Я думала, это будет обычный исекай

После десяти дней пути в карете Киллиан и Эдит прибыли в резиденцию герцога Людвига. Однако вместо радостной встречи после долгой разлуки их ошеломил царивший в особняке хаос. — Киллиан! Эдит! Их встретила только герцогиня. Несмотря на то, что она увидела долгожданного внука, её лицо выражало глубокую тревогу. Иначе и быть не могло: особняк осаждали императорские рыцари, обыскивавшие каждую комнату. — Матушка! Что происходит? — Я... я и сама не знаю, что творится, Киллиан. Наконец, слёзы, которые она так долго сдерживала, покатились по щекам. — Лизи... арестована по обвинению в оскорблении императорской семьи. — Что? Что это значит? — Ты помнишь, что маркиз Тюро потерял своего младшего сына пять лет назад? — Если ты говоришь о младшем сыне маркиза Тюро, разве не говорили, что из-за слабого здоровья его с детства воспитывают в родовом поместье? Герцогиня покачала головой. — Так все думали. Но я слышала, что на самом деле того ребёнка похитили, и они хранили это в тайне. А Лизи... нашла этого ребёнка и вернула его. — Так её должны были наградить, разве нет? Почему же это преступление? — Потому что... тот ребёнок — фальшивый. — Что? Не только Киллиан — Эдит тоже словно получила удар по затылку. — Но как такое возможно?.. — Тот мальчик, которого привела Лизи, знал то, что мог знать только настоящий сын маркиза. Но что хуже... этому его научила сама Лизи. — Что?! — Мы и понятия не имели, откуда Лизи могла это знать. Теперь твоего отца и брата вызвали во дворец, а императорские рыцари обыскивают особняк. Ситуация была настолько тяжёлой, что под угрозой оказалось всё герцогство. В этот миг в голове Эдит что-то щёлкнуло. «Если подумать... последний эпизод оригинальной истории — тот самый, где находят пропавшего племянника императора. Неужели она попыталась силой воплотить его в жизнь?» Тот финальный эпизод, о котором она на время забыла, снова всплыл в памяти. Но ведь Течение оригинала было разрушено — ничто уже не могло идти по старому сценарию. Эдит окончательно убедилась в этом, когда услышала от Линана историю о встрече Лизи с кронпринцем. В оригинале статус Лизи менялся после того, как кронпринц представлял её своим союзникам. Но на этот раз всё было иначе: кронпринц даже не удосужился ввести её в свой круг, и за самовольную встречу герцог Людвиг сурово отчитал Лизи. «Она ведь уже знала, что оригинал разрушен! Но так и не смогла отпустить свою одержимость им?» Эдит непроизвольно схватилась за затылок. «Идиотка! Надо было хоть на миг задуматься, какие подозрения на тебя падут, если всё сорвётся!» Она знала, что это была строжайшая тайна императорской семьи, и всё равно посмела привести подставного мальчика. Разумеется, у всех при дворе тут же возникла мысль, что за похищением стояла сама Лизи. — Это всё из-за меня. Целиком моя вина. — Матушка! Как ты можешь так говорить! — Мне не следовало так растить Лизи. Я давала ей всё, чего она хотела, из жалости к ней. И, кажется, именно это её и погубило. Герцогиня дрожала от боли. Но Эдит понимала: они просто не могли иначе. Они были персонажами, созданными, чтобы отдавать Лизи всё. И всё же полностью снимать с них вину было нельзя. Контроль Лизи над ними должен был ослабнуть сразу после выполнения условий исключения. Но почему никто не замечал, что с ней что-то не так? «Да я ведь и сама до последнего не знала, что она — автор оригинала. Так кого теперь винить?» Эдит не могла не вздохнуть. Так легко судить, когда всё уже случилось. Но как трудно было заподозрить ту, кто годами жила с ними и любила их, словно родную семью.

***

В этот момент у ворот особняка остановилась ещё одна карета. На её дверце был выгравирован императорский герб, так что рыцарь, охранявший периметр, немедленно бросился открывать её. Из кареты вышли маркиза Тюро с ледяным лицом и принцесса Кэтрин с растерянным выражением. — Маркиза Тюро! — герцогиня Людвиг поспешно вытерла слёзы и шагнула навстречу, но лицо Сьерры оставалось предельно холодным. — Я буду лично следить за ходом обыска в особняке герцога. Надеюсь, вы понимаете почему. — Разумеется. Но как вы? Мне сказали, вам нездоровится. — Если я сейчас лягу, мне станет только хуже. Сьерра сжала кулаки с такой силой, что костяшки побелели. — Скажите, это вообще возможно — чтобы герцог Людвиг и его наследники не знали того, что известно госпоже Лизи? Впрочем, я полагаю, вы сейчас тоже скажете, что ничего не знали, верно? — Клянусь Богом, мы действительно ничего не знали. Но... это наша вина, что мы не догадывались, на что способна Лизи. Мне искренне жаль, госпожа. Получив извинения от герцогини, чьё лицо было таким же бледным, как у неё самой, Сьерра могла лишь молча стиснуть зубы, дрожа от бессильной ярости. В этот момент слуга, разгружавший их багаж из кареты, подошёл к Эдит и спросил, что делать. Эдит вышла на улицу, чтобы оценить обстановку. К счастью, большую часть поклажи ещё не успели снять. — Пока что приостановитесь. Подождём, пока императорские рыцари закончат обыск. Эдит подошла к Даниэлю, который стоял у кареты, совершенно ошеломлённый. — Прости, что тебе пришлось с этим столкнуться сразу по приезде в столицу, Даниэль. Ты в порядке? Эдит думала, что его напугали императорские рыцари, но Даниэль покачал головой. — Нет... Наоборот. Я так благодарен. Моё желание исполнилось. Спасибо вам, госпожа. — Желание? — Был кое-кто, на кого я очень хотел взглянуть... в последний раз. Прежде чем уехать с вами в Райзен. Теперь я смогу спокойно уехать. Эдит огляделась. Вокруг было много рыцарей и слуг, и она не могла понять, о ком он говорит. — Если скажешь, кто это, я устрою вам встречу. — Нет. Они... они не захотят меня видеть. Всё в порядке. Глаза мальчика, которые мгновение назад горели отвагой, теперь наполнились глубокой, безысходной печалью. — Хорошо, я не буду больше спрашивать. Пойдём внутрь, перекусим. Иди за мной. Эдит вошла в особняк с Даниэлем, который, казалось, вот-вот заплачет. Киллиан, стоявший рядом с маркизой и герцогиней, сразу подошёл к ним. — Как Даниэль? — Я велела прекратить разгрузку. И он выглядит очень уставшим. Хочу дать ему тёплого молока и печенья. — Должно быть, он сильно напуган. Глядя на сжавшегося и опустившего голову Даниэля, Киллиан тоже проникся сочувствием. Мальчишка, выросший на улице, наверняка боялся императорских рыцарей. Киллиан кивнул, и Эдит уже собралась увести Даниэля, как вдруг... — Подождите. Кто этот мальчик? — резко спросила Сьерра. То, что у мальчика были светлые волосы и он оказался того же возраста, что и ребёнок, приведённый Лизи, явно усилило её подозрения. — Это наш посыльный. Он, кажется, испугался рыцарей, и я хотела дать ему тёплого молока. Но подозрения Сьерры не рассеялись, несмотря на объяснения. Она решительно приблизилась. Даниэль ещё ниже опустил голову и спрятался за спину Эдит. — Вы тоже собираетесь рассказывать этому мальчику разные истории о семье Тюро? — Что? Нет, конечно! Мы встретили Даниэля только вчера! — Вчера? — Да. Он едва не попал под нашу карету. Сказал, что ему некуда идти и нужна работа, и мы решили взять его с собой в Райзен... О, нет, подождите, госпожа! Эдит попыталась остановить её, но Сьерра уже рванулась вперёд, схватила Даниэля за ворот рубашки и оттянула его назад, заглядывая за шею. На затылке мальчика виднелась маленькая красная родинка, очертаниями похожая на бабочку. — Он напуган! Он не имеет к этому никакого отношения! — Ребёнок испуган! Он тут ни при чём! Эдит обняла Даниэля, который отчаянно вцепился в её юбку, пытаясь заслонить его собой. Но выражение лица Сьерры внезапно изменилось. — Может быть... ты Йохан? Нет, этого не может быть... — Я... Даниэль. Мальчик ответил тихо, не поднимая головы. — Его зовут Даниэль? — Он не сказал нам своего настоящего имени, и мы дали ему это. Эдит ответила, всё ещё укрывая Даниэля в своих объятиях. Возможно, чувствуя себя в безопасности, мальчик на мгновение украдкой взглянул на маркизу. — Нет, не может быть! Эта родинка на затылке...! — Госпожа! Сьерра вдруг бросилась к мальчику и обхватила ладонями его лицо. — Йохан! Йохан, это ведь ты, правда? Эдит попыталась остановить её, но худое тело Сьерры словно налилось нечеловеческой силой — она держала Даниэля, не отступая ни на шаг. — Я... я не Йохан. Я Даниэль. Даниэль всё ещё пытался вырваться. Но, вглядываясь в его лицо, Сьерра вдруг широко раскрыла глаза — словно только сейчас увидела что-то невероятное. — Йохан... Её глаза наполнились слезами. Но прежде чем она успела сказать что-то ещё, Сьерра рухнула без сознания. — Госпожа! Госпожа, очнитесь! Эдит отпустила Даниэля и подхватила падающую Сьерру. — Мама! Увидев, что Сьерра потеряла сознание, Даниэль рванулся к ней с отчаянным криком. Киллиан, герцогиня и Кэтрин бросились к ним и остолбенели от этого крика. Но Даниэль уже не видел никого вокруг. Он припал к Сьерре, рыдая: — Мама! Прости меня, мама! Мама... А затем, словно этого было мало, он схватил Эдит за рукав и принялся умолять: — Пожалуйста, спасите мою маму! Я сделаю всё, что угодно! Только спасите её! Эдит растерянно застыла на месте.