Скиталец

      На следующий день       Наруто решил не идти в академию. Вместо того, чтобы впустую тратить время, парень решил пару недель тренировать своё тело для того. Пока физическая оболочка слаба, она не сможет выдержать всю ту духовную энергию, которую имеет.       С утра сначала пошли лёгкие упражнения. Только вот один час таких нагрузок — и тело не хотелось слушаться. Оно всё зудело и болело. Пот не отступал даже тогда, когда он взял перерыв. Узумаки планировал сделать всего лишь полчаса отдышки, но получилось два.       Ближе к началу дня он продолжил. Через пот, слёзы тела, но не останавливался.       В один момент Курама «громко» задумался. Наруто это немного выбило из колеи: он сделал небольшую ошибку при попытке подтянуться на одной руке и растянул мышцы.       — Что у тебя там? — сидя на земле, в поте лица спросил Наруто.       — Знаешь. Ты не почувствовал, это ладно. Меня смущает, что чакра «альтернативного» я вдруг резко, но не мощно высвободилась.       — Думаешь, с Хару что-то произошло?       — Ой не знаю. Сам проверь, любимый братишка Хару.       — Да ну тебя.       Узумаки взял небольшой перерыв. Не сказать, что этот комплекс упражнений может также помочь, как и тренировки Майто Гая, но это лучшее, что можно дать этому телу. Ведь если взять то, что делает Гай, то можно и в больнице оказаться с таким дряхлым телом.       К вечеру, когда даже сидеть было невыносимо трудно, блондин гонял чакру. Вчера хоть и получилось взобраться на потолок, но сегодня — нет. Поэтому парень продолжает улучшать контроль над ней, чтобы потом приступить и к техникам.       Этот же день, Высшая Академия. В обед.       — Намикадзе Хару.       — Да, Гендо-сенсей?       — Где Наруто?       — Ам-м… Я без понятия, честно слово. Он уже не маленький, чтобы перед старшей отчитываться, — Хару почесала затылок, смотря на учителя, который сказал ей остаться после урока.       — Я понял… — юноша понимал, что добиться чего-то через его сестру будет трудно. Этот парень и раньше, когда он сам был здесь как ученик, любил прогуливать Академию. Самое удивительное, почему его до сих пор не отчислили за такое халатное отношение. — Передай ему, что скоро аттестационная по концу года. И чтобы готовился, потому что всё опять будут менять.       — Да здесь каждый год что-то меняют! Нет бы как другие академии! — громко и недовольно проговорила Хару, — Ну нет! Именно там, где я обучаюсь, любят нам экзамены менять каждый раз!       — Мне самому это не нравится… — выдохнул Гендо, вычеркнув сегодняшний день.       Он внимательно смотрел в папку, где хранятся листочки с оценками. У Наруто они были самые худшие и не факт, что мальчик и вправду сможет перескакнуть через них в следующий год. Но тут были пометки как от него самого, так и от других учителей.       «Выдающийся» и «безответственный». Именно эти два слова жирным шрифтом были выделены у него с личном деле на первых строках. Они шли ещё с предыдущих таких же бумажек и вёл их один и тот же человек — директор Высшей Академии. Старший чуунин думал о том, что именно благодаря ему Наруто до сих пор не переведён или отчислен.       Гендо закрыл папку. У него сейчас должен быть следующий урок по метанию кунаев. Юноша задумывался о том, как стал учителем. Вспоминаются слова мужчины, который должен был заботиться о своём сыне, но не может ввиду своего разъездного характера работы. Быть одним из десяти старейшин Конохи — очень сложное дело.       Как только он вышел в коридор, сразу услышал голос Хару и Рин. Гендо подошёл ближе к углу, чтобы подслушать их. При этом юноша заметил, что других учеников поблизости нет.       — Что, твой Наруточка снова прогуливает академию, сидя в углу своей комнаты? — Учиха усмехнулась. Она думала, раз брат Хару так дерзит, то наверняка будет дальше маячить перед глазами.       — Эй, Рин. Хватит это делать, — Намикадзе нахмурилась.       — Да ладно тебе, Хару. Будто сама не знаешь, какое он ничтожество. Сама же недавно говори…       — Заткнись, Рин.       У Рин что-то щёлкнуло в голове. Знакомая фраза. Будто недавно слышала. Она ухмыльнулась, как только вспомнила, кто это говорил ей.       — Слушай. Недавно один пацан тоже говорил мне подобное и пожалел, — Учиха нагнулась и начала посмеиваться, — В итоге он не приходит сюда, потому что ему о-о-очень страшно. Понимаешь, о ком я?       — Я что, не ясно тебе сказала, — Хару выдохнула. Она не спешила вестись на провокации, потому что Рин всегда хочет только одного — драки с ней. Но девчонка из клана Учиха ещё не разу не добилась этого от неё. Уж удивительно, что с такими заявлениями она не идёт к старшим. — Заткнись. Твои слова ничего не изменят.       — Так твои слова тоже, — брюнетка вдруг сложила руки на груди и задумалась. — Слушай… Давай-ка ты поотдуваешься за Наруточку. Старшая сестричка, как никак. Хочется посмотреть, насколько же ты слаба.       Гендо подумал, что это может привести к большим проблемам, но пока не спешил вмешиваться. Если что-то не получается словами — нужно решать силой. Это учение Высшая Академия привила к своим последователем очень хорошо. Чуунин усмехнулся, думая, что такое многоуважаемое многими шиноби училище превратилось в большую платформу для драк детишек.       — Ты что, на бой меня вызвала? Смешно! — Намикадзе усмехнулась и наклонила голову. Глаза, смотрящие в шаринган Рин, сверкали. — Мне незачем драться с тобой. Ты же слабая, поэтому за собой водишь тех двоих.       — Что?       — Что слышала. Зачем мне драться с тобой, если ты одна? Проиграешь же всухую, — хмыкнула Хару, видя, как лицо Учихи менялось и менялось.       Сестра Наруто и вправду не хочет с ней драться. Не сегодня, не сейчас. Но тело почему-то всё дрожало от непонятного чувства внутри неё.       — Надеюсь, ты и вправду сможешь разобраться с ней, Наруто…       — Хару. Ты вправду думаешь, что я не смогу ему сильно навредить, да? — лицо Рин изменилось после этих слов. Хару чуть напряглась, — В следующий раз глазика-то у него не будет. Подумай над этим, если проигнорируешь меня сейчас.       — Рин, ты, похоже, хочешь неплохой такой взбучки. Давай, пошли тогда на полигон. Покажу тебе, насколько ты глупая.       — Пошли. Посмотрим, как ты будешь валяться в земле кряхтеть, Хару.       Она сплюнула эти слова, словно змея яд. Как только сестра Наруто двинулась, Учиха тоже начала двигаться вслед за ней. Благо перерыв был большой — почти час, если говорить точнее. И у них оставалось больше половины времени, чтобы решить все свои проблемы.       Полигон Высшей Военной Академии       Обычно полигон выглядит уныло. Но то, что предоставляют в Академии — ещё скучнее, чем то, что находится на природе. Большая пустая комната, где есть небольшая платформа с двух сторон для наблюдения, а также пару колонн на конце комнат.       В середине, в двадцати шагах друг от друга, стояли Рин и Хару. Намикадзе с самого начала заметила, что Мирая рядом с ней нет, а значит можно и решить эти проблемы. Как минимум ради себя и своего брата.       Гендо остался за дверью, скрыв всю свою чакру. Для него было благом то, что в его группе тоже был Учиха, с которым он был в хороших отношениях. Благодаря же ему юноша и научился скрывать своё присутствие от шарингана. А уж сделать это против человека с двумя томое, находясь за стеной, проще простого.       Несмотря на то, что он решил не вмешиваться, в любой момент нужно будет предотвратить самое опасное. Всё-таки Намикадзе Хару, как ему сказали при принятии на работу сюда, джинчуурики.

      — Гендо. Ты, мелкий хрыщ. Если что-то произойдет в отношении Намикадзе Хару — будешь нести ответственность.

      Вспомнив эти слова директора Высшей Военной Академии, старший чуунин получил небольшую инструкцию на случай, если что-то всё-таки случится…       — Эй, Рин. Потом не плачься Мираю, как обычно это делаешь, — без толики эмоций произнесла Хару. Она была готова втоптать в грязь Рин, поэтому настроилась намного серьёзнее, чем обычно.       — Не переживай. Плачется обычно только Мирай, а не я, — вспомнив, что её «брат» говорил вчера дома, Учиха закатила глаза. Девчонке не нравилось то, что с ней произойдёт, но нужно перед этим хотя бы потешить своё эго. — Лучше тебя побы…       Она не успела договорить. Хару первая сорвалась с места. Без предупреждения и других пустых слов. Словно зверь, так долго ждавший, пока добыча будет максимально расслаблена и почувствует себя в безопасности. И ещё не смотрела ей в глаза с того момента, как они зашли сюда…       Рин еле увернулась, удивляясь тому, что даже с шаринганом с двумя томое сложно угнаться за скоростью, которой обладает Намикадзе. Учиха понимает, что этот не тот противник, против которого нужно сдерживаться.       Первая печать. Сестра Мирая сделала её в воздухе, выпустив большую огненную струю.       Вторая печать. Струя сменилась водой, которая была быстрее огня, летящего в блондинку. Как только жидкость коснулась предыдущей техники, в центре площадке с треском начал образовываться пар. Пару секунд и половину площадки окутывал туман. Хоть Хару спокойно увернулась от техники огня, но то, что обзор ограничен, заставлял немного напрячься.       Рин атаковала. Резко, как и Намикадзе. Она думала, что сможет застать её врасплох, потому что шаринган всё видит. Но какое у неё было лицо, когда Хару, стоявшая спиной к ней, резко обернулась и сделала удар в живот.       Мощный. Очень. Настолько, что Учиха вылетела из этого плотного тумана и еле успела сгруппироваться прямо перед стеной. Хоть было и больно, но терпимо.       — Ахренеть мощь. И она до сих пор учится здесь?!       Негодование было возведено в абсолют. Особенно после того, как через секунду сестра Наруто развеяла весь пар одним лишь взмахом руки. Брюнетка точно знала, что уровень необычного шиноби. Но то, что она не действует тогда, когда рядом с ней Мирай, даёт уверенность в том, что шанс на победу есть. Тем более, Рин и сама побеждала своего братца пару раз.       — Эй, Хару, — она смогла отвлечь внимание и заставить Намикадзе пересечься взглядами, — Ха, дура.       Видя, как соперница просто встала, как вкопанная, Рин достала кунай и отпрыгнула с места. Расстояние в пятьдесят шагов было легко преодолено за две секунды и теперь Учиха стояла перед Хару, которая находилась в гендзюцу и даже нет намёка на то, что она это осознаёт.       — Какая ты глупышка. Прям как Наруто, который достаёт меня своим видом и поведением, хоть он и младший.       Рин злобно хихикнула, подставив лезвие к уху, при этом не перегибая палку — кунай не задевал даже волосинку Хару. У неё было сильное желание отрезать его, но понимала, что тогда наказание лишь ухудшиться.       В иллюзии.       В то же время Намикадзе сидела перед Рин. Бой не продлился больше трёх минут, а Учиха уже лежала на земле без сознания. Она не могла понять, почему та вообще вызвала её на бой. Может, не слышала о том, насколько Хару была сильна, или может просто гордость не позволяла принять эти слухи.       — Что ж. Сама допрыгалась.       В животе начало покалывать. Сестра Наруто не поняла, почему чакра биджу вдруг начала движение без видимой на то причины. Вдруг перед глазами начало всё плыть…       Реальность.       — Ну, что ж, давай-ка…       Она только занесла кулак для удара по животу, как глаза Намикадзе стали ясными, как день. Учиха не успела среагировать, получив в ответ то же, что хотела сделать секундой ранее. Отлетев на двадцать шагов от соперницы, Рин перегруппировалась и отхаркнула слюну.       В ушах звенело, хотя удар и пришёлся в живот. Дыхание сбилось, из-за чего казалось, что воздуха не хватает. Брюнетка лишний раз убеждает себя, что она чудовище. Но как она смогла так быстро снять гендзюцу, если больше пяти секунд и не прошло? Обычно все те, кто попадают в гендзюцу шарингана, не могут выбраться, пока наложивший его сам того на захочет.       — К-как?!       Хару засмеялась, видя её лицо.       — Нет, дурой называешь меня, а сама попалась в такую очевидную ловушку.       Рин только почувствовала чакру. Это точно была не Хару, но здесь никого, кроме них двоих, не было. Ужасное давление сжало горло, а тело всё парализовало. Глаза сильно дрожали. Шаринган видит это. Видит смерть.       — Сама бахвалилась, а ту…       Послышался неожиданный громкий звук. Учитель только сделал шаг на полигон и сразу же оказался между Рин и Хару.       — Хватит. Хару, ты выиграла, — сказал Гендо, подняв руку. Три пальца были сжаты, а остальные два, указательный и средний, слегка подрагивали, будто готовясь дать сигнал.       — Учитель. Вы же сами знает…       — Я сказал хватит, Хару. Я уверен, что ты сильно покалечишь Учиху Рин, поэтому и остановил тебя.       Видя, как чакра отступает, старший чуунин вздохнул: самого опасного они избежали. Ему дали инструкцию, что делать в случае того, если джинчуурики испускает чакру хвостатого. Он не особо ей верил, но раз таков приказ директора Высшей Академии, значит должно работать. И оно работает.       — Удивительно. Первый раз вижу, чтобы джинчуурики контролировал биджу хоть сколько-то… Насколько же вы искусны, Кушина-сама, — подумал про себя Гендо, видя, как чакра хвостатого зверя отступает. Хоть она и почти невидимая, но ощущается очень сильно, а с шаринганом юноша боялся представить, что могла увидеть Рин.       — М-монстр…       — Рин, всё в порядке, — учитель спокойно подошёл к Учихе и влил свою чакру в неё, приложив ладонь к лбу. Рука загорелась зелёным цветом. — Я заставил твою чакру двигаться нормально. Так у тебя серьёзных ранений нет.       — Г-гендо-сенсей…       Несмотря на это, Рин всю трясло. Она уже чуть ли не плачет. То, что девчонка увидела, не идёт ни в какое сравнение с главой клана Учиха. Брюнетка боится его, но не настолько, как теперь боится Хару.       — Ри-и-н!!! Где ты?!       Дверь резко хлопнула и появился Мирай. Он, увидев, что рядом с Рин Гендо, резко подскочил к ним. Учитель заметил его ошеломляющую скорость, раз подросток смог преодолеть расстояние с одного конца комнаты на другую лишь одним быстрым прыжком.       — Рин! С тобой всё в порядке?! — голос его дрожал. Юноша покачал в ответ головой, увидев такой взгляд со стороны Учихи. — Ха-а-ару! Что ты, блять, сделала с ней?! Тебе жить нормально надоело?!       — Будто мне до этого жилось нормально, Мирай, — моментально парировала Хару, видя, насколько злой Мирай. Особенно по его глазам это видно.       — Да мне плевать! Как ты можешь человека довести до такого состояния! Разве это нормально, учитель! — указав на Рин, которая тряслась и уже пускала слёзы, не смея поднимать при этом головы в присутствии Намикадзе, Учиха обратился к учителю.       — Хочешь разобраться в этом? — Гендо решил задать этот вопрос вслепую, не представляя себе, как разрулить ситуацию. Видя, как шаринган ушёл и на место вернулись обычные чёрные зрачки, юноша выдохнул. — Давайте к директору. Все трое. Живо!       Хару выдохнула: в итоге это дошло до директора. Этого она всегда опасалась, когда приходилось иметь дело с Рин. Мирай всегда рядом с ней и беспокоиться так, будто сестричка ребёнок, который ничего не может сам.              Мирай прикрыл глаза. Всё-таки это должно было произойти. Всё время, что он ходит с Рин, которая так и нарывается на неприятности, приходилось каждый раз ограничивать её. Как он исчез на больше, чем пять минут — она уже подралась с кем-то. Так ещё и с таким исходом.       — Как только Фугаку-сама вернётся… Нам двоим пиздец, Рин, — Учиха начал постукивать пальцами за спиной. Он помог подняться сестре, которая всё никак не могла унять дрожь и слёзы.       — Давай живо. Я прослежу, чтобы добрались без происшествий.       Через минуты три они стояли втроём у двери. На ней была табличка — «Сенджу Кендзиро». Самое страшное, что может быть в жизни ученика именно в этой академии — это явиться к директору за какие-то провинности. Как все трое слышали, обычно Сенджу Кендзиро очень дотошен в плане правил, поэтому накажет кого-нибудь.       Мирай уже понимал, кто будет нести это бремя в академии. Но и то, что он не выполнил роль «проводника», которую ему дал Учиха Фугаку, не останется без внимания.       — Давайте, маленькие бандиты. Я тоже когда-то провинился перед ним. До сих пор стыдно…       — Входите уже и не тратьте моё время в ожидании вас!       Из-за двери послышался голос. Резкий, низкий и стальной одновременно. Двое учеников вздрогнули от неожиданности. Рин же до сих пор не может взять себя в руки. Её голова повернута в другую сторону, противоположную от Хару.       — Смелее… — выдохнул Гендо.       Первым, кто дотронулся до ручки двери, была Хару. Дверь без всякого напряга отворилась, не издав при этом ни звука.       Бросается в глаза куча бумаг, расположенных на столе. Но они сразу же поднялись в воздух и оказались на полу, как только все трое зашли. Поднятая рука с одним пальцем, указательным, медленно и верно опустилась на стол.       Мужчина, сидевший за столом, имел прекрасные черты лица. Тем не менее, мешки под глазами и очки, которые их перекрывали, портили вид. Он чуть прищурился. Поднялась ладонь и указательный палец. Вслед за этим на стол прилетели три бумажки.       — Думаю вы знаете, кто я. Не буду представляться, — начал директор, вскользь пройдясь по бумажкам, — Учиха Рин, Учиха Мирай и Намикадзе Хару. В моём кабинете просто так не бывают. А раз вас привёл этот проказник Гендо, значит провинились вы хорошенько.       Он осмотрел всех троих. Одна смотрела на него так, будто готов принять любое наказание, второй летал в облаках, третья… Состояние Учихи Рин ему не нравилось.       — Я почувствовал чакру, Хару. Мать тебя должна была обучить сдерживаться при всплеске эмоций, — продолжил мужчина, — Судя по всему, ты являешься виновницей того, в каком состоянии Рин, — он взял небольшую паузу, — Мирай. Ты же понимаешь, что одна чёрточка на письме — и ваш глава клана, Фугаку, всё узнает.       — Конечно понимаю, Кендзиро-сама. Настолько, что мне стыдно не то, что перед самим собой или Фугаку-сама, а перед вами, — начал Мирай, низко поклонившись.       К директору, Сенджу Кендзиро, как только он поднял палец, подлетело перо, кончик которого окутан в чернилах. Оно медленно опустилось на дело Учихи Мирая, а потом Намикадзе Хару.       — А ты, Хару. Понимаешь, что натворила?       — Да, Кендзиро-сама, — Хару, как и брат Рин, низко поклонилась. Мужчина фыркнул.       — Раз всё понимали, что вы творите? Хоть думаете о последствиях?       — П-предполагала… Всегда.       — Вы умные детки. Ошибки все совершают. Но за них также и несут ответственность, — как только перо закончило, Сенджу вернул его обратно в чернильницу.       — Искусство шаманов… — подумали про себя Хару и Мирай одновременно.       Шаманы — особая немногочисленная каста шиноби. Это люди, которые с рождения спокойно владеют природной энергией, при этом смешивая её с чакрой. Таким образом они могут использовать эти две энергии согласно пути Ниншуу. Телекинез, сенсорные способности, барьеры из природной энергии и многое другое.       — Но первое, что вы должны были сделать — отвести Рин в больницу. Её состояние ненормально.       — Гендо-сенсей сказа…       — Сенсей сказал-сказал! — Кендзиро откинулся на спинку стула, возвращая одну стопку бумаг на стол, — Он лишь направляет вас. Даже если этот проказник вас гнал, первое, и самое важное, помочь пострадавшему.       После этих слов перо вновь взмыло в воздух и опустилось на дела Мирая и Хару. Первый заметил, что к Рин оно никак не прикоснулось. Хоть он и понимал, что сестра получит выговор от главы, но был рад, что не от самого директора. По его ощущениям, получить наказание от Сенджу Кендзиро вызовет больше проблем.       — Давай, Мирай, дуй отсюда по-быстрому вместе с Рин в больницу. А ты Хару… — он замолк, смотря, как Учиха сразу же начал выполнять его просьбу. — Давай-ка поговорим о твоих мотивах.       Как только дверь захлопнулась, Намикадзе тяжело выдохнула. Она положила руки за спину и чуть опустила голову, пока Сенджу постукивал пальцем по столу. Перо оставалось висеть в воздухе, а дела с Рин и Мирай уже вернулись обратно на своё место.       — Меня предупреждала твоя мать, что девятихвостый был перепечатан в тебя. Ты же знаешь, кто такой девятихвостый?       — Да, Кендзиро-сама…       — И ты так легко высвобождаешь его чакру? — мужчина приподнял бровь. Он уселся поудобнее: локоть левой руки на стол, на ладонь — голова, — Тебя мать обучала вообще?       — Конечно, Кендзиро-сама…       — Так почему ты мямлишь своё «Кендзиро-сама, Кендзиро-сама»! Ответь нормально и всё!       Директор выдохнул: хоть он и управлял этой академией, но давалось ему это с трудом. Но, по крайне мере, у него тут личное время есть, в отличие от старейшин, куда хотел пропихнуть его брат.       — Я… просто хотела проучить её. Не думала, что так выйдет… — её голос сильно дрожит при ответе. Она еле подбирает слова и Сенджу это заметил.       — Ну конечно. Говоришь, что понимаешь, а потом я слышу «Я не думала, что всё так выйдет!». Как там это говорится… Ты издеваешься надо мной?       Голос ещё ни разу не дрогнул. Был таким же, как когда он их позвал в кабинет.       — Ну и что молчим в тряпочку? Просто «хотела проучить» не прокатит со мной. Давай выкладывай, — потребовал директор. Намикадзе съёжилась. Она будто провинилась не перед директором академии, а перед своими родителями.       — Что такого, что я хотела отомстить ей за Наруто…? — послышался тихий голос. Кендзиро прищурился.       — Громче отвечай!       — За Наруто я ей надавала по морде! Довольны? — неожиданно вскрикнула Хару на провокацию со стороны мужчины.       — Ну вот, сразу бы так и сказала… — на его стол прилетело дело её брата. Он взглянул на то, что не менялось уже с начала его обучения здесь. Эти два слова, которые Сенджу записал, как только увидел этого мальчишку на втором дне обучения.       — Парень не промах. Если ты так сильно переживаешь за него как старшая, то я тебя понимаю. Но это не должно переходить в гиперопеку.       — Но это не гип…       — Это уже звоночек на гиперопеку. Я не удивлюсь, если ты ему и мать с отцом заменишь, — хмыкнул Кендзиро. Он посмотрел на дверь, — Эй, Гендо! Гадёныш мелкий! Заходи давай! — после его слов в комнату вошёл названный. Он низко поклонился. — Давай бери Хару и разбирайся с этим. Пора тебе тоже вносить свой вклад, раз решил учителем побыть.       — Есть, Кендзиро-сама! Но…       — Э-э-э? Хочешь спросить, что делать с дочкой одного из старейшин? — директор изобразил недовольное лицо, — Слушай, Гендо. Помнишь, что я тебе говорил перед выпуском, так ведь? Ну так вот… Давай, разбирайся.       — Есть…       Как только новенький учитель и Хару покинули стены кабинета, Сенджу выдохнул. К нему подлетел листок с надписью «Рапорт», в котором он начал черкать пером, что ему срочно нужен отпуск. Он знал многое о семье Намикадзе, и, похоже, ему будет необходимо решить некоторые проблемы в ней.       — Раз родители не хотят исполнять свою роль, уж я-то посижу подсоблю… Хоть это и странно. Почему они сами не оставили няньку для своих детей?       В таких мыслях директор закончил писать, отложив листок в сторону. Пока комиссия, которая работает с Академиями, примет его, пройдёт немало времени, а документы сами себя не сделают.       Гендо стоял и молчал. Намикадзе ждала, пока он что-то скажет. Отчитает или ещё что — ей не важно.       — Слушай, Хару… — начал медленно чуунин, — Я сам без понятия, как с этим быть. По ощущениям, будто у вас семье кавардак.       — Это не так… — тихо ответила Хару.       — Я вижу обратное. Наверное, сначала заглянем к твоей матери. Она решит, что делать с тобой.       — Поняла… — в миг Намикадзе поникла. Юноша заметил это, но подумал, что это единственный верный вариант для решения проблемы.       Центральный Медицинский Центр для шиноби.       Не будет преувеличением сказать, что именно это место — самое большое медицинское учреждение для шиноби в Стране Огня. Оно находится в самом центре Конохи и стабильно финансируется не только самой страной, но и деревней в том числе.       Она была построена ещё во времена правления Второго Хокаге. В то время жил самый известный ирьёнин, слава которого шла далеко вперёд и о нём слышали буквально везде — Сенджу Кано. Но он был не только способным медиком, но ещё и сильным шиноби. Его техники Стихии Воды — самые масштабные и разрушительные.       Именно здесь работает Узумаки Кушина, мать Наруто и Хару. Она здесь один из трёх главных фельдшеров, которые были назначены нынешним главврачом медицинского центра — Сенджу Цунаде.       Это место было страшным для Хару. Все пациенты — шиноби с разными травмами. У кого-то незначительные, кто-то и вовсе лишился конечностей. Это всё пугало её до сих пор, но она теперь может подавлять эмоции при виде всего этого ужаса.       — Как помню, Кушина-сама на третьем этаже.       — Да, Гендо-сенсей…       После короткого ответа они направились на третий этаж. Пока здесь было тихо и спокойно — обычно на третьем этаже держат особо тяжёлых пациентов, которым требуется много времени на восстановление.       Пройдя к двери кабинета, на которой красовалось имя матери, Хару инстинктивно отошла на шаг назад от Гендо. Он это заметил и повернул свою голову к ней.       — Боишься?       — Моя мама всегда не любила, когда я делаю так…       Ей было страшно. Она помнила, как один раз провинилась перед ней, использовав чакру хвостатого.       — Не бойся так её. О тебе же беспокоятся, глупая ученица, — выдохнул юноша и резко открыл дверь.       Чисто, аккуратно. Куча шкафов. Пахнет медицинскими препаратами. Даже очень сильно. В середине стол, за которым сидела, на первый взгляд, молодая девушка. Для Гендо всегда было удивительно, как те, кто обучался у Цунаде, могут сохранять такую хорошую внешность несмотря на возраст.       — О-о, Гендо-кун! Давно не виделись! — подняв взгляд, громко проговорила Кушина, встав из-за стола. — Помню, как ты проходил практику у меня. До сих пор тренируешься в ирьёниндзюцу?       — Конечно, Кушина-сама. Этот нестроптивый ученик продолжает усердно учиться.       — Хе-хе! Очень рада… — она на мгновение затихла, увидев, кто у неё за спиной, — Хару! Доченька моя! — Кушина резко подскочила к ней и крепко обняла. Гендо отошёл чуть в сторону. — Почему ты так редко навещаешь свою маму? Я ж ужасно скучаю каждый раз по тебе!       — Пока не до этого… Много тренироваться нужно, сама знаешь.       — Конечно знаю! Все тренировки сложны и ты должна выкладываться по максимум! — Узумаки отпустила её и задумалась. Взгляд перешёл на Гендо, а потом обратно на Хару, — Как я слышала, ты, Гендо-кун, устроился в академию, где моя доча учиться сейчас. И если вы вместе…       — Я выпустила чакру биджу…       — Что?! — воскликнула Кушина. Её дочь съёжилась, услышав такой громкий и проницательный крик. Видя, как Хару отреагировала, мать вздохнула, — И что же такого случилось, что ты это сделала?       Голос стал ровный и жёсткий. Чуунин, видя, как ученица реагирует, понял, что придётся объясняться самому.       — Она с Рин сцепилась. Та её спровоцировала.       — Кто такая Рин?       — Учиха Рин. Двоюродная сестра Мирая и Шисуи, у которой родители убили друг друга из-за Сэймэя, — ответил Гендо, вспоминая этого человека. — Как вообще глава клана шаманов смог упустить его?       — Поняла… — Кушина снова вздохнула, вспоминая этот случай.        Буквально четыре года назад произошёл вопиющий инцидент. Сэймэй, являясь братом главы клана шаманов, сбежал из Конохи, при этом разрушив инфраструктуру деревни. Хоть Кушина и редко пересекалась с Минато, но кое-что знает. Например то, что Сэймэю помогали извне и именно они виновны в террористическом нападении тем днём.       В тот же день родители Учихи Рин скончались. Брат главы шаманов являлся сильнейшим шаманом в этом поколении, поэтому неудивительно, что он заставил даже членов клана Учиха перерезать друг друга. Но его мотивация непонятна Кушине — зачем именно родителей Рин?       Узумаки посмотрела тяжёлым взглядом на Хару.       — Ладно, Хару. Поговорим завтра, сегодня мне нужно будет закончить все дела.       — Да, мама…       Гендо и Хару вышли с кабинета.       — Хару. Иди домой, отдохни.       — Хорошо, Гендо-сенсей…       Видя, как Намикадзе удаляется, юноша начал думать над всем, что произошло. Придя к некоторым выводом, он отправился обратно в академию. По времени чуунин пока что не опаздывал на свой последний и самый долгий урок.       Ночь.       Наруто закончил с тренировкой. Всё тело ныло и говорило о том, что ему нужно парочку дней полениться и ничего не делать. Но у парня не будет отдыха, пока он не станет достаточно «крепким» для чакры.       С самой же энергией проблемы решаются довольно быстро. Парень уже может самостоятельно высвободить её через медитацию, но вот использование техник до сих пор остаётся проблемным вопросом. Даже самые простые, вроде перевоплощения, Узумаки не может использовать, потому что чакра при печатях не хочет идти так, как нужно.       Он неожиданно услышал, как дверь снаружи комнаты хлопнула. Курама сказал ему, что Хару только сейчас вернулась домой. Сразу вспомнилось о том, что он говорил в обед.       Блондин встал у двери в её комнаты. Он расслабился и спокойно потянул ручки, отворяя дверь к ней. Она лежала и смотрела в потолок. Даже не обратила внимание на вошедшего брата.       — Хару… — молчание, — Эй, Хару!       — А?! — она инстинктивно пискнула, — это ты, Наруто?       — Что в академии случилось?       — Ничего…? — было странно слышать, что он первый заговорил. Уж тем более вопрос такой, будто братишка знает, что произошло на самом деле. — Зачем спрашиваешь?       — Да по твоему лицу видно, что что-то не так. Выбесил кто-то небось, да?       — Нет… — с опаской ответила Хару, встав с кровати. Она открыла окно и вернулась обратно, — ничего не произошло.       — Да ладно. Рин наверняка небось побила, да? — видя, как мускулы на лице дрогнули, Наруто выдохнул. Курама итак ему рассказал, но он не хочет показывать, что знает о биджу внутри неё, — Я понимаю, что Учиха бесит. Но делать это именно так было глупым решением.       — Ничего не произошло. Иди спи.       — Не хочешь говорить — твоё дело. Говорила же, что нужно просить помощи, когда надо, а в итоге сама этого не делаешь.       Сначала Наруто стоял, не вникая в полученную информацию, ведь Курама напрямую сказал, что она высвободила чакру хвостатого. Его это очень сильно волновало — не хотелось бы, что такой большой и красивый дом был разрушен, а сам он находился на грани смерти из-за срыва Курамы.       — Если так хочешь, так иди к Кушине, — неожиданно начал лис.       — В смысле?       — Я уверен, что на ней другая печать. Может, это будет 48 печатей Инь и Янь, а может Печать Великого Каннуси. Можно много мусолить об этом, но лучше всего пойти и задать вопрос тому, кто это сделал.       — Я понял. Потом выясню.       Наруто хлопнул дверью.