Скиталец

      Месяц.       Наруто выдохнул. Парень сидел и медитировал третий час. После насильственного расширения каналов чакры ему сначала показалось, будто тело намного лучше слушалось его. И вот, спустя месяц, он может сказать, что стёр почти все воспоминания этой тушки, заменив его своими через тренировки.       Сейчас мальчик сидел на полигоне, который находился не так далеко от того, где была Хару. Он следил за ней. Казалось бы, человек тренируется, чтобы в будущем не умереть от чужих рук. Но это не так.       Намикадзе Хару — человек без цели. Её движения изо дня в день говорило об этом. Много моментов было, особенно во время отдыха. Почти всегда спала по несколько часов после изнеможения себя.       Он почти не говорил с ней, предпочитая не пересекаться с ней. Но пару раз парень приходил и говорил, что она слишком много и долго думает. И тренируется. После этого она хоть сделала себе график от академии до сна и больше не пренебрегает своим здоровьем.       Но он говорил одно сестре, а сам делал другое, напрягая свои мышцы до критического состояния изо дня в день.       — Курама.       — Нет, обезьянка. После того дня ни одной попытки сделать это. Я уже устал тебе «докладывать» об этом каждый день, так что давай там, занимайся своими любимыми бананами.       — Понял.       Тренировки простые для его разума. Даже если тело кричит о том, что нужно остановиться, он продолжал.       Месяц ровно. Узумаки может использовать парочку полезных техник. Но Теневых Клонов мальчик не смог сделать. Причину он уже знал — неидеальный контроль всей чакры.       Также попытка выстроить систему при помощи фуиндзюцу для использования Расенгана. Всё это было на правой руке: весь средний палец был изрисован с словом «Сила», мизинец изображал «Вращение». В середине ладони пустой круг.       Наруто сплюнул, смотря на пустой большой палец. Ему и впрямь нужно будет постараться, чтобы справится с фуиндзюцу такого уровня.       Но, помимо этих нескольких печатей, была ещё одна на другой ладони — «Подавление». Узумаки сжал её, надеясь на то, что её не придётся использовать.       — Фудзин… — произнёс он тихо.       Ветер оттолкнул его на метр-два. Техника не потребляла много чакры и была довольно полезной из-за того, что её можно использовать в разных ситуациях.       Фудзин — техника, не поддающаяся логике ниндзюцу. Курама сказал, что она похожа на путь ниншу, ведь само управление ветром было познанием понимания мира. Но было одно но: сендзюцу чакра. Техника не будет завершена без неё.       Наруто выдохнул и посмотрел в сторону полигона, где сидела Хару.       Полигон недалеко от места тренировки Узумаки Наруто.       Облака сгущались сильнее, чем обычно. Хару подумала, что может пойти дождь. Руки держались за согнутые колени, а спина упиралась в крепкий ствол дерева. Она смотрела в пустоту.       Месяц прошёл после того дня. Увидев брата в тот раз, она поняла, что защищать его больше не нужно. Намикадзе думала, что раз он может подавить чакру биджу также, как мать, значит уже мыслит и делает больше, чем она сама.       Хару выдохнула. Поза не изменилась. Во рту сухо, но рука не тянулась к открытой бутылке воды. Она не понимала, чего хочет после того, как осознала всё.       — Ну что мне делать, ками-сама?! Хоть какой-то знак!       Голос не был звонким, а тихим и сломленным. Девочка глядела в небо, пытаясь найти ответ. Ответом были лишь тёмные облака, которые плыли сами по себе.       — Я будто как эти облака… Смогу ли я стать таким… же… шиноби… как ты… папа?       Резко начало клонить в сон. Она не стала сопротивляться, вспоминая то, что говорил ей отец пару лет назад…       Через десять минут после того, как Хару ушла в сон, Наруто вышел на этот маленький полигон. Тут ничего нового: три старых деревянных манекена, на которых были мишени разных размеров и висели они в разных точках. В их центре беспорядочно красовались кунаи и сирюкены.       Сама Намикадзе Хару сидела и, как казалось со стороны, отдыхала под деревом.       — Ха.       Он увидел, как она сопит. Девочка выглядела милой в таком состоянии, будто маленький уставший котёнок. Улыбка, которая еле была заметна на блондине, спала: ему не очень понравилось, что у неё сложилось такое отношение к тренировкам.       Кунай. Стук дерева. Хару дёрнулась и резко открыла глаза, осматриваясь по сторонам. Заметив брата, она прищурилась: перед глазами всё плыло, но знакомого цвета волосы заставили её прикрыть веки.       — Что тебе, Наруто?       — Отлынивать не хорошо, Хару. Даже если ты до сих пор не знаешь, зачем тебе это делать.       — Я слишком устала…       — О как. Вот так ты заговорила? — второй кунай вошёл по самое лезвие в кору дерева. На лице Хару начал выступать пот, а её взгляд тяжело повернулся в сторону торчащий рукояти. Она сглотнула, даже не успев хоть о чём-то подумать. — Эй, не хочешь, не надо. Никто тебя не заставляет тренироваться. Иди, не знаю, попробуй уборщицой устроиться куда-нибудь. Или пекарем. Мама хоть за дочку не будет волноваться.       — Да что ты несёшь?       — Я говорю — вали отсюда, если ты при нормальном графике не можешь выдержать такого и два месяца. Ты — не шиноби, Хару.       — Чего…? Не… шиноби?       Она пыталась переварить в голове эту фразу. Эмоции менялись на её лице, словно погода. Узумаки заметил, что сестра ушла в глубоко себя и тяжело выдохнул.       — Чёрт… Промахнулся со словами?       — Да не. Понаблюдай, глупая обезьяна.       Все мысли в голове Намикадзе смешались в кашу. Тело дрожало. Она пыталась сдержать слёзы. Думать было болью. Невыносимой болью. Девчонка всё равно ничего не могла понять.       «Шиноби». Разум вдруг зацепился за слово. Хару кое-что вспомнила. Как отец говорил ей, кто такие шиноби, зачем они нужны и почему. Тогда маленькая Хару спросила его: «Папа, а какой ты шиноби?». Минато улыбнулся настолько ярко, что его улыбка могла затмить солнце: «Для тебя — самый лучший, Хару».       Лицо переменилось: усталость будто рукой снесло. Ладони, державшиеся за колени, больше впивались в кожу. Всё тело расслабилось. Она спокойна встала с закрытыми глазами. А когда открыла, то Наруто удивился.       — Не думал, что попаду в яблочко.       — Я спрошу тебя ещё раз: что ты хочешь этим сказать?       — Не притворяйся, Хару, — он неожиданно вспомнил её слёзы. О том, как она просила его говорить, просить о помощи. А в итоге что? Девчонка, оказывается, просто хотела показаться сильной, — Что для тебя значит сила?       — Сила…? — она прикусила нижнюю губу. Взгляд, который был наполнен уверенностью, вдруг потух. Узумаки понял, что пошёл не в том направлении.       — Ладно, хорошо, — третий кунай за несколько минут. Метательное оружие отскочило от другого лезвия. Хару заметила, как железо вибрировало в руке. Мышцы напряглись, — Я не правильно говорю, прости.       — Почему ты вообще ко мне прикопался?       — А что? Кто-то говорил мне, чтобы я просил о помощи. Я прошу, — жест, который он показал, был очень провакационен. Намикадзе не понимала, зачем брату всё это. Тогда она подумала, что ей не стоит пытаться «понять», а просто сделать то, о чём он просит.       — Я не буду в поддавки играть.       — Хорошо.       Он дёрнулся. Все видимые висящие сумки по инерции двинулись вместе с ним. Из одной выпала маленькая горсть песка. Глаз Хару зацепился за это. Узумаки встал в центр импровизированной поляны.       Руки он сложил на корпусе, голова чуть опущена. Всё тело было расслаблена, а внутри горела чакра. Наруто не терпелось узнать, насколько он силён.       А Хару… Это другой вопрос. В один день он пришёл в академию, а по ней слух о том, что сестра натворила дел. Уделала эту Учиху Рин одной левой, хотя сами они даже не видели их бой. Наруто узнал, от кого детишки понабрались таких слов. Один из них услышал, как об этом говорил Гендо с кем-то.       — Ну, долго мне ждать?        Наруто видит, как Хару мнётся. Неуверенный человек, человек без цели. Она пытается найти причину, зачем ей драться. Узумаки может дать только одну такую во время боя, но должно быть условие, которое он не хотел ни в какую ставить здесь.       — Как думаешь, стоит?        — Только реально не убей её. А так — не знаю. Хоть я и похож на людей в плане эмоций и мыслей, но это не значит, что я полностью осознаю вашу природу, обезьянка. Как она отреагирует — вопрос, не имеющий точного ответа.       — Фу-ух. Даже если ты это говоришь, мне всё равно не по себе… Будто сейчас проиграю.       — Если ты и будешь ощущать, что проиграешь, всё равно найдёшь способ выиграть. Опыт ты свой не пропил в прошлой жизни, так что благодари Богов за это.        Намикадзе успела среагировать. Наруто подумал, что из такой стойки сможет нанести урон парочкой кунаев, но скорость её тела поражала мысли. Блондин сразу понял, что даже если драться всерьёз с ней — не факт, что победа окажется в его руках.       Он перешёл на ближний бой. Удар первый должен был достичь ребра, но она легко парировала его кулак. Второй был в лицо, но его траектория резко сменилась в сторону предплечья: заблокировала. Хоть Узумаки и дрался не на всей скорости, но такие движения заблокировать и предсказать довольно сложно из-за того, как он двигается.       — Очень быстрая. Я бы сказал ненормально.       Мальчик отошёл на пару шагов назад. Его взгляд был прикован только к её лицу во время этих двух ударов. Оно менялось при столкновении с ним: печаль, гнев. Всё это короткий миг, но мальчик заметил всё это. Да и её тело было всё ещё напряжено. Неуклюжая стойка тела для обороны могла бы заставить смеяться опытного шиноби.       — Хару, — она дёрнулась при обращении к ней. — Помнишь месяц назад что ты пыталась сделать? Контролировать хвостатого. Победишь — помогу с этим.       — Что?       После его предложения он продолжил напирать на неё, не давая переварить услышанную информацию. Наруто хотел дать ей мотивацию для того, чтобы она наконец-то взяла себя в руки и начала хоть что-то делать.       — Аккуратней!       Песок, находящийся в мешочке, полетел в лицо Хару. Она рефлекторно поставила руки перед лицом и получила удар в месте, где они скрестились. Узумаки смог сбить её на землю. Глаза Намикадзе увидели, как из второго мешка торчала горсть земли, которое приняло форму то ли тупого копья, то ли молота.       — Эй, Наруто. Не бери свои слова назад потом…       Она встала. Её взгляд изменился. Наруто ухмыльнулся и снова использовал тот же жест, что и перед боем.       — Чт…       Блондин не успел среагировать. Точнее, его тело не успело. Он пристально следил за ней, но она в моменте исчезла и оказалась сбоку, нанеся удар по правым рёбрам. Второй направлен был прямо в его лицо. Наруто поставил блок. Неожиданно траектория сменилась. Глаза зацепились за кулак, который почти достиг подбородка.       Поднялся ветер.       Их обоих откинуло друг от друга. Хару сильно удивилась этому, а Узумаки, упав на одно колено, быстро перевёл дыхание.       — Если бы я не успел сложить печать во время блока, было бы туго…       Наруто предугадал по движениям плеча, что она собирается сделать. Как раз для таких случаев он и выучил Фудзин, хоть он был очень далёк до полноценной техники, которую он знал.       — Так-так… Надо что-то придумать.       Глаза цеплялись за всё, что можно было: рельеф поля, мелкие камешки, песок на земле, деревья. Он пытался найти что-угодно для того, чтобы использовать это в бою. Наруто опустил взгляд.       — Нельзя проигрывать. Иначе всё, что я тут говорил, будет напрасно.       Курама молчал. Обычно он никогда не помогал в таких ситуациях, где парень может и сам справится. И этот момент тоже один из них.       Наруто выдохнул, а потом набрал в лёгкие побольше воздуха. Хару следила за его движениями. Она заметила, что его грудь чересчур выпирала вперёд.       Пули просвистели рядом с ней. Ни одна не попала по одной причине — Намикадзе легко от них увернулась. Наруто сплюнул.       — Были бы клоны…       Узумаки решил просто попробовать. Одна печать в форме креста — ничего. Блондин почувствовал, как чакра по телу взбунтовалась, как и всегда при попытке сделать эту технику.       — Тц.       — Что ты пытался сделать?       Наруто глянул на противника. Лицо безмятежное, левая рука подбрасывала кунай так, будто это вовсе не оружие, а какое-то яблоко.       — Эй, если не победишь какую-то гориллу — позор тебе.       — Чё ты в этом мире «обезьянка то, обезьянка всё». Бесит.       Голова Узумаки дёрнулась. Сейчас был момент, когда можно перевести дыхание. Мальчик знал, что если ничего не придумать, то проиграть будет плёвым делом. Множество вариантов пронеслись в голове, но почти ни один не подходил под этот случай.       — Ладно. Попробуем сделать это.       Он начал спокойно идти в её сторону. Одна из немногих техник, которую он выучил, была связана со звуком. Медленный шаг издавал мягкий и глухой «тук». За ним же шёл лёгкий шелест осыпающиеся с обуви грунта.       Хару скривила лицо. Наруто нельзя было терять время, поэтому шаг был ускорен. Для Намикадзе всё звучало так, будто это скрежет металла. Он становился всё громче и противнее, из-за чего сильнее дезориентировал.       — Чёрт… Мои уши! Надо…       Она только подняла руки, как ноги перестали держать её тело. Изумление на лице, которое увидел Наруто, было не описать словами. Сестра хотела перегруппироваться, но её лишили этой возможности: руки скрутили, а её саму легко прижали к земле.       — Ты проиграла, Хару.       — Да как ты…       Она смогла отбросить его. Парень перегруппировался в воздухе и приземлился на землю. Только он хотел поднять голову, как перед глазами показался кулак.       Удар прошёл.       Он отлетел почти на десять метров и оказался на земле. Сознание плыло, как и взгляд. Уши заложило. Кислорода не хватало.       — Ахренеть… И это… сила ребёнка?       — ХА-ХА-ХА! Вот это мой герой войны! Не смог даже после этого здраво оценить ситуацию и проиграл! По делом тебе, мелкая обезьянка, закономерно проигравшая горилле!       Он попытался встать, но тело тяжёлым камнем обратно потянулось к почве. Наруто сразу начал гонять по каналам чакру с бешенной скоростью.       — Давай… давай, чёртово тело! Слушайся меня, как и эта блядская чакра! Быстрее! БЫСТРЕЕ!       Узумаки пересиливал тело, которое не хотело подчиняться ему. Чакра начала течь ещё быстрее, обжигая все мышцы. Боль чуть отошла, конечности начали немного слушаться. Он чуть приподнял голову: Хару уже медленно двигалась в его сторону.       — Давай, сука, давай! Курама, сделай что-нибудь!       — А я-то что? Давай сам, иначе зачем ты всё это время тренировался, а, Наруто?       — Чёрт!       Напряжение в теле росло. Мышцы будто лопались под его чакрой, но он продолжал медленно подниматься через всю эту дрожь. Сначала опёрся на руки и ноги, потом подтянул колени к себе. Встал на них. В ход снова пошли верхние конечности как опора для того, чтобы не свалиться.       Наруто встал, шатаясь из стороны в сторону. Хоть тело физически было сильно повреждено, чакра всё ещё нормально текла по телу. Благодаря ней он смог прийти в себя настолько, чтобы мыслить ясно.       — Ты почти победил меня, Наруто. Я удивлена, — хмыкнула Хару, прикрыв глаза. Теперь она уже медленно двигалась в его сторону. Звук шагов был тихий и не вызывал скрежет металла, как это делал он.       — Ха-ха… Мне что, страшно?       Туша продолжала неистово дрожать. Даже при помощи чакры было сложно вернуть контроль. Глаза не отрывались от идущей к нему сестре.       Девочка подошла в упор. Рука легко и медленно поднялась. Она точно целилась в плечо и он это прекрасно понимал. Единственный способ сейчас — использовать чакру.       — Давай… Тело!       Узумаки через огромную силу и боль поднял ногу для удара под её колено. Но это даже на атаку не было похоже, а на мягкое прикосновение. Она даже не дрогнула, когда его голень коснулась её левой ноги. Хару ухмыльнулась. Хоть его попытка и была похвальной, но даже чакра ему не помогла нанести хоть какой-то урон ей. Ладонь медленно опускалось к его плечу.       Улыбка, больше похожая на злорадство, выступила на лице Узумаки.       Намикадзе решила ускориться, но вдруг упала на одно колено. Нижняя конечность сильно дрожала, но боли не было. Девочка пыталась взять её под контроль — ничего не получилось.       — Ты и вправду заблокировал несколько тенкецу выбросом чакры? Умно-умно, так ещё и присыпал всё это удачей.       — Я сам удивлён! Я думал, выброс не поможет, но походу смог попасть…       — Хоть где-то ты признал, что полагаешься на удачу.       — Знаешь, Хару. А я ведь действительно испугался. Будь это реальный бой — сдох бы, не иначе, — прокомментировал Наруто, сложив одну печать.       Ветер поднялся и сбил её с ног, приковывая к земле. Намикадзе взялась за ногу и в тот же момент кунай был приставлен к её горлу.       — Скажи спасибо, что она растерялась, когда потеряла контроль над чакрой в ноге.       — Я уже мысленно помолился семьсот раз, чтобы это сработало, Курама.       — Заблокировал тенкецу?! Как, чёрт возьми, как?! — Хару удивилась, осознав, что чакра в левой ноге вообще не слушалась, — Ты…       — Тише. Это не значит, что ты проиграла войну, Хару, — шёпотом сказал Узумаки, видя, как она была разочарована и одновременно зла, — Битва — это не война. Это лишь одна из немногих неприятных ситуаций.       — Ты хочешь сказать…       — Выиграешь в следующий раз — тогда научу.       — Ха-ха…       Она резко отскочила от него. Воздух стал тяжелее. Наруто прикрыл лицо, понимая, что сейчас происходит.       — Эй, Курама. Что… делать?       — Молиться. Я тебе поставлю свечку в храме если откинешься.       — Только этого мне не хватало…       Чакра, выходившая из неё, еле виднелась. Но она знакомая. Обжигает всё, что находится рядом с ней. Только если у его Курамы была тёмно-оранжевая внешняя оболочка, то тут она больше похоже на свет солнца, который мог ослепить.       Наруто заметил, как она шевельнулась. Он моментально отошёл чуть в сторону и занёс ногу для контратаки. Только вот конечность сразу опустилась вниз, а его лицо скорчилось от дикой боли.       — Стой, Хар…       В живот. Чётко и без промедлений. Тело отлетело на другой конец полигона, пробивая насквозь ствол дерева. Три ребра впились в плоть в неестественном для них положении, а во рту пробивался сильно ощущаемый вкус железа.       — За… Зады… хаюсь…       Узумаки открывал и закрывал рот, не понимая, как с этим быть. Все мышцы лица тряслись. Теперь ничего не подчинялось его разуму, даже чакра. Она тоже пошла в разнос и начала вытекать из тела, усугубляя ситуацию.       — Парень, жди! Я возьму твою чакру под контроль, только жди!       Лёжа на земле и дёргаясь из стороны в сторону, блондин еле поднял голову. Взгляд расфокусирован, но он всё равно понял, что она шла к нему. Медленно и верно. Организм и вслед за ним инстинкты кричали одно — бежать. Но мальчик не мог…       — Х-хару…       Голос прерывистый и слабый. Девочка смотрела на него ни как на брата, ни как на человека, а как на пустое место.       — Наруто. Всё серьёзно. Если ты…       — Делай! Я сейчас… сдохну!       Каналы начали расширяться. Курама, державший всё то большое скопление чакры, которая хранилась в сосуде, пустил большую часть по телу. Узумаки смог двинуться.       — Хару… Слышишь меня? — она никак не реагировала, а чакра жёлтого цвета выходила всё интенсивнее, — Чёрт… Руку вытянуть… И всё!       Левая ладонь еле поднималась. Увидев печать, Хару резко дёрнулась в его сторону. Но даже той скорости, что у неё было, не хватило, чтобы сделать удар по брату. Чакра, выходившая из её тела, начала всасываться в руку.       — Жжёт! Жжёт! Чёрт возьми, это нереально больно!       Наруто не знал, насколько сильно влияла чакра биджу не на джинчуурики. К его сожалению, он теперь узнал.       Энергия хвостатого проникала в его собственную, пытаясь вытеснить её. Это приводило к расширению каналов чакры, которые итак были на пределе. Его тело резко перевернулось набок и мальчика вырвало. Но не непереваренной едой, а густой и едкой кровью, будто она отравленная. Боль распространялась по мышцам волнами в момент их движения.       — А-а-а-а-! А-а-а-х…       — Терпи, пацан! Я делаю всё возможное, чтобы уменьшить боль и подлатать тебя!       — Я… я умру!       — Заткнись, Наруто! Не умрёшь, понял меня?!       Глаза сами закатились, а сознание покинуло тело. Но плоть продолжала сама по себе дёргаться, будто он в припадке.       Хару, из которой больше не выходила чакра, упала как тот ствол дерева, который снёс Узумаки. На её теле остались следы ожогов третьей степени.       Через десять минут после конца блондин смог прийти в себя.       — Я… жи… в…       — Наруто! Не шевелись и даже не думай об этом! Я не знаю, сколько это займёт времени, но подлатать тебя до более-менее нормального состояния возможно! Так что стисни зубы и терпи!       — По… нял…       Уши заложило, он ничего не мог слышать вокруг. Но почему-то на глаза упала чья-то тень. До его тела дотронулись и мускулы лица сразу дёрнулись.       — Капитан, у него критическое состояние. Если не доставить в больницу, он может умереть от внутренней кровопотери.       — «Дайкоку», «Накимэ», несите его в больницу. Я возьму джинчуурики и доставлю Кушине напрямую.       — Есть!       — Только аккуратнее несите. Не хватало нам, чтобы объект 7 особой важности пострадал ещё больше.       — Приняли!       Два человека сняли маски и использовали Технику перевоплощения. Теперь на них была совсем обычная, ничем не примечательная одежда. Один из них достал из-за пазухи свиток и из него появилась носилка. Они переложили тело блондина на него и резко двинулись вперёд.       Оставшийся шиноби в маске тенгу достал из разгрузки три бумажки. Он приложил их к голове, спине и ноге Хару. Все они сгорели, а на обожжённом от чакры теле появились татуировки.       — Просто смешно, Узумаки Кушина...       Он дёрнулся, услышав шипение с помехами.       — «Ками» «Миллауре» приём. Доложи обстановку.       — «Миллаура» «Каме» приём. Объект 7 военного назначения вышел из-под контроля. Ситуация для второго, объекта 7 особой важности критическая, мои ребята доставят его в больницу.       — «Ками» принял.       После последнего звука из рации мужчина положил себе на плечо девчонку. Самое сложное в его работе только впереди. Седьмой Старейшина, отец этих двоих, специально порекомендовал именно его для слежки за состоянием Намикадзе Хару.       «Миллаура» начал свой путь, думая о том, как ему отчитываться перед Намикадзе Минато в письме. Если с начальством всё легко — доложил через рапорт и ушёл, то с Седьмым Старейшиной всё не так просто. Он считал его «машиной для убийств», а тут чуть ли не всё начальство переполошится из-за инцидента с джинчуурики. А что будет, когда отец этого ребёнка узнает об этом...       — Не работа а пиздец…       Пошёл дождь.