28

ᶻ 𝗓 𐰁

Квартира была маленькой. И тёмной. Чеён стояла на пороге, пока Лалиса закрывала дверь на замок. Света не было — только уличный, сквозь тонкие шторы. В комнате угадывались очертания: диван, стол, книжные полки. — У тебя темно, — сказала Чеён. — Я люблю темноту. — Почему? — Потому что в темноте не видно, что я ничего не чувствую. Лалиса прошла в комнату, включила торшер. Свет упал на угол, на кресло, на пол — тёплый, жёлтый, живой. Чеён прошла к дивану. Села, сжав пальцы на коленях. Кожа на коленях побелела от напряжения. Лалиса села рядом. Не близко — на расстоянии вытянутой руки. — Хочешь чай? — спросила она. Чеён покачала головой. — Воду? Снова покачала. — Тогда что? Чеён смотрела на свои руки. Пальцы были холодными, чуть дрожали. Она ненавидела эту дрожь — признак слабости, признак того, что она не контролирует себя. — Я не знаю, — сказала она. — Я ничего не знаю. Я пришла в клуб, потому что не могла сидеть дома. Дома стены давят. А в клубе… в клубе хотя бы шумно. И не слышно себя. Лалиса слушала. Молча. Не перебивала. — Иногда я плачу без причины, — продолжала Чеён. — Сижу на кухне, пью кофе, и вдруг слёзы. Не от грусти. Не от боли. Просто… течёт. А я не знаю, почему. Лалиса кивнула. Медленно, понимающе. — Я тоже, — сказала она. — Я тоже не слышу себя. Думала, что в двадцать девять буду знать. Кто я. Чего хочу. Куда иду. А я не знаю. — И что делаешь? — Живу. Дышу. Иногда приглашаю домой незнакомок. Чеён усмехнулась. Без злости. — И что ты чувствуешь, когда они уходят? — Пустоту. Но она была и до них. — Тогда зачем? — Чтобы хотя бы на минуту забыть, что внутри ничего нет. Чеён смотрела на неё. На русые волосы, на челку, упавшую на глаза, на бледное лицо в свете торшера. — Я тоже так делала, — сказала она. — Но потом перестала. — Почему? — Потому что после них становится ещё пустее. Лалиса молчала. Смотрела в пол. — А сейчас? — спросила она. — Сейчас ты хочешь уйти? Чеён подумала. Долго. Смотрела на свои руки, на колени, на свет торшера, который падал на паркет. — Нет, — сказала она. — Почему? — Потому что ты тоже потерянная. И я не чувствую себя такой одинокой рядом с тобой. Лалиса подняла глаза. В них было что-то — не надежда, нет. Просто… узнавание. — Можно я тебя обниму? — спросила она. — Да. Лалиса придвинулась ближе. Обняла. Чеён чувствовала её руки на спине — тёплые, сильные, живые. Чувствовала её дыхание на шее — частое, сбивчивое. Чувствовала, как бьётся её сердце — громко, неровно. — Теперь ты дрожишь, — сказала Чеён. — Да. Они сидели в темноте, обнявшись. За окном проехала машина — свет фар скользнул по потолку, по стенам, по их спутанным волосам. — Чеён? — М-м-м? — Поцелуй меня. — Зачем? — Чтобы почувствовать хоть что-то. Чеён отстранилась. Посмотрела в глаза. В карамельных глазах была усталость. Была надежда. Было что-то, чему она не могла подобрать названия. Она наклонилась. Поцелуй был медленным. Губы Лалисы были мягкими, тёплыми, чуть солоноватыми. Чеён чувствовала их каждой клеткой — и впервые за долгое время не хотела, чтобы это заканчивалось. Лалиса ответила. Глубоко, жадно, будто хотела напиться. Руки скользнули по телам — по спинам, по бокам, по талиям. Чеён чувствовала, как пальцы Лалисы дрожат, как они расстёгивают пуговицы на её блузке. — Можно? — выдохнула Лалиса. — Да. Блузка упала на пол. Чеён осталась в белье — бежевом, простом, без изысков. Она хотела извиниться. Но Лалиса смотрела на неё так, будто это было лучшее бельё в мире. — Красивая, — сказала Лалиса. — Врёшь. — Правда. Лалиса сняла с себя футболку. Осталась в джинсах. Чеён смотрела на её плечи, на ключицы, на руки — и чувствовала, как внутри разливается тепло. — Ложись, — сказала Лалиса. — Куда? — На ковёр. Мягко. Чеён легла на ковёр. Ворс был мягким, пушистым, пахло пылью и Лалисой. Лалиса нависла сверху, опираясь на руки. — Смотри на меня, — сказала она. — Смотрю. — Не закрывай глаза. — Не буду. Лалиса поцеловала её. Долго, медленно, глубоко. Чеён таяла под этими губами, забывала, где они, забывала, сколько ей лет, забывала, что внутри пустота. Руки Лалисы скользнули по телу — по груди, по животу, к белью. — Сними, — попросила Чеён. Лалиса стянула трусы. Медленно, открывая кожу дюйм за дюймом. Чеён вздрогнула, когда воздух коснулся самого чувствительного места. — Холодно? — спросила Лалиса. — Горячо. — Хорошо. Лалиса опустилась ниже. Легла между ног Чеён, глядя на неё снизу вверх. Младшая улыбнулась. Наклонилась. Поцеловала внутреннюю сторону бедра — медленно, нежно, смакуя. Чеён застонала. — Здесь? — спросила Лалиса. — Да… — А здесь? Она поцеловала выше, почти у самого центра. — И там… — Лиса… — Что? — Пожалуйста. — Что пожалуйста? — Тронь меня. Лалиса подчинилась.

ᶻ 𝗓 𐰁