Уотергейт

Я думал — всё осталось там,

Где треснул мир и ночь дышала страхом,

Где крики глохли под водой,

И время шло каким-то странным шагом.

Я думал — можно пережить,

Сложить по полкам, спрятать глубже,

Назвать всё прошлым, отпустить…

Но стало только хуже, хуже.

Они всплывают — лица, имена,

Как будто кто-то счёт ведёт за нами,

И в этой тишине слышна

Вода, что тянет вниз кругами.

Я не герой, хоть и спасал,

Я просто выжил — так бывает,

Но почему тогда финал

Меня обратно возвращает?

Если ты там — ответь хоть раз,

Сквозь сон, сквозь страх, сквозь это эхо…

Я опоздал. Я понял. Я…

Я всё ещё ищу тебя в тех ветрах и реках.

Джим Хоппер сидел в кабинете помощника шерифа, в том самом продавленном кресле, которое помнило ещё предыдущую администрацию, и лениво перелистывал бумаги, время от времени делая скупые пометки на полях огрызком карандаша. День тянулся тяжело, вязко, словно патока: сказывались хронический недосып, глухое раздражение на бюрократическую волокиту и это проклятое дело, которое упорно не давало ни одной нормальной зацепки. Он потёр переносицу, чувствуя, как за глазницами пульсирует тупая, предсказуемая боль — верный признак того, что нужно бы выпить кофе и забыть о работе хотя бы на час. Он уже собирался откинуться на спинку стула и сделать перерыв, когда дверь распахнулась так резко и с такой силой, что с глухим, деревянным стуком ударилась о стену. — Хоппер! Джим вскинул голову, едва не опрокинув кружку с остывшим кофе. На пороге стоял Стив Харрингтон. Растрёпанный, с красными от недосыпа глазами, с каким-то слишком острым, почти лихорадочным выражением лица, которое Хоппер не видел у него с самых худших дней, когда Изнанка только начинала просачиваться в их мир. — Господи, Харрингтон, ты дверь вообще видел? — буркнул Хоппер, поднимаясь со стула. — Или решил вынести её с петель для разнообразия? — Мне нужны материалы по делам, — быстро выпалил Стив, даже не обратив внимания на его тон и полностью проигнорировав вопрос. — По убийствам. Все, что у тебя есть. Все шесть. Хоппер нахмурился, его брови сошлись на переносице в одну жёсткую линию. — С каких это пор ты у нас в следователи подался? — спросил он медленно, с нажимом. — Решил сменить карьеру? Или просто ностальгия по приключениям замучила? — С тех пор, как это стало важно, — отрезал Стив, делая ещё один шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство кабинета. — Нет, — сразу и без колебаний сказал Хоппер, качая головой. — Даже не думай. Это не твоя зона ответственности, парень. И вообще не твоя проблема. Хватит с тебя приключений, ты своё уже отхватил по полной программе. Стив сжал челюсть, и на его скулах заиграли желваки. — Ты сам говорил — шесть человек за месяц, — он сделал ещё шаг ближе, и его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Шесть. Их топят в озере и вырывают сердца. Это не «не моя проблема», Джим. — Это моя работа, — жёстко отрезал Хоппер, делая ответный шаг вперёд. — И я не собираюсь втягивать тебя в это дерьмо. Ты уже забыл, как тебя пытали русские, когда вы с Бакли попались им под горячую руку? Забыл, как я тебя вытаскивал? А ты хочешь снова влезть в самое пекло? Стив шумно выдохнул, провёл ладонью по волосам и на секунду закрыл глаза, будто пытаясь удержать себя в руках. Когда он снова посмотрел на Хоппера, в его взгляде уже не было резкости — только глубокая, выстраданная усталость и что-то ещё, гораздо более тяжёлое и тёмное. — Пожалуйста, — сказал он тише, и это простое слово прозвучало весомее любой угрозы. — Дай мне хотя бы просто посмотреть. Хоппер прищурился, сканируя его взглядом. — Зачем? Зачем тебе это, Стив? Объясни мне по-человечески. Стив замолчал на секунду, потом покачал головой с выражением человека, который понимает, что его слова прозвучат безумно, но другого выхода нет. — Я не могу тебе объяснить это так, чтобы это звучало нормально, — честно признался он. — Но мне нужно это увидеть. Это… важно. Для меня. — Стив… — начал Хоппер, и в его голосе прозвучало что-то похожее на отцовское беспокойство. — Если ты не дашь, — перебил его Стив, и голос его снова стал твёрже, обретя стальной стержень, — я всё равно узнаю. Найду способ. Обойду все инстанции. И тогда тебе придётся разгребать последствия моего самоуправства. А так ты хотя бы будешь в курсе. Повисла тяжёлая, звенящая пауза. Хоппер смотрел на него несколько долгих, томительных секунд, будто пытаясь понять, насколько этот мальчишка серьёзен. И, судя по всему, понял. Он тяжело, с присвистом выдохнул и махнул рукой. — Чёрт с тобой. Садись. Стив едва заметно выдохнул вместе с ним, чувствуя, как отпускает тугая пружина в груди. Хоппер развернулся к старому металлическому шкафу в углу, со скрежетом открыл его и вытащил оттуда несколько толстых папок, перетянутых резинками. — Шесть дел, — сказал он, бросая их на стол так, что поднялось облачко пыли. — И запомни раз и навсегда: ты ничего отсюда не выносишь. Ни копий, ни записей, ни фотографий. И ни с кем, повторяю, ни с кем это не обсуждаешь. Даже со своей подружкой Бакли. Понял? — Понял, — кивнул Стив, уже пододвигая стул и впиваясь взглядом в первую папку. Он сел и открыл её. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом переворачиваемых страниц и мерным тиканьем старых часов на стене. 1. Марк Дойл, 19 лет. Бывший член школьной команды по плаванию. Исключён за жестокую драку и неоднократные нарушения дисциплины. Найден в озере Влюблённых, в двадцати метрах от берега. Причина смерти: утопление. Посмертно — вскрытая грудная клетка, отсутствует сердце. Стив сглотнул вязкую слюну и перелистнул страницу, чувствуя, как внутри разливается холод. 2. Кевин Рид, 22 года. Работал на автомойке. Имел несколько приводов за нападение и злостное хулиганство. Обнаружен в северной части озера, у каменистого участка. Причина смерти: утопление. Тело изуродовано, сердце извлечено. Стив сильнее сжал край папки, чувствуя, как бумага режет пальцы. 3. Томас «Томми» Блейк, 21 год. Безработный. Замешан в нескольких драках с госпитализацией, подозревался в распространении наркотиков среди несовершеннолетних. Найден на мелководье, частично выброшен на берег волнами. Причина смерти: утопление. Грудная клетка вскрыта, сердце отсутствует. Стив на секунду закрыл глаза, пытаясь прогнать встающие перед мысленным взором картины. Потом открыл следующую папку. 4. Джейсон Миллер, 23 года. Работал на складе. Имеет судимость за нападение с нанесением тяжких телесных. Обнаружен в центральной, самой глубокой части озера. Причина смерти: утопление. Грудная клетка вскрыта, сердце удалено. Стив сглотнул, чувствуя, как внутри становится всё холоднее. 5. Райан Холл, 20 лет. Подрабатывал в баре. Замешан в нескольких конфликтах с местными школьницами, известен крайне агрессивным поведением. Найден на дне озера водолазами. Причина смерти: утопление. Сердце отсутствует. 6. Эндрю Картер, 19 лет. Спортсмен, участник школьной команды «Тигры». Последний раз видели с друзьями у озера во время вечеринки. Свидетели сообщали о крике и резком исчезновении под водой. Тело найдено спустя час у противоположного берега. Причина смерти: утопление. Пять глубоких разрезов на животе. Сердце отсутствует. Пальцы Стива дрогнули, когда он дошёл до последнего абзаца. Пять разрезов. Как следы от когтей. Стив медленно, почти механически закрыл последнюю папку. В комнате повисла тяжёлая, свинцовая тишина. Хоппер, всё это время стоявший у стены, внимательно наблюдал за ним. — Ну? — спросил он, и в его голосе звучал вызов. — Увидел то, что хотел? Стив не сразу ответил. Он смотрел на стопку дел, но его взгляд был расфокусирован, будто он видел что-то совсем другое — что-то, что проступало сквозь строки казённых отчётов. — Они все… — начал он, но осёкся, не в силах подобрать слова. — Что «все»? — нахмурился Хоппер, подаваясь вперёд. Стив поднял на него взгляд, и Хоппер увидел в его глазах ту самую, знакомую до чёртиков смесь страха и решимости. — Это не просто случайные жертвы, — сказал Стив. Хоппер закатил глаза, и в этом жесте было столько же усталости, сколько раздражения. — Я тебе уже говорил это на прошлой встрече: у всех проблемы с законом, агрессия, склонность к насилию. Маньяк выбрал определённый тип жертвы. Это классика. Стив покачал головой. — Нет. Ты смотришь на это слишком поверхностно. Ты видишь только общие черты, но не видишь связей. Он развернул папки так, чтобы видеть сразу несколько дел, и начал указывать на строки в биографиях. — Марк Дойл — исключён за драки. Кевин Рид — приводы за нападения. Томми Блейк — наркотики и драки. Джейсон, Райан… — он сжал губы в тонкую линию. — Это не просто «плохие парни», Джим. Это один и тот же круг. — А кто тогда? — сухо спросил Хоппер, но в его голосе уже появилась тень сомнения. Стив на секунду замолчал, собираясь с мыслями и прокручивая в голове то, что он знал. — Это одни и те же люди, — сказал он наконец. — Не буквально, не клоны. Но один тип. Один круг общения. Одна тусовка. Они все варились в одном котле. Хоппер прищурился, и его взгляд стал острее. — Объясни. Стив поднялся со стула и начал мерить шагами тесный кабинет, явно прокручивая что-то в голове. Хоппер следил за ним взглядом. — Они пересекались, — сказал Стив, жестикулируя. — В школе, на улицах, в барах, на вечеринках. Такие парни, как они, не существуют изолированно, они как стая. Они знают друг друга. Дерутся друг с другом, с кем-то заодно, ходят в одни и те же места, покупают и продают из рук в руки. Он остановился и посмотрел на Хоппера. — Это не выбор абстрактного «типа жертвы». Это выбор конкретной группы. Кто-то знал их всех. — Думаешь, это чья-то месть? — спросил Хоппер, скрещивая руки на груди. — Кто-то сводит старые счёты? Стив медленно покачал головой, и его взгляд стал отсутствующим. — Нет. Это не выглядит как месть. В мести есть… личное. А здесь есть система. Порядок. — Тогда что, чёрт возьми? Стив сжал челюсть. Перед глазами снова всплыла чешуйка, найденная на могиле Эдди, её перламутровый блеск. Чёрный жемчуг, рассыпанный по дорожке, ведущей к ним. Тёмная вода озера. — Это выглядит как… — он запнулся, подбирая слова. — Ну? — подтолкнул его Хоппер, теряя терпение. Стив поднял на него взгляд, и в его глазах промелькнуло что-то, от чего Хопперу стало не по себе. — Как будто кто-то знает их. Досконально. Знает, что они сделали и кем были. Повисла пауза. — И выбирает не просто за то, кем они были… — тихо добавил он. — А за то, что они сделали. Конкретные поступки. Это не месть, Джим. Это наказание. Казнь. Хоппер скрестил руки на груди, и его голос прозвучал глухо: — И что же, по-твоему, они сделали такого, что заслужили… вот это? — он кивнул на папки с отчётами о вскрытии. Стив не ответил. Даже не потому, что не хотел. А потому что у него уже было тошнотворное, леденящее душу ощущение, что он знает ответ. Знал с самого начала. Просто ещё не был готов произнести это вслух. Информация складывалась в его голове медленно, тяжело, словно чудовищный пазл, детали которого он отказывался видеть годами. Шесть дел. Шесть тел. Одно и то же место — озеро. Один и тот же способ смерти — утопление с последующим извлечением сердца. И что-то ещё, едва уловимое, но не дающее покоя. Что-то, что связывало их с ним. Стив перевернул очередную страницу, задержался взглядом на описании характера повреждений — «рваные раны, нанесённые предметом, похожим на когти», — потом закрыл папку и провёл рукой по лицу, стирая выступивший на лбу холодный пот. В голове шумело, будто он слишком долго пробыл под водой. В этот момент в коридоре послышались тяжёлые, размеренные шаги. Хоппер поднял голову ещё до того, как раздался стук. И когда дверь открылась, его лицо на секунду изменилось — вечная, въевшаяся в черты усталость отступила, уступая место живой, почти удивлённой реакции, какой Стив у него давно не видел. — Вот уж кого я точно не ожидал увидеть сегодня в этой дыре, — протянул Хоппер, прищурившись. — Ты каким ветром здесь оказался? — А что, разве я не могу просто так навестить старого боевого друга? — раздался знакомый, чуть гнусавый голос. Мюррей Бауман стоял в дверях, как всегда немного неуместный и при этом абсолютно, непоколебимо уверенный в своём праве быть где угодно и когда угодно. В руке он держал небольшой свёрток. Хоппер и Мюррей обменялись короткими взглядами, в которых читалось больше, чем в иных долгих разговорах, и почти одновременно сделали шаг навстречу друг другу. Рукопожатие вышло крепким, слишком долгим для простой формальности, и быстро переросло в короткое, мужское объятие с хлопками по спине. — Ты как? — спросил Хоппер, отстраняясь и оглядывая его с головы до ног. — Жив, цел, всё ещё раздражаешь окружающих одним своим видом? — В идеальном состоянии, как видишь, — фыркнул Мюррей. — В отличие от тебя. Вид у тебя такой, будто ты снова решил стать героем без выходных и без поддержки. Сколько ночей не спал? Трое? Четверо? Хоппер хмыкнул, но уголок его губ всё же дёрнулся в подобии улыбки. — Работа сама себя не сделает, а мои помощники предпочитают отсиживаться. — Конечно, — понимающе кивнул Мюррей. — И Джойс, я полагаю, в курсе твоего героического загона? Или ты опять всё скрываешь, как подросток? На секунду в глазах Хоппера мелькнуло что-то тёплое, почти уязвимое, но он быстро это спрятал за привычной маской ворчливости. — Лучше ей пока не знать, что здесь происходит, — пробормотал он. — Зачем волновать лишний раз. — О, она узнает, — спокойно и уверенно заметил Мюррей. — Она всегда узнаёт. Это Джойс Байерс, в конце концов. У неё нюх на неприятности получше твоего. Мюррей прошёл внутрь кабинета, и его острый взгляд почти сразу зацепился за Стива, сгорбившегося над столом. Тот даже не заметил, что в комнате появился ещё один человек — сидел, склонившись над папками, листал страницы с какой-то лихорадочной скоростью, иногда замирая, будто натыкался на что-то, что выбивало его из равновесия. Мюррей чуть нахмурился и бросил взгляд на Хоппера. — Всё настолько плохо? — тихо спросил он. Хоппер проследил за его взглядом и тяжело выдохнул. — Ещё как. Хуже некуда. — Тогда давай не будем тянуть кота за хвост, — добавил Мюррей и решительно направился к столу. — Харрингтон! — позвал он уже громче. — Ты решил в одиночку раскрыть серийные убийства, пока меня нет? Стив дёрнулся, словно его выдернули из глубокого гипнотического транса, моргнул и резко выпрямился. Его глаза, красные от усталости и напряжения, сфокусировались на Мюррее. — Я не слышал, как ты вошёл, — сказал он, и голос его прозвучал хрипло. — Это я уже понял. Ты вообще в этом кабинете последние полчаса или где-то ещё? Хоппер обошёл стол и тяжело опёрся на его край, скрестив руки на груди. — Отлично, — сказал он с мрачной иронией. — Теперь у меня в участке двое внештатных недоследователей, и оба без лицензии. Может, вы сразу, пока я не свихнулся, объясните мне, что вообще происходит и почему вы оба выглядите так, будто увидели призрак? Стив на секунду замялся, бросив быстрый взгляд на Мюррея, но тот уже доставал из кармана свёрток. — Начнём, пожалуй, вот с этого, — спокойно произнёс он, разворачивая ткань и высыпая содержимое на стол. На заляпанную кофейными пятнами столешницу со стеклянным стуком высыпались чёрные, матово блестящие жемчужины — идеально круглые, каждая размером с крупную горошину. Рядом Мюррей аккуратно, почти благоговейно положил чешуйку, переливающуюся в тусклом свете кабинетной лампы. Стив машинально перевёл на них взгляд, и его лицо снова напряглось, стало жёстче. Хоппер смотрел на находки несколько долгих секунд, потом поднял одну бровь с выражением крайнего скепсиса. — И что именно я должен увидеть в этом… бижутерии? — спросил он. — Мы нашли это на кладбище, — ровно ответил Мюррей, не обращая внимания на его тон. — На могилах Уэйна и Эдди Мансонов. И вдоль дорожки, ведущей к ним. — Конечно, — сухо сказал Хоппер. — Где же ещё искать улики по делу об утопленниках, как не на кладбище. Он взял одну жемчужину, покрутил её между большим и указательным пальцами, поднёс к свету, потом положил обратно. — И вы вдвоём, с вашим богатым воображением, решили, что это напрямую связано с убийствами на озере? На каком основании? — Мы решили, что эти предметы не должны были там находиться в принципе, — спокойно, с нажимом поправил его Мюррей. — И что подобные вещи не появляются сами по себе, рассыпанные по могилам. Это не совпадение и не чья-то дурацкая шутка. Более того — это редкий вид речного жемчуга. Его не купишь в магазине. Так откуда ему взяться на кладбище в Индиане? Хоппер перевёл тяжёлый взгляд на Стива. — А ты? — спросил он. — Ты тоже считаешь, что это… материальное доказательство чего-то сверхъестественного? Стив не ответил сразу. Он долго смотрел на папки, потом на чешуйку, которая словно подмигивала ему в свете лампы, потом снова на Хоппера. — Я не знаю, что это такое, — сказал он наконец, и его голос прозвучал на удивление твёрдо. — Но я знаю одно: это не совпадение. Слишком много совпадений для одного города. Хоппер невесело усмехнулся, но в этом смешке не было ни грамма веселья. — Знаешь, что обычно называют «не совпадением»? — сказал он, сверля Стива взглядом. — Отчаянную попытку найти хоть какой-то смысл там, где его нет и в помине. Я такое проходил. Это ничем хорошим не кончается, поверь моему опыту. Стив резко поднял голову, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. — Ты сам в это не веришь, Джим, — сказал он. — Ты столько раз видел то, что не укладывается в нормальные объяснения. Ты не можешь просто так всё списать. Хоппер прищурился, и воздух в кабинете словно наэлектризовался. — Выбирай выражения, сынок. Я всё ещё твой шериф. — Нет, серьёзно, — Стив встал со стула и опёрся ладонями о стол, подавшись вперёд. — После всего, что мы видели и через что прошли, после Изнанки, после Ловцов Разума, после всего этого кошмара — ты правда думаешь, что это просто какой-то маньяк с… со странным, но объяснимым почерком? — А ты, значит, думаешь, что это что-то оттуда? — резко спросил Хоппер, и его голос звенел от напряжения. Повисла пауза. Стив не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов. Оно кричало. — Отлично, — хмыкнул Хоппер, откидываясь на спинку стула. — Просто замечательно. Значит, мы снова пришли к тому, от чего с таким трудом ушли три года назад. — А куда, по-твоему, мы должны были прийти? — спокойно, почти философски вмешался Мюррей. — В нормальную, счастливую жизнь? В тихое забвение? Он наклонился вперёд, упираясь ладонями в стол, и его голос стал тише, но весомее. — Напомнить тебе, Джим, как ты оказался в русской тюрьме на Камчатке? — спросил он почти шёпотом. — Потому что ты тогда тоже повторял как заведённый: «это не связано, это другое». А это было связано. Всё всегда связано. Хоппер напрягся, его кадык дёрнулся. — Это совсем другое дело, и ты это знаешь, — сказал он глухо. — Нет, — покачал головой Мюррей. — Это ровно то же самое. Ты отрицаешь до тех пор, пока не становится слишком поздно. Пока тела не начинают всплывать одно за другим. Он сделал паузу, выпрямился и добавил мягче, но от этого не менее пронзительно: — Джойс сомневалась, когда получила то загадочное письмо. В нём не было ни логики, ни доказательств. Но она всё равно поехала за тобой. Бросила всё, сорвалась через полмира. В чёртову Камчатку. Потому что она знала — если не она, то никто тебя не спасёт. Хоппер отвёл взгляд в сторону, и желваки на его скулах заходили ходуном. — И сейчас, — продолжил Мюррей, кивнув в сторону Стива, — у тебя есть человек, который явно не в порядке. Который что-то чувствует, что-то видит на грани реальности. Может, он путается, может, ошибается, — но он хотя бы не игнорирует очевидное. Он не хоронит голову в песок и не делает вид, что всё в порядке. Он выпрямился окончательно и скрестил руки на груди. — Дай ему шанс, Джим. Просто дай ему шанс оказаться правым. В кабинете повисла такая тишина, что стало слышно, как на стене тикают часы. Хоппер медленно провёл широкой ладонью по лицу, стирая усталость, затем снова посмотрел на Стива — долгим, изучающим взглядом. — Ты понимаешь, во что лезешь? — спросил он наконец, и в его голосе не было ни угрозы, ни сарказма. Только усталость и странная, отцовская забота. — Ты понимаешь, что если ты прав, то это значит, что наш кошмар не закончился? Что всё возвращается? Стив выдержал его взгляд, не моргнув. — Нет, — честно сказал он. — Я не понимаю всей картины. Но я всё равно туда полезу. До самого конца. Это прозвучало тихо, но с такой абсолютной, непоколебимой уверенностью, что Хоппер на секунду прикрыл глаза, сдаваясь. — Чёрт… — пробормотал он. — Ладно. Будь по-твоему. Он махнул рукой на стол, заваленный папками. — Смотри. Читай. Делай свои выводы. Но если это окажется просто плодом твоего воображения и больной фантазией — мы эту лавочку немедленно закрываем. Ясно? — Ясно, — кивнул Стив, уже садясь обратно за стол. — И я повторяю ещё раз, и это не обсуждается: ты ничего отсюда не выносишь, — добавил Хоппер, тыкая пальцем в его сторону. — Ни одной бумаги, ни одной фотографии. Стив снова кивнул. — Понял. Не дурак. Хоппер посмотрел на него ещё раз, будто хотел добавить что-то ещё — предостережение или совет, — но в итоге только махнул рукой и направился к двери. — Я ненадолго отлучусь, — бросил он через плечо. — Проверю кое-что на местности. И, Мюррей, умоляю — не развали тут всё к чёртовой матери, пока меня нет. — Без меня оно развалится гораздо быстрее, уверяю тебя, — отозвался тот, усаживаясь на свободный стул. Дверь за Хоппером закрылась с глухим стуком. Несколько секунд в кабинете висела тишина. Стив снова сел, но уже не так, как раньше, — не с потерянным видом человека, который хватается за соломинку. Теперь он листал папки быстрее, увереннее, словно что-то внутри него наконец встало на место, зафиксировалось. Словно невидимый механизм заработал. — Они связаны между собой, — сказал он тихо, не поднимая головы. — Все шестеро. — Чем именно? — спросил Мюррей, подаваясь вперёд. Стив остановился на одной из страниц, посмотрел на фотографию жертвы, затем на список имён. И тут его словно ударило током. — Они все знали его, — прошептал он. — Кого? — быстро спросил Мюррей, хотя уже догадывался об ответе. Стив поднял взгляд, и в его глазах была смесь ужаса и странной, болезненной надежды. — Эдди. Имя прозвучало глухо, но чётко. Оно повисло в воздухе, как приговор. Мюррей внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал. Лишь чуть наклонил голову, ожидая продолжения. Стив закрыл последнюю папку и резко, решительно поднялся. — Мне нужно к Дастину, — сказал он. — Срочно. — Прямо сейчас? — приподнял бровь Мюррей. — Ты вообще спал сегодня? — Да, — коротко бросил Стив, уже собирая папки в стопку. — Почему именно к нему? — Потому что он знал Эдди лучше, чем кто-либо из нас, — ответил Стив, запихивая папки под мышку. — Он был с ним до самого конца. И если я прав, если эти убийства действительно связаны с Эдди… Дастин поймёт это быстрее меня. Он заметит детали, которые я могу упустить. Мюррей наблюдал за ним, не вмешиваясь, но его взгляд был острым и цепким. — Стив, — начал он, — ты же слышал, что сказал Хоппер. — Слышал, — ответил тот. И всё равно взял папки со стола. — И? Стив посмотрел на него в упор. — Мне нужно это сделать, Мюррей. Я не могу ждать. Я три года ждал. Это не звучало как просьба или оправдание. Это звучало как абсолютная, жизненная необходимость. Как глоток воздуха. Он развернулся и направился к двери, толкнув её плечом. — Харрингтон! — раздался громогласный окрик из коридора, едва Стив пересёк порог. Он замер на секунду, прикрыв глаза. Хоппер. — Я же тебе русским языком сказал — ничего не выносить из кабинета! — Я запомнил! — бросил Стив через плечо и продолжил идти. — Стив! Вернись! Это улики, чёрт тебя подери! Голос Хоппера стал громче, жёстче, он явно ускорил шаг. Но Стив уже шёл дальше по коридору, крепче прижимая папки к груди, будто боялся, что их отнимут силой. Он не оборачивался, даже когда шаги Хоппера стали совсем близко. Он просто вышел наружу, в прохладный, бодрящий воздух, вдохнул его полной грудью и направился к машине. Потому что впервые за долгое, мучительное время у него было ощущение, что он действительно приближается к разгадке. И он не собирался останавливаться. Мюррей сел на пассажирское сиденье рядом без лишних слов, лишь коротко взглянул на него, оценивая состояние. Он уже понял — если сейчас начать останавливать или урезонивать, Стив просто сорвётся. И никто не знал, чем это обернётся. Двигатель завёлся не сразу. Стив сделал глубокий вдох, второй, провёл дрожащей рукой по лицу и только потом повернул ключ в замке зажигания. Машина тронулась и выехала на главную дорогу. Несколько минут они ехали в полном молчании. Только шорох шин по асфальту, редкие встречные машины и звук перелистываемой бумаги, когда Стив, не дожидаясь остановки, открыл первую папку прямо у себя на коленях. — Ты серьёзно собираешься делать это прямо сейчас, на ходу? — спокойно спросил Мюррей. — Да, — коротко ответил Стив, не отрывая взгляда от документов. Он перелистнул страницу назад, к самому началу. Не к описанию смерти — к биографическим данным. Социальный портрет. Круг общения. Марк Дойл. Стив пробежался глазами по строкам, уже не выхватывая отдельные слова, а читая внимательно, вдумчиво. И замер. — Подожди… — пробормотал он. Мюррей бросил на него быстрый взгляд. — Что там? Стив нахмурился, снова перечитал абзац. — «Подозревался в распространении лёгких наркотиков… неоднократные предупреждения… замечен в компании известных сбытчиков…» Он резко открыл следующую папку, едва не надорвав страницу. Кевин Рид. Строки перед глазами складывались быстрее, словно части мозаики. — «Задерживался за хранение… мелкие партии марихуаны… распространение среди знакомых и в студенческих общежитиях…» Стив выпрямился чуть сильнее, и машина, повинуясь его инстинктивному движению, чуть сбросила скорость. — Нет… — тихо сказал он. — Этого не может быть. Он перелистнул дальше. Томми Блейк. — «Подозрения в продаже марихуаны… связи с локальными поставщиками… неоднократные допросы, отпущен за недостатком улик…» Пальцы Стива сжались на бумаге с такой силой, что костяшки побелели. Он почти не дышал. — Стив? — уже внимательнее позвал Мюррей. Но тот не ответил. Он уже открывал последнюю папку в стопке. Эндрю Картер. — «Замечен в компании лиц, связанных с распространением… личное участие не доказано, но связи подтверждены свидетелями…» — Чёрт… — выдохнул Стив, медленно опуская папку себе на колени. На этот раз он не торопился. Он смотрел перед собой на дорогу, но взгляд был расфокусирован — не на асфальте, не на встречных машинах, а где-то глубоко внутри себя, где складывалась окончательная, ужасающая картина. — Они все… — начал он тихо, почти шёпотом. Мюррей ждал, не перебивая. — Они все крутились вокруг одного и того же, — продолжил Стив. — Травка. Мелкий сбыт. Ничего крупного, не наркокартель, но… Он резко вдохнул. — Но это один круг. Одна цепочка. Они работали если не вместе, то на одних и тех же людей. Все шестеро. Мюррей слегка наклонил голову. — Продолжай. Стив покачал головой, будто пытаясь отогнать последние сомнения, но они только оформлялись в сознании всё чётче и чётче. — В Хоукинсе не так много людей, которые занимались травкой в те годы, — сказал он. — Особенно в то время. Это маленький город, все друг друга знали. Он сжал руль сильнее. — И если они не работали вместе напрямую… они всё равно пересекались. На вечеринках, в барах, на сделках. И у них был один источник. Один человек, который стоял в центре этой сети. Мюррей внимательно смотрел на него, и в его глазах читалось понимание. — И? — спросил он, хотя уже знал ответ. Стив повернул голову, впервые за всё это время глядя прямо на него. В его глазах больше не было растерянности. Только холодное, кристально чистое понимание. — Они знали его, — сказал он тихо. — Все они знали его лично. — Эдди? — спросил Мюррей, просто чтобы закрепить. Стив сделал паузу. Это имя всё ещё было тяжело произносить в таком контексте — в контексте полицейских сводок и описей изуродованных тел. — Да, — выдохнул он наконец. — Эдди. Тишина в машине стала плотной, почти осязаемой. — Он был в этом, — продолжил Стив, и его голос звучал глухо, монотонно, словно он пересказывал факты, в которые сам до конца не верил. — Не так, как они. Он не был… он не был таким, как они. Он не был агрессивным ублюдком. Но он продавал. Немного. Своим. Через знакомых. Только лёгкое, принципиально. У него были свои правила. Он снова посмотрел на папки у себя на коленях. — И если кто-то в городе хотел выйти на поставщика или купить партию… — он медленно покачал головой, — то начал бы именно с Эдди. Он был ключом. Он знал всех этих парней. Мюррей прищурился. — Но он мёртв, Стив, — сказал он жёстче, чем хотел. — Эдди Мансон мёртв уже три года. Мы оба были на его могиле. — Да, — неуверенно согласился Стив, и на секунду его голос дрогнул. — Но это не значит, что всё, что с ним связано, исчезло. Что цепочка оборвалась. Стив снова посмотрел на дорогу. На мгновение ему показалось, что он снова слышит воду — тот тянущий, глухой, подводный звук, который преследовал его в кошмарах. Он моргнул и крепче сжал руль. Мюррей кивнул, принимая его логику. — Тогда едем к Дастину. Немедленно. Стив не ответил. Он уже знал, что они едут именно туда, и с каждой минутой это ощущение только усиливалось, превращаясь в уверенность. Это не просто убийства. Это что-то глубоко личное, и теперь он наконец начал понимать — насколько.