Уотергейт

Я думал — всё осталось там,

Где треснул мир и ночь дышала страхом,

Где крики глохли под водой,

И время шло каким-то странным шагом.

Я думал — можно пережить,

Сложить по полкам, спрятать глубже,

Назвать всё прошлым, отпустить…

Но стало только хуже, хуже.

Они всплывают — лица, имена,

Как будто кто-то счёт ведёт за нами,

И в этой тишине слышна

Вода, что тянет вниз кругами.

Я не герой, хоть и спасал,

Я просто выжил — так бывает,

Но почему тогда финал

Меня обратно возвращает?

Тетрадь в пыли, семь строк на дне,

И шесть из них уже зачёркнуты рукою,

А та, что красным — в тишине

Пульсирует незримою строкою.

Он здесь. Он рядом. Он в углу.

И тени тянутся к постели.

Я слышу влажную золу

В дыханье, полном колыбели.

«Ты звал меня — и я пришёл», —

Звучит из тьмы без тени укоризны.

И поцелуй, как частокол,

Вбивает холод в механизмы жизни.

Дом Дастина встретил их привычным, почти родным беспорядком и тихим, убаюкивающим гулом техники, доносившимся откуда-то из глубины его комнаты — похоже, он опять забыл выключить свой компьютер или одну из своих бесчисленных самодельных установок. Стив даже не стал стучать как следует — он просто коротко, отрывисто ударил в дверь костяшками пальцев и почти сразу открыл её, не дожидаясь ответа. Церемонии сейчас были ни к чему. — Дастин! — крикнул он с порога, и его голос эхом разнёсся по прихожей. — Я здесь! — донёсся приглушённый голос из глубины дома. — Чего орёшь, как пожарная сирена? Через несколько секунд в коридоре появился сам Дастин — в растянутой, выцветшей футболке с логотипом какого-то научного лагеря, с растрёпанными волосами, торчащими во все стороны, и выражением лёгкого недоумения на лице, которое, впрочем, быстро сменилось настороженностью, едва он увидел лицо Стива. Дастин Хендерсон умел читать эмоции — особенно когда дело касалось его старшего друга. — Ого… ладно, — протянул он, прищурившись и скрестив руки на груди. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто увидел призрак. Или будто не спал неделю. Или и то, и другое одновременно. Мюррей остался у входа, прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив руки на груди. Он не вмешивался, но его цепкий взгляд внимательно сканировал обоих, фиксируя каждую деталь. Стив не стал тянуть резину. Он прошёл дальше в гостиную, бросил папки на стол с таким глухим стуком, что стоявшая там кружка подпрыгнула, и провёл рукой по волосам, явно пытаясь собрать разбегающиеся мысли в одно связное целое. — Нам нужно серьёзно поговорить, — сказал он быстро. — И я тебя сразу предупреждаю: тебе это не понравится. Дастин нахмурился, но подошёл ближе и сел напротив, подтянув к себе одну из папок. Его лицо стало серьёзным, почти взрослым. — Отличное начало для разговора, — пробормотал он, открывая первую страницу. — Продолжай. Я весь во внимании. Стив на секунду замолчал, будто пытаясь выбрать, с чего начать, как подступиться к тому, что он понял. Но в итоге просто выдохнул и заговорил — быстро, сбивчиво, словно слова сами рвались наружу: — В городе шесть трупов за месяц. Шесть, Дастин. Все утоплены в озере. У всех вскрыта грудная клетка и отсутствует сердце. Кто-то методично их убивает. Дастин резко поднял взгляд от бумаг, и его глаза расширились. — Да, я слышал об этом в новостях, но… и что дальше? — Я был у Хоппера, — продолжил Стив, не сбавляя темпа и начиная мерить шагами комнату. — Он думает, что это какой-то маньяк. Типичный серийник, который выбирает жертв по определённому типажу. У всех убитых проблемы с законом, драки, нападения, агрессия. Классический набор «плохих парней». — И? — медленно спросил Дастин, уже начиная перелистывать бумаги и вчитываться в строки сводок. Стив качнул головой и резко остановился. — И это не просто случайное совпадение. Я чувствую это нутром. Он подошёл ближе к столу, наклонился над ним и ткнул пальцем в строки одного из полицейских отчётов. — Я сначала тоже подумал, что это просто типаж. Ну, маньяк выбрал определённую категорию, бывает. Но потом… — он замялся на секунду, подбирая слова, — потом я вспомнил кое-что. Точнее, кое-что нашёл. Дастин посмотрел на него ещё внимательнее, отложив бумаги. — Что именно? Не тяни. Стив глубоко вдохнул, собираясь с духом. — Мы с Мюрреем были на кладбище, — сказал он, и его голос стал тише. — У Эдди. И у Уэйна. Имя прозвучало тихо, но невероятно весомо, словно камень, брошенный в стоячую воду. Дастин на секунду замер, но ничего не сказал, только сглотнул и кивнул, давая ему продолжить. — Там… — Стив нахмурился, вспоминая, и его взгляд стал отсутствующим, — там были странные вещи. В траве, у надгробий. Я нашёл чешуйку. Не рыбью, не металлическую, не пластиковую — я вообще не знаю, что это такое. Она переливалась, как перламутр, но была прочной, как ноготь. А Мюррей… — он кивнул в сторону всё ещё стоящего в дверях Мюррея, — Мюррей нашёл чёрный жемчуг. Целую горсть. Рассыпанную по дорожке к могилам. Дастин медленно перевёл ошеломлённый взгляд на Мюррея. — Серьёзно? Чёрный жемчуг? На кладбище? — Более чем серьёзно, — спокойно ответил тот, отлепляясь от косяка. — Я бы не стал тащиться в такую даль и врываться в кабинет шерифа ради дешёвого трюка или розыгрыша. Это редкий речной жемчуг, и его происхождение вызывает очень большие вопросы. Дастин снова посмотрел на Стива, и в его глазах появилась тревога. — Ладно… — протянул он, потирая подбородок. — Допустим. Допустим, на могиле Эдди оказались какие-то странные артефакты. Но как это связано с делами об утопленниках? Объясни мне логическую цепочку. Стив сжал губы и открыл одну из папок, быстро пролистывая страницы. — Я начал читать внимательнее, — сказал он. — Не только про то, как их убили, а про то, кем они были при жизни. Чем занимались. С кем общались. Он вытащил несколько листов с биографическими данными и разложил их перед Дастином веером, как карты. — Смотри. Читай и сравнивай. Дастин наклонился ближе, его глаза быстро забегали по строкам. — Марк Дойл… Кевин Рид… Томми Блейк… Джейсон Миллер… — он быстро пробегал глазами текст. — Ну да, я знаю некоторые имена. Они были местными отморозками. И что? — Читай дальше, — тихо и напряжённо сказал Стив. — Читай то, что написано мелким шрифтом. Дастин нахмурился, возвращаясь к строкам, и уже внимательнее начал вчитываться в биографические сводки. Прошло несколько секунд. Его палец скользил по строчкам. Потом ещё несколько. И вдруг он замер. Его лицо изменилось. — Подожди… — пробормотал он, поднося лист ближе к глазам. — Подожди-подожди… Стив молчал, давая ему самому дойти до сути. — Это… — Дастин поднял на него потрясённый взгляд. — Они все… у них у всех есть отметки о распространении наркотиков? Все шестеро? Стив кивнул, и его лицо было мрачным. — Лёгкая наркота. В основном травка. Иногда что-то посерьёзнее, но в целом — один и тот же профиль. Мелкий сбыт. Дастин откинулся на спинку стула, переваривая услышанное. Его мозг, привыкший к построению сложных теорий, уже начал просчитывать варианты. — Это… это может быть совпадением, — сказал он неуверенно, но в его голосе уже не было прежней убеждённости. — В конце концов, половина Хоукинса баловалась травкой. — Шесть человек подряд? — тихо и веско спросил Стив. — Шесть человек с одинаковым профилем, убитые одинаковым способом в одном и том же месте за один месяц? Это не совпадение, Дастин. Это система. Дастин покачал головой, признавая его правоту. — Нет… ты прав. Не может. Это статистически невозможно. Он снова посмотрел на бумаги, потом на Стива. Его лицо стало напряжённым. — И к чему ты ведёшь? У тебя уже есть теория? Стив на секунду отвёл взгляд, будто собираясь с силами для финального, самого трудного признания. А потом снова посмотрел прямо на Дастина. — Я думаю… — начал он медленно, — что все эти люди знали его. Знали лично. Тишина повисла в комнате — густая, осязаемая, как вода. — Кого? — спросил Дастин, хотя по его лицу было видно, что он уже догадался. Стив не сразу ответил. Он словно пробовал имя на вкус, прежде чем произнести. — Эдди, — сказал он наконец. Дастин резко выпрямился, будто его ударило током. — Что? Стив, это… — Подумай сам, — продолжил Стив, теперь уже увереннее, быстрее, словно проговаривая вслух то, что давно крутилось у него в голове. — Кто в городе крутился вокруг травки три-четыре года назад? Кто был в центре всей этой сети? Кто знал всех этих людей, кто мог пересекаться с ними постоянно — на сделках, на вечеринках, в барах? Дастин медленно провёл рукой по лицу, и его пальцы чуть дрожали. — Эдди… — тихо повторил он. — Да, он… он знал таких парней. Он с ними… работал иногда. Он был связующим звеном. Он замолчал, и в его взгляде появилось что-то тревожное, почти испуганное. — Но, Стив, ты же не думаешь, что… — Я не знаю, что думать! — резко перебил его Стив, и в его голосе прозвучало отчаяние. Он сделал шаг назад и снова начал нервно ходить по комнате. — Я просто знаю, что это всё слишком связано между собой, чтобы быть случайностью. Озеро. Шесть тел. Чешуйки на могиле. Чёрный жемчуг. И теперь ещё это — связь с наркоторговлей, которая указывает на Эдди. Он остановился и посмотрел на Дастина. Его глаза горели лихорадочным огнём. — Это похоже на то, как будто кто-то идёт по списку. Методично, одного за другим. — Списку чего? — тихо спросил Дастин, хотя уже понял. Стив сжал челюсть так, что заскрипели зубы. — Хендерсон, не тупи, ты умнее меня, — сказал он. — Списку людей, которые были рядом с ним. Которые знали его. Или… которые что-то ему сделали. Слова повисли в воздухе тяжёлым, свинцовым грузом. Дастин долго молчал, переваривая это. Его взгляд блуждал по разложенным на столе бумагам, по фотографиям мёртвых парней, по строчкам полицейских сводок. — Ты думаешь, кто-то мстит за него? — наконец спросил он, и его голос был почти шёпотом. Стив медленно покачал головой. — Я ни в чём не уверен, — честно ответил он. — Но… да. Это первое, что приходит в голову. Единственное логичное объяснение. Он провёл рукой по лицу, стирая усталость. — Может, это кто-то, кому он был не безразличен. Кто-то, кто знал, через что он проходил. Кто-то, кто видел, как эти ублюдки с ним обращались. — Или… — Дастин сглотнул, и его голос дрогнул, — или что-то. Стив резко посмотрел на него. Их взгляды встретились, и оба подумали об одном и том же — о том, что ни один из них не решался произнести вслух с того самого дня на кладбище. О воде. О чешуе. О голосе, который Стив слышал во снах. Мюррей тихо, почти беззвучно усмехнулся с порога, но в его усмешке не было ни капли веселья. — Наконец-то вы начали думать в правильном направлении, — сказал он негромко. Дастин перевёл на него напряжённый взгляд. — Тебе есть что добавить? — Только то, что в Хоукинсе «кто-то» и «что-то» — это почти всегда одно и то же, — спокойно ответил Мюррей, отпираясь от стены. — И вы оба прекрасно это знаете. Стив закрыл глаза на секунду, потом снова открыл. Его лицо стало жёстким, решительным. — Нам нужно выяснить, кто ещё был связан с ним, — сказал он. — Всех. До того, как список… закончится. Дастин кивнул, уже серьёзно, без тени прежней лёгкости или скепсиса. — Тогда начнём с того, кого мы знаем, — сказал он, пододвигая к себе чистый лист бумаги. — Я попробую восстановить круг общения Эдди за последний год. Всех, с кем он имел дело. Он посмотрел на Стива. — Но если ты прав… — тихо добавил он, — то это ещё далеко не конец. Стив ничего не ответил. Потому что внутри у него уже было отчётливое, леденящее душу ощущение, что он на верном пути. И что самое страшное ещё впереди.

***

Решение пришло почти одновременно, без лишних споров и долгих раздумий — слишком многое указывало в одну сторону, чтобы игнорировать это. Если ответы где-то и остались, если сохранилась хоть какая-то ниточка, ведущая к разгадке, то искать её нужно было там, где всё началось. — Трейлер, — тихо сказал Стив. Дастин кивнул, даже не задавая уточняющих вопросов. Он и так всё понял. Мюррей лишь коротко, понимающе усмехнулся, уже зная, к чему всё идёт. — Я с вами не поеду, — сказал он, направляясь к выходу. — Буду полезнее в другом месте. Попробую поднять кое-какие старые контакты, навести справки, вдруг кто-то из моих источников что-то слышал о странностях на озере. Стив кивнул, провожая его взглядом. — Мой дом открыт, — бросил он. — Телефон там есть, кухня в твоём распоряжении. — Я разберусь, — отмахнулся Мюррей и, уже взявшись за ручку двери, добавил: — И постарайтесь, пожалуйста, не умереть, пока меня нет. Это сильно усложнит расследование и создаст мне массу бюрократических проблем. Дверь закрылась за ним с мягким стуком, и в доме повисла короткая, но густая тишина. — Обожаю его, — пробормотал Дастин, качая головой. — Аналогично, — сухо ответил Стив, хватая ключи от машины. — Поехали. Время не ждёт.

***

Трейлерный парк встретил их привычной, звенящей пустотой и каким-то странным, застывшим ощущением времени. Казалось, здесь мало что изменилось за эти три года — те же облупившиеся вагончики, те же ржавые машины на подпорках, тот же запах пыли и сухой травы. И от этой неизменности становилось только хуже, словно время здесь остановилось в тот самый день, когда Эдди не вернулся. Трейлер Мэнсонов стоял на своём месте. Закрытый. Тёмный. Молчаливый. Стив заглушил двигатель и на секунду замер, глядя на него сквозь лобовое стекло. Его пальцы, сжимавшие руль, побелели. — Готов? — спросил Дастин негромко, не делая попытки выйти первым. Стив не ответил сразу. Он смотрел на этот трейлер и видел не ржавый вагончик, а место, где всё пошло не так. — Нет, — честно сказал он наконец. — Но это ничего не меняет. Они вышли из машины одновременно. Дверь трейлера поддалась почти сразу — старый замок, как и раньше, не был серьёзным препятствием для тех, кто знал его слабость. Внутри их встретил запах пыли, старого дерева и чего-то ещё… едва уловимого, почти исчезнувшего, но до боли знакомого. Запах сигарет, дешёвого ладана и металла. — Я ожидал, что будет хуже, — тихо сказал Дастин, оглядываясь по сторонам. — Что тут всё разгромят или растащат. И правда — внутри было относительно чисто. Не идеально, конечно, но и не заброшено до состояния руин. Кто-то явно время от времени сюда заходил. Или, по крайней мере, когда-то пытался сохранить порядок среди этого запустения. Стив подумал об Уэйне и почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. Они медленно прошли дальше, в гостиную, и почти одновременно остановились как вкопанные. — Чёрт… — выдохнул Дастин, и его голос дрогнул. Стив поднял взгляд к потолку и почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Там, где когда-то зияла рваная, живая, пульсирующая трещина — проход в Изнанку, портал в другой мир, — теперь было грубо, но аккуратно заделано. Заплатка из другого, более светлого материала выделялась на фоне старого покрытия, словно хирургический шрам на теле. Кто-то залатал дыру между мирами. Кто-то позаботился о том, чтобы её больше не было. Оба молчали. Воспоминания накрыли резко, без предупреждения, как ледяная волна. Крики Демолетучих мышей, гитарный риф, рвущийся сквозь адскую какофонию, и фигура с копной тёмных волос, стоящая на крыше этого самого трейлера с гитарой в руках. — Ты тоже это видишь? — тихо спросил Дастин, не отрывая взгляда от заплатки. — К сожалению, да, — ответил Стив, и его голос прозвучал глухо. Он сделал шаг вперёд, будто проверяя, не обман ли это, не игра ли тусклого света, и поднял руку, почти касаясь заделанного места, но в последний момент отдёрнул пальцы. — Как будто… ничего не было, — пробормотал Дастин. — Как будто всё это нам приснилось. — Было, — жёстко отрезал Стив. — Всё было. Просто кто-то решил это спрятать. Замазать. Сделать вид, что ничего не произошло. Они обошли весь трейлер. Кухня — пусто, только слой пыли на столешнице. Ванная — темно и тихо. Небольшая комната Уэйна — аккуратно прибранная, с застеленной кроватью, словно он просто вышел на работу и должен вот-вот вернуться. Стив задержался там на секунду дольше, чем нужно, глядя на старую фотографию в рамке — Уэйн и Эдди, оба улыбаются. Ничего. Ни следов, ни зацепок, ни подсказок. Только гнетущее ощущение, что здесь что-то не так. Что здесь скрыто что-то важное. — Ладно, — выдохнул Дастин, потирая переносицу. — Осталась одна комната. Стив кивнул. Они подошли к двери в комнату Эдди и на секунду замерли, будто оба понимали, что за ней — не просто комната. За ней — память. Боль. То, от чего они оба бежали три года. Стив первым потянулся к ручке и открыл дверь. Комната Эдди встретила их тишиной — той особенной, почти священной тишиной, какая бывает в местах, откуда ушла жизнь. Взгляд сразу зацепился за гитару, висящую на зеркале. Старая, видавшая виды, с наклейками панк-групп на корпусе. Они оба замерли, глядя на неё, и воздух в комнате стал плотным, как вода. — Да ладно… — почти беззвучно выдохнул Дастин. — Она всё ещё здесь. Стив не ответил. Он не мог. Перед глазами на секунду вспыхнуло — та самая сцена. Сцена на крыше фургона. Свет прожекторов Изнанки. Звук, который был громче грома. Пальцы, летающие по струнам. Крик, который был громче страха. И лицо Эдди — сосредоточенное, яростное, прекрасное в своём безумии. Он резко моргнул, возвращаясь в реальность, и почувствовал, как по щеке скатилась капля пота. — Не начинай, — тихо сказал он сам себе, сжимая и разжимая кулаки. — Я ничего не сказал, — осторожно ответил Дастин, косясь на него. Стив выдохнул и сделал шаг внутрь. Комната выглядела почти нетронутой, застывшей во времени. Разбросанные вещи — футболка на спинке стула, стопка кассет на полу, плакаты дэт-метал групп на стенах, старый матрас на полу — всё было на своих местах, словно хозяин просто вышел ненадолго и должен был вернуться с минуты на минуту. Но он не вернулся. Стив медленно прошёлся по комнате, внимательно осматривая каждый угол, каждый предмет, будто надеясь, что что-то само бросится в глаза. Дастин делал то же самое, но более методично, по-научному. Ничего. Ни дневников, ни записок, ни тайников. Стив остановился посреди комнаты, и его взгляд зацепился за кровать, неровно застеленную старым покрывалом. Что-то было не так. Он нахмурился, не в силах понять, что именно. — Что такое? — сразу спросил Дастин, уловив перемену в его позе. Стив не ответил. Он сделал шаг ближе, присел на корточки, внимательно глядя на пространство под кроватью. Там было темно, но что-то выделялось на фоне пыльного пола. — Стив? — снова позвал Дастин, уже с нарастающей тревогой. Стив провёл рукой по краю матраса, словно проверяя что-то на ощупь, потом на секунду замер, будто принял решение, и опустился на колени. — Подожди… — пробормотал он, вглядываясь в полумрак. — Там что-то есть. Он наклонился ниже и заглянул под кровать, щурясь и пытаясь разглядеть очертания предмета. — Там что-то есть? — Дастин уже подошёл ближе и встал у него за спиной. Стив не ответил сразу. Он лёг на пол, протянул руку внутрь, на ощупь шаря по пыльным доскам, и через несколько томительных секунд его пальцы за что-то зацепились — что-то твёрдое, металлическое, холодное. — Есть, — тихо сказал он. Он осторожно, стараясь не повредить находку, потянул её на себя, и из-под кровати показалась старая металлическая коробка — из-под печенья или конфет, с выцветшим, стёршимся рисунком на крышке. Стив вытащил её полностью и поставил перед собой на пол. Дастин присел рядом, глядя на неё с нарастающим напряжением. — Это было здесь раньше? — спросил он. Стив покачал головой, стряхивая пыль с коленей. — Я не знаю. Я никогда не заглядывал под его кровать. Я вообще редко бывал в этой комнате. Он провёл пальцами по крышке, стирая толстый слой пыли. Коробка была не заперта — просто закрыта на простую защёлку. Стив замер на секунду, глядя на неё, будто понимая, что после этого шага дороги назад уже не будет. Что бы ни лежало внутри, это навсегда изменит всё, что он знал. — Открывай, — тихо сказал Дастин, и его голос прозвучал почти как молитва. Стив глубоко вдохнул. И поднял крышку. Внутри лежали бумаги. Пожелтевшие, исписанные аккуратным, но каким-то нервным почерком. Сверху лежала тонкая, потрёпанная записная книжка в мягкой обложке. Под ней — какие-то письма, свёрнутые в трубочку. И в самом низу — то, от чего у Стива перехватило дыхание. Список имён. Семь фамилий, написанных чёрными чернилами, с пометками и датами напротив каждой. Первые шесть были зачёркнуты — не просто перечёркнуты линией, а словно вымараны, со злостью, с нажимом. Стив пробежался по ним глазами и почувствовал, как внутри всё леденеет. Марк Дойл. Кевин Рид. Томми Блейк. Джейсон Миллер. Райан Холл. Эндрю Картер. — Это те самые имена, — прошептал Дастин, заглядывая ему через плечо. — Это имена всех шестерых убитых. А седьмое имя в списке — последнее, не зачёркнутое — было написано красной ручкой. И дата рядом с ним была ровно пятилетней давности. Рик Ганджубас. — Чёрт… — выдохнул Дастин. — Эдди составил этот список пять лет назад? И теперь этих людей убивают одного за другим в том же порядке? Стив не ответил. Он смотрел на седьмое имя, и в его голове складывалась окончательная, леденящая душу картина. — Рик Ганджубас, — медленно произнёс он. — Последний в списке. И единственный, кто ещё… — он осёкся. — Кто ещё не найден мёртвым, — закончил за него Дастин. — Пока что. Стив захлопнул коробку и резко встал. — Мы должны вернуться к Хопперу. Немедленно.

***

В участок они буквально ворвались — Стив толкнул дверь с такой силой, что та снова ударилась о стену. — Хоппер! — закричал он, не обращая внимания на протестующий окрик дежурного. Джим появился из коридора через секунду, его лицо было мрачнее тучи. — Харрингтон, я же тебе сказал — не выносить… Стив не дал ему закончить. Он подошёл к столу и с грохотом бросил на него металлическую коробку. Затем вытащил оттуда потрёпанную записную книжку и раскрыл её на нужной странице. — Смотри, — сказал он, тыкая пальцем в список. Хоппер опустил взгляд. Несколько секунд он читал, затем его лицо изменилось — усталость сменилась напряжением, а затем холодной, профессиональной сосредоточенностью. — Что это? — спросил он тихо. — Это мы нашли в трейлере Эдди Мансона, — быстро заговорил Стив. — Список из семи имён. Первые шесть — это те самые парни, которых вытащили из озера за последний месяц. Все шесть. В том же порядке. Хоппер поднял на него взгляд, и в его глазах промелькнуло недоверие. — А седьмое? — Рик Ганджубас, — сказал Дастин, выступая вперёд. — Написано красной ручкой. И дата рядом с ним — пятилетней давности. Он последний. И если убийца идёт по списку… — То он следующий, — закончил Хоппер. Повисла пауза. Хоппер перевёл взгляд с книги на Стива, потом на Дастина. Затем резко выпрямился и рявкнул: — Вы оба едете сейчас домой. Немедленно. — Но… — Никаких «но»! — отрезал он. — Вы сделали свою работу — нашли зацепку. Дальше — моя работа. Я вызываю наряд, и мы едем к дому Ганджубаса. А вы — домой. Это понятно? Стив хотел возразить, но Хоппер уже схватил рацию и начал отдавать приказы. Его голос звучал жёстко и не терпел возражений. Дастин потянул Стива за рукав. — Пошли, — тихо сказал он. — Мы сделали всё, что могли. Стив сжал челюсть, но позволил увести себя из участка. Последнее, что он видел — Хоппер, натягивающий куртку и выходящий следом с двумя помощниками.

***

Дом встретил Стива всё той же гулкой, давящей тишиной — той особенной, какая бывает только в пустых, слишком больших домах, построенных для семьи, которой в них никогда не было. Мюррея не было, видимо тот поехал опрашивать своих старых друзей. Он не стал включать свет — в этом не было нужды, он знал каждый дюйм этого места наизусть и мог пройти по нему с закрытыми глазами. Он просто поднялся по лестнице, шагая через ступеньку, прошёл в спальню в полной темноте и рухнул на кровать, не раздеваясь, даже не скинув обувь. Тело ныло от усталости, которая приходит не столько от физического напряжения, сколько от эмоционального истощения. Голова раскалывалась от бесконечного потока мыслей, которые всё равно крутились по одному и тому же замкнутому кругу, не давая провалиться в спасительное забытьё. Список. Семь имён. Эдди составил его пять лет назад — за два года до своей смерти, за два года до того, как Изнанка забрала его. Что связывало этих людей? Что они ему сделали? Почему он никогда не говорил о них — ни Дастину, ни ему? И самый страшный, невыносимый вопрос: кто — или что — теперь использует этот старый, пожелтевший список, чтобы вершить возмездие? Сон не шёл. Стив ворочался с боку на бок, переворачивал подушку в тщетной надежде найти прохладное место, пытался считать вдохи, как его когда-то учила мать в детстве — «просто считай до десяти, Стивен, и сон придёт». Ничего не помогало. Тишина дома давила на уши, как вакуум, а каждая тень в углу комнаты казалась живой, шевелящейся. Прошёл час. Может, два. Может, три. За окном стояла глубокая, предрассветная тьма — тот самый час, который поэты называют «часом волка», когда ночь уже кончается, но утро ещё не наступило, и мир замирает в неестественной, подвешенной тишине. Именно в этот час усталость всё же взяла своё. Стив почувствовал, как сознание начинает уплывать — медленно, неохотно, словно лодка, отрывающаяся от причала. Веки налились свинцом. Мысли стали размытыми, непоследовательными, превратились в обрывки образов — озеро, чешуйки, гитара, чёрные кудри, смех. Он провалился в сон — но это не было отдыхом. Это было падением. Сначала пришло ощущение холода. Не такого холода, как от открытого окна, не такого, как от неисправного кондиционера или зимнего сквозняка. Этот холод был другим — глубинным, древним, пронизывающим до самых костей, до самой души. Такой холод бывает только на дне озера — там, куда никогда не проникает солнечный свет, где вода стоит неподвижно тысячу лет. Стив почувствовал, как этот холод просачивается сквозь одежду, сквозь кожу, сквозь мышцы, добираясь до самого нутра. Он попытался пошевелиться, но тело не слушалось — тяжёлое, парализованное, будто придавленное многометровой толщей чёрной воды. Руки не двигались. Ноги не двигались. Даже пальцы не слушались. Он не мог открыть глаза. Веки были словно зашиты. Но он чувствовал. Чувствовал, что больше не один в этой комнате. Это началось как едва уловимая перемена в самом воздухе — лёгкое колыхание, будто кто-то прошёл мимо, нарушив неподвижность пространства. Затем — изменение температуры: воздух рядом с кроватью стал ещё холоднее, почти ледяным. Затем — звук. Тихий, влажный звук, с которым вода касается твёрдой поверхности. Кап. Кап. Кап. Ритмичный, как сердцебиение. Как шаги. Стив понял, что кто-то стоит у его кровати — с той стороны, где обычно никого не было. Он не видел, но знал это с абсолютной, парализующей уверенностью. Знал так же точно, как знаешь, что за тобой наблюдают в темноте — по тому особому, первобытному чувству опасности, которое просыпается где-то в самой глубине мозга. Кто-то стоял над ним, склонившись. И этот кто-то не был человеком. А потом он почувствовал прикосновение. Сначала — к его волосам. Ледяные пальцы — длинные, тонкие, с неестественно гладкой кожей — коснулись его лба, убирая прядь волос в сторону. Прикосновение было почти нежным, почти ласковым. Стив почувствовал, как по коже побежали мурашки, как волоски на руках встали дыбом. От пальцев пахло озером — тиной, водой, чем-то древним и сырым. Затем пальцы скользнули ниже — по виску, по скуле, по линии челюсти. Медленно. Изучающе. Как слепой читает лицо. Стив хотел отдёрнуться, хотел закричать, но не мог издать ни звука. Его тело больше не принадлежало ему. Оно лежало на кровати, парализованное, беспомощное, полностью открытое для этого существа — кем бы или чем бы оно ни было. Пальцы остановились на его губах. Ледяная подушечка пальца обвела контур его нижней губы — медленно, тщательно, словно запоминая форму. От этого прикосновения по телу Стива прошла дрожь — и он не мог понять, был ли это страх, или холод, или что-то третье, чему он не мог подобрать названия. Прикосновение было интимным. Слишком интимным для существа, которое пахло озёрной водой и смертью. А потом палец исчез. И на его место пришли губы. Ледяные губы коснулись его губ. Это не было похоже на человеческий поцелуй — на те неуклюжие, горячие, полные юношеской страсти поцелуи, которые он помнил. Это было похоже на погружение в тёмную, ледяную воду. Холод проник в его рот — не грубо, не насильно, а плавно, почти естественно, словно вода заполняет пустоту. Стив почувствовал, как этот холод течёт по его горлу, в лёгкие, наполняя их чем-то чужим, древним и невыразимо печальным. На мгновение он почувствовал вкус — озёрной воды, соли и чего-то металлического, похожего на кровь. И под этим — что-то ещё. Что-то, что он не мог опознать. Что-то, что было почти… знакомым. Поцелуй длился целую вечность и одно мгновение одновременно. Он не был агрессивным. Он не был жестоким. Он был отчаянным — так целуют то, что потеряли навсегда. Так целуют, когда знают, что это в последний раз. В этом поцелуе была такая глубокая, всепоглощающая тоска, что у Стива защипало в глазах, хотя он не мог понять почему. Его сердце колотилось где-то в горле, а тело сотрясала крупная дрожь, но он не мог пошевелиться. И среди этой ледяной, парализующей тьмы он услышал голос. Тихий. Хрипловатый. До боли, до разрыва сердца знакомый. Голос, который он не слышал три года — с того самого дня в Изнанке, когда мир раскололся на «до» и «после». Голос, который ему снился в дешёвых мотелях по всему Среднему Западу. Голос, который он боялся забыть и боялся помнить одновременно. — Нашёл меня, Харрингтон, — прошептал голос прямо у его губ, и от этого шёпота по телу Стива пробежала новая волна дрожи. — А я уж думал, ты никогда не придёшь. В этом голосе была знакомая насмешка — та самая, с которой Эдди обычно говорил «О, король Стив снизошёл до нас, простых смертных». Но под насмешкой было что-то ещё. Нежность. Облегчение. И глубокая, всепоглощающая, нечеловеческая тоска. Стив резко распахнул глаза, хватая ртом воздух — так, как выныривает утопающий, пробивший головой поверхность воды в последний момент. Сердце колотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот пробьёт грудную клетку. Лёгкие горели, как будто он и правда только что был под водой. Он судорожно вдохнул, поперхнулся, закашлялся. Кровью На его коленях, чуть наклонив голову набок, сидел Эдди Мансон. — Ну здравствуй, Стиви, — сказал он. — Скучал по мне?