DEAD NOISE

ОРЕГОН, 12:20. ПОРТЛЕНД, КВАРТИРА ХЭЙЗ И ПОЖАРНАЯ ЛЕСТНИЦА. Хэйз влетела в спальню, едва не поскользнувшись на кровавых следах собственных ботинок. Её колотило так сильно, что зубы выбивали мелкую дробь, а дыхание срывалось на короткие, болезненные всхлипы. Она схватила с кресла старый холщовый рюкзак, чувствуя, как ватные пальцы отказываются подчиняться. — Так... соберись, блядь, соберись, — судорожно шептала она, швыряя внутрь бутылки с водой и какую-то одежду прямо вместе с вешалками. — Если ты сейчас запаникуешь, ты сдохнешь. Ты просто сдохнешь здесь, как этот кусок мяса в коридоре. Визг металлической молнии на рюкзаке распорол тишину комнаты с таким оглушительным, царапающим нервы скрежетом, что Хэйз инстинктивно вжала голову в плечи. Ей казалось, что этот звук бьется о каждую стену. Затаив дыхание до жжения в легких, она прислушалась. Из вентиляционной решетки отчетливо донесся ответный сигнал — где-то этажом ниже кто-то сухо, пулеметно защелкал челюстями. — Твою мать... — она зажмурилась, чувствуя, как по щекам катятся горячие, злые слезы бессилия. — Уходите, просто уходите... Она сорвала с себя пропитанную кровью Хендерсона футболку — липкая ткань с мерзким чавканьем отклеилась от вспотевшей кожи живота. Желудок снова сделал тошнотворный кульбит от въевшегося запаха сырой меди и дерьма. Хэйз натянула плотную черную худи прямо на голое тело, болезненно сглотнув ком в горле. Ее взгляд упал на окровавленный нож, брошенный на тумбочку. Рукоять была слишком скользкой. — Скользкая сталь... мертвая я, — прерывисто бормотала она, выхватывая из ящика стола моток черной изоленты. Резкий вжик отрываемой клейкой ленты ударил по ушам, когда она лихорадочно, в несколько слоев обмотала деревянную рукоять. — Держись крепко. Не вздумай выронить его, Хэйз. Перешагнув через тушу соседа в прихожей, она вышла на балкон, ведущий к внешней пожарной лестнице. Раскаленный воздух Портленда мгновенно ударил в лицо, забивая легкие едким запахом плавящегося асфальта, выхлопных газов и паленой резины. Солнце стояло в зените, безжалостно выжигая город. Хэйз навалилась плечом на тяжелую железную дверь эвакуационного выхода. Ржавые петли протяжно, мучительно заскрипели. Этот металлический стон завис в раскаленном воздухе, и Хэйз замерла, вцепившись побелевшими пальцами в прутья решетки. Внизу, на перекрестке, царил абсолютный хаос. Из стеклянных дверей аптеки на противоположной стороне улицы выбежал мужчина в разорванной рубашке. Следом за ним из спасительной прохлады холла вырвалась женщина. Она двигалась рывками, маниакально раздирая ногтями собственное плечо. Выскочив на залитый прямыми солнечными лучами тротуар, тварь сгруппировалась и сокрушительным ударом вмяла беглеца в припаркованный седан. Хруст ломающихся ребер долетел даже до шестого этажа. Хэйз вцепилась в перила, не в силах отвести взгляд. Зараженная не пыталась есть свою жертву. Она просто методично вбивала его в металл, пока тот не затих. — Давай же, отлипни от него, — в ужасе шептала Хэйз, глядя на эту бойню сверху вниз. Но прошло около минуты, а женщина продолжала сидеть на трупе под палящим полуденным солнцем. И тут Хэйз заметила, что с телом зараженной что-то происходит. Под прямым ультрафиолетом ее кожа начала стремительно багроветь. Тварь вдруг перестала бить труп и издала шипящий, утробный звук, дергаясь в диких судорогах. Прошла еще минута. Вторая. Третья. Хэйз завороженно, с ужасом наблюдала, как на открытых участках шеи и рук женщины начали надуваться крупные, блестящие пузыри. Трупные газы и метан под ее эпидермисом расширялись от фотохимической реакции, заставляя мышцы раздуваться изнутри. На пятой минуте непрерывного пребывания под прямыми лучами тело не выдержало. Один из огромных пузырей на шее лопнул с тошнотворным, глухим хлопком, выплеснув на асфальт густую желтую жижу, и зараженная кулём рухнула на землю, разрываясь на куски от внутреннего давления. — Боже мой... — выдохнула Хэйз, чувствуя, как холодный пот заливает глаза, несмотря на жару. — Они варятся. Солнце их убивает... им нужно минут пять, и они просто лопаются, как ебаные шарики. Логика была до ужаса простой. Улица, залитая светом — это зона безопасности. Если она сможет продержаться там достаточно долго, твари просто не смогут за ней гнаться. Но чтобы добраться до спасительного солнца, ей нужно было спуститься на шесть пролетов вниз по пожарной лестнице. Хэйз посмотрела под ноги. Вся металлическая конструкция лестницы, прилепленная к заднему фасаду здания, была плотно укрыта глухой, черной тенью от соседнего небоскреба. Туда не проникал ни один луч. Снизу, из этого прохладного бетонного колодца, доносился влажный шорох множества ног и многоголосое, методичное костяное щелканье. Те, кто спрятался от губительного ультрафиолета, забились именно туда. В тень. — Их там десятки... — голос Хэйз сорвался на жалкий писк. Она в панике обернулась на свою выбитую дверь, из-за которой тоже доносились шаги. — Блядь. Блядь! У меня нет выбора. Она перехватила обмотанную изолентой рукоять ножа так крепко, что заныли суставы, чувствуя, как пульс тяжелыми толчками отдается в висках. — Просто не дыши. Спускайся и не дыши, Хэйз, — приказала она сама себе, делая первый мучительный шаг в густую тень. Ржавый металл под ее ботинком предательски лязгнул.