DEAD NOISE

[ ЛИНИИ ХЭЙЗ И МОЛЛИ ] ОРЕГОН, 14:15. ПОРТЛЕНД, АПТЕКА НА АЛДЕР-СТРИТ. Хэйз сидела на полу, обхватив колени руками. Осколки витринного стекла неприятно впивались в резиновую подошву ее ботинок. Она смотрела на улицу, не моргая, пока глаза не начали слезиться от едкого запаха разлитой перекиси водорода и подсыхающей на кафеле крови. — Эй, — позвала она сиплым, чужим голосом, не поворачивая головы. Лежащий рядом гигант не пошевелился. Его грудь тяжело, с отчетливым хрипом поднималась под тугой марлевой повязкой. — Эй, блядь, просыпайся! — Хэйз пнула его по ботинку. Он вздрогнул. Веки медленно поползли вверх. Он инстинктивно попытался сделать глубокий вдох, но тут же согнулся пополам, сдавленно зашипев сквозь стиснутые зубы. Клей в свежем шве на животе горел огнем, стягивая живое мясо. — Чего тебе? — выдавил он, вытирая липкий пот со лба тыльной стороной ладони. Хэйз дрожащим пальцем указала на улицу. — Тень. Она ползет. Он скосил глаза на выход. Солнце медленно садилось. Тень от стеклянной башни напротив, которая час назад лежала только на тротуаре, теперь накрыла половину проезжей части. Черная полоса неумолимо, дюйм за дюймом, подбиралась к порогу аптеки. Из глубины торгового зала, откуда-то из-за стеллажей с косметикой, донесся сухой, костяной треск челюстей. Он стал чуть громче и быстрее. Твари на каком-то животном уровне чувствовали, что убийственная жара спадает. — Помоги встать, — прохрипел он. Нащупал свою окровавленную кочергу и уперся ею в пол. Хэйз не пошевелилась. Она смотрела на него снизу вверх, и ее колотило. — Куда встать? Ты издеваешься? — ее голос сорвался. — Куда мы пойдем? Посмотри на улицу! Как только солнце скроется, из каждой щели, из-под каждой машины вылезут эти уебки! — Дай. Мне. Руку, — с расстановкой повторил он. Костяшки его пальцев побелели на чугунной рукояти. — Нет! — Хэйз отползла назад по кафелю, прижимая к груди нож. — Давай запремся здесь! Найдем подсобку, забаррикадируем дверь... — Чем? Коробками с тампонами? — мужчина скрипнул зубами, вцепился свободной рукой за край полки и рывком, на одном упрямстве, поставил себя на ноги. Его лицо посерело от боли, на скулах заходили желваки. — Фасад стеклянный. Как только стемнеет, они снесут его к хуям от первого же твоего чиха. Нам нужна открытая местность. И вода. — Какая открытая местность?! — Хэйз вскочила. — Мосты взорваны! В городе больше миллиона человек, и половина из них сейчас ждет в тени, чтобы разорвать нас на куски! Я... я не пойду туда. Я не дойду. Она отвернулась, уперевшись лбом в прохладную стену. — Я вчера меню обновляла, понимаешь? — задыхаясь, пробормотала она стене. — Кальмары заказывала на вечер. А сегодня... сегодня мужик лопнул на асфальте. Он просто распух и взорвался. Как ебаный шарик с гноем. Я даже не знаю, с кем я сейчас сдохну! Я голыми руками склеивала кишки какому-то незнакомому психопату! Мужчина тяжело дышал, прижимая локоть к раненому боку. Он слушал, как за спиной в темноте щелкают челюсти, и смотрел на трясущуюся спину девчонки. — Молли, — хрипло выдохнул он. Хэйз замерла. Она медленно повернула голову, уставившись на его перемазанное чужой кровью лицо, габаритную тушу и тяжелый взгляд бордовых глаз. — Молли? — уголок ее разбитой губы дернулся в нервной, истеричной ухмылке. — Какая к черту Молли? Это имя для пуделя или какой-нибудь стриптизерши. Ты весишь фунтов двести. — Какое есть, — без тени улыбки ответил он, перехватывая кочергу поудобнее. — А тебя как? — Хэйз. — Слушай меня, Хэйз, — Молли сделал тяжелый шаг к выходу, останавливаясь на самом краю наползающей тени. — Мне тоже страшно до усрачки. У меня во рту вкус крови, и если я чихну, мой живот снова разойдется по шву. Но если мы останемся здесь — мы корм. Если пойдем к реке — есть шанс. Промзона, бетон, широкие доки. Там можно пересидеть ночь. Хэйз посмотрела на него. На его окровавленные джинсы, на чугун в руке. Потом перевела взгляд на улицу. Полоса солнца стала еще уже. — Мы пойдем прямо по свету, — жестко закончил Молли. — Ни шагу в тень. Будем прыгать по солнечным пятнам. Хэйз судорожно вытерла лицо рукавом худи, размазывая грязь и слезы. Этот нелепый обмен именами почему-то немного отрезвил ее. Теперь это был не просто безымянный кусок мяса на полу аптеки. Это был Молли. — Если ты упадешь, — прошептала она, шмыгнув носом и перехватывая обмотанную изолентой рукоять шеф-ножа, — я тебя брошу. Я не буду тебя тащить. — Я помню. Договор в силе, — кивнул Молли. — Пошли, пока эти ублюдки не проснулись.