DEAD NOISE

[ ЛИНИИ ХЭЙЗ, МОЛЛИ И СЭМА ] ОРЕГОН, 19:45. ПОРТЛЕНД, ДРЕНАЖНАЯ СТАНЦИЯ. Абсолютная, чернильная темнота давила на барабанные перепонки тяжелее, чем вода. Воздух внутри бетонной коробки был спертым, пропитанным запахом старой плесени, влажной пыли и едкого, кислого адреналина. Снаружи, за толстым слоем железа, раздавались глухие, ритмичные удары. Кто-то — или что-то — методично вбивало собственное тело в заблокированную гвоздодером дверь. БАМ. Клац-клац-клац. БАМ. Хэйз сидела на ледяном бетонном полу, прижав колени к груди и судорожно втягивая воздух через рот. Ее трясло так, что зубы выбивали мелкую дробь. — Я нихуя не вижу, — прошептала она, и ее голос сорвался в темноте. — Задрот... Сэм. У тебя есть гребаный фонарик в твоем рюкзаке? Раздался шорох синтетической ткани и тяжелое, загнанное дыхание парня. — Есть тактический... на тысячу люмен, — дрожащим шепотом ответил Сэм. — Но светомаскировка! Если там есть щели в вентиляции, они увидят свет и сорвут агро... — Включай, — голос Молли прозвучал из темноты как скрежет камня по металлу. Тихий, но пропитанный такой болью, что Хэйз инстинктивно вздрогнула. — Стены глухие. Включай свет, пацан. Сейчас. Раздался громкий щелчок кнопки. Ослепительный белый луч ударил по глазам, заставив Хэйз болезненно зажмуриться и закрыть лицо перемазанными в крови руками. Когда зрачки немного адаптировались, она убрала ладони. Сэм сидел на корточках в углу, сжимая в трясущихся руках мощный фонарь. Луч скользнул по голым бетонным стенам, ржавым трубам у потолка и, наконец, остановился на Молли. Гигант сидел, привалившись спиной к опорной колонне. Сцена напоминала скотобойню. Марля, которую Хэйз намотала ему на живот в аптеке, пропиталась насквозь и превратилась в багровую, чавкающую губку. Кровь залила его джинсы и растеклась под ним темной маслянистой лужей по серому бетону. Лицо Молли было цвета старого пергамента, а губы совершенно белыми. — Ебать... — Сэм выронил бы фонарь, если бы не ремешок на запястье. Его глаза расширились от ужаса за стеклами строительных очков. — Блядь, у него статус кровотечения... Критический дебафф. Он же сейчас откинется! — Не откинусь, если ты перестанешь нести хуйню и дашь бинты, — прохрипел Молли, с трудом фокусируя на нем взгляд. — Чего застыл? Выворачивай свой баул. Хэйз вскочила на ноги, подлетела к Сэму и грубо схватила его за воротник мокрой футболки. — Вытряхивай! — рявкнула она прямо ему в лицо. В ее янтарных глазах билась первобытная паника. — У тебя аптечка есть?! — Есть! Я лутал скорую на мосту! — Сэм судорожно дернул молнию своего гигантского рюкзака, вываливая содержимое прямо на грязный пол. На бетон посыпались энергетики, мотки скотча, какие-то провода, портативные зарядки, тома манги и, наконец, яркий оранжевый пластиковый кейс с белым крестом — профессиональный набор парамедика. Хэйз отбросила парня в сторону, рухнула на колени перед кейсом и сорвала защелки. Ее перепачканные руки лихорадочно рылись в упаковках гемостатиков, турникетах и шприцах. — Клей лопнул, — Молли тяжело дышал, глядя на свой живот. — Фасции разошлись, когда я лез на стену. Нужна... жесткая фиксация. Хэйз вытащила со дна кейса тяжелый пластиковый прибор в стерильной вакуумной упаковке. Она уставилась на него, и ее лицо исказилось от ужаса. — Молли... тут нет иголки с ниткой, — прошептала она, поднимая взгляд на гиганта. — Это кожный степлер. Строительный пистолет, блядь, только для людей. Сэм, сидящий рядом с фонарем, шумно сглотнул, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Одно дело — нажимать кнопку аптечки в "Таркове", и совсем другое — видеть, как живой человек истекает кровью в бетонном подвале, а девчонка-повар собирается стрелять в него железными скобами. — Идеально, — Молли слабо кивнул. Он медленно, превозмогая адскую боль, вытащил из шлевок свой окровавленный кожаный ремень и засунул его глубоко в рот, зажав между зубами. — Я не смогу, — Хэйз замотала головой, роняя степлер на колени. Слезы снова брызнули из ее глаз. — Я повар! Я режу мертвое мясо! Я не хирург! Я не буду стрелять железом в живого человека, я с ума сойду! Молли выплюнул ремень на секунду. — Хэйз. Посмотри на меня. Она подняла заплаканное, грязное лицо. — Представь, что я кусок свинины на твоем разделочном столе, — жестко, безжалостно сказал он. — Ты уже клеила мне кишки сегодня. Стягиваешь края раны и бьешь степлером. Раз в сантиметр. Если ты этого не сделаешь, я сдохну здесь через двадцать минут. Бери эту херню и делай свою работу. Он снова засунул ремень в зубы и закрыл глаза, до хруста вцепившись левой рукой в свою чугунную кочергу. Хэйз судорожно всхлипнула. Она разорвала зубами упаковку, достала тяжелый пластиковый степлер. Руки тряслись так, что она едва его удерживала. Она подползла к Молли. — Задрот! — рявкнула она на Сэма, который сидел белый как стена, отвернувшись к стене. — Свети сюда! Ровно! Если луч дрогнет, я тебе этот степлер в глаз разряжу! Сэм вздрогнул, навел луч фонаря прямо на живот Молли и зажмурился. Свет выхватил жуткую картину: разошедшиеся края раны, пульсирующую алую кровь и куски засохшего медицинского клея. — Твою мать... графика слишком реалистичная... — заскулил Сэм, его руки ходили ходуном. — Свети! — зарычала Хэйз. Она сделала глубокий вдох, задерживая дыхание, как перед погружением в прорубь. Левой рукой она грубо, скользкими от крови пальцами стянула вместе горячие, рваные края раны на брюшине Молли. Молли мычал сквозь ремень, его тело выгнулось дугой от ослепительной агонии. Хэйз прижала носик степлера к стыку живой плоти и с силой нажала на спуск. КЛАЦ! Металлическая скоба с влажным хрустом пробила кожу и загнулась внутри, намертво сшивая ткани. Молли издал глухой, животный рык в кусок кожи. Его мышцы на ногах свело чудовищной судорогой, ботинки скрежетнули по бетону. — Терпи! Терпи, сука! — кричала Хэйз, ее слезы капали прямо в рану. Она передвинула степлер на сантиметр. КЛАЦ! Снаружи, услышав крики и звонкие щелчки, твари обезумели. Удары в железную дверь стали непрерывными. Металл гудел под натиском десятков тел. БУМ. БУМ. Клац-клац-клац. КЛАЦ! КЛАЦ! КЛАЦ! Хэйз методично, маниакально вбивала скобу за скобой. Ее лицо превратилось в маску чистого, животного ужаса и концентрации. Молли бился под ее руками, железная кочерга в его хватке гнулась. Сэм сидел рядом, зажмурившись, тихо воя от страха и не опуская фонарь, луч которого прыгал по кровавому месиву. Пятнадцать скоб. Хэйз отшвырнула пустой степлер, выхватила из аптечки моток широкого пластыря и кровоостанавливающие бинты, грубо залепив изуродованный шов. Когда она закончила, она просто завалилась на спину, прямо на бетон, раскинув окровавленные руки в стороны. Ее грудь ходила ходуном, она смотрела в темный потолок и смеялась — хриплым, истеричным, надломленным смехом. Сэм выключил фонарь. Темнота снова обрушилась на них, оставив только звуки тяжелого дыхания и удары в дверь снаружи. Молли выплюнул прокушенный насквозь ремень. Звук его тяжелого, но уже ровного дыхания был лучшей музыкой в этой бетонной могиле. — Хороший лут, пацан, — прохрипел гигант из темноты, его голос был едва слышен. — Ты в пати. Сэм тихо, нервно икнул во мраке. — Я больше не хочу играть в эту игру... я домой хочу. — Дома больше нет, — отрезала Хэйз, перестав смеяться. — Привыкай, я черт знает что нам делать дальше.