Рыцари Готэма

Ночной Готэм окончательно погрузился в плотную, ледяную стену проливного штормового дождя. На пустынной площади Дендрит-Плаза, окруженной холодными зеркальными фасадами колоссальных финансовых корпораций, неоновые огни рекламных щитов тускло отражались в глубоких маслянистых лужах, окончательно размывая границы между светом и тенью. Огромный тяжелый бронированный фургон инкассаторской службы Банка Готэм-Сити замер у бокового погрузочного терминала. Двое испуганных охранников в кевларовых бронежилетах и касках только успели перехватить поудобнее тяжелые стальные контейнеры с миллионами наличных, как весь сырой воздух вокруг них в одно мгновение буквально задрожал и завибрировал от жуткого, высокочастотного гула. — Всем немедленно лечь лицом в эту грязь и не рыпаться, если не хотите, чтобы ваши внутренние органы прямо сейчас превратились в жидкое желе! — из густого дождевого тумана темного переулка стремительным, агрессивным шагом вышел Герман Шульц. Шокер был взвинчен и обозлен до самого предела после тяжелого утреннего разноса в пентхаусе Кингпина. Его модифицированный плотный желтый костюм зловеще вибрировал, а на дулах массивных ручных пушек-перчаток пульсировали концентрические кольца сжатого воздуха. Шульц резко, поршневым движением вскинул обе руки вперед и активировал короткий вибро-импульс. Мощная акустическая волна колоссальной силы с абсолютной легкостью снесла тяжелые бронированные двери инкассаторской машины, с мясом вырвав петли и швырнув стальные листы на асфальт. Охранники отлетели в разные стороны, мгновенно оглушенные страшным кинетическим ударом, и контейнеры с миллионами грязных банкнот, которые Уилсон Фиск приказал конфисковать для срочного финансирования вечерней уличной атаки, со звоном покатились по мокрой мостовой, раскрываясь и рассыпая пачки денег. — Отлично, чертовы бабки на месте, — Шокер жадно, плотоядно ухмыльнулся под своей маской, делая тяжелый шаг к рассыпавшимся под дождем стодолларовым купюрам. — Старик Фиск гарантированно получит свое золото, а я наконец-то смогу забрать свою законную долю и… — ...и наконец-то купить себе нормальный, стильный костюм, Герман? Серьёзно, чувак, этот твой нелепый матрасный дизайн родом из Адской Кухни выглядит просто ужасно и безвкусно даже в нашем мрачном, готическом Готэме! — внезапно раздался задорный, звонкий и насмешливый голос откуда-то сверху, прямо над головой подрывника. Шульц резко, в испуге вскинул голову вверх, и его глаза под желтой маской округлились от волны нахлынувшего бешенства. Прямо на ржавой декоративной раме уличного фонаря, грациозно балансируя на одной ноге в низком, пружинящем приседе, сидел Человек-Паук. Питер Паркер уже полностью восстановил свои силы после короткого дневного сна в поместье Уэйнов и теперь лениво крутил на пальце тонкую нить паутины. — Опять ты, Паук?! Какого хрена ты приперся в Готэм?! — Шокер взревел от ярости, его массивные перчатки мгновенно загудели на максимальной, критической мощности, заставив дождевые капли испаряться на подлете к соплам. — Ты знатно испортил моим людям прошлую ночь в казино «Золотой Альбатрос», но здесь тебе не твой родной Нью-Йорк, паучий недоносок! Здесь суровый Готэм, и никто из твоих дружков не придет к тебе на помощь! Я прямо сейчас размажу твою прыгучую шкуру по этому холодному асфальту! Герман резко выбросил обе руки вперед, активируя колоссальный, разрушительный вибро-акустический залп на полную мощность. Мощнейшая направленная волна сжатого воздуха с корнем вырвала стальной уличный фонарь и в щепки разнесла кирпичную кладку стены за ним. Однако Человека-Паука там уже не было. Питер, ведомый своим уникальным, обостренным шестым чувством, за долю секунды до выстрела сделал невероятное, противоестественное сальто назад, взмывая высоко в ночное дождевое небо Готэма. — Чувак, твои злобные уличные угрозы такие же старые, скучные и дряхлые, как и твои вибрирующие перчатки! — Человек-Паук прямо в полете резко, поршневым движением выбросил обе руки вперед, активируя веб-шутеры на запястьях. Два мощных, плотных и невероятно липких залпа химической паутины со снайперской точностью попали точно внутрь выходных сопел ручных пушек Шокера, намертво запечатав их. Шульц, полностью ослепленный яростью и шумом шторма, даже не заметил этого маневра и снова судорожно нажал на спусковые триггеры внутри перчаток, собираясь поджарить Паука в воздухе. Скопившаяся внутри стальных стволов колоссальная кинетическая энергия высокочастотной вибрации не нашла выхода наружу и в то же мгновение сдетонировала в обратную сторону, прямо по внутренним системам костюма. Раздался глухой, мощный и раскатистый хлопок. Внутренний энергетический микровзрыв полностью разорвал силовые цепи питания, и Герман Шульц с диким, болезненным воплем отлетел на несколько метров назад, со страшной силой врезавшись спиной в борт инкассаторского фургона. Его кастомные перчатки мгновенно задымились, выбрасывая снопы белых электрических искр и плавя обшивку костюма, а сам Шокер беспомощно, кулем сполз по металлу машины прямо на мокрый асфальт, полностью дезориентированный, оглушенный и деморализованный. Весь этот стремительный ближний бой занял у Человека-Паука ровно пятнадцать секунд. Питер плавно, беззвучно приземлился на ноги прямо перед поверженным, стонущим подрывником империи Кингпина, лениво потирая руки в перчатках. — Ну вот и всё, Герман. Твои ставки сделаны, ставок больше нет, игра окончена, — Паук ловко выпустил еще один мощный залп паутины, намертво, в несколько слоев примотав руки и ноги Шокера к огромному колесу инкассаторской машины. — Инкассаторы в полной безопасности, государственные деньги целы, а ты получаешь бесплатный билет в центральный изолятор полиции Готэма. Там как раз официально оформляют твоих ночных друзей по банде, так что скучно тебе в камере точно не будет. Передавай им привет от парня в трико. Шокер лишь тяжело, хрипло и прерывисто дышал под своей маской, его голова бессильно откинулась назад на металл фургона, а из разбитых и сожженных перчаток продолжал идти едкий, вонючий черный дым. Человек-Паук быстро и без единого ранения победил Шокера, окончательно лишив Уилсона Фиска очередного важного козыря и каналов экстренного финансирования перед началом вечернего штурма Старого Готэма. Питер резко прыгнул вверх, выпуская прочную нить паутины в карниз ближайшей высотки, и моментально растворился в ночном тумане, спеша на помощь остальным командам героев, пока весь город окончательно не погрузился в пучину анархии. Ночь над островом Нероуз закручивалась в зловещую, удушающую спираль, пропитанную запахом серы и ледяного балтийского шторма. Глубоко под землей, в Бэт-пещере, давящую тишину внезапно разорвал пронзительный, завывающий звуковой сигнал. На центральном семиметровом мониторе Бэт-компьютера яростно, в такт сирене, замигал огромный пульсирующий багровый индикатор. Экстренный сигнал тревоги дублировался по зашифрованным военным каналам напрямую из психиатрической лечебницы Аркхем. Спустя секунду система автоматически вывела на экраны первые ужасающие кадры с уцелевших внутренних камер наблюдения сектора строгого режима «Максимум-Z». Кадры трансляции напоминали оживший ночной кошмар. Прочные титановые стены коридоров были буквально залиты и исчерканы густой человеческой кровью. Вдоль потолков и вентиляционных решеток, зловеще пульсируя и извиваясь словно живые змеи, тянулись толстые багрово-красные жгуты органической биомассы. Бэтмен, Барбара Гордон, уже облаченная в свой тактический черно-желтый костюм Бэтгерл, и Джейсон Тодд в массивном кевларовом шлеме Красного Колпака одновременно сделали шаг к терминалу, застыв в тяжелом молчании. — Карнаж, — ледяным, глухим и пугающе спокойным шепотом произнес Бэтмен, и его кулаки в бронированных перчатках сжались до сухого треска углепластика. — Клетус Кэседи полностью потерял остатки разума и устроил полномасштабную, бесконтрольную резню в лечебнице. Он не просто методично уничтожает охрану Синдиката и персонал. Его цель — блоки содержания самых опасных, неизлечимых маньяков Готэма. Он расчищает дорогу Джокеру. Живо в Бэтвинг. Мы обязаны наглухо запереть остров до того, как Кэседи выпустит всех заключенных наружу. Спустя пять минут стремительного, бесшумного полета сквозь грозовые тучи над черной гладью готэмского залива, сверхзвуковой Бэтвинг завис над охваченным огнем и дымом старинным замком Аркхема. Герои на тросах ворвались внутрь через разбитую стеклянную крышу главного распределительного холла, мгновенно погружаясь в атмосферу первобытного, осязаемого ужаса.Внизу, в огромном зале, залитом тусклым светом моргающих аварийных ламп, царил хаос. Повсюду в неестественных позах валялись разорванные тела санитаров, врачей и тяжеловооруженных охранников Синдиката Пингвина. Сырой воздух был насквозь пропитан тяжелым металлическим запахом гари, пороха и пролитой крови. Насосы центральной системы вентиляции жалобно гудели, гоняя по туннелям серый дым. — Распределяемся по секторам, держите круговую оборону! — скомандовал Бэтмен, приземлившись на ноги и мгновенно выхватывая тактический бэтаранг. — Джейсон, перекрой южный проход к камерам. Барбара, проверь терминал блокировки дверей! Но закончить приказ Тёмный Рыцарь физически не успел. Из абсолютной темноты верхнего технического яруса, издав дикий, ультразвуковой, разрывающий барабанные перепонки визг, вниз камнем бросилась огромная, пульсирующая багровая масса. Карнаж атаковал с нечеловеческой, молниеносной скоростью. Прежде чем Бэтгерл успела вскинуть свое легкое оружие или уйти тактическим перекатом в сторону с линии смертоносного удара, Клетус Кэседи прямо в полете трансформировал свою правую руку, выпустив из нее длинное, бритвенно-острое био-лезвие шириной с ладонь.Раздался страшный, чавкающий звук рвущейся ткани и ломающегося углепластика. Стальной прочности багровый отросток насквозь пробил прочную тактическую броню Барбары в области живота и правого бедра, с чудовищной силой швырнув девушку спиной на скользкий, окропленный кровью кафельный пол. Лезвие с лязгом вышло из ее спины, оставив глубокую рану. — Барбара! Нет! О господи, нет! — истошно, сорвавшись на безумный, хриплый крик, взревел Джейсон Тодд. Вид истекающей кровью, упавшей на пол девушки в одно мгновение полностью выжег в разуме Красного Колпака все остатки профессионального самообладания и хваленой военной дисциплины. Глаза за прорезами его красного титанового шлема налились бешеной, неуправляемой яростью. Джейсон поршневым движением выхватил из набедренных кобур оба своих тяжелых пистолета и, непрерывно, оглушительно стреляя бронебойными патронами магнум-калибра, яростно двинулся прямо на монстра. На его лице не было страха — только однозначное, дикое намерение полностью уничтожить, разорвать испепеляющим огнем инопланетного симбиота на мелкие куски. — Я убью тебя, тварь! Я лично убью тебя, кусок космического дерьма! Я живьем сниму с тебя эту красную кожу за нее! — в полном безумии кричал Колпак, в упор, шаг за шагом расстреливая пульсирующую грудную клетку Карнажа.Тяжелые пули с завидной частотой вязли в склизкой багровой массе, выбивая из нее фонтаны темного вещества, заставляя Кэседи дико, ядовито шипеть от боли и пятиться назад по залу. Джейсон уже судорожно потянулся свободной левой рукой к поясу за осколочными армейскими гранатами, готовый без колебаний взорвать весь этот распределительный холл вместе с собой, лишь бы уничтожить врага. — Джейсон, стой! Назад! Прекрати огонь! — Бэтмен мощным, стремительным движением корпуса бросился наперерез Тодду. Он жестко, стальной хваткой перехватил его руку в полете за секунду до того, как Колпак успел сорвать чеку гранаты, и силой, заламывая сустав, завел ее за спину наемника. — Твой огнестрельный огонь бесполезен против его регенерации! Ты только зря разрушишь несущие стены и окончательно похоронишь Барбару под обломками потолка! Остынь, Тодд! Нам нужно увести ее отсюда! — Пусти меня, Брюс, твою мать, пусти! Этот ублюдок сдохнет здесь и сейчас! Мне плевать на твои гребаные, чистоплюйские правила! — яростно, со всей силы вырывался Красный Колпак, тяжело дыша и в слепой ярости пытаясь ударить Бэтмена локтем прямо в лицо, чтобы вырваться из захвата. — Он пробил ее насквозь! Ты видишь это?! Отпусти меня! Пока между товарищами по команде прямо на поле боя вспыхнул жесткий, опасный внутренний конфликт и они сцепились друг с другом, Карнаж, упиваясь своей абсолютной безнаказанностью, забился в истеричном, визгливом и клокочущем хохоте. Его огромная зубастая пасть раскрылась на сто восемьдесят градусов, обнажив длинный склизкий язык. — Ха-ха-ха! Посмотрите на них, Кэседи! Наша большая черная Летучая Мышь усердно дерется со своим собственным маленьким, глупым птенчиком! Какая жалость, какая драма, я сейчас расплачусь от умиления! — Карнаж резко, со свистом выпустил во все стороны дюжину длинных багровых жгутов, с легкостью круша бетонные колонны холла и переворачивая бронированные столы охраны. — Мы еще обязательно встретимся, птички! Наша вечеринка только начинается! Нам с Джокером нужно срочно выпустить из клеток остальных старых друзей! Бэтмен, не теряя ни единой драгоценной секунды, резко, с силой оттолкнул яростно матерящегося Джейсона в сторону и легким, привычным движением пальца активировал на тактическом поясе каскад специальных высокочастотных звуковых бэтарангов-гранат. Тёмный Рыцарь с замахом швырнул три стальных диска прямо под ноги извивающемуся, готовому к новому прыжку монстру. Раздался оглушительный, разрывающий барабанные перепонки и выбивающий оставшиеся стекла ультразвуковой писк колоссальной мощности. Акустическая направленная волна мгновенно, сокрушительно ударила по главной, генетической слабости инопланетного симбиота. Карнаж истошно, дико взвыл от невыносимой физической боли, багровая биомасса на его теле начала судорожно сжиматься, плавиться, пузыриться и отслаиваться, на секунду обнажив бледное, перекошенное лицо безумно кричащего от ментального шока Клетуса Кэседи. Однако, собрав все остатки своей безумной воли в кулак, монстр резко выстрелил уцелевшим аварийным красным жгутом в разбитое окно верхнего яруса и на огромной скорости вылетел наружу, моментально скрываясь в ночной штормовой темноте острова Нероуз. Карнаж технично и быстро сбежал, оставив центральный холл лечебницы Аркхем в дымящихся руинах. Джейсон Тодд мгновенно, проехавшись коленями по кафелю, упал перед лежащей Барбарой. Он судорожно, трясущимися руками в крови начал зажимать ее глубокие, рваные раны на животе, пытаясь остановить фонтанирующий поток. Его перчатки за секунду полностью окрасились в густой багровый цвет. — Брюс, твызывай Альфреда и медицинский блок в пещеру, быстрее! Она теряет сознание, пульс падает! — голос Красного Колпака заметно дрожал от нахлынувшего первобытного отчаяния, паники и бессильной, глухой злобы. Он резко поднял голову вверх, посмотрев на Бэтмена, тяжело стоявшего над ними в дыму. — Ты лично дал ему уйти, Брюс... Твой чертов, упрямый кодекс когда-нибудь убьет нас всех до единого. Эта тварь чуть не убила Барбару на твоих глазах. Вся эта кровь сегодня — исключительно на твоих руках. Слышишь меня?! На твоих! Бэтмен промолчал. Его суровое лицо под черной маской оставалось неподвижной каменной маской, но в глубине глаз, скрытых за белыми линзами, застыла тяжелая, мрачная и леденящая тревога. Его пальцы уже лихорадочно вводили экстренные медицинские коды эвакуации на наручном терминале. Новая, разрушительная волна безумия Синдиката Джокера официально захлестнула город, и цена этой криминальной войны для Бэт-Семьи становилась невыносимо, катастрофически высокой. Барбара Гордон находится в критическом состоянии на грани жизни и смерти, Карнаж успешно сбежал вглубь острова, а идеологический раскол между Бэтменом и Красным Колпаком окончательно разрушил их команду. Шквальный готэмский ливень с силой барабанил по разбитому стеклу огромного купола старого окружного суда. Это монументальное здание, когда-то бывшее символом правосудия, теперь превратилось в мрачную цитадель Харви Дента. В главном зале заседаний, среди покосившихся дубовых скамей и разорванных юридических архивов, пахло дешевым табаком, оружейной смазкой и запредельным, звенящим напряжением. Харви Дент сидел в судейском кресле, лениво подбрасывая в воздух свою монету. Каждый металлический щелчок эхом отдавался под высокими сводами. Левая, обгоревшая половина его лица дергалась в такт этому звуку, а обнаженные зубы жутко поблескивали в тусклом свете единственной уцелевшей люстры. — Посмотри на этот цирк, Харви, — хрипло, сорвавшись на рык, произнес Двуликий, обращаясь к самому себе. — Кингпин шлет наемников, Клоун прячется, а копы поджимают хвосты. Готэм разваливается. Но мы... мы удержим свою долю. Монета не врет. — Босс! Босс, у нас обрыв связи с внешним периметром! — в зал тяжело дыша ворвался один из его лейтенантов, судорожно сжимая штурмовую винтовку. — Парни со второй линии не отвечают на рации. Там какая-то чертовщина, ни звука, ни выст… Договорить он не успел. Сверху, прямо сквозь витражное стекло купола, беззвучно посыпались черные тени. Лига Убийц нанесла удар с хирургической точностью. Десятки ниндзя в плотных темных одеждах и масках материализовались из полумрака, словно сам туман обрел плоть. — Назад! Огонь! Косите их, ублюдки! — истошно закричал Дент, вскакивая с кресла. Зал суда мгновенно утонул в оглушительном грохоте автоматных очередей. Засверкали вспышки выстрелов, выхватывая из темноты силуэты нападавших. Но ниндзя Ра’с аль Гула двигались с невероятной, сверхчеловеческой скоростью. Они скользили между пулями, закручивая смертоносные вихри из стальных катан. — Они слишком быстрые! Я не могу... а-а-ах! — боевик Двуликого у трибуны присяжных рухнул на колени, схватившись за перерезанное горло. Взмах клинка — и тяжелый пулемет в руках другого наемника разлетелся на две части, брызнув снопом искр. Лига Убийц не тратила слов. Они действовали как единый, безжалостный механизм зачистки. Чистые, глубокие разрезы, град бесшумных сюрикенов — и за считанные минуты элитная гвардия Харви Дента начала таять, заливая кровью герб Готэма на мраморном полу. — Ах вы, высокомерные сектанты! — Двуликий в ярости выхватил из-за пояса кастомный автомат и открыл беспорядочный огонь прямо перед собой, кроша в щепки судейский стол. — Это мой суд! Мой город! Вы не заберете его у меня! Один из мастеров Лиги Убийц грациозно ушел от очереди, пронесся по спинкам зрительских скамей и в затяжном прыжке направил остриё катаны прямо в грудь Дента. Харви судорожно полез в карман, выхватил монету и подбросил её вверх, пытаясь обрести опору в своем безумии. — Шанс! Дайте мне шан...Точный, молниеносный бросок трехгранного сюрикена со звоном перехватил монету в воздухе. Металлический кругляк с глухим стуком отлетел далеко в сторону, затерявшись среди обломков мебели и гильз в самом темном углу зала. — Нет! Моя монета! Мой выбор! — Двуликий в панике округлил глаза, его левый глаз безумно задергался. Лишившись своего главного ориентира, он полностью потерял контроль над ситуацией. Мастер Лиги уже заносил клинок для финального удара. Поняв, что он потерял половину своих людей, а его империя прямо сейчас превращается в братскую могилу, Харви Дент поддался животному страху. Оскалившись от бессильной злобы, он выдернул чеку из дымовой гранаты на поясе и швырнул её себе под ноги. Раздался глухой хлопок, и зал заволокло плотным химическим туманом. — Вы заплатите за это... все вы! — донесся из завесы хриплый, удаляющийся крик Двуликого. Перемахнув через судейское кресло, Дент бросился к скрытому пожарному выходу, о существовании которого знали только самые преданные его люди. Он трусливо бежал в холодную готэмскую ночь, оставляя позади руины своей власти. Ниндзя Лиги Теней не стали преследовать одиночку. Они медленно опустили клинки, выстраиваясь в безупречном порядке среди тел поверженных врагов. Суд Двуликого был официально закрыт. Ра’с аль Гул очистил еще один сектор Готэма. Дождь за стенами полузаброшенного павильона готэмского парка аттракционов усилился, превращаясь в сплошную, ревущую стену воды. Потоки грязной влаги с шумом пробивали проржавевшую крышу, срываясь вниз тяжелыми каплями и разбиваясь о заплесневелые спины старых пластиковых коней на застывшей карусели. Внутри здания, среди покрытых вековой пылью игровых автоматов и щерящихся бутафорских клоунских морд, царил зловещий полумрак. Дэдшот бесшумно двигался между ржавыми железными конструкциями, его тяжелые армейские ботинки ступали по битому стеклу без единого звука. На этот раз Флойд Лоутон перепроверил разведданные трижды — спутниковый трекер Кингпина вывел его прямо на этот заброшенный сектор. Наручные пулеметы наемника тихо, с сухим металлическим щелчком встали на боевой взвод. Впереди, у разбитой, лениво мигающей неоновой вывески тира, мелькнул фиолетовый подол пиджака. Лоутон мгновенно вскинул правую руку, ловя силуэт в идеальное перекрестие лазерного прицела, встроенного в его маску. Палец на спусковом крючке замер. Но в самую последнюю секунду обострившиеся за годы контрактов инстинкты заставили его резко, неестественно отпрянуть назад. — Сюрприииз! — раздался дикий, пронзительный крик сверху. С металлических балок перекрытия, сорвав ржавую цепь, камнем спикировал безумный силуэт. Огромный деревянный молот с глухим, сокрушительным треском разнес массивный игровой автомат, на котором секунду назад стоял наемник. Осколки пластика и искры проводки брызнули во все стороны. Харли Квинн грациозно крутанулась на каблуках, ловко перехватывая тяжелую рукоять молота обеими руками. Её яркий красно-синий костюм был испачкан готэмской грязью, макияж слегка размазался от сырости, а в глазах горел привычный, неконтролируемый огонек безумия. Однако этот огонек на секунду погас, уступая место искреннему шоку, стоило ей разглядеть матовую титановую маску нападавшего и характерный лазерный монокль. — Стоп... Флойд?! — Харли удивленно округлила глаза, приоткрыв рот. — Лоутон?! Какого черта ты тут делаешь, большой парень?! Нам же не давали новое задание! Дэдшот даже не дрогнул. Он не опустил оружия, удерживая Харли на мушке, хотя ствол пулемета теперь смотрел ей точно в грудь. Его единственный зрячий глаз за красной линзой прицела оставался ледяным и абсолютно сфокусированным. — Уйди с дороги, Харл, — сухо и безэмоционально произнес Лоутон. Через цифровой вокодер маски его голос звучал пугающе глухо и ровно. — Фиск платит колоссальные бабки за голову твоего клоуна. Чистый контракт, ничего личного. Я не хочу портить тебе шкуру, но если ты встанешь между мной и моим чеком, я сниму тебя одним выстрелом. Даже не моргну. Харли Квинн медленно опустила набалдашник молота на землю, опираясь на него, как на трость. Её лицо внезапно исказилось от глубокой, болезненной внутренней борьбы. Она лихорадочно переводила взгляд то на Дэдшота, то в глубокую темноту занавеса павильона, где в тени старых декораций едва заметно угадывался силуэт Джокера. Воспоминания о душных камерах Белль Рив, о взрывчатке, вшитой в шею, и о том, как этот хладнокровный наемник несколько раз буквально вытаскивал её из-под шквального огня в составе Отряда Самоубийц, тяжелым, трезвым грузом легли на её хаотичные мысли. — Флойд, ну зачем ты так? Зачем всё портить? — в голосе Харли прозвучала совсем не напускная, детская обида, смешанная с отчаянием. Она жалобно нахмурилась. — Ты же мне как брат! Мы же вместе прошли через этот чертов адский цирк Уоллер! Ты делился со мной сигаретами, когда меня запирали в карцере! Но... но Пудинг! Я люблю его, Флойд! Он мой король, понимаешь? Я не могу позволить тебе сделать из него решето для сыра! Ну почему вы, мальчишки, не можете просто сесть, выпить пива и обсудить ваши дурацкие мальчишеские проблемы?! — Потому что твой Пудинг — паршивый выбор для долгосрочных отношений, Харл, — отрезал Дэдшот, сделав короткий шаг вперед. — Он использует тебя как живой щит. Прямо сейчас. В последний раз говорю, по-хорошему: отойди в сторону и дай мне закрыть этот контракт. — Не-а! Не могу! — закричала Харли, и её лицо мгновенно приняло привычную безумную маску. — Защита Пудинга — это моя работа! Она с невероятной, чисто гимнастической ловкостью крутанула молот над головой, рассекая воздух со свистом, и бросилась на Лоутона, целясь тяжелым бойком ему прямо в колено. Дэдшот резко ушел в сторону, уклоняясь от сокрушительного удара, который с треском раздробил бетонный пол под ними, подняв тучу крошки. Харли атаковала хаотично, яростно и абсолютно непредсказуемо. Она крутила сальто, уходя от его линий прицеливания, швыряла в него тяжелые гимнастические булавы и взрывные резиновые игрушки, которые громко хлопали, заполняя павильон едким дымом. Дэдшот, однако, не открывал смертельный огонь. Стрелок, который мог без промаха попасть в летящую монету за километр, намеренно целился мимо неё, сбивая летящие снаряды точными короткими очередями. Старые узы Отряда Самоубийц и странная, деформированная дружба всё же имели для него значение. Он не собирался убивать Харли. Он ждал момента, полагаясь на холодный тактический расчет. И этот момент настал. Харли, увлекшись атакой, замахнулась молотом слишком сильно, по инерции подалась вперед и на долю секунды полностью раскрыла свой левый фланг. Дэдшот среагировал со скоростью кобры. Он сделал молниеносный выпад, сократив дистанцию. Жестким, коротким ударом тяжелой рукоятки пистолета под дых он заставил девушку согнуться, выбивая воздух из её легких. Молот со звоном выскочил из её онемевших пальцев. Не давая Харли прийти в себя и восстановить равновесие, Флойд резким движением подсек её опорную ногу, обрушив Квинн на лопатки. За следующую долю секунды, пока она дезориентированно глотала воздух, наемник выхватил из набедренной сумки моток высокопрочного кевларового кабель-троса. — Пусти! Ай! Отпусти меня, Флойд! Ты предатель, ты вонючий нью-йоркский мешок с болтами! — Харли яростно брыкалась, извивалась всем телом и пыталась дотянуться зубами до его руки, но Лоутон действовал бездушно и четко, как конвейерный автомат. Профессиональные, затянутые мертвой хваткой узлы за считанные секунды намертво зафиксировали её запястья за спиной и стянули лодыжки, надежно привязав Квинн к массивной, глубоко уходящей в фундамент железной опорной балке карусели. Харли осталась сидеть на холодном полу, полностью обездвиженная. Она тяжело и прерывисто дышала, а на её глазах от бессильной злобы выступили слезы. — Посиди тут, Харл. Остынь, — Дэдшот поднялся на ноги, слегка поправляя бронежилет на груди и тяжело дыша. — Скоро готэмские копы найдут этот притон. В камерах хотя бы крыша не течет. Лоутон резко развернулся, активируя тепловизионный режим в своем монокле и переводя взгляд на дальний конец павильона, туда, где за занавесом скрывался Джокер. Но его ждало лишь глухое разочарование. На синем экране прицела Дэдшот увидел лишь быстро угасающий, размытый тепловой след у приоткрытой тяжелой железной двери пожарного выхода. Безумный клоун в очередной раз подтвердил свою репутацию — пока его преданная помощница рисковала жизнью и отчаянно дралась со своим старым другом, Джокер просто трусливо сбежал, растворившись в проливном дожде и тумане Готэма. Он даже не обернулся. Дэдшот злобно, грязно выругался сквозь зубы, с силой ударив кулаком по обшивке ближайшего автомата. Готэмский синдикат стремительно терял территории и людей, их лидеры были разбиты или запуганы, но самый опасный, непредсказуемый психопат города всё еще оставался на свободе, уходя прямо у него из-под носа. Продолжение следует…