Рыцари Готэма

Тяжелое, свинцовое готэмское утро неохотно пробивалось сквозь панорамные окна особняка Уэйнов, окрашивая старинную лепнину на потолке в болезненный пепельный цвет. В просторной гостиной над Бэт-пещерой стояла звенящая, удушливая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов. Здесь собрались все. Ночной триумф Человека-Паука, с легкостью скрутившего Шокера на центральном проспекте, полностью померк перед новостями, которые принесли остальные тактические группы. Воздух в комнате казался настолько густым от сдерживаемой ярости, боли и идеологического раскола, что его, казалось, можно было резать ножом. Бэтмен стоял у камина, намертво уперевшись тяжелыми ладонями в массивную дубовую полку. На нем уже не было маски, и Брюс Уэйн выглядел постаревшим на добрый десяток лет. Темные круги под глазами от многодневной бессонницы казались глубокими впадинами, а челюсти были сжаты так сильно, что на скулах отчетливо перекатывались желваки. Чуть поодаль, на кожаном диване, сидел Найтвинг. Дик Грейсон обхватил голову руками, его пальцы глубоко запутались в волосах, а плечи мелко дрожали от пережитого шока — он только что поднялся из подземного медицинского блока, где Альфред Пенниуорт в одиночку заканчивал сложнейшую хирургическую операцию. Так как нужно было дальнейшее, профессиональное лечение, Барбару увезли в больницу Уэйна. — Жизненно важные органы не задеты, — глухо, не поднимая глаз, произнес Найтвинг. Его голос сорвался на надрывный шепот. — Но потеря крови колоссальная. Альфред наложил швы на брюшную полость и зафиксировал ткани. Она... она до сих пор без сознания. Стабилизирована на аппаратах. Но Карнаж... эта красная тварь едва не перерезала её пополам прямо посреди холла Аркхэма. Ещё пара миллиметров, и мы бы хоронили её в закрытом гробу. — К сожалению, Дик, это еще не все плохие новости за сегодняшнее утро, — Сорвиголова сделал медленный шаг вперед из тени портьеры, его слепой взгляд под алыми линзами очков оставался суровым и отрешенным. Трость Мэтта Мёрдока с сухим, четким стуком опустилась на дорогой ковер. — Мой слух только что поймал защищенные частоты департамента полиции. На старом химическом заводе «Эйс Кемикалс» обнаружено тело Джонатана Крейна. Пугало мертв. Выстрел в упор, калибр сорок пятый, пуля разнесла череп. А потом я прослушал оставленное Карателем сообщение. Фрэнк Касл сделал то, что обещал. Он официально начал казнить лидеров готэмского синдиката. Люк Кейдж резко, со свистом выдохнул сквозь зубы и с силой ударил правым кулаком по левой ладони, издав глухой, пугающий хруст непробиваемой кожи. — Черт, этого мясника нельзя выпускать из виду! — пробасил Люк, его массивное лицо потемнело от закипающего гнева. — Касл превращает этот город в свою личную скотобойню! Мэтт, мы прилетели сюда, чтобы остановить бандитскую войну и защитить невинных, а не смотреть, как Фрэнк устраивает самосуд над каждым, кто ему не нравится! Если мы сейчас начнем закрывать глаза на его расстрельные списки, мы ничем не будем отличаться от наемников Уилсона Фиска! Джессика Джонс, сидевшая на широком мраморном подоконнике и нервно крутившая в руках пустой стеклянный стакан, сокрушенно покачала головой и смерила Кейджа ледяным, циничным взглядом. — Ой, да перестань ты праведничать, Люк, тошно слушать, — бросила Джессика, в её голосе сквозила тяжелая, вековая усталость от супергеройского пафоса. — Крейн собирался залить химикатами и газом страха половину штата, чтобы посмотреть, как люди рвут друг другу глотки. Касл просто взял и решил эту проблему. Радикально. Раз и навсегда. Посмотрите наконец правде в глаза, парни: ваши благородные, чистые методы привели к тому, что Барбара сейчас лежит на операционном столе на грани жизни и смерти, а Карнаж и Джокер продолжают весело гулять на свободе! Дэнни Рэнд плавно поднялся со своего кресла, его лицо выражало глубокую скорбь и внутреннюю дисгармонию, которую он пытался подавить долгими часами медитации. — Смерть Джонатана Крейна не решила проблему, Джессика, она лишь нарушила хрупкий баланс, — тихо, но отчетливо произнес Железный Кулак, переводя взгляд с Джонс на Кейджа. — Касл принес еще больше беспричинной тьмы и ненависти в этот и без того оскверненный, умирающий город. Кровь всегда порождает только новую кровь, это закон вселенной. То, что сделал Фрэнк — это не победа над преступностью, это начало нашего общего падения в бездну. Человек-Паук, сидевший на корточках в самом дальнем углу комнаты на невысокой тумбе, уныло опустил голову, обхватив руками колени. На этот раз у Питера Паркера не нашлось ни одной привычной шутки, ни одного язвительного комментария. Его маска лежала на полу, и Паркер молча, заторможенно смотрел на свои ладони, покрытые въевшейся копотью от детонаторов Шокера. Он начинал понимать, что Готэм — это трясина, которая с легкостью ломает и перемалывает даже самых сильных и оптимистичных героев Нью-Йорка. В этот самый момент тяжелые двойные двери гостиной с треском распахнулись. В центр комнаты стремительным, чеканным шагом вышел Джейсон Тодд. Красный Колпак с силой сорвал свой багровый шлем, швырнув его на пол, и обнажил искаженное яростью, бледное лицо. На его лбу и щеках запеклась чужая, засохшая кровь, смешанная с каплями готэмского дождя. Его глаза безумно горели, а дыхание было рваным и тяжелым. Он проигнорировал всех присутствующих, шагнул вперед и встал прямо перед неподвижной спиной Брюса Уэйна. — Вы слышите их? Брюс, ты слышишь этих святош из Нью-Йорка?! — Джейсон сорвался на дикий, хриплый крик, яростно указывая пальцем в сторону Кейджа и Дэнни Рэнда. — «Нарушил баланс»! «Личная скотобойня»! «Тьма во вселенной»! Да какое вы вообще имеете право раскрывать свои рты и читать нам проповеди?! То, что Барб сейчас лежит под капельницами и харкает кровью из-за твоего гребаного, святого кодекса — это, по-твоему, тоже баланс, Брюс?! Это та самая справедливость, ради которой ты запрещаешь нам стрелять на поражение?! Брюс Уэйн медленно, с тяжелым вздохом повернулся к своему приемному сыну. Его ледяной, мертвый взгляд встретил пылающую ярость Красного Колпака, но лицо Бэтмена оставалось абсолютно непроницаемой каменной маской. — Джейсон. Довольно. Хватит, — монотонно, пугающе тихо и веско произнес Брюс, и от этого тона в комнате, казалось, упала температура. — Нет, черт возьми, не хватит! — Тодд сделал еще один агрессивный шаг вплотную, почти упираясь широкой грудью в наставника, его кулаки сжались до белых суставов. — Твой кодекс — это раковая опухоль Готэма, Брюс! Из-за твоей слабости, из-за твоего вечного, высокомерного девиза «мы должны быть выше них», эти гребаные психопаты возвращаются на наши улицы снова и снова! Карнаж с легкостью ушел от тебя после того, как искромсал Барбару! Если бы ты позволил мне прикончить Кэсиди там, под сводами Аркхэма, Барбара была бы абсолютно здорова и сейчас пила бы с нами чай! Фрэнк Касл прав! Ты слышишь меня, старик?! Каратель — единственный во всем этом чертовом городе, кто понимает, как нужно лечить эту чуму! Таких тварей нельзя сажать в камеры, их нужно уничтожать! Под корень! Сжигать до состояния пепла, чтобы они больше никогда, слышишь, никогда не поднимали свои головы! Джейсон резко развернулся на каблуках, нагнулся, подхватил свой багровый шлем с ковра и быстрыми, решительными шагами направился к выходу из гостиной, на ходу проверяя крепления кобур на бедрах. — Джейсон, сто! Куда ты собрался?! — Найтвинг резко поднялся с дивана, перехватывая брата за локоть и пытаясь удержать его в комнате. — Мы должны держаться вместе, в одиночку ты просто подставишься под удар! — Уйди с дороги, Дик, — Красный Колпак грубо, с силой оттолкнул руку Грейсона, его голос теперь вибрировал от леденящей душу, профессиональной решимости убийцы. — Я ухожу на улицы. И в этот раз, парни, я буду играть по правилам Фрэнка Касла. Я переверну каждый кирпич в этом проклятом городе, но найду Карнажа. И я лично вырву его сердце вместе с симбиотом, чего бы мне это ни стоило. Если Бэтмен хочет и дальше коллекционировать трупы и инвалидные кресла своих близких — пусть сидит в своей пещере и перебирает улики. С меня хватит этого дерьма. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за Джейсоном Тоддом с оглушительным, похожим на пушечный выстрел грохотом. В гостиной снова воцарилась мертвая, гнетущая тишина. Сорвиголова медленно повернул голову в сторону Брюса Уэйна, его чуткий радарный слух отчетливо фиксировал, как бешено, на пределе возможностей, колотилось тяжелое сердце лидера Бэт-семьи. Бэт-семья раскололась окончательно, и Готэм стоял на пороге самого страшного и кровопролитного хаоса в своей истории. Бункер Кингпина. Временный стратегический штаб Уилсона Фиска, развернутый в глубоком, укрепленном подземном бункере на промышленной окраине Готэма, тонул в густом полумраке и удушливом запахе дешевой смазки от генераторов. Огромный металлический стол в центре был завален распечатками карт города, которые тускло подсвечивал единственный подвесной светильник. Кингпин стоял во главе, намертво опершись на стальную столешницу своими гигантскими кулаками. Его белоснежный, безупречный пиджак был расстегнут, галстук сдвинут в сторону, а на массивном лбу и шее вздулись толстые багровые вены. Перед ним, понурив головы и не смея поднять глаз, стояли Скорпион, Носорог и Крэйвен-Охотник. — Вы разочаровали меня. Все вы, — низкий, ровный бас Фиска вибрировал от сдерживаемой, леденящей душу ярости. Он медленно обвел наемников тяжелым взглядом, от которого даже огромный Алексей Сицевич невольно втянул голову в плечи. — Я привез вас в этот проклятый город, как лучших специалистов. Я обещал вам миллионы, технологии, безграничную власть. А что я получил взамен за эти дни? Позор. Тотальный, бездарный позор.Фиск с силой ударил ладонью по столу, заставив тактические планшеты жалобно подпрыгнуть. — Шокер проявил глупость и был за считанные минуты скручен Человеком-Пауком прямо на глазах у готэмской прессы! — Кингпин сделал шаг вперед, его тень полностью накрыла Скорпиона. — Половина нашего элитного, высокотехнологичного оружия, которое мы с таким трудом переправили через границу штата, взлетела на воздух в порту из-за одного-единственного наемника Лиги Теней! И меня не интересуют ваши жалкие оправдания. Меня интересует Каратель. Фрэнк Касл прибыл в этот город. Пока вы прятались по углам и зализывали раны, этот человек зашел на охраняемый завод «Эйс Кемикалс» и хладнокровно казнил Джонатана Крейна. Он ломает мои планы! Касл уничтожает лидеров готэмского синдиката, с которыми я собирался договариваться с позиции силы! Он создает хаос, который я не могу контролировать! Крэйвен-Охотник, до этого молча стоявший у стены, сделал тяжелый шаг вперед. Его лицо было бледным и иссечено мелкими порезами после жесткого столкновения с Дэфстроуком в порту, но в глазах всё еще горел фанатичный, безумный азарт истинного хищника. Сергей Кравинов погладил рукоять своего огромного охотничьего ножа на поясе. — Уилсон, этот одноглазый солдат Лиги Теней застал меня врасплох, признаю, его технологии превосходят мои ожидания, — процедил Крэйвен, его голос хрипел от ярости. — Но Каратель... Касл — это не охотник. Это бешеный, дикий пес. Он не уважает правила игры, он просто палач, который стреляет в затылок. Позволь мне выйти на его след. Я найду его фургон в этих трущобах быстрее, чем его найдут летучие мыши. Его белый череп на груди станет отличной, сочной мишенью для моего копья. Я принесу тебе его голову, Фиск. — Нет, Сергей, твоя гордыня уже лишила нас порта, — Фиск медленно выпрямился, заложив руки за спину, его взгляд стал абсолютно холодным и расчетливым. — С Каслом я разберусь иначе. Нам нужно полностью перестроить логистику. Усилить охрану каждого оставшегося склада втрое. Мы не отступим ни на шаг. Если этот город хочет утонуть в крови — я предоставлю им такую возможность. Готэм будет моим, даже если мне придется выжечь каждый его квартал до основания вместе со всеми местными маньяками, героями и Карателем. Вооружайтесь. Следующая ошибка будет стоить вам жизни. В это же самое время в роскошном главном зале закрытого клуба «Айсберг Лаундж» царил настоящий, первобытный хаос. На дорогом паркете валялись осколки хрустальных бокалов, элитный алкоголь лужами растекался под ногами, а воздух был намертво пропитан запахом пороха и дорогого табака. Освальд Кобблпот лихорадочно, задыхаясь от ярости, ходил взад-вперед у барной стойки. Пингвин со всей силы опирался на свой зонт-трость, его монокль постоянно запотевал от бешеного, прерывистого дыхания, а пухлые щеки тряслись от страха. Рядом на кожаном диване в полуобморочном состоянии сидел Харви Дент. Израненный, покрытый грязью и копотью после штурма его базы ниндзями, Двуликий выглядел абсолютно сломленным. Без своей знаменитой двухдолларовой монеты он потерял всякую связь с реальностью. Его левый, изуродованный глаз безумно вращался в глазнице, а пальцы судорожно, до крови скребли дорогую обивку дивана. — Крейн мертв! Пугало больше нет, вы понимаете это, вы, куски дегенератов?! — истошно, сорвав голос, орал Пингвин, брызжа слюной во все стороны. — Касл просто зашел к нему в лабораторию, наплевал на весь его хваленый газ страха и пустил ему пулю прямо в башку! В упор! А теперь мои люди докладывают, что центральную базу Харви стерла с лица земли Лига Убийц! Наш синдикат разваливается на куски за двое суток! Нас уничтожают поодиночке! — Монета... они забрали мою монету, Освальд... они выбили её у меня из рук... — хрипел Двуликий, полностью игнорируя крики Кобблпота и уставившись в пустоту перед собой. — Нет выбора. Нет двух сторон. Больше некому решать. Только темнота. Лига Теней... они пришли за всеми нами. Чистый, абсолютный хаос, Харви... мы проиграли...Из темного угла зала, прямо со спинки высокого барного стула, раздался пронзительный, режущий слух смех, от которого у Пингвина заложило уши. Джокер вальяжно развалился на стойке, подбрасывая в воздух окровавленную игральную карту и весело болтая ногами. — Ой, да ладно вам, девчонки, ну не плачьте вы так, а то у вас тушь потечет! — Джокер резко, в одно мгновение перестал смеяться, его лицо вытянулось и исказилось в жуткой, сумасшедшей гримасе. Он спрыгнул на пол, подскочив к Пингвину вплотную. — Ну умер Крейн, подумаешь! Его газ всё равно в последнее время пах какими-то тухлыми яйцами и совсем не бодрил! А то, что Харли осталась развлекаться с Дэдшотом — так это же настоящий роман, Шекспир плачет навзрыд! Зато этот Фрэнки... Каратель... ух! Какой мужчина! Он играет по-крупному, без этих дурацких мышиных пряток! Настоящий, сочный рок-н-ролл! Он делает нашу унылую вечеринку по-настоящему убойной! Я хочу пригласить его на танец! — Тихо, клоун, закрой пасть, пока я не оторвал тебе голову, — раздался из глубины зала зычный, громоподобный рык. Бэйн медленно вышел из тени массивной колонны, и его колоссальная фигура заставила Джокера послушно притихнуть и сделать шаг назад. Многочисленные трубки на затылке и плечах гиганта яростно, со свистом шипели, впрыскивая в его кровь максимальные дозы ядовито-зеленого Венома. Каждое движение Бэйна излучало чистую, сокрушительную мощь. Его голос заставил зазвенеть уцелевшие бокалы на полках. — Касл — это не шутка, анархист, — Бэйн намертво, железной хваткой сжал плечо Джокера, заставив безумного клоуна болезненно сморщиться и присесть. — Каратель методично уничтожает нашу живую силу и логистику. Фиск напуган, его наемники зажаты в тиски. Но Лига Теней действует куда опаснее — они работают стратегически, как армия. Они выбивают наши территории одна за другой. Харви трусливо бежал, Крейн гниет на заводе, Карнаж тяжело ранил девчонку Бэтмена и теперь испуганно скрывается в канализации. Мы стремительно теряем контроль над Готэмом. Прямо сейчас. Бэйн брезгливо оттолкнул Джокера и повернулся к трясущемуся Пингвину и сломленному Двуликому, его глаза под маской зловеще вспыхнули багровым светом. — Мы больше не имеем права полагаться на случай или твои грязные деньги, Кобблпот. Нам нужно объявить общий сбор. Стянуть всех уцелевших головорезов, все стволы, какие остались на черном рынке. Если Каратель, наемники Фиска или ниндзя Ра’с аль Гула сунутся в этот сектор снова — мы должны встретить их полноценной армией. И если Бэтмен со своими нью-йоркскими друзьями в масках встанет у нас на пути — мы похороним их в одной братской могиле вместе с людьми Кингпина. Эта война переходит в финальную, самую грязную стадию. Либо мы вырежем их всех, либо Готэм перестанет существовать. Полдень принес в Готэм тяжелую, удушливую жару, но за плотно зашторенными окнами главной спальни Брюса Уэйна царил полумрак. Комната, обставленная массивной мебелью из темного ореха, была погружена в тишину. На огромной кровати лежали разбросанные элементы тактической брони — наплечники, фрагменты пояса с гаджетами и разорванный в клочья ночной битвы плащ Бэтмена. Брюс сидел на краю матраса в одних спортивных брюках. Его обнаженная спина и грудь представляли собой страшную карту Готэма: старые шрамы от клинков и пуль перечеркивали свежие, налитые фиолетовой кровью гематомы, оставленные в прошлом Бэйном и Дэфстроуком. Он медленно втирал заживляющую мазь в плечо, когда на прикроватной тумбе тихо, с вибро-гудком оживился скрытый терминал спутниковой связи «УэйнТек». Загорелся индикатор высшего приоритета. Брюс тяжело вздохнул, превозмогая боль в ребрах, протянул руку и активировал голографическую проекцию. Прямо посреди спальни соткался объемный, четкий силуэт Кларка Кента. Супермен сидел в своем рабочем кабинете в редакции «Дэйли Плэнет», на нем была простая гражданская рубашка с закатанными рукавами, но его взгляд мгновенно стал серьезным и глубоким, стоило ему оценить изможденный, избитый вид своего готэмского друга. — Брюс, я смотрю экстренные выпуски новостей, — Кларк заговорил негромко, но его низкий, бархатистый голос транслировал ту самую монументальную, абсолютную уверенность, в которой сейчас так нуждался разваливающийся Готэм. — Вики Вэйл ведет репортажи с мест уличных боев чуть ли не каждые пятнадцать минут. В городе творится чистое безумие. Фиск перебросил туда половину суперзлодеев Нью-Йорка, а ваши местные психопаты устроили настоящую войну на уничтожение. Дик передал мне по скрытому каналу Лиги информацию про Барбару... Брюс, мне искренне, глубоко жаль. Я знаю, что она для тебя значит. Брюс Уэйн даже не поднял головы, методично продолжая бинтовать левое запястье. Его лицо оставалось бледным, суровым и абсолютно неподвижным, словно высеченным из готического камня. — Она жива, Кларк, — сухо, мертвым голосом оборвал его Брюс. — Альфред стабилизировал её состояние в медоблоке. Но Карнаж всё еще на свободе. И Джейсон только что ушел из особняка, окончательно разорвав со мной связь. Он собирается убивать. Проекция Супермена подалась вперед, Кларк сочувственно нахмурился, поправив очки на переносице. — Именно поэтому я и звоню, Брюс. Если тебе нужна реальная, весомая помощь — только скажи одно слово. Я могу быть в Готэме через три секунды. Мне не составит труда за секунду заблокировать бункер Кингпина, обезоружить Бэйна, уничтожить запасы Венома и собрать всех наемников Фиска в одну кучу до того, как они вообще поймут, что произошло. Готэму нужен мир, и я могу принести его прямо сейчас. Позволь мне помочь твоей семье. Брюс на секунду замер. Он медленно поднял голову, и его ледяные, воспаленные от бессонницы глаза встретили взгляд Человека из Стали. Брюс затянул узел на бинте с резким, сухим хрустом. — Нет, Кларк, — жестко и безапелляционно отрезал Бэтмен, его низкий, хриплый бас эхом отозвался под высоким потолком спальни. — Готэм — это моя ответственность. И только моя. Появление бога на этих улицах не решит глубинную проблему. Это лишь ожесточит людей Фиска, заставит их использовать экспериментальное оружие, а Бэйн в панике пойдет на крайние меры с использованием максимальных доз Венома. Это превратит войну банд в ядерный полигон. Кларк Кент тяжело, сокрушенно вздохнул и покачал головой, прекрасно зная эту непреклонную, граничащую с безумием паранойю своего соратника по Лиге Справедливости. — Твое упрямство когда-нибудь окончательно тебя погубит, Брюс, — Супермен грустно ухмыльнулся, но спорить не стал, уважая суверенитет Темного Рыцаря над его территорией. — Уилсон Фиск — это не просто очередной мафиози в дорогом костюме. Он расчетливый, гениальный тактик, который пришел забрать Готэм. А Каратель и Карнаж превратят твои жилые кварталы в пепелище, если их не остановить. К тому же, нью-йоркские герои... ты уверен, что сможешь координировать их вместе со своими людьми? — Сорвиголова и Люк Кейдж держат строй, — Брюс медленно поднялся с кровати, его широкие плечи расправились, несмотря на жуткую боль в поврежденных ребрах. Он подошел к окну, слегка отодвинув край тяжелой портьеры и всматриваясь в затянутый смогом горизонт Готэма. — Мы справимся своими силами, Кларк. К тому же, у тебя в Метрополисе сейчас полно своих проблем — Интербанда снова активизировалась на южной окраине, а Лекс Лютор внимательно следит за каждым твоим шагом, выжидая, пока ты покинешь город. Занимайся своей работой. Я займусь своей. Супермен на экране молча кивнул, его лицо выражало глубокую озабоченность, но он понимал, что спорить с Бэтменом в таком состоянии бесполезно. — Хорошо, Брюс. Но если ситуация окончательно выйдет из-под контроля, если Карнаж или люди Фиска перейдут черту — я прилечу без твоего приглашения. Наплюю на твой суверенитет. Береги себя. И передай Альфреду мои пожелания выздоровления для Барбары. Голографическая проекция мигнула и бесшумно погасла, погружая роскошную спальню Уэйна в привычный мрачный полумрак. Брюс еще несколько секунд стоял у окна, глядя на проезжающие вдали полицейские машины с включенными сиренами. Он остался один на один со своей войной, прекрасно понимая, что следующая ночь потребует от него и его нью-йоркских союзников абсолютного максимума возможностей. Смертельная петля вокруг Готэма затягивалась. Яркое, полуденное солнце Готэма, пробив плотную завесу многовековой копоти и тумана, не принесло городу долгожданного покоя. Напротив, оно безжалостно обнажило уродливые шрамы затянувшейся бандитской войны. Преступники обеих сторон конфликта окончательно потеряли страх перед законом: они больше не ждали спасительной темноты, а смело и нагло проворачивали свои грязные дела прямо при свете дня. Но улицы Готэма еще никогда не видели такой стремительной, маневренной и неуловимой силы, какая обрушилась на них сверху. Человек-Паук стрелой проносился между готическими шпилями и массивными гаргульями, рассекая душный, наполненный смогом воздух. Питер Паркер патрулировал жилые кварталы без отдыха, его паучье чутье пульсировало на периферии сознания, не замолкая ни на секунду. — Ну и денек! — выкрикнул Питер сам себе, закладывая крутой вираж на тонкой нити паутины вокруг угла старого кирпичного банка. — Ребята Кингпина и местные готэмские чудики совсем страх потеряли. В Нью-Йорке бандиты хотя бы прилично обедают в полдень, а эти работают без перерывов! Да тут у вас и солнце какое-то депрессивное, честное слово! Вдруг паучье чутье резко отозвалось сильной, покалывающей вспышкой в затылке. Питер среагировал мгновенно. Он выпустил еще одну нить, резко затормозил и зацепился пальцами за карниз заброшенного часового завода, заглядывая в глубокий проулок внизу. Прямо под ним, на оживленном перекрестке возле центрального продовольственного рынка, разворачивался настоящий кошмар. Семеро тяжело вооруженных громил в бронежилетах с эмблемами Кингпина бесцеремонно прижали к стене белый фургон с логотипом Красного Креста. Они вытаскивали из кузова массивные ящики с маркировкой редких медицинских препаратов и донорской плазмы, предназначенных для детской городской больницы. Перепуганные прохожие в панике с криками разбегались, бросая сумки. Одинокий патрульный полицейский, укрывшись за дверью своей патрульной машины, судорожно пытался вызвать подкрепление по рации, но эфир глушили мощные частоты наемников Фиска. — Грузи быстрее, шевелись! — орал рослый командир наемников в баллистической маске, направляя штурмовую винтовку на дрожащего водителя фургона. — Фиск платит за эти ампулы тройную цену! Живее, пока мыши не прилетели! — Извините, парни, но мыши сегодня взяли отгул! Зато прилетел ваш дружелюбный сосед! — весело выкрикнул Человек-Паук, камнем пикируя с высоты пятого этажа. Питер приземлился точно на крышу фургона, издав глухой металлический хруст под ногами. Наемники Кингпина, натренированные на улицах Нью-Йорка, среагировали быстро. Двое крайних стрелков мгновенно вскинули свои пистолеты-пулеметы «Узи» и открыли ураганный огонь. Свинец защелкал по обшивке машины, высекая снопы искр. Но паучье чутье Питера Паркера уже просчитало траекторию каждой пули за долю секунды. Паук сделал молниеносное, невероятное сальто назад, пропустив очереди под собой. Находясь в воздухе вниз головой, он резко выкинул обе руки вперед. Две мощные струи плотной белой паутины намертво залепили стволы оружия нападавших. Наемники в панике нажали на спусковые крючки снова — пороховые газы разорвали заблокированные затворы, и оружие с металлическим скрежетом вылетело из их онемевших пальцев. — Что за чертовщина?! Паук! Он здесь! — закричал один из них, отлетая назад от взрывной волны собственного автомата. Питер мягко приземлился на асфальт, мгновенно переходя в низкий присед. Третий громила, огромный боец ближнего боя, попытался наотмашь ударить Паука тяжелой стальной монтировкой. Инструмент со свистом рассек воздух, но Паркер ловко поднырнул под замах, схватил наемника за запястье и, используя его же собственный вес, с силой швырнул через себя прямо в открытые двери их собственного грузовика. С тяжелым грохотом амбал вырубился, сползая по бамперу. — Эй, полегче с металлом, — пошутил Питер, делая резкий кувырок в сторону от выпада четвертого бандита, который пытался достать его армейским ножом. — В Готэме и так дефицит хорошего настроения, а вы еще и железом размахиваете! Паук резко выпрямился, нанес короткий, выверенный удар ладонью в грудь ножовщика, отчего тот пулей отлетел на пять метров и с глухим стуком врезался в гору пустых деревянных ящиков. Оставшиеся трое наемников, включая их командира, поняли, что дело дрянь. Они попытались рассредоточиться и открыть перекрестный огонь из оставшихся пистолетов. Командир налетчиков яростно палил, целясь Пауку точно в голову. — Сдохни, прыгучая тварь! — истошно орал он, сжимая рукоять «Глока». Питер Паркер двигался на пределе своей суперчеловеческой скорости. Для обычных людей его силуэт превратился в размытое красно-синее пятно. Он уклонился от первой пули, сместившись влево, от второй ушел, сделав круговой кульбит на руках прямо по капоту патрульной машины, а от третьей защитился, выстрелив паутиной в тяжелую металлическую крышку мусорного бака и выставив её перед собой как щит. Пуля со звоном срикошетила от стали. Не теряя ни секунды, Человек-Паук мощным круговым движением запустил этот импровизированный щит прямо в двоих стрелков. Тяжелая крышка плашмя врезалась им в бронежилеты, сбивая с ног и отправляя в глубокий нокаут. Остался только командир. Он в ужасе попятился назад, судорожно пытаясь перезарядить пустой пистолет, его руки заметно дрожали под ледяным взглядом белых линз маски Паука. — Ну что, босс, патроны кончились? — тихо спросил Питер, медленно шагая к нему. — А вот у меня паутина — никогда. Командир попытался броситься наутек в сторону темных переулков рынка, но для Человека-Паука это было слишком просто. Две короткие, прицельные вспышки жидкого полимера — и беглец покатился по асфальту, скованный по рукам и ногам плотным, непробиваемым белым коконом. Последним движением Питер примотал его к массивному железному столбу дорожного указателя, оставив висеть в полуметре над землей. — Вот так. Быстро, аккуратно, экологически чисто и без лишнего шума, — Питер ловко взлетел обратно на крышу медицинского фургона, победно отряхивая ладони от пыли. Он повернулся к ошеломленному, застывшему на месте патрульному полицейскому, который всё еще сжимал бесполезную рацию, и шутливо отдал ему честь двумя пальцами от виска. — Не беспокойтесь, офицер! Нью-йоркский десант всегда на страже правопорядка, даже в этом хмуром городе. А таблетки и плазму доставьте по адресу, ладно? Малышам в больнице они сейчас нужнее, чем Фиску для его грязных делишек. Водитель фургона испуганно, но благодарно кивнул, а пришедшие в себя прохожие на площади начали неуверенно, а затем всё громче и искреннее аплодировать новому защитнику. Человек-Паук, не теряя ни секунды драгоценного времени, выстрелил длинной нитью паутины прямо в шпиль ближайшего готического небоскреба и мгновенно растаял в сером небе Готэма. Дневной город продолжал кипеть от ярости преступных синдикатов, но Питер Паркер твердо вознамерился доказать бандам Кингпина и Бэйна, что эти улицы больше им не принадлежат. Продолжение следует…