Жизнь небивает скучной

Астрид, решив, что лучшая маскировка — это добрососедство, быстро вставила линзы, скрыв опасный багрянец глаз, и накинула свой самый уютный (но все еще баснословно дорогой) кашемировый кардиган. «Если я буду вести себя как обычная богатая бездельница, никто и не догадается», — подмигнула она своему отражению и почапала вверх по холму. Дом соседей выглядел куда современнее её хижины. На стук дверь открыла строгая блондинка с пронзительным взглядом. Это была Кейт, которая явно не ожидала увидеть на пороге это чудо в перьях и кашемире. Из-за её плеча высунулся парень, который выглядел так, будто последний раз расческу видел в прошлом веке, а спал исключительно в стогу сена. — Приветик! Я ваша новая соседка снизу! — Астрид, не дожидаясь приглашения, грациозно просочилась в дом. — Ой, а у вас тут миленько, только света маловато для селфи.Разговор затянулся. Астрид болтала без умолку, рассказывая о «кошмарном отпуске в Италии» (тактично умолчав о Вольтури). Вскоре к ним присоединилась еще одна блондинка, постарше и еще строже — Таня. Она держалась вежливо, но изучала Астрид с таким интересом, будто та была редким видом бабочки. Они сидели в гостиной, и хотя на столе стояли какие-то закуски, к ним никто не притронулся. Но Астрид, привыкшая к странностям «высшего общества» Милана, где модели живут на воде и святом духе, даже бровью не повела. — Знаете, — вещала Астрид, поправляя линзу, — в Милане сейчас все такие же худые и тоже ничего не едят. Вы прямо в тренде!К вечеру, когда тени на снегу стали совсем длинными, Астрид засобиралась домой. На самом пороге она едва не врезалась в вошедшую пару. Мужчина и женщина выглядели удивительно гармонично. От них веяло таким теплом и спокойствием, что Астрид невольно залюбовалась. Женщина (это была Кармен) улыбнулась так искренне, что Астрид на секунду забыла о своем страхе перед вампирами. Мужчина (Елеазар) вежливо кивнул, но его взгляд на секунду задержался на Астрид чуть дольше, чем положено обычному человеку. — Ой, простите! — Астрид неловко взмахнула сумочкой. — Я тут ваших... э-э... родственников терроризировала весь день. Вы такие милые, честное слово, намного милее этих строгих леди! Кармен лишь тихо рассмеялась, а Елеазар проводил Астрид задумчивым взглядом. Когда дверь за ней закрылась, в доме Денали повисла тишина.Астрид вернулась домой, заперлась и начала лихорадочно переодеваться: — Какие милые люди! Правда, бледные как поганки и едят как птички (никак), но зато не пытаются меня казнить. Надо завтра занести им пирог... интересно, где тут продают пироги, которые выглядят как настоящие, но их не надо есть? А в это время на холме Денали собрали экстренный совет: — Вы видели её кожу? — спросила Кейт. — Она идеальна. Слишком идеальна. — А вы заметили, что она ни разу не моргнула за два часа? — добавила Таня. — Да ладно вам, — отмахнулся Гаррет. — Она просто из Милана. Там все такие: не едят, не моргают и помешаны на шмотках. Это просто такая порода людей — «модники обыкновенные».Прошла неделя этого удивительного соседского маскарада. Астрид жила в свое удовольствие: днем она была «милой соседкой из Милана», которая заносит Денали каталоги одежды, а ночью превращалась в самого гуманного (и стильного) охотника в истории вампиризма. Астрид категорически отказывалась есть оленей — «фу, они же такие пушистые, и от них пахнет лесом, а не духами!». Поэтому она нашла свой метод. В соседнем городке хватало сомнительных личностей: гопников, мелких воришек и агрессивных грубиянов. Ночью Астрид, как тень в бордовом плаще, настигала очередного нарушителя спокойствия. Метод у неё был авторский: Аккуратный надрез (никаких грубых укусов, это же портит шею!). Немного крови (чисто для поддержания цвета лица). Пластирь с уточками или блестками. Внушение: «Ты просто очень устал и хочешь спать, а завтра запишись в спортзал и перестань хамить женщинам».Через неделю город накрыло облако странной меланхолии. Гопники больше не сидели на кортах с семечками, а печально смотрели на закат, потирая шеи с яркими пластирями. Люди жаловались на слабость и легкую головную боль, но преступность упала до нуля — отбросы общества внезапно стали очень тихими и задумчивыми.Через пару дней ситуация накалилась. Астрид вышла на очередную «процедуру» в город. На этот раз её целью стал местный громила, который обижал собак. Она уже приготовила свой любимый пластирь с единорогом, как вдруг заметила на крыше соседнего здания... Гаррета. Гаррет, в свою очередь, вышел присмотреть за «странной соседкой» и увидел, как она, двигаясь с подозрительной грацией, прижала здоровяка к стене. Мысли Астрид: «Черт, этот бомж-сосед за мной следит! Он точно из полиции! Надо сделать вид, что я просто... обнимаюсь!» Мысли Гаррета: «Она сейчас его убьет? Нет, она... она что, поправляет ему воротник?» Астрид, чувствуя на себе взгляд, вместо того чтобы укусить, начала громко (чтобы Гаррет слышал) отчитывать громилу: — И чтобы я больше не видела, как ты кричишь на песиков! На, держи конфетку и иди домой плакать! Она приклеила ему пластирь прямо на лоб (закрывая обзор) и пулей умчалась в переулок.Гаррет, вернувшись домой, первым делом вручил Кейт букет подснежников (которые он буквально выкопал из-под снега по пути, чтобы задобрить свою искрометную половинку). — Кейт, официально заявляю: наша соседка — сумасшедшая, — сообщил он, стряхивая иней с куртки. — Я видел, как она напала на какого-то гиганта в подворотне. Я уже приготовился его спасать, а она... она просто приклеила ему на лоб наклейку с единорогом, дала конфету и прочитала лекцию о правах животных. Она либо блаженная, либо это новый вид миланского гипноза. Кейт лишь приподняла бровь, разглядывая цветы: — Значит, опасности она не представляет. Просто очень... специфическая девушка.Тем временем Астрид, заперев все замки и включив обогреватель на полную мощность (хотя холод ей был нипочем, уют прежде всего), обнаружила на пороге конверт. На нем не было марок, а бумага пахла библиотекой, старым пергаментом и едва уловимым ароматом пыльной розы. Это было письмо не от эксцентричного Аро. Почерк был другим — тонким, летящим и пронизанным бесконечной усталостью. Маркус. «Дитя моё, Астрид. Надеюсь, снега севера не слишком скрыли тот блеск, который вы так неосторожно принесли в наши серые залы. Я пишу тайно. Аро заинтригован, он всё время смотрит на восток и улыбается — это дурной знак. Он одержим поиском „редких искр“, и я опасаюсь, не послал ли он за вами шпионов под видом случайных прохожих. Берегитесь. Кай в ярости. Он три дня оттирал манжету от пятна, которое вы высмеяли, и теперь требует вашего немедленного „рассмотрения на костре“ за оскорбление достоинства Вольтури. Он называет вас „ошибкой природы“ и „катастрофой в тапочках“. Будьте осторожны с новыми знакомствами — Аро умеет расставлять ловушки там, где их меньше всего ждешь. P.S. Спасибо за воротник. Кажется, я впервые за триста лет посмотрел в зеркало не с отвращением. М.»Астрид дочитала письмо, и её рука с зажатым в ней пластирем «Hello Kitty» дрогнула. — Шпионы?! — она испуганно посмотрела на потолок. — Так вот почему этот Гаррет за мной по крышам прыгает! И эти блондинки вечно так смотрят, будто я у них последний лак для ногтей украла! В её голове всё мгновенно сложилось в одну картинку: Денали — это шпионы Аро! Они бледные, холодные, не едят — точно такие же, как те в Вольтерре, только переоделись в свитера и строят из себя «милых соседей». Маркус — единственный приличный человек (вампир) во всей этой истории, который её предупредил. — Значит, играем по-крупному, — прошептала Астрид, решительно надевая свои самые большие солнечные очки. — Если Лимончик хочет моей смерти, а Аро прислал за мной своих ищеек на Аляску, я устрою им такой «ребрендинг», что они сами попросятся обратно в свои подземелья. Она схватила телефон и начала искать в интернете: «Как разоблачить шпионов с помощью косметики и психологического давления».Астрид сидела на краю своей огромной кровати, и подозрения, которые только что бурлили в её голове, внезапно испарились. Она перечитала письмо Маркуса еще раз, и её губы задрожали. Вся эта «шпионская игра» и страх перед Вольтеррой отступили на второй план перед простой человеческой (или уже не совсем человеческой) искренностью. Она осторожно смахнула ледяную слезу, которая застыла на её щеке, как крошечный бриллиант. Правда заключалась в том, что за всей этой маской самоуверенной миланской дивы скрывалась девушка, которая никогда не знала настоящей нежности. В своей человеческой жизни Астрид всегда была «слишком»: слишком яркой, слишком шумной, слишком сосредоточенной на внешнем блеске, чтобы кто-то разглядел за этим её саму. У неё никогда не было парня, который бы писал ей письма. Не было первого свидания в парке, не было того самого первого поцелуя, от которого замирает сердце. Никто никогда не называл её «дитя моё» и не благодарил за такую мелочь, как поправленный воротник. — Боже, — прошептала она, прижимая письмо к груди. — Тысячелетний вампир из подземелья оказался романтичнее всех парней в Милане вместе взятых. Её сердце (пусть и застывшее) болезненно сжалось от мысли о Маркусе. Она видела в его глазах эту бесконечную пустыню одиночества и теперь поняла, что они в чем-то похожи. Он заперт в своей печали, а она — в своем блестящем, пустом панцире.Астрид резко встала и подошла к зеркалу. Но на этот раз она не стала проверять макияж. Она смотрела в свои глаза (сейчас скрытые линзами) и понимала: она не позволит Каю её уничтожить, и она не позволит Маркусу снова погрузиться в пыль веков. — Так, — она решительно шмыгнула носом. — Раз уж у меня никогда не было парня, я хотя бы заведу себе самого крутого дедушку-правителя в мире. Или... друга. Настоящего. Она достала из чемодана самый красивый лист бумаги с золотым тиснением и взяла ручку с парфюмированными чернилами. «Дорогой Маркус (или господин Печалька, как вам больше нравится), Ваше письмо — это самое милое, что со мной случалось за обе мои жизни. Не переживайте за меня, я тут на Аляске навела шороху: лечу местных хулиганов пластирями и учу соседей-хиппи манерам. Шпионы Аро? Ха! Пусть попробуют подойти — я заставлю их делать мне педикюр. Но если серьезно... Спасибо, что верите в меня. Пожалуйста, не давайте Лимончику сжечь мои вещи в Вольтерре, там мои лучшие туфли. И обещайте мне: когда я вернусь (а я вернусь, когда всё утихнет), мы пойдем гулять. Никаких тронов и кандалов. Просто прогулка. Вы, я и ваш идеально поправленный воротник. С любовью и блестками, Ваша Астрид». Она запечатала конверт, капнув на него своим любимым воском, и задумалась. Теперь ей нужно было как-то отправить это письмо, не попавшись на глаза Аро.Астрид посмотрела в окно на дом Денали. «Раз они не шпионы, а просто странные вегетарианцы... может, они помогут?» — подумала она. Ей всё еще было неловко перед ними за свое странное поведение, но теперь ей была нужна их помощь.Астрид прижала письмо к губам, оставив на плотном конверте едва заметный след помады. Нет, такое послание нельзя отдавать в чужие руки — ни странному соседу Гаррету, ни этим холодным блондинкам. Это было слишком личным, слишком настоящим для её новой, пугающей жизни. Она быстро схватила ручку и размашисто добавила на обороте: «P.S. Извините за немного кривой почерк, у меня тут руки подрагивают от местного холода (и, честно говоря, от вашего письма тоже). Но я старалась!» Накинув на плечи пушистую белую шубку, Астрид выскочила в морозную ночь Аляски. Она не бежала на вампирской скорости, чтобы не привлекать внимания, но шла так быстро, что снег под её каблучками-тапочками возмущенно поскрипывал.Крошечное почтовое отделение внизу холма было уже закрыто, но ярко-синий почтовый ящик стоял у дороги, присыпанный снегом, как одинокий часовой. Астрид подошла к нему, оглядываясь по сторонам. Она замялась на секунду. Вписать адрес «Италия, Вольтерра, Замок Вольтури» казалось безумием. Это всё равно что отправить открытку в логово дракона. Но образ Маркуса — одинокого, печального, с поправленным воротником — стоял у неё перед глазами. — Ладно, Лимончик, подавись своей яростью, если перехватишь, — прошептала она. С тихим шорохом конверт скользнул в прорезь ящика. «Бам». Металлический звук закрывшейся заслонки отозвался где-то в груди Астрид. Теперь пути назад не было.Возвращаясь к своей хижине, Астрид чувствовала себя странно окрыленной. Ей было плевать на шпионов, на голод и даже на то, что её линзы уже невыносимо резали глаза. Впервые за долгое время она сделала что-то не ради стиля или безопасности, а ради другого человека. Проходя мимо дома Денали, она заметила в окне силуэт Елеазара. Он провожал её взглядом, и в этот раз Астрид не испугалась. Она просто помахала ему рукой, светясь той самой искренней радостью, которая так пугала Кая. Мысли Астрид: «Пусть смотрят. Пусть подозревают. Если Аро пришлет сюда своих ищеек, они увидят не испуганную девчонку, а женщину, которой сам Маркус Вольтури пишет письма. И вообще, мне нужно купить новый шарф, этот под цвет письма не подходит».Через несколько дней, когда почтовый голубь (или, скорее, очень быстрый курьер в черном) доставит это письмо в замок... Маркус будет сидеть в своей пыльной библиотеке, и когда он почувствует запах парфюмированных чернил и роз, его рука дрогнет. Он спрячет письмо под мантию прежде, чем Аро успеет войти в зал. Кай будет в ярости метаться по залу, чувствуя, что в замке появился какой-то «несанкционированный запах счастья», и обвинит Феликса в том, что тот плохо вымыл полы. Аро будет лишь загадочно улыбаться, глядя на Маркуса, замечая, что тот впервые за столетия не смотрит в одну точку, а... ждет почту.