На полной громкости

Всю следующую неделю Чимин существовал в состоянии пограничного безумия. Работа в офисе превратилась в размытый фон, а заключение врача, спрятанное в ящике стола, жгло сознание сильнее, чем самый острый перец. Он не мог просто забыть. Каждое утро, глядя в зеркало на бледнеющие, но все еще заметные отметины, он слышал этот надменный голос. Ничего не было. Чон Чонгук был повсюду. Его лицо смотрело с билбордов, рекламируя дорогой парфюм, его голос доносился из динамиков в кофейнях. Чимин тратил часы, изучая форумы фанатов и закрытые паблики, пока не наткнулся на пост о том, что группа Golden Bullet готовится к мировому турне и арендовала частный павильон на окраине города для круглосуточных репетиций. — Ты с ума сошел, — прошептал Чимин собственному отражению, натягивая бейсболку поглубже на глаза, — Тебя же просто вышвырнут. Но ноги уже несли его к выходу. В багажнике его старой машины лежала форменная куртка службы доставки — трофей, оставшийся от подработки в студенческие годы. Это был безумный, дилетантский план, но сидеть на месте и ждать, пока Юнги вычислит рокера или пока Чонгук окончательно сотрет его из реальности, было еще невыносимее. Павильон выглядел как неприступная крепость. Серый бетон, отсутствие окон и два шкафоподобных охранника у входа. Чимин припарковался за углом, натянул куртку и взял в руки заготовленный крафтовый пакет с логотипом дорогого ресторана. — Доставка обеда для господина Чона, — Чимин старался, чтобы голос не дрожал. Он опустил голову, имитируя усталость курьера. Один из охранников сверился с планшетом, нахмурился, но, видимо, заказы еды здесь были делом обыденным. — Проходи. Третья студия по коридору, — буркнул он, даже не заглянув в пакет. Внутри здание пульсировало. Стены буквально вибрировали от низких частот баса. Запах здесь был другой, не офисной пыли, а нагретой аппаратуры, канифоли и мужского пота. Чимин шел на звук, чувствуя, как с каждым шагом его сердце ускоряет бег. Он осторожно приоткрыл тяжелую звукоизоляционную дверь третьей студии. Внутри было темно, за исключением ярко освещенного подиума в центре. И там он увидел его. Чонгук не был похож на того лощеного красавца с обложек. На нем была растянутая белая майка, ставшая почти прозрачной от пота и прилипшая к мощной груди. Волосы были спутаны, жилы на шее вздулись, а татуированная рука с нечеловеческой скоростью летала по грифу той самой красной гитары. Он кричал в микрофон, и это не было пением, это была первобытная ярость, облеченная в мелодию. Он был одержим. Он был злым, опасным и чертовски красивым в этом хаосе. Чимин завороженно смотрел, забыв о своей роли. В какой-то момент музыка резко оборвалась. — Грязно, — рявкнул Чонгук, сорвав с себя медиатор, — Хосок, ритм проседает. Мы звучим как кучка дилетантов на школьном выпускном. — Расслабься, Чон, мы пашем десять часов, — раздался спокойный голос из тени. Высокий парень в широких штанах — Хосок. Вытирал лицо полотенцем, тяжело дыша. Рядом с ним на усилителе сидел еще один парень с вызывающе яркими волосами и взглядом хищника — Тэхён. — Кто это там у двери? — Тэхён прищурился, заметив замершую фигуру Чимина. Чимин вздрогнул. Чонгук медленно повернул голову. В его глазах еще горел огонь только что исполненной песни, но когда он узнал в курьере того самого парня из своей постели, пламя сменилось ледяным бешенством. — Обед принесли? — Тэхён спрыгнул с усилителя и направился к Чимину, — Слушай, ты вовремя, я готов съесть даже коробку. — Это не еда, — Чонгук поставил гитару на стойку. Звук удара дерева о металл прозвучал как выстрел. — Уходите. Все. Сделайте перерыв на полчаса. — Эй, бро, что за мухи тебя укусили? — Хосок удивленно посмотрел на лидера, но Тэхён уже всё понял. Его острый взгляд метнулся от Чонгука к побледневшему Чимину и обратно. На губах Тэхёна заиграла странная, понимающая улыбка. — Пойдем, Хоби. Кажется, у нашего золотого мальчика внеплановая проверка совести, — Тэхён подтолкнул Хосока к выходу, проходя мимо Чимина. Он намеренно задержался на секунду, вдыхая запах Чимина и едва слышно прошептал. — Смело. Очень смело для такого крохи. Когда тяжелая дверь захлопнулась, в студии воцарилась тишина, которая была громче любого рока. — Ты совсем идиот? — Чонгук шел на него, и каждый шаг отдавался эхом, — Я же сказал тебе исчезнуть. Как ты вообще сюда попал? Чимин выпрямился, сбрасывая с себя куртку доставщика. Ему надоело бояться. — Я пришел за правдой, Чонгук. Хватит делать из меня сумасшедшего. У меня есть заключение врача. На мне следы твоего ничего не было. Твое высокомерие не сотрет гематомы. Чонгук остановился в паре сантиметров от него. От него исходил такой жар, что у Чимина закружилась голова. — Заключение врача? — Чонгук хрипло рассмеялся, — Ты серьезно думаешь, что эта бумажка что-то значит? Я куплю любого врача в этом городе вместе с его лицензией. Ты никто. Просто ошибка одной пьяной ночи. — Тогда почему ты так бесишься? — Чимин ткнул пальцем в потную грудь рокера, — Почему ты боишься просто сказать да, я спал с тобой? Тебе так страшно быть собой, что ты готов растоптать человека? Чонгук внезапно перехватил его руку, больно сжав запястье. Одним резким движением он толкнул Чимина назад, впечатывая его спиной в холодную бетонную стену коридора, куда они незаметно вышли из студии. — Ты хочешь признания? — Чонгук навис над ним, блокируя все пути к отступлению, — Ты хочешь, чтобы я сказал это вслух? Он прижал Чимина всем телом, так что тот почувствовал каждую мышцу, каждый удар сердца рокера. Его рука скользнула вверх, пальцы зарылись в волосы Чимина, заставляя его закинуть голову. Лицо Чонгука было в миллиметре от его лица. Чимин видел каждую чешуйку в его зрачках. — Я могу взять тебя прямо здесь, на этом грязном полу, — прорычал Чонгук, и его дыхание обжигало губы Чимина, — Я могу сделать с тобой то же самое, что и той ночью, и знаешь что? Никто не поверит тебе. Даже если ты будешь кричать. Даже если ты выйдешь отсюда в клочьях. Люди увидят только то, что я позволю им увидеть. Он склонился еще ниже, почти касаясь губами губ Чимина. Чимин зажмурился, ожидая поцелуя, который ощущался бы как капитуляция, но Чонгук лишь обдал его холодным смешком и резко отстранился. — Ты для меня пустое место. Развлечение, которое затянулось. Убирайся, пока я не вызвал полицию за незаконное проникновение. Чонгук развернулся и ушел обратно в студию, не оборачиваясь. Чимин остался стоять у стены, дрожа от унижения и ярости. Он чувствовал себя грязным, но в то же время, теперь он знал. Эти глаза не лгали. Чонгук помнил всё. Каждую секунду. За углом коридора, скрытые в тени массивных вентиляционных труб, стояли Тэхён и Хосок. Тэхён медленно потирал подбородок, глядя вслед уходящему Чимину. — Видел его глаза? — тихо спросил Тэхён, — Наш Чонгукки играет с огнем. И, кажется, этот парень не просто искра. Он настоящий пожар. — Чонгук его уничтожит, — хмуро отозвался Хосок, — Ты же знаешь, что Намджун сделает, если об этом узнают журналисты. Это конец группы. — Или начало чего-то настоящего, — Тэхён усмехнулся, его взгляд стал мечтательным, — Мне нравится этот офисный малыш. У него есть хребет. Знаешь, Хоби кажется, репетиции станут гораздо интереснее. Чимин шел к своей машине, не замечая слез, которые текли по щекам. Он не собирался сдаваться. Если Чонгук хочет войны, он её получит. Но теперь Чимин знал главное. Чонгуку не всё равно. Его ярость была слишком личной, чтобы быть безразличием. Выезжая с парковки, Чимин не заметил черного седана Юнги, который стоял через дорогу. Юнги смотрел на ворота павильона, сжимая руль так, что кожа на костяшках побелела. Он видел, как Чимин выходил оттуда — растрепанный, заплаканный и со следом на шее, который теперь горел ярче любого знака стоп. — Значит, рок-звезда, — прошептал Юнги, и в его голосе не было ничего, кроме холодного, расчетливого безумия, — Посмотрим, как громко ты будешь петь, когда я заберу у тебя всё.