На полной громкости

Вечерний Сеул задыхался в пыльном мареве заката. Чимин вышел из стеклянных дверей офисного центра, чувствуя себя выжатым лимоном. Паническая атака, накрывшая его днем, оставила после себя странную легкость в голове и неприятную тяжесть в конечностях. Ему казалось, что он состоит из тонкого хрусталя. Один неосторожный шаг, один резкий звук, и он рассыплется на тысячи острых осколков. В кармане снова завибрировал телефон. Пятое сообщение за последние два часа. Чимин не глядя знал, от кого оно. Юнги не умел проигрывать. Его любовь всегда была похожа на осаду. Медленную, методичную, лишающую путей к отступлению. Я заказал тебе такси до дома, Чимин-а. Номер 4492, черный Хёндэ. Пожалуйста, не садись в метро, там сейчас слишком душно для тебя. Чимин посмотрел на подъехавшую машину. Юнги всегда знал, как лучше. Он всегда предугадывал его слабости, превращая их в повод для своей бесконечной, удушающей опеки. В этом была его сила, он становился незаменимым, врастая в чужую жизнь, как мох в камни. Чимин проигнорировал машину и зашагал в сторону метро. Ему нужно было чувствовать толпу, нужно было затеряться среди сотен безликих людей, чтобы перестать ощущать себя мишенью. Но у подъезда его ждал главный сюрприз. Мин Юнги прислонился к своей машине, сложив руки на груди. В свете оранжевых уличных фонарей он выглядел почти призрачно: бледная кожа, темные волосы, идеально выглаженное пальто. Он был воплощением стабильности и спокойствия, всего того, чего в жизни Чимина не осталось ни грамма после той ночи. — Ты пропустил такси, — негромко сказал Юнги вместо приветствия. В его голосе не было злости, только тихая, снисходительная печаль. — Юнги, зачем ты здесь? — Чимин остановился в паре метров, сжимая лямку сумки, — Я же просил дать мне время. — Я дал тебе время, Чимин-а. Целых три месяца. Но сегодня я увидел тебя у офиса, ты выглядел так, будто вот-вот упадешь, — Юнги сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию, — Я не могу просто стоять и смотреть, как ты уничтожаешь себя. Кто-то тебя обидел? Тебе нужны деньги? Проблемы на работе? — У меня всё нормально, — Чимин попытался обойти его, но Юнги мягко, но уверенно перехватил его за локоть. Это прикосновение было другим. Пальцы Юнги были прохладными и осторожными, они не сжимали до синяков, не требовали подчинения. Это была правильная забота. Та, которой Чимин жаждал годами. — Помнишь ту зиму в Пусане? — тихо спросил Юнги, не отпуская его руки, — Когда ты заболел гриппом, а у твоих родителей не было возможности приехать? Я три ночи сидел у твоей кровати. Я менял полотенца на твоем лбу и кормил тебя с ложечки, потому что ты был слишком слаб, чтобы держать её сам. Ты тогда сказал, что я единственный человек, которому ты можешь доверять. Чимин замер. Удар под дых. Юнги мастерски бил по самому больному, по памяти о совместном прошлом, где они были счастливы. Или, по крайней мере, где всё было понятно. — Помню, — выдохнул Чимин. В горле встал ком. — Я всё тот же человек, Чимин-а. Я никуда не уходил. Мы можем просто поехать ко мне? Я приготовил ужин. Никаких вопросов, никаких претензий. Просто поспи в нормальной постели. Я буду рядом. Как раньше. Слова Юнги лились как целебный бальзам на открытую рану. Чимина потянуло к нему. К этому знакомому запаху дорогого парфюма без примеси табака, к этой тишине, к этой предсказуемости. Ему так хотелось сдаться. Рассказать всё. Рассказать про Чонгука, про его ложь, про то, как больно быть галлюцинацией. Юнги бы защитил. Юнги бы всё уладил. Чимин поднял глаза, готовый сказать хорошо, и его взгляд скользнул по руке Юнги, которой тот продолжал держать его за локоть. На запястье Юнги красовались массивные часы из вороненой стали. Лимитированная серия, тяжелый корпус, узнаваемый дизайн с открытым механизмом. Точно такие же часы лежали на тумбочке в пентхаусе Чонгука. Вспышка боли в голове была такой резкой, что Чимин едва не вскрикнул. В памяти мгновенно пронеслось. Утро, серый свет, холодный Чонгук, который надевает эти самые часы, защелкивая браслет с характерным звуком. Клик. Этот звук смешался в голове со щелчком зажигалки. Чимина передернуло от внезапного приступа омерзения. В одно мгновение уютный образ Юнги-спасителя рассыпался. Всё, что он видел перед собой это еще одну клетку. Юнги предлагал ему комфорт в обмен на контроль. Чонгук предлагал ему безумие в обмен на что? Но Чимин понял главное. Он больше не может принадлежать миру Юнги. Миру, где его спасают и кормят с ложечки. — Нет, — Чимин резко выдернул руку. Его голос окреп, в нем появилась сталь. — Что? — Юнги нахмурился, его брови сошлись у переносицы, — Чимин, ты не в себе. Посмотри на свои руки, они трясутся. — Они трясутся не от слабости, Юнги. Они трясутся от того, как сильно я хочу, чтобы ты ушел, — Чимин сделал шаг назад, восстанавливая личное пространство, — Ты не мой спаситель. Ты просто хочешь, чтобы я снова стал твоей удобной тенью. Но я больше не тень. Юнги изменился в лице. Мягкость мгновенно испарилась, обнажая его истинную натуру — властную, жесткую, не терпящую неповиновения. Его глаза сузились, превратившись в две темные щели. — Ты совершаешь огромную ошибку, — процедил он, — Ты думаешь, я не вижу? Эти пятна на твоей шее, которые ты так неумело замазываешь. Этот твой отсутствующий взгляд. Ты вляпался во что-то грязное, Чимин-а. Ты связался с кем-то, кто тебя уничтожит. — Это не твое дело, — Чимин уже доставал телефон. Его пальцы летали по экрану с пугающей решительностью. — Ты не понимаешь, с кем играешь, — продолжал Юнги, делая шаг к нему, теперь уже угрожающе, — Ты офисный клерк. Ты никто в этом городе. Если ты думаешь, что какой-то богатый ублюдок сделает тебя счастливым, ты идиот. Тебя попользуют и выкинут в канаву, а я буду тем, кто будет отмывать тебя от этой грязи. Снова. Чимин нашел контакт Юнги. Нажал удалить. А затем занес номер в черный список. — Я лучше буду гнить в канаве, чем вернусь в твою чистоту, Юнги. Прощай. Чимин развернулся и быстро пошел к дверям подъезда. Он не оглядывался. Он чувствовал спиной тяжелый, ядовитый взгляд бывшего. — Это еще не конец, — выкрикнул Юнги ему в спину. Его голос, обычно такой контролируемый, теперь сорвался на хрип. — Я чувствую запах этой дряни на тебе. Я вычислю его. Я вытащу тебя из этой помойки, даже если мне придется сломать тебе кости, чтобы ты не мог убежать. Слышишь меня, Чимин? Я тебя не оставлю! Дверь подъезда захлопнулась, отсекая крики Юнги. Чимин прислонился к холодной стене лифта, глядя в зеркало. Его лицо было мертвенно-бледным, но в глаза горел огонь, которого там не было годами. Грязное? Подумал он, касаясь пальцами того самого места на шее. Пусть так. Но это моя грязь. Моя правда. Моя жизнь. Он зашел в квартиру, включил свет и первым делом подошел к окну. Внизу черная машина Юнги всё еще стояла у тротуара. Чимин задернул шторы, обрывая последнюю нить, связывавшую его с прошлым. Теперь он был один. Между безумным сталкером-бывшим и рок-звездой, которая стерла его из своей памяти. И в этом одиночестве Чимин впервые почувствовал себя по-настоящему живым. Если Юнги считает его слабым, а Чонгук несуществующим, пришло время доказать им обоим, как сильно они ошибаются. Война началась. И Чимин не собирался в ней проигрывать.