На полной громкости

Ночной Сеул за пределами центральных кварталов казался выцветшим и холодным. Чимин шел по району Итэвон, кутаясь в тонкое пальто, которое совсем не защищало от пронизывающего ветра, дующего с реки Хан. Он искал ту самую улицу. Тот самый поворот, где неоновые вывески сменяются глухими стенами и тяжелыми железными дверями. Его вела не логика, а инстинкт, почти животное желание вернуться на место преступления. Чимину казалось, что если он снова увидит те барные стулья, почувствует запах того же самого виски и посмотрит на тусклые лампы трезвым взглядом, вся эта монументальная стена лжи, выстроенная Чонгуком, рухнет. Он докажет самому себе, что всё это не было сном. — Кажется, здесь, — прошептал он, останавливаясь перед неприметной дверью из темного дерева. Над входом висел крошечный, едва заметный знак. Стилизованный черный кролик в профиль, выполненный из матового стекла. Black Rabbit. Чимин потянул за ручку, но дверь не поддалась. Он дернул сильнее — безрезультатно. В этот момент он заметил небольшую панель со считывателем карт у косяка. Это был не просто бар. Это был закрытый клуб, куда нельзя было попасть с улицы, даже если у тебя в кармане лежала годовая зарплата. — Закрыто, парень. Мы открываемся через два часа, и только по приглашениям. Голос прозвучал так внезапно, что Чимин подпрыгнул, едва не выронив сумку. Из тени соседнего переулка вышел высокий мужчина. Даже в полумраке было видно, что он одет безупречно. Длинное кашемировое пальто песочного цвета, безукоризненно уложенные волосы и лицо, которое могло бы украсить обложку любого глянцевого журнала. Мужчина остановился, рассматривая Чимина. Его взгляд не был агрессивным, скорее изучающим. — Я просто хотел зайти. Я был здесь на прошлой неделе, — запинаясь, проговорил Чимин, чувствуя себя до ужаса глупо. Мужчина подошел ближе. В свете редких фонарей его глаза блеснули пониманием. Он наклонил голову вбок, сканируя Чимина — его бледную кожу, лихорадочный блеск в глазах и то, как он нервно тер запястья. — На прошлой неделе? — мужчина едва заметно улыбнулся, — Здесь бывает много людей на прошлой неделе. Но мало кто возвращается с таким видом, будто ищет потерянную душу. Чимин сглотнул. Он чувствовал, что этот человек видит его насквозь. Перед ним стоял Ким Сокджин — владелец этого места и человек, который знал о тайнах этого города больше, чем полиция и пресса вместе взятые. — Ты Пак Чимин, верно? — мягко спросил Джин. Чимин замер. Страх сковал горло. Откуда он знает? Неужели Чонгук разослал его фото всей своей свите с пометкой не пускать? — Не бойся, — Джин приложил карту к считывателю. Панель пискнула, и замок щелкнул. — У моего хорошего друга очень длинный язык, когда он переживает. А переживает он сейчас много. Заходи. На улице холодно, а ты выглядишь как олененок, который только что выскочил на встречную полосу. Внутри Black Rabbit был погружен в полумрак. Пахло воском, дорогим деревом и чем-то неуловимо домашним — корицей и апельсинами. Здесь не было той суеты и грохота, которые Чимин помнил по прошлой ночи. Это было место тишины. — Садись у бара, — распорядился Джин, снимая пальто, — Алкоголь я тебе не предложу, судя по твоему цвету лица, тебе нужно что-то покрепче духом, а не градусом. Чай с имбирем подойдет? Чимин послушно опустился на высокий стул. Его руки всё еще мелко дрожали. — Спасибо. Господин Ким, верно? — Просто Джин. Оставим формальности для тех, кто платит за вход. Джин ловко орудовал за стойкой. Его движения были точными и успокаивающими. Вскоре перед Чимином появилась дымящаяся чашка. Чимин обхватил её ладонями, впитывая тепло. — Зачем ты пришел сюда, Чимин-а? — Джин облокотился на стойку напротив него, — Ищешь его? Или ищешь доказательства, что ты не сошел с ума? — Он сказал, что ничего не было, — прошептал Чимин, глядя в свой чай, — Он смотрел мне в глаза и врал так уверенно, что я на мгновение сам себе перестал верить. Но я помню всё. Каждое слово. Каждое прикосновение. Джин вздохнул, его взгляд стал печальным и каким-то старческим, несмотря на моложавое лицо. — Чонгук. Он сложный мальчик. Знаешь, в этой индустрии тебя учат одной вещи. Правда это то, что ты можешь продать. А если правда не продается или портит бренд, её нужно уничтожить. Он просто защищается. Так, как его учили с пятнадцати лет. — Защищается от чего? — Чимин поднял голову, в его голосе прорезалась обида, — Я же не собираюсь идти в газеты. Я просто хотел, я не знаю, чего я хотел. Может быть, чтобы он просто не вел себя так, будто я мусор. Джин медленно протер бокал белым полотенцем, глядя куда-то сквозь Чимина. — Люди часто путают жестокость с силой, Чимин. Тебе кажется, что он скала, о которую ты разбиваешься. Но на самом деле, — Джин замолчал на секунду, подбирая слова, — Люди, которые громче всех кричат о своей силе и неприступности, обычно самые хрупкие внутри. Они строят стены не для того, чтобы не пустить тебя, а для того, чтобы не дать самим себе развалиться. Чимин нахмурился, переваривая услышанное. — Вы хотите сказать, что он боится? Рок-звезда, у которой есть всё, боится меня? — Он боится того, что ты заставил его почувствовать что-то настоящее, — Джин подошел ближе и коснулся руки Чимина, — Ты для него трещина в идеальном стекле. Если он признает, что ты существуешь, ему придется признать, что вся его жизнь это просто набор декораций. А это очень больно, Чимин-а. Намного больнее, чем твои синяки. Чимин почувствовал, как ярость, которая жгла его последние дни, начала сменяться странной, щемящей жалостью. Но он тут же отогнал это чувство. Чонгук не заслуживал жалости, он был агрессором, он был лжецом. — Я не отступлю, — твердо сказал Чимин, допивая чай, — Я не позволю ему просто стереть меня. Джин понимающе улыбнулся и забрал пустую чашку. — Я и не сомневался. У тебя глаза человека, который готов сжечь за собой мосты. Только будь осторожен. Огонь не выбирает, кого жечь. Джин проводил его до двери. Когда Чимин уже выходил на прохладную улицу, Джин добавил, почти вдогонку. — Если действительно хочешь его найти, не ищи его там, где вспышки камер. Ищи его там, где он может быть слабым. Он репетирует в District 7. Это всё, что я могу тебе сказать. Намджун меня убьет за это, но, — Джин подмигнул, — Мне всегда нравились те, кто идет против правил. Чимин шел по ночному Итэвону, и его сердце стучало в унисон с его шагами. District 7. Теперь у него была цель. Теперь это не было просто блужданием в темноте. Он не знал, что за углом, в своей машине, Намджун уже сжимал телефон, глядя на экран камер наблюдения бара. Он видел, как Чимин выходил из Black Rabbit. Он видел, как Джин улыбался ему на прощание. — Черт возьми, Джин-а, — прошептал Намджун, набирая номер службы безопасности павильона, — Ты только что поднес спичку к бочке с порохом. Чимин обернулся напоследок на вывеску с кроликом. Магия этого места не развеялась, но теперь он понимал правила игры. Это не была сказка. Это была война за право называться живым. И Пак Чимин только что закончил свою первую разведку.