На полной громкости

Путь домой из павильона District 7 превратился в бесконечный трип по неоновому чистилищу. Чимин не помнил, как вел машину, как парковался и как поднимался на свой этаж. В ушах всё еще стоял хриплый, ломающийся голос Чонгука, выплевывающий его имя, а на плече, под слоями желтой куртки, горел след от его пальцев. Придя в квартиру, Чимин не включил свет. Он сполз по двери на пол и долго сидел в тишине, глядя на то, как по стенам ползают тени от фар проезжающих машин. Его трясло от избытка адреналина, который медленно сменялся ледяной, парализующей пустотой. Он добился своего. Он стал реальным. Но цена этой реальности оказалась выше, чем он предполагал. Теперь он не просто галлюцинация, он личный враг человека, у которого есть власть стирать людей из истории. — Чимин. Пак Чимин, — прошептал он сам себе, пробуя имя на вкус. В устах Чонгука оно звучало как проклятие. И как молитва. На следующее утро офис встретил его непривычным оживлением. Чимин вошел в опенспейс, натянув на лицо маску спокойствия, но замер прямо у порога. На его рабочем столе, среди стопок документов и канцтоваров, возвышалось нечто чужеродное, огромная, вызывающе дорогая корзина из темно-бордовых роз. Их аромат, тяжелый и приторный, казался ядовитым облаком, заполнившим всё пространство. — Ого, Чимин-а, — Суён высунулась из-за своего монитора, её глаза горели любопытством, — У тебя появился тайный поклонник с очень глубоким кошельком? Эти цветы стоят как моя зарплата за месяц. Чимин подошел к столу на негнущихся ногах. В центре букета торчала лаконичная карточка из плотной бумаги. Он взял её пальцами, которые мгновенно похолодели. На карточке ровным, каллиграфическим почерком было выведено. Я знаю, где ты был ночью. Ты выглядел потерянным на тех камерах. Тебе нужно лечиться, Чимин-а, иначе ты окончательно сойдешь с ума. Позвони мне, пока не стало поздно. Твой Юнги. Чимин почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Юнги не просто следил за ним, он имел доступ к камерам District 7 или нанял кого-то, кто имел. Его мягкая осада официально закончилась. Началась психологическая война. — Что там? — Суён попыталась заглянуть в записку, — Это извинения? Ты весь бледный. — Это ничего. Старый знакомый, — Чимин скомкал карточку и швырнул её в урну, — Суён, мне нужно поработать. Но поработать не удалось. Через час его вызвал начальник отдела. Мистер Кан, обычно добродушный и флегматичный мужчина, выглядел обеспокоенным. — Чимин-а, присядь, — он указал на стул, — Тут такое дело. Мне звонил господин Мин. Мин Юнги. Он очень влиятельный человек в музыкальной индустрии, и, как выяснилось, твой бывший опекун или близкий человек? Чимин сжал кулаки под столом. — Он мой бывший парень, господин Кан. И он не имеет права звонить вам. — Он очень переживает за твоё психическое состояние, Чимин, — мистер Кан замялся, избегая взгляда, — Он прислал на мою почту некоторые документы. Заключения врачей о твоих прошлых депрессиях, записи о панических атаках. Он утверждает, что у тебя сейчас обострение, и ты преследуешь известных людей, воображая себе романы с ними. Он просил меня быть осторожным и, возможно, отправить тебя в бессрочный отпуск для лечения. Чимин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Юнги задействовал все рычаги. Он методично уничтожал социальную жизнь Чимина, выставляя его сумасшедшим сталкером. Это была его классическая тактика. Изолировать жертву, убедить всех вокруг, и саму жертву, что она больна, а затем явиться в роли единственного спасителя. — Это ложь, — тихо сказал Чимин, — Он манипулятор. Он хочет разрушить мою карьеру, чтобы я вернулся к нему. — Я хочу тебе верить, — вздохнул Кан — Но у него на руках бумаги, а у тебя только слова. Послушай, Пак, возьми пару дней за свой счет. Успокойся. Если это преследование продолжится, нам придется расстаться. Нам не нужны скандалы с айдолами и их агентствами. Чимин вышел из кабинета, чувствуя себя так, будто его облили грязью. Он видел, как коллеги перешептываются, глядя на огромный букет на его столе. Теперь эти розы казались не подарком, а надгробным венком на его репутации. В это же время в павильоне District 7 атмосфера была не менее наэлектризованной. Чонгук стоял перед микрофоном в студии записи, но работа не двигалась уже третий час. Он снова и снова лажал в одном и том же переходе. Его голос, обычно безупречный и гибкий, звучал плоско, срываясь на хрип в высоких нотах. — Стоп, — голос Намджуна в наушниках был полон сдерживаемого гнева, — Чонгук, ты мажешь мимо нот уже десятый раз. Ты не в резонансе. Что с тобой происходит? Чонгук сорвал наушники и швырнул их на стойку. — Я не в настроении, хён. Грёбаная акустика здесь сегодня какая-то не такая. — Акустика та же, что и вчера, — Намджун вошел в студию, захлопнув за собой дверь. Он подошел вплотную к Чонгуку, глядя ему прямо в глаза. — Это ты другой. Ты весь дерганый с того момента, как вчера выставил того парня. Тэхён сказал мне, что ты устроил истерику. — Тэхён слишком много болтает, — огрызнулся Чонгук, отворачиваясь. Его бесило, что его взломали. Чимин не просто пришел, он оставил в этой студии свой запах, свой взгляд и этот чертов крафтовый пакет, который Чонгук так и не решился выбросить, просто задвинув его под диван. — Послушай меня, — Намджун взял его за плечо, разворачивая к себе, — Если этот Пак Чимин стал для тебя проблемой, я её решу. Но мне нужно знать, что между вами было на самом деле? Почему ты реагируешь на него так, будто он содрал с тебя кожу? Чонгук молчал. Он чувствовал, как внутри закипает ярость, смешанная с чем-то похожим на страх. Ему было легче сражаться с толпой фанатов, с журналистами, с директорами компаний, чем с образом хрупкого парня, который потребовал просто назвать его по имени. Чимин взломал его личное пространство, разрушил его идеальную изоляцию. — Ничего не было, — процедил Чонгук, но его голос дрогнул, — Он просто сумасшедший. — Тогда почему ты не попал ни в одну ноту? — Намджун сузил глаза, — Ты боишься его, Чонгук? Или ты боишься себя рядом с ним? Чонгук не ответил. Он схватил свою куртку и направился к выходу. — Мне нужно проветриться. Репетиция окончена. Он шел по коридору, чувствуя, как стены District 7 давят на него. Каждое зеркало напоминало о вчерашнем отражении. Каждый звук казался эхом слов Чимина. Произнеси моё имя. Чонгук выскочил на парковку, сел в машину и с силой ударил по рулю. Он достал телефон и увидел сообщение от незнакомого номера. Привет, Чонгук-и. Это Мин Юнги. Нам нужно поговорить о нашем общем знакомом, Паке Чимине. Кажется, он доставляет тебе неудобства? У меня есть план, как избавить тебя от него раз и навсегда. Давай встретимся. Чонгук смотрел на экран. Внутри него боролись два порыва. Удалить это сообщение и никогда не связываться с Юнги, о чьей репутации чистильщика в индустрии ходили легенды, или действительно покончить с этим хаосом, который принес в его жизнь Пак Чимин. Фитиль был подожжен. И теперь Чонгук понимал. Чимин не просто ошибка в системе. Он вирус, который либо убьет хозяина, либо перепишет весь его код. И самое страшное было в том, что Чонгук не знал, какого исхода он хочет больше.