На полной громкости

Бар Black Rabbit в этот час был пуст. Дневной свет, пробивающийся сквозь тяжелые шторы, казался здесь чужеродным, обнажая пылинки, танцующие в воздухе, и благородную потертость кожаных диванов. Ким Сокджин стоял за стойкой, методично протирая бокалы. Его лицо было спокойным, но в движениях сквозила тень напряжения, он знал, что буря уже на парковке. Дверь распахнулась так резко, что колокольчик над ней испуганно звякнул. Ким Намджун вошел в помещение, не снимая солнечных очков. Его шаги по деревянному полу звучали как удары молота. — Ты с ума сошел, Джин? — Намджун даже не поздоровался. Он швырнул свой планшет на стойку. — Ты отправил его прямо в павильон. Ты дал ему адрес District 7. Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Джин не дрогнул. Он медленно поставил бокал на полку и перевел взгляд на Намджуна. — Я дал человеку шанс на правду, Джун-а. А тебе я посоветовал бы снять очки. В помещении и так темно, а ты и без того ослеп от своей ответственности. Намджун сорвал очки, обнажая покрасневшие от недосыпа глаза. — Ослеп? Я защищаю проект, в который вложены миллиарды. Я защищаю Чонгука, который для меня как младший брат. Вчера там была истерика. Чонгук сорвал запись, он едва не разбил гитару, он орал на персонал. И всё из-за этого парня, которого ты, по доброте душевной, решил натравить на него. — Я его не натравливал, — Джин вышел из-за стойки и подошел к Намджуну, сложив руки на груди, — Чимин пришел сюда разбитым. Он искал не денег, не славы, он искал подтверждения своей реальности. А Чонгук, ты же сам видишь, что с ним происходит. Он превращается в пустую оболочку. — Он превращается в профессионала, — отрезал Намджун, — В этой индустрии нельзя быть настоящим. Настоящие люди здесь долго не живут. Они выгорают, вешаются или садятся на наркотики. Я строю для него панцирь. Безопасный, прочный, непробиваемый панцирь. — Ты строишь для него гроб, Намджун, — голос Джина стал пугающе тихим, — Ты так боишься за его карьеру, что забываешь, что он человек. Если ты отнимешь у него это, возможность чувствовать вину, стыд или привязанность, ты получишь робота. И этот робот однажды просто сломается прямо на сцене, и ты не сможешь его починить никакими контрактами. Намджун замолчал, тяжело дыша. Его плечи, обычно расправленные и уверенные, на мгновение поникли. — Чимин это угроза. У него нет ничего, кроме его правды. А у Чонгука на кону всё. Ты хочешь, чтобы я просто позволил этому парню разрушить жизнь Чонгука из-за одной ночи? — Жизнь нельзя разрушить правдой, Джун-а. Её можно разрушить только ложью, которая заходит слишком далеко, — Джин сделал шаг вперед и мягко коснулся руки Намджуна, — Ты любишь контролировать всё. Но чувствами управлять нельзя. Чонгук запомнил Чимина не потому, что тот хороший любовник. А потому, что Чимин увидел в нем человека, а не « продукт. И Чонгук этого до смерти боится. Намджун выдернул руку. В его голове уже выстраивались логические схемы, стратегии и планы по минимизации ущерба. — Я не могу позволить им видеться. Юнги уже кружит рядом, он хочет использовать эту ситуацию, чтобы подмять Чимина под себя. Если они объединятся, Чонгуку конец. — И что ты собираешься делать? — Джин с опаской посмотрел на него. — То, что должен делать менеджер, — Намджун снова надел очки, возвращая себе маску холодного профессионала, — Я оценю степень угрозы. Лично. — Не вздумай ломать этого мальчика, Намджун, — предупредил Джин, — Он сильнее, чем кажется. — Я не собираюсь его ломать, — бросил Намджун, уже направляясь к выходу, — Я собираюсь его купить. А если не выйдет, что ж, тогда придется действовать жестче. Чимин сидел в небольшом, неприметном кафе на окраине округа Мапо. Он выбрал это место, потому что здесь почти не было людей, а освещение было достаточно тусклым, чтобы скрыть темные круги под глазами. После инцидента с букетом от Юнги и предупреждения на работе он чувствовал себя загнанным зверем. Когда в дверях кафе появился высокий мужчина в безупречном темном костюме и очках, Чимин сразу понял, это за ним. Ким Намджун обладал аурой власти, которая заполняла любое помещение. Намджун сел напротив, не дожидаясь приглашения. Он не стал заказывать кофе. Он просто положил перед собой кожаную папку. — Пак Чимин, — голос Намджуна был спокойным, почти будничным, — Я менеджер Чон Чонгука. Думаю, представляться нет смысла. — Зачем вы здесь? — Чимин выпрямил спину, — Чонгук прислал вас закончить то, что начал в студии? — Чонгук не знает, что я здесь. И будет лучше, если не узнает, — Намджун снял очки и внимательно посмотрел на Чимина. Он ожидал увидеть расчетливого шантажиста или истеричного фаната. Но перед ним сидел парень с прямой спиной и взглядом, в котором читалось столько же гордости, сколько и боли. Чимин не выглядел как угроза. Он выглядел как человек, который защищает последний рубеж своей чести. — Я пришел оценить риски, — продолжил Намджун, — Вы ворвались в закрытый павильон. Вы довели моего артиста до нервного срыва. Вы отклонили щедрое предложение о компенсации. Чего вы добиваетесь на самом деле? — Я уже сказал ему, — Чимин сжал руки в замок, — Мне не нужны ваши деньги. Я хотел, чтобы он признал правду. Он это сделал. Он назвал моё имя. Теперь я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. И он, и мой бывший, и вы. Намджун усмехнулся — без тепла. — Оставили в покое? Чимин, вы открыли ящик пандоры. Мин Юнги ищет встречи с Чонгуком. Журналисты начинают задавать вопросы о странном доставщике в District 7. Вы стали пятном на безупречной репутации. Намджун открыл папку и достал несколько листков. — Здесь контракт. Я не предлагаю вам деньги за молчание, я знаю, что вы их не возьмете. Здесь гарантии. Вашей безопасности. Я лично прослежу, чтобы Мин Юнги исчез из вашей жизни навсегда. Я обеспечу вам перевод в филиал вашей компании в Японии или Европе с повышением. Вы получите новую жизнь, где никто не будет знать о вашем психическом состоянии. Чимин посмотрел на бумаги. Предложение было заманчивым. Это был выход. Побег от преследований Юнги, от косых взглядов коллег, от мучительных воспоминаний о Чонгуке. — И что я должен сделать взамен? — тихо спросил Чимин. — Вы должны исчезнуть. Навсегда. Никаких звонков, никаких писем, никаких попыток увидеть Чонгука. Вы станете для него тем, кем он вас называл, галлюцинацией. Кошмаром, который закончился. Чимин долго смотрел на Намджуна. Тот ждал, уверенный в своей победе. Это была идеальная сделка, спасение в обмен на забвение. — Знаете, — Чимин медленно отодвинул контракт, — Джин сказал мне, что вы боитесь сделать из Чонгука робота. Но вы пытаетесь сделать робота и из меня. Намджун нахмурился. — Я предлагаю вам спасение, Чимин. — Нет, вы предлагаете мне еще одну ложь, — Чимин встал, — Вы так боитесь за его карьеру, что не видите самого главного. Он не сломается, если признает, что он человек. Он сломается, если продолжит жить в этом стеклянном гробу, который вы ему построили. — Вы отказываетесь? — в голосе Намджуна прорезались опасные нотки. — Да. Я не продам свою память. Даже за безопасность. Если Чонгук хочет, чтобы я исчез пусть он сам скажет мне это. Глядя мне в глаза, а не через зеркало или менеджера. Чимин развернулся и вышел из кафе, оставив Намджуна одного. Намджун смотрел ему вслед, и впервые в его безупречном плане появилась трещина. Он пришел, чтобы купить тишину, но встретил человека, который дорожил своей болью больше, чем спокойствием. — Глупый мальчишка, — прошептал Намджун, доставая телефон, — Ты только что подписал себе приговор. Он набрал номер начальника службы безопасности. — Пак Чимин отказался. Начинайте второй этап. И следите за Чонгуком. Он не должен знать об этой встрече. Намджун не знал, что за соседним столиком, скрытый за широкой газетой и глубоким капюшоном, сидел Тэхён. Он слышал каждое слово. И на его лице сияла та самая, неоднозначная улыбка. — Ну что ж, Джун-а, — прошептал Тэхён, выходя вслед за Чимином, — Посмотрим, насколько крепкое твое стекло, когда в него летит камень размером с настоящую любовь.