На полной громкости

Район Чхондам-дон ночью напоминал выставку достижений тщеславия. Особняк, скрытый за массивными коваными воротами, сиял так ярко, что небо над ним казалось выцветшим, серым. Воздух здесь был густым, пропитанным ароматами дорогих сигар, селективного парфюма и едва уловимым, металлическим привкусом власти. Чимин вышел из такси за два квартала. На нем была та самая черная шелковая рубашка — тонкая, почти невесомая, она облегала тело как вторая кожа. Тэхён не обманул карта-ключ сработала идеально. Пройдя через неприметную калитку в саду и миновав лабиринт винного погреба, Чимин оказался внутри. Он поднялся по широкой лестнице и замер, оглушенный вспышкой звуков и света. Это было не просто празднование выхода альбома. Это был гнилой, помпезный маскарад. Сотни людей в безупречных костюмах и вечерних платьях кружили по залу, обмениваясь фальшивыми улыбками и ядовитыми сплетнями. В воздухе витала аура вседозволенности, прикрытая лоском высокой моды. Чимин прислонился к колонне, чувствуя себя чужаком, случайно зашедшим в логово хищников. Его взгляд лихорадочно сканировал толпу, пока не остановился на центре зала. Чонгук стоял на небольшом возвышении, окруженный свитой. На нем был черный пиджак прямо на голое тело, а на шее сверкала массивная серебряная цепь. Он выглядел как падший ангел, принимающий дань уважения от своих почитателей. Рядом с ним стояли длинноногие модели в платьях, которые стоили больше, чем квартира Чимина, и лощеные спонсоры, похлопывающие его по плечу. Чонгук пил виски прямо из бокала, не разбавляя. Его движения были резкими, хаотичными. Он смеялся — слишком громко, слишком неестественно. Его лицо было бледным, а в глазах горел нехороший, лихорадочный огонь. Чимин сделал шаг вперед. Он больше не хотел прятаться. Когда их взгляды встретились, в зале словно выключили звук. Чонгук замер с бокалом у губ. Его зрачки расширились, поглощая радужку. На мгновение на его лице отразился чистый, неразбавленный ужас, но он тут же сменился маской яростной бравады. Чонгук отставил бокал на поднос проходящего мимо официанта и, не оборачиваясь к своим спутникам, направился прямо к Чимину. Толпа расступалась перед ним, чувствуя исходящую от него волну агрессии. — Надо же, — прохрипел Чонгук, остановившись в паре сантиметров от Чимина. От него пахло дорогим алкоголем и опасностью. — Призрак решил почтить нас своим присутствием. Ты сменил желтый цвет на черный? Решил, что так легче затеряться среди стервятников? — Я пришел, потому что ты меня позвал, — тихо ответил Чимин, глядя ему прямо в глаза. — Позвал? — Чонгук издевательски вскинул брови, — Я вышвырнул тебя, Чимин-а. Но раз ты настолько упрям, что пролез через щели, что ж. Давай покажем им, ради кого великий Чон Чонгук срывает записи. Прежде чем Чимин успел среагировать, Чонгук железной хваткой вцепился в его запястье и потащил в самый центр танцпола. Диджей, поймав взгляд золотого мальчика, мгновенно сменил ритм. Зал наполнился тяжелым, тягучим нео-блюзом. — Танцуй со мной, — приказал Чонгук, грубо притягивая Чимина к себе. Это не был танец. Это была публичная порка. Чонгук вел агрессивно, заставляя Чимина прогибаться, почти падать, удерживая его одной рукой за талию, а другой за затылок. Гости замерли. Сотни глаз впились в них. Кто-то с брезгливостью, кто-то с жадным любопытством. Чимин чувствовал, как по спине стекает холодный пот. Чонгук проверял его на прочность, выставляя их связь на всеобщее обозрение, превращая нечто сокровенное в дешевый балаган. — Посмотри на них, — прошептал Чонгук, притираясь своей щекой к щеке Чимина. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости и опьянения. — Видишь этих людей? Они обожают меня. Они покупают всё, что я им скормлю. А ты пришел сюда за правдой? В этот зал, где даже воздух подделка? Чонгук резко развернул Чимина, заставляя его спиной прижаться к своей груди. Его руки сомкнулись на животе Чимина в удушающем объятии. — Ты хотел правды? — его горячее дыхание обжигало ухо Чимина, — Здесь нет правды, Чимин-а. Здесь только маски. Намджун носит маску святого покровителя. Тэхён маску безумного гения. А я ношу ту маску, которую от меня требуют сегодня. Чонгук наклонился еще ниже, так что его губы почти касались мочки уха Чимина. — Какую ты хочешь, чтобы я надел для тебя? — его голос сорвался на хриплый шепот, — Хочешь маску нежного любовника, который помнит запах твоих волос? Или маску ублюдка, который сотрет тебя в порошок ради контракта? Выбирай. У меня их целый гардероб. — Перестань, — выдохнул Чимин, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли, — Перестань играть, Чонгук. Твоё сердце бьется так сильно, что я чувствую его своей спиной. Оно не умеет врать. Чонгук замер. На секунду его хватка ослабла, и в этой тишине между тактами музыки Чимин услышал его тяжелый, прерывистый вздох. Маска бравады дала трещину. Чонгук резко отпустил его, но тут же схватил за руку и, не глядя на ошарашенную толпу, потащил прочь из зала. Они миновали коридор, увешанный золотыми дисками, и ворвались в приватную зону — небольшую библиотеку с тяжелыми шторами и запахом старого дерева. Чонгук захлопнул дверь и с силой прижал Чимина к ней, нависая сверху. В полумраке библиотеки его лицо казалось изломанным, чужим. — Ты не должен был приходить, — прошипел он, вжимаясь своим лбом в лоб Чимина. Его руки дрожали, когда он упирался ими в дверь по обе стороны от головы Пака. — Ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься. Ты заставляешь меня. — Чувствовать? — закончил за него Чимин, осмелившись коснуться ладонью его щеки. Чонгук вздрогнул от этого прикосновения, как от удара током. Его глаза, полные слез и невысказанной муки, встретились с глазами Чимина. В этот момент маски окончательно рассыпались в прах. Перед Чимином больше не было рок-звезды или продукта. Был только израненный, запутавшийся в собственной лжи человек. — Я ненавижу тебя за то, что ты настоящий, — прошептал Чонгук, медленно сокращая расстояние между их губами. За дверью продолжала греметь музыка, празднуя успех того, кого в этой комнате больше не существовало. Глава заканчивалась там, где заканчивались слова — в первом, отчаянном и болезненном поцелуе, который пах виски и крушением целого мира.