На полной громкости

Чимин резко встал. Пиджак Чонгука соскользнул с его плеч на пыльный пол. — Тебе нужно выйти и сказать, что это правда. Что я тебя обманул. Что ты меня не знаешь. Скажи им, что я никто. Иначе они уничтожат тебя вместе со мной. Он бросился к двери, его движения были хаотичными, паническими. Он чувствовал, что если не выйдет из этой комнаты прямо сейчас, то задохнется под тяжестью той ненависти, которая лилась на него из сети. — Я ухожу, Чонгук. Прощай. Чимин схватился за дверную ручку, но она не поддалась. Он дернул сильнее. Еще раз. Ничего. Клик. Короткий, сухой звук металла о металл. Чонгук стоял прямо за его спиной, держа в руке старый ключ. Его лицо было бледным, как мел, а глаза темными, почти черными. — Ты никуда не пойдешь, — отчеканил Чонгук. — Открой дверь, — Чимин ударил ладонью по дереву, — Ты не понимаешь? Если нас найдут вместе, если кто-то узнает, что ты прячешь эскортника, твоей карьере конец. Намджун тебя не простит. Твои фанаты. — К черту Намджуна. К черту фанатов, — Чонгук внезапно сорвался на крик, перехватывая запястья Чимина и прижимая его к двери, — Ты думаешь, мне есть дело до того, что пишет какой-то подонок, нанятый Юнги? Ты думаешь, я позволю им решать, кто ты для меня? Чонгук дышал тяжело, рвано. В его движениях было отчаяние загнанного зверя. Он начал целовать Чимина, не так, как ночью, не нежно. Это были резкие, болезненные поцелуи, которыми он словно пытался запечатать рот Чимину, чтобы тот перестал говорить о расставании. Его руки залезли под рубашку Чимина, обжигая холодом пальцев. Чонгук прижался к нему всем телом, пытаясь доказать себе, Чимину, всему миру, что эта физическая реальность важнее любых заголовков. Но его движения были слишком порывистыми, слишком дергаными. Он целовал его шею, плечи, кусал до отметин, и в каждом этом движении сквозило осознание, они заперты. Они были в клетке. В пыльной, заброшенной клетке своего прошлого, и золотые прутья шоу-бизнеса начали сжиматься вокруг них, превращаясь в настоящие тюремные решетки. — Посмотри на меня, — прохрипел Чонгук, заставляя Чимина поднять голову, — Мне плевать на сплетни. Слышишь? Пусть пишут что хотят. Я не отпущу тебя обратно к нему. Я скорее сгорю сам. Чимин смотрел в его глаза и видел в них отражение собственной катастрофы. Он видел, как Чонгук пытается играть роль защитника, хотя сам едва держался на краю обрыва. — Мы не можем здесь сидеть вечно, — прошептал Чимин, касаясь дрожащей рукой щеки Чонгука, — Рано или поздно дверь откроется. И в этот момент дверь действительно содрогнулась. Но это был не ключ. Это был удар. Громкий, уверенный, властный. Бам. Бам. Бам. Чонгук замер. Чимин почувствовал, как сердце айдола под его ладонью совершило безумный скачок. Стук повторился, медленный, ритмичный, пугающе спокойный. Так стучит человек, который знает, что ему обязательно откроют. — Чонгук-и, — раздался за дверью знакомый голос, от которого у Чимина подкосились ноги, — Я знаю, что ты не любишь гостей, но мы же старые друзья. Открой дверь, пока я не попросил своих людей её снять. Мин Юнги. Это не был голос полиции. Это не был голос Намджуна, готового читать нотации. Это был голос хозяина, который пришел за своей потерявшейся вещью. Чимин зажал рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Откуда? Откуда он мог знать про это место? Эта студия была тайной Чонгука, его последним убежищем. — Уходи, Юнги, — крикнул Чонгук, загораживая Чимина своим телом. В его руке все еще был зажат ключ, ставший теперь бесполезным куском железа. — Здесь нет того, что тебе нужно. — Ошибаешься, — за дверью послышался тихий, вкрадчивый смешок, — Здесь находится моя собственность, которую ты украл. И я пришел её забрать. Чонгук, не делай глупостей. Намджун уже в курсе, где ты. Если я сейчас уйду один, через пять минут здесь будет пресса и S.W.A.T. Ты хочешь, чтобы Чимина выводили отсюда в наручниках под вспышки камер? Как жертву или как соучастника? Юнги сделал паузу, давая словам впитаться в тишину пыльной комнаты. — Открой дверь, и мы решим это по-тихому. Я заберу Чимина, а ты останешься золотым мальчиком. Никаких видео из библиотеки. Никаких обвинений в насилии. Ты просто скажешь, что парень преследовал тебя, и ты пытался от него откупиться. Намджун уже подготовил пресс-релиз. Чонгук обернулся к Чимину. В его глазах была мольба и ярость. Он крепко сжал руку Чимина, и тот почувствовал, как по его ладони передается эта мелкая, неукротимая дрожь. — Не слушай его, — прошептал Чонгук, — Я не отдам тебя. Но Чимин уже всё решил. Он видел новости. Он знал Юнги. Юнги не блефовал, он действительно мог уничтожить Чонгука одним нажатием кнопки отправить. И если цена спасения Чонгука его возвращение в ад, он готов был её заплатить. — Чонгук, — Чимин мягко высвободил свою руку, — Открой дверь. — Нет, — Чонгук схватил его за плечи, — Ты не понимаешь, что он с тобой сделает. — Я понимаю, — Чимин горько улыбнулся, и в этой улыбке было больше силы, чем во всех криках Чонгука, — Но я также понимаю, что если я останусь здесь, он убьет тебя. Твою музыку, твою мечту, твое имя. Я не позволю тебе стать еще одним его трофеем. Стук в дверь стал громче. — Десять секунд, Чонгук, — голос Юнги стал жестким, лишенным притворного дружелюбия, — Девять, восемь. Чимин подошел к Чонгуку и сам вытащил ключ из его замерших пальцев. — Это мой выбор, — прошептал он, целуя Чонгука в последний раз, — Пожалуйста, будь человеком. Не дай им превратить себя в продукт. Чимин повернул ключ в замке. Дверь медленно отворилась, впуская в полумрак студии холодный свет коридора и силуэт человека в безупречном черном пальто. Мин Юнги стоял на пороге, его лицо не выражало ничего, кроме холодного торжества. Он даже не взглянул на Чонгука. Его глаза были прикованы к Чимину. — Пойдем домой, Чимин-а, — Юнги протянул руку в черной кожаной перчатке, — Ты заставил меня поволноваться. Чимин сделал шаг вперед, в пустоту, оставляя за спиной единственного человека, который когда-либо видел в нем не баг, а живое сердце. В дверном проеме он на мгновение замер, чувствуя на своей спине отчаянный, полный боли взгляд Чонгука, который так и не смог сделать шаг вслед за ним. Клетка захлопнулась. Но на этот раз Чимин вошел в неё сам.