Чужой сон

Рюджин проснулась от того, что лицо онемело. Она провела рукой по щеке, ещё не открыв глаза, и почувствовала что-то влажное и липкое. Пальцы замерли на полпути к подбородку. Рюджин открыла глаза и поднесла руку к лицу. Пальцы были красными. Сердце пропустило удар, потом заколотилось где-то у горла, мешая дышать. Рюджин села на кровати, уставилась на свою ладонь. Красное. Яркое. Первая мысль, которая проскользнула у неё в голове – кровь из носа. С ней такое бывало зимой, когда воздух в хостеле становился слишком сухим, а батареи работали на полную. Она прижала пальцы к ноздрям, но было сухо. Рюджин поднесла руку к лицу и втянула воздух. Ничего похожего на железо или медь. Вместо этого запах масла и что-то химическое. Она потёрла странную субстанция большим пальцем. Что-то маслянистое. Не сохнет. Точно не кровь. — Краска, — сказала она вслух. Голос прозвучал глухо, будто принадлежал не ей. Рюджин встала, подошла к зеркалу. В полумраке хостела лицо казалось испачканным кровью: полоса от скулы к подбородку, разводы на виске, ещё одно пятно на шее. Она включила свет. Рюджин смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Она никогда не рисовала. У неё даже никогда не было красок. В ванной Рюджин долго терла лицо влажным полотенцем. Краска смывалась плохо, оставляя розовые разводы на коже и въедаясь под ногти. Она смотрела на свои руки и чувствовала, как внутри разрастается что-то тяжёлое, липкое, похожее на страх. Она вернулась в комнату. Юна уже не спала. Она сидела на своей кровати, обхватив колени руками, и смотрела на неё без обычной насмешки. — Выглядишь так, будто тебя побили, — сказала Юна. — Это краска, — ответила Рюджин, садясь на край свою кровать. — Краска, — повторила Юна. — Откуда? Рюджин промолчала. Она сжимала в кулаке мокрое полотенце и смотрела на алые разводы под ногтями. Юна встала, достала из холодильника две банки кофе. Одну протянула Рюджин. — Кофе не успокаивает, — сказала она, делая глоток. — А тебе нужно успокоиться, но у нас только это. Рюджин взяла банку, но не открыла. — Ты когда-нибудь видела сны, которые не были твоими? — спросила она. Юна не засмеялась, не съязвила. Она посмотрела на Рюджин долгим взглядом. — Я когда-то искала человека, которого видела во сне, — сказала Юна. — Три года назад. Рюджин замерла. — Нашла? — Нет. — Юна отпила кофе, посмотрела в окно. — Но я до сих пор иногда вспоминаю его лицо. Думаю, что он существует. Что мы где-то рядом. Она замолчала. — Ты не сошла с ума, — сказала Юна. — Ты просто увидела что-то, что нельзя объяснить. И это нормально. Ты просто пытаешься найти ответы. — А если я найду её? — спросила Рюджин. Юна пожала плечами. — Тогда ты узнаешь, есть ли в этом мире магия. — Она встала, бросила пустую банку в ведро. — Лично я надеюсь, что есть. Без неё скучно. Она легла обратно на кровать, отвернулась к стене. Рюджин осталась сидеть с неоткрытой банкой кофе в руке, глядя на алые разводы под ногтями. *** Рабочий день тянулся медленно. Рюджин везла заказы по городу, поднималась по лестницам, стучала в двери, получала деньги. Всё на автомате, не глядя в лица. Мысли её были далеко. В мастерской, где пахло масляными красками и старым деревом. Там, где кто-то со светлыми волосами сжимал кисть, плакал перед пустым холстом, не зная, что его боль чувствует кто-то другой за много кварталов от него. Она доставала зажигалку на каждом светофоре, чтобы ощутить её тяжесть в ладони. Щёлкала. Смотрела на огонь, который появлялся и тут же исчезал. Краска под ногтями не смывалась. Вечером, вернувшись в хостеле, Рюджин не стала включать свет. Села на пол у кровати, прислонилась к холодной стене. Смотрела на зажигалку. На чёрный корпус, царапины, потёртости. На камень, который она когда-то нашла внутри. Она не знала, как он там оказался. Может, кто-то спрятал нарочно. Может, он попал туда случайно. Может, именно поэтому она купила эту зажигалку, а не другую. Она легла на кровать, положив зажигалку под подушку, и закрыла глаза. Сон пришёл быстро. Сон. Рюджин снова в мастерской. Она сидит на табурете, но тело чужое, не слушается. Руки тонкие, пальцы в краске. Она не может пошевелиться. Только смотреть, только чувствовать. Перед ней стоит мольберт. Белый холст. Чистый. Пустой. И тяжесть в груди, такая, которую Рюджин чувствует каждый свой сон. — Йеджи, ты идёшь? Голос сбоку. Рюджин чувствует, как чужое тело поворачивает голову, как чужие глаза находят источник звука. Девушка. Длинные волосы, скептический взгляд. Йеджи. Имя врезается в память, оставляет след, как краска на коже. — Йеджи, — снова зовёт девушка. — Ты меня слышишь? Чужое тело не отвечает. Только качает головой. — Я не могу, — слышит Рюджин. Голос чужой, тихий, срывающийся. — Ничего не могу. Рюджин проснулась. Комната тонула в темноте. Юна спила, отвернувшись к стене, её дыхание было ровным и спокойным. Рюджин лежала на спине, глядя в потолок, и повторяла про себя имя. Йеджи. Йеджи. Йеджи. Она боялась, что утро сотрёт его. Боится, что это был просто сон. — Йеджи, — прошептала она в темноту. Имя звучало правильно. Так, будто она знала его всегда. Она не понимала, как будет искать. Не понимала, с чего начнёт и не знала, существует ли эта девушка на само м деле или останется только в снах. Но завтра она попробует. Впервые за долгое время она хотела попробовать.