Цикл забвения: Система

      Тяжёлые веки с трудом поднялись, заставляя глаза открыться. Анабель лежала в кровати и смотрела на потолок, словно на картину в музее, пытаясь найти какой-то смысл. Медленно подняв руку, она осмотрела её так, будто видела впервые.       — Это… Я? — еле слышно прошептала Анабель, слегка нахмурившись. Сердце забилось быстрее, но не от страха. Недоумение и полное непонимание всего происходящего заставляло нервничать.       Несмотря на то что собраться с силами казалось до одури сложным, Анабель всё же поднялась. Рядом с кроватью стояла небольшая тумба со скудным содержимым на поверхности: записки с аккуратно выведенными буквами и пузырёк с таблетками. Рука потянулась к одной из бумажек, текст которой гласил:

«Выпить утром и вечером».

      Следующая:

«Ты забываешь».

      Анабель нахмурилась и медленно огляделась. Всё вокруг было незнакомым и пугающе чистым. Стерильным. Не было пыли и каких-либо следов того, что здесь и вправду кто-то жил. Если бы не записки, которые были раскиданы по стенам. Такой контраст давил на психику.       Блуждающий в поисках ответов взгляд сам наткнулся на зеркало. Ноги медленно поволокли тело вперёд. И лишь подойдя ближе, Анабель заметила, что на блестящей, идеально чистой зеркальной поверхности наклеены ещё клочки бумаги.

«Доброе утро. Тебя зовут Анабель».

«Прочти дневник на столе».

      Она замерла и медленно перевела взгляд на отражение. Напротив стояла худощавая девушка с растрёпанными тёмными волосами. Серые глаза излучали пугающую усталость, а свидетельствовали этому тёмные синяки. Лицо было знакомым и чужим одновременно — как будто она уже видела его где-то, но не помнила где. Как будто мельком видела прохожего на улице.       — Анабель… — девушка произнесла имя, пробуя на вкус, и отступила от зеркала.       К столу она ступила уже не так смело. Боялась, что звук может кому-то помешать. Или боялась, что «кто-то», услышав её, зайдёт в комнату? Сама не знала.       Дневник лежал лежал ровно, словно у первоклассника во время первого урока. Казалось, что человек, живущий здесь, целиком и полностью помешан на чистоте и порядке. Хмыкнув про себя, Анабель аккуратно взяла в руки дневник, сразу же открывая. Почерк на страницах был ровным и старательно выведенным.

«Здравствуй. Тебя зовут Анабель. Если ты читаешь это, значит, ты ничего не помнишь. Снова».

      — Бред… — на губах растянулась нервная усмешка. Но дневник не закрыла.

«Скорее всего, ты подумаешь, что это бред, но такова твоя реальность.

В этом дневнике ты найдёшь всю информацию о себе: кто ты и что с тобой происходит.

Здесь ты можешь вписывать свои "новые" дни.

Рядом есть альбом с фотографиями. На них ты узнаешь людей, которые тебя окружают».

      Оставив дневник на столе, Анабель быстро нашла альбом взглядом. Тот лежал рядом, всё так же аккуратно и ровно. Руки сразу же потянулись к нему, открывая. На первом фото была изображена та же уставшая девушка, что и в отражении зеркала.

«Анабель Флорес, 23 года».

      Перевернув страницу, Анабель увидела девушку с длинными каштановыми волосами и мягкой улыбкой. Девушка на фото была такой живой и яркой, что напоминала солнце, которое сияло сквозь тучи.

«Глория Смит, 25 лет. Твоя лучшая подруга и соседка по квартире».

      Следующее фото возглавил парень. Тёмные волосы и светлые глаза. Взгляд был напряжённым, кажется, он не хотел, чтобы его фотографировали.

«Калеб Рейес, 25 лет. Твой лучший друг и сосед по квартире».

      Следующие фото, если они были, ей не дал посмотреть резкий стук в дверь. В полной тишине он был внезапным и громким.       — Анна, ты проснулась? — дверь приоткрылась, и в проёме появилась девушка с фотографии. В жизни она была ещё более милой и яркой. «Глория», — повторила про себя Анабель, стараясь запомнить.       — О, ты уже изучаешь, — на лице подруги образовалась улыбка.       И в комнате внезапно потеплело. Слишком резко. Как будто пришло знойное лето посреди снежной зимы. Глория выглядела спокойно и уверенно, в отличие от Анны. Простая одежда в мягких оттенках, лёгкие и плавные движения. В ней не было ни капли напряжения, только изящество, умиротворение и… жизнь?       — И что? Совсем ничего не помнишь? — Анабель покачала головой и молча закрыла альбом. — Жаль. — Кажется, Глория на секунду погрустнела. Но лишь на секунду, прежде чем её лицо снова озарила улыбка. — Ну, ничего. Я думаю, лекарства тебе помогут. — Девушка наклонилась чуть ближе, осторожно, будто боялась спугнуть. — А пока не забивай голову. Пойдём пить чай.       Подруга легко коснулась плеча, это был тёплый и поддерживающий жест. Анабель кивнула. И только сейчас поняла, что в горле стоит вязкий ком, который мешает говорить. Сглотнула.       — Со мной что-то случилось?..       Глория моргнула. Её улыбка осталась на месте, стала чуть более осторожной.       — Пойдём пить чай, — повторила она мягко. — Мы тебе всё расскажем.

***

      Кухня была достаточно уютной: тёплый оттенок стен располагал к себе, а большое окно с лёгким тюлем добавляло комнате пространства. Небольшой стол стоял почти у окна. На нём уже были заварник, кружки и маленькая тарелка с конфетами и печеньем. За столом сидел парень с фотографии. Калеб безучастно смотрел в телефон и даже не поднял взгляд, когда девушки вошли в комнату.       — Будешь завтракать? Я сделала оладьи. — Глория улыбнулась, быстро подходя к плите.       — Нет, спасибо. Я буду только чай. — Анабель села напротив Калеба и уставилась в кружку. Страха не было. Была только пустота, в которой по кругу витал один вопрос: «Что со мной произошло?»       — Ты читала дневник? — голос Калеба был ровным, без эмоций. Его взгляд наконец-то оторвался от телефона и теперь внимательно смотрел на Анабель. Смотрел так, словно пытался что-то вспомнить или проверить.       — Не весь.       На секунду в его взгляде мелькнуло что-то странное — то ли усталость, то ли сожаление. Но Калеб быстро опустил глаза обратно в телефон.       — Ну что ты такой серьёзный? — Глория поставила на стол тарелку с оладьями и легко коснулась плеча Калеба. — Не заставляй её читать всё сразу. Мы ей и так всё расскажем.       Улыбка подруги была мягкой, почти успокаивающей. И Анабель поверила ей — не потому, что доверяла, а потому, что другого выбора не было. Она ничего не помнила. Вообще ничего. Глория села между ними, налила чай и начала говорить:       — Три года назад ты попала в автокатастрофу и потеряла память. Врачи пытались восстановить её, но безуспешно. — Она сделала короткую паузу. — У тебя редкая форма амнезии, для тебя каждый день как новый. — Глория размешала сахар в кружке и сделала глоток. — Именно поэтому ты ведёшь дневник, чтобы хоть что-то сохранялось.       Анабель слушала, но не слышала. Слова проносились мимо неё. Она смотрела на Глорию. На её улыбку. Слушала её спокойный голос, которым она так уверенно говорила о её жизни.       Слишком уверенно. Явно повторяет это всё не в первый раз.       Взгляд невольно скользнул к Калебу. Он не выглядел удивлённым или обеспокоенным. Он выглядел уставшим. Настолько, словно это всё происходило много-много раз.       — И ещё… — между прочим добавила Глория. — Врач прописал тебе таблетки. Не забывай их принимать.       На долю секунды мелькнуло ощущение. Не мысль, не картинка, а именно ощущение: холодный стакан воды. И чьи-то пальцы, которые настойчиво пихают пузырёк с таблетками. Анабель моргнула, и всё исчезло. Будто этого и не было.       — Поняла, — шёпотом произнесла Анна, хотя на самом деле ничего она не поняла. В этот момент Калеб тихо хмыкнул.       — И не забудь добавить самое главное. — Он отложил телефон и вальяжно откинулся на спинку стула. — Пусть она всё-таки прочитает свой дневник. Это ключ к её памяти, — парень постучал пальцем по виску, на что Глория нервно улыбнулась и как-то нехотя кивнула.       — О, кстати, мы с тобой работаем горничными в отеле, — быстро добавила, вероятно, пытаясь сменить тему. — Он небольшой, недалеко от дома.       — Хорошо. — Анабель выдохнула, задавая вполне очевидный для неё вопрос: — Сегодня рабочий день?       — Сегодня выходной, — ответил Калеб вместо подруги и поднялся из-за стола, так и не притронувшись ни к чаю, ни к оладьям. — Не забудь прочитать дневник, Анабель, — в очередной раз повторил он и направился в коридор. Дверь в комнату негромко закрылась за его спиной. Стало заметно тише.       — Я могу идти? — еле слышно спросила девушка, так и не притронувшись к еде. Ей было нужно только одно. Понять, что происходит. — Правда, спасибо за угощения… Но я бы хотела прочитать дневник.       Глория на секунду замялась, но всё же улыбнулась.       — Конечно. Иди. Ничего страшного.       Анабель впервые за всё время слабо улыбнулась.

***

      Комната встретила её всё той же тишиной. Анна стала внимательно осматривать стены, пытаясь найти подсказки. Листы с записками покрывали их почти полностью, приклеенные тут и там. На бумаге были отмечены места, где Анабель когда-то была, какие-то адреса, номера телефонов — чужая жизнь, которую ей приходилось принимать как свою. Записка возле окна привлекла её внимание.

«Ты снова и снова всё забываешь».

      — Снова… — голос прошептал тихо, а тело покрылось мурашками. Значит, ей всё-таки не показалось. Это все не впервые. Сев за стол, Анабель открыла дневник. Дверь внезапно распахнулась, не дав девушке прочитать ни строчки.       — Страница двадцать четыре, — голос Калеба был тихим. — Прочти. И не говори Глории, что я был здесь. — Дверь закрылась так же, как и открылась: резко и почти беззвучно.       Комната снова погрузилась в тишину, а дневник теперь казался тяжелее, чем секунду назад.