Slipstream

***

— Если ты сейчас скажешь мне, что мы снова увеличиваем прижимную силу на переднем антикрыле, я клянусь, я прямо сейчас сниму огнеупорку и пойду пить кофе с той блондинкой из пресс-службы FIA, — голос Хан Джисона, искажённый микрофоном гарнитуры, звучал абсолютно спокойно, но с той самой фирменной язвительной ленцой, за которую механики Red Bull одновременно обожали его и хотели придушить. — Джисон, мы в Монако, — устало, но с привычной мягкой улыбкой отозвался Бан Чан, опираясь на стойку с телеметрией. Светлые волосы Чана, на кончиках которых играл глубокий фиолетовый отлив, растрепались от постоянного снимания и надевания наушников. — Здесь нет прямых. Если мы не дадим тебе больше прижимной силы, ты войдёшь в стену в повороте Sainte Devote быстрее, чем успеешь сказать «я облажался». — Я никогда не говорю «я облажался», хён. Я говорю: «машина повела себя непредсказуемо», — Джисон усмехнулся, опираясь поясницей на глянцевый, тёмно-синий бок своего RB16B. Он был одет только в нижнюю часть гоночного комбинезона, рукава которого были небрежно завязаны на талии, обтягивая бёдра. Чёрная влагоотводящая футболка плотно сидела на его теле. Хан поправил чуть волнистые каштановые волосы, спадающие на лоб, и бросил быстрый взгляд на трибуны за сеткой паддока. Джисон был расслаблен. Чересчур расслаблен для человека, которому через двадцать минут предстояло выехать на самую узкую, самую опасную и самую престижную уличную трассу в календаре Формулы 1. Он чувствовал себя здесь королём. Ему нравилось внимание камер, нравились вздохи фанаток, стоявших у ограждений, и он точно знал, насколько хорошо он выглядит. В гараже стоял густой, специфический запах: смесь нагретого карбона, высокооктанового топлива, моторного масла и солёного бриза Средиземного моря. Монте-Карло гудел. Лазурный берег сиял под палящим майским солнцем, яхты покачивались в гавани порта Эркюль, а в узком пит-лейне было не протолкнуться от механиков, журналистов и VIP-гостей. Джисон перевёл взгляд на соседние боксы. Гараж Mercedes-AMG F1 W12 E Performance. Их главные конкуренты в этом сезоне. Серебряные стрелы. И прямо там, у задней стенки гаража, полускрытый стопкой новеньких шин Pirelli с красными ободками, стоял он. Ли Минхо. Джисон непроизвольно закатил глаза. Минхо был в полном комбинезоне Mercedes, расстёгнутом ровно до середины груди. Его каштановые волосы были идеально уложены даже под прессом предстоящей гонки, а в тонких пальцах тлела сигарета Chapman с вишнёвым вкусом. Минхо курил быстро, резкими затяжками, и его взгляд, по обыкновению тяжёлый, холодный и сканирующий, был направлен в экран телефона. Джисон терпеть не мог в Ли Минхо абсолютно всё. Начиная от того факта, что тот курил в зоне, где малейшая искра могла отправить на воздух пару миллионов долларов, заканчивая его надменной чеширской ухмылкой, которая появлялась каждый раз, когда Минхо обходил его на десятую долю секунды в квалификации. Словно почувствовав на себе взгляд, Минхо поднял глаза. Их взгляды встретились сквозь суету пит-лейна. Джисон не смутился. Он чуть наклонил голову набок и одними губами, достаточно четко, чтобы Минхо прочитал, произнёс: — Сдохнешь от рака лёгких до того, как доедешь до финиша. Минхо не изменился в лице. Он лишь медленно выпустил струйку густого сладковатого дыма, изогнул губы в той самой раздражающей ироничной полуулыбке и показал Джисону средний палец свободной рукой. Идеально ровный, изящный средний палец. Без малейшего намёка на эмоции. — Потрясающий уровень профессионализма у первого номера Mercedes, — фыркнул Джисон, поворачиваясь обратно к Чану. — Я не понимаю, как Тото его терпит. Он же невыносим. Заносчивый, нервный ублюдок. — Вы с ним два сапога пара, Джисон-а, — заметил Чан, не отрывая взгляда от графиков температуры резины на мониторе. — Только он свои эмоции держит при себе, пока не взорвётся, а ты треплешь языком без остановки. — Эй! — Джисон картинно приложил руку к груди. — Я — очарователен. Девушки в паддоке меня обожают. Вон та испанка из PR-отдела смотрела на меня так, будто готова прямо сейчас отвести меня в моторхоум. А Минхо? Он смотрит на людей так, словно оценивает, сколько будет стоить закопать их труп за пределами Монако. Джисону не было абсолютно никакого дела до личной жизни или предпочтений Минхо. Для него Ли был просто главным препятствием на пути к подиуму, куском льда с мерзким характером и единственным гонщиком, который не вёлся на провокации Хана, а бил в ответ так больно, что хотелось разбить шлем об руль. Джисон любил девушек, скорость и побеждать. И Минхо стоял поперёк горла только в двух последних пунктах. В этот момент из боксов Mercedes вышел второй пилот — Хван Хёнджин. Тёмный маллет спадал ему на шею, лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности. Хёнджин на ходу натягивал огнеупорные перчатки. А по узкой дорожке пит-лейна, обходя механиков, несших переднее антикрыло, как раз шагал Ли Феликс — пилот Ferrari в ярко-красном комбинезоне. Его блондинистый маллет контрастировал с красной тканью. Феликс увлечённо разговаривал со своим напарником, Со Чанбином, чьи ярко-красные волосы почти сливались с командными цветами. Проходя мимо боксов Mercedes, Феликс случайно задел плечом Хёнджина. Бутылка с водой, которую Хван держал в руке, выскользнула, но Феликс, с удивительной для его хрупкого вида реакцией, успел перехватить её прямо в воздухе. Они замерли. Шум ревущих моторов болидов Alpine и Haas, выезжающих на трассу, казалось, отошёл на второй план. — Извини, — Феликс поднял глаза на Хёнджина. На его лице, усыпанном веснушками, появилась мягкая, почти смущённая улыбка. Он протянул бутылку обратно. Хёнджин, обычно холодный и отстранённый перед заездами, вдруг как-то неуловимо смягчился. Его пальцы на секунду дольше положенного задержались на пальцах Феликса, когда он забирал пластиковую бутылку. — Ничего страшного. Аккуратнее в шестом повороте, Феликс. Там сегодня скользко, — голос Хёнджина звучал непривычно тихо, почти бархатно. Феликс кивнул, его щёки слегка порозовели, и он, опустив взгляд, поспешил за Чанбином, который уже ворчал о том, что они опаздывают на брифинг. Хёнджин долго смотрел ему вслед, пока резкий голос не вывел его из транса. — Ты собираешься пить эту воду или сверлить в ней дырку взглядом, Хван? — Минхо затушил окурок о подошву своего кроссовка, незаметно пнув его под тележку с инструментами. — Соберись. Если ты пропустишь эту красную колымагу вперёд себя на первом секторе, я лично выдавлю тебя в стену. Хёнджин закатил глаза: — Ты бы поменьше язвил, Ли. И поменьше курил. Вонзишься в барьер из-за одышки. — У меня идеальный объём лёгких, не переживай за меня, — огрызнулся Минхо, его челюсть напряглась. Он терпеть не мог, когда ему указывали на его привычки. — Иди в машину. Джисон, наблюдавший эту сцену из своего гаража, только хмыкнул. — Скучные они. Никакой искры, — Хан потянулся, разминая плечи. — Ладно, Крис. Давай свой шлем. Пора показать этим придуркам, как нужно проходить шпильку Fairmont. Чан кивнул механику, и тот подал Джисону HANS и шлем с ярким, мультяшным дизайном, где на макушке скалился стилизованный зубастый монстрик — отсылка к его прозвищу «Стич». Джисон натянул балаклаву, оставив открытыми только глаза, и аккуратно надел шлем, защёлкнув ремешок под подбородком. Мир сразу сузился. Звуки приглушились, оставив лишь статическое шипение в наушниках. Джисон подошёл к болиду. Механики помогли ему забраться в узкий, клаустрофобный кокпит. Он скользнул ногами глубоко внутрь, упираясь пятками в педали. Жёсткое карбоновое сиденье, отлитое точно по его фигуре, обхватило тело. Механик перекинул через его плечи шеститочечные ремни безопасности и с силой затянул их на груди так, что дышать стало чуть тяжелее. Сверху опустился Нимб. Джисон взял в руки руль — сложнейший компьютер с десятками кнопок и переключателей — и щелчком установил его на рулевую колонку. Экран мгновенно загорелся яркими цифрами телеметрии. — Радио чек, Стич. Как слышишь? — раздался в ушах спокойный голос его гоночного инженера, сидящего за командным мостиком. — Слышу тебя громко и ясно. Готов надрать задницы, — Джисон нажал кнопку радиосвязи на руле. — Принято. Температура трека 42 градуса. Резина Medium. Помни про сцепление в первом повороте, мы ещё не собрали достаточно резины на траектории. Выезжаем через десять секунд. Джисон опустил визор шлема. Щелчок. Теперь он был в своём собственном мире. В мире, где не существовало ничего, кроме серого асфальта, металлических ограждений и рева мотора. За спиной ожил гибридный двигатель V6 от Honda. Звук был низким, вибрирующим, пробирающим до самых костей. Механики убрали термочехлы с шин. Машина опустилась с домкратов на асфальт с глухим стуком. Джисон выжал сцепление подрулевым лепестком. По сигналу инженера он плавно нажал на газ, и RB16B с ревом выкатился из гаража на пит-лейн, направляясь к выезду на трассу. Монако не прощает ошибок. Это не классический автодром с широкими зонами вылета. Здесь барьеры стоят в миллиметрах от колёс. Если ты ошибёшься на пару сантиметров — твоя машина превратится в груду дорогостоящего карбона. Джисон выехал из пит-лейна в подъем к повороту Massenet. Первая практика всегда была для того, чтобы почувствовать ритм. Он не гнал в полную силу, прогревая резину, виляя болидом из стороны в сторону. Он чувствовал каждую кочку задницей, каждое изменение асфальта отдавалось на руле. Он прошёл знаменитую площадь Казино, слушая, как звук мотора отскакивает от дорогих бутиков и исторических зданий, затем нырнул вниз, к шпильке Fairmont — самому медленному повороту в Формуле 1. Здесь приходилось выкручивать руль до упора, сбрасывая скорость почти до 50 км/ч. — Джисон, впереди на быстром круге Mercedes Ли Минхо. Будь осторожен, пропусти его перед поворотом Portier, — раздался голос инженера. Джисон нахмурился под шлемом. Пропускать Минхо? Блять. Он посмотрел в зеркала заднего вида. В серебристом мареве нагретого воздуха стремительно приближался болид под номером 44. Чёрно-серебряная машина Минхо резала повороты с математической, холодной точностью. Джисон не сдвинулся с траектории сразу. Он решил поиграть на нервах. Он вошёл в шпильку медленнее, чем должен был, заставляя Минхо резко ударить по тормозам, чтобы не влететь ему в коробку передач. — Какого хрена делает этот идиот на Ред Булле?! — голос Минхо, перехваченный трансляцией по телевизору в боксах, был наполнен чистой яростью. — Он портит мне круг! Джисон усмехнулся и, только выйдя из шпильки, вальяжно сдвинул машину вправо, освобождая траекторию. Серебряный болид с ревом пронёсся мимо, едва не задев передним антикрылом заднее колесо Джисона. — Стич, не делай так больше. Стюарды могут дать штраф за блокировку, — голос Чана по радио был строгим. — Он слишком спешит, Крис. Пусть остынет, — хмыкнул Джисон, нажимая на газ и устремляясь в тоннель вслед за Минхо. Рев мотора в узком пространстве тоннеля стал оглушительным, переходя в свист турбины. На выезде из тоннеля Джисон резко ударил по тормозам, переключаясь с восьмой передачи на вторую перед шиканой, чувствуя, как перегрузка в 4G вдавливает его тело в ремни, а шлем тянет вперёд. Кровь отлила от лица, но это чувство было сродни наркотику. Практика длилась час. Шестьдесят минут непрерывного напряжения, потных ладоней в перчатках, вычислений точек торможения и анализа износа резины. Когда клетчатый флаг возвестил об окончании сессии, Джисон завёл машину обратно в боксы. Он заглушил мотор. Механики тут же подбежали с вентиляторами, чтобы охладить перегретые тормоза. Джисон отстегнул ремни, снял руль и тяжело вытянул себя из кокпита. Спина затекла. Он снял шлем и балаклаву. Волосы намокли от пота и прилипли ко лбу. Он глубоко вдохнул спёртый воздух гаража, чувствуя приятную усталость. Пятая позиция в таблице времени. Минхо закончил третьим. Разница в две десятые секунды. Хан взял полотенце у механика Кима Тэуна, вытер лицо и направился в глубь боксов, чтобы посмотреть телеметрию с инженерами. Но его путь прервался, когда он вышел через задний ход в зону моторхоумов. Ли Минхо стоял прямо там, сложив руки на груди, опираясь на заграждение. На этот раз без сигареты, но с выражением лица, которое обещало убийство. Его комбинезон был стянут до пояса, открывая чёрную футболку, облепляющую широкие плечи и тонкую талию. Минхо выглядел раздражённым до предела. — Эй, белка-переросток, — голос Минхо был резким, как удар хлыста. — У тебя проблемы с ориентацией в пространстве или зеркала для красоты висят? Джисон остановился, накинув полотенце на шею. Он медленно обернулся, на его губах заиграла ленивая, издевательская улыбка. — О, неужели это сам Чешир снизошёл до разговора со мной? — Джисон сделал шаг навстречу. — Я просто ехал по своей траектории, Минхо. То, что ты не умеешь обгонять на медленных участках — это проблемы аэродинамики твоего Mercedes, а не мои. Минхо оттолкнулся от заграждения и тоже сделал шаг вперёд. Разница в росте между ними была минимальной, но Минхо умел смотреть так, будто Джисон был букашкой под его ботинком. — Ты заблокировал меня намеренно, Хан, — процедил Минхо, его тёмные глаза опасно блеснули. — Если ты сделаешь это в квалификации, я не буду тормозить. Я просто проеду сквозь тебя. — Ого, какие страсти, — Джисон театрально прижал руку к сердцу, ничуть не испугавшись. Ему даже нравилось выводить Ли из равновесия. Это была их игра. — Знаешь, тебе бы расслабиться. Сходи в казино на площади. Или найди себе кого-нибудь на вечер. Ты слишком напряжен, Ли. Это сказывается на твоём времени на круге. Челюсть Минхо сжалась так сильно, что желваки заходили ходуном. Он не реагировал на колкости про "найти кого-нибудь", потому что никто в паддоке не знал, что Минхо предпочитает парней. Для всех он был просто закрытым, агрессивным гонщиком, который ни с кем не спит во время гоночных уик-эндов. — Моё время на круге всё равно на две десятые быстрее твоего, Хан, — отрезал Минхо, голос стал тише, почти перейдя на шипение. — Твой Ред Булл хорош только в поворотах. На прямых ты соснёшь хуй у моего мотора. И мы оба это знаем. Джисон рассмеялся. Искренне, громко. — В Монако нет прямых, идиот. Здесь важна только прижимная сила и стальные яйца. И, судя по тому, как ты испугался в шпильке, со вторым у тебя проблемы. Минхо сделал резкий выпад вперёд, оказавшись в непозволительной близости от Джисона. Между ними оставалось от силы пятнадцать сантиметров. Джисон почувствовал запах мятной жвачки, пота и слабого шлейфа вишнёвого табака. — Следи за языком, Стич, — прошептал Минхо, глядя прямо в глаза Джисону. — Или на трассе я заставлю тебя глотать пыль из-под моих покрышек. — Жду с нетерпением, Чешир, — Джисон не отвёл взгляд, его ухмылка стала только шире. В нём не было ни капли страха или трепета. Только чистый соревновательный адреналин и раздражение. Он ненавидел этого парня. Минхо презрительно фыркнул, резко развернулся на пятках и широким шагом направился к моторхоуму Mercedes, где его уже ждал недовольный гоночный инженер. Джисон проводил его взглядом. — Придурок, — пробормотал он себе под нос, стягивая с шеи полотенце. В кармане его огнеупорных штанов завибрировал телефон. Джисон достал его: сообщение от той самой испанки из пресс-службы FIA. «Отличный заезд на практике, Хан. Не хочешь выпить кофе вечером?» Джисон улыбнулся, быстро печатая ответ:

«Только если после кофе мы переместимся на мою яхту. Буду ждать в восемь»

Отправив сообщение, он засунул телефон обратно в карман. Жизнь была прекрасна. Он — гетеросексуальный, молодой, богатый и успешный гонщик Формулы 1. У него есть свидание на вечер, у него отличная машина, и он сделает всё, чтобы завтра в квалификации стереть эту высокомерную ухмылку с лица Ли Минхо. О бо́льшем Джисон сейчас даже не задумывался. Его мир был прост и понятен. Никаких сомнений. Только победа.

***

Вечер опустился на Монако мягко, раскрашивая небо над морем в градиенты фиолетового и персикового. После разбора телеметрии и брифинга, на котором Крис битый час объяснял механикам, почему у машины наблюдается недостаточная поворачиваемость в двенадцатом повороте, Джисон наконец-то смог сбежать. Он принял душ прямо в моторхоуме, переоделся в лёгкие светлые брюки и чёрную шёлковую рубашку, расстегнув три верхние пуговицы. Поправив перед зеркалом волосы, он нанёс немного дорогого парфюма. Проходя через почти опустевший паддок, он заметил у гаражей McLaren Ким Сынмина и Ян Чонина. Они сидели на ящиках с инструментами и ели пиццу прямо из коробки, увлечённо споря о чём-то. — Если ты будешь так поздно тормозить перед шиканой, ты просто сожжёшь колодки к пятнадцатому кругу, Чонин! — возмущался Сынмин, размахивая куском "Маргариты". Его каштановые волосы были смешно растрёпаны. — Да брось, хён! Мой стиль вождения агрессивный, зато я выигрываю там полсекунды! — Чонин улыбался, демонстрируя брекеты, и абсолютно не обращал внимания на лекцию напарника. — Эй, неудачники, — бросил им Джисон, проходя мимо. — Оставьте пиццу механикам, а то завтра не влезете в болиды. — Отвали, Стич! — крикнул Сынмин вдогонку. — Иди на своё свидание и не мешай взрослым людям обсуждать тактику! Джисон только усмехнулся и помахал им рукой не оборачиваясь. Атмосфера в паддоке вне трассы всегда была более семейной, но с наступлением субботы эта иллюзия дружбы растворится без следа. Он шёл в сторону марины, где стояли частные яхты. У Джисона не было своей собственной огромной яхты — он арендовал скромную по меркам Формулы 1, но невероятно стильную двухпалубную посудину на время уик-энда. Девушка — её звали Кармен — уже ждала его у входа на пирс. У неё были длинные светлые волосы, идеальная фигура и тот самый взгляд, который Джисон читал как открытую книгу. Вечер прошёл именно так, как он и ожидал. Дорогой ресторан, вино, лёгкий, ни к чему не обязывающий флирт. Джисон умел очаровывать. Он рассказывал истории с трассы, шутил про своих коллег, намеренно обходя тему Минхо, потому что упоминать этого засранца на свидании было бы кощунством. Позже они оказались на яхте. Лёгкий бриз качал судно, за бортом отражались огни ночного Монте-Карло. Джисон притянул Кармен к себе на диване на верхней палубе, целуя её шею. Она тихо рассмеялась, её руки скользнули под его шёлковую рубашку. Для Джисона секс был отличным способом снять стресс. Гонки высасывали адреналин, оставляя после себя звенящую пустоту и напряжение в мышцах, которое нужно было куда-то девать. Он был молод, горяч и брал от жизни всё. Когда они переместились в каюту, всё было быстро, страстно и технично. Джисон знал, как доставить удовольствие, но при этом он редко оставался до утра. Даже в постели он будто был на трассе — всё контролировал, брал своё и не привязывался. Где-то глубоко внутри, в тех местах, куда Джисон старался не заглядывать, он понимал, что эта постоянная смена партнёрш, этот бесконечный цикл флирта и секса — своего рода аддикция. Способ не оставаться наедине со своими мыслями в тишине. Способ заполнить пустоту, которая зияла внутри каждого гонщика, рискующего жизнью на скорости 300 км/ч. Но пока это работало, Джисон не собирался ничего менять. Час ночи. Кармен уже спала на огромной кровати в каюте, разметав светлые волосы по подушке. Джисон, накинув только халат поверх обнажённого тела, вышел на палубу. Воздух был свежим, пахло солью и водорослями. Тишина ночного порта изредка прерывалась звоном снастей на соседних мачтах. Джисон достал телефон, чтобы проверить последние сводки по погоде от инженеров на завтрашнюю вторую практику. Он поднял взгляд на яхту, пришвартованную в тридцати метрах от его. Огромная, трёхпалубная красавица с чёрным корпусом, принадлежащая команде Mercedes-AMG. И на верхней палубе, облокотившись на перила, стояла одинокая фигура. Даже в темноте Джисон безошибочно узнал этот силуэт. Минхо. Минхо стоял спиной к нему, одетый в простую чёрную футболку и спортивные штаны. В ночной тишине вдруг вспыхнул огонёк зажигалки, осветив на секунду острые скулы и прямой нос Ли. Ветер донёс слабый, почти призрачный, но до боли знакомый запах вишнёвого табака. Джисон нахмурился. Какого чёрта он не спит? Перед субботней квалификацией сон был важнее еды. Вдруг Минхо повернул голову. С такого расстояния в темноте Джисон не мог видеть его глаз, но он кожей почувствовал, что Минхо смотрит прямо на него. Они стояли так несколько секунд. Два главных соперника. Огни ночного Монако между ними. Джисон, который только что вышел из постели красивой женщины, и Минхо, курящий в одиночестве, скрывающий в себе больше секретов, чем Джисон когда-либо мог себе представить. Джисон не стал ничего делать. Ни поднимать руку в приветствии, ни показывать средний палец. Он просто развернулся и ушёл обратно в тёплую каюту, закрыв за собой стеклянную дверь. — Придурок, — снова пронеслось в голове Джисона. Он лёг в кровать, отвернувшись от Кармен, и закрыл глаза. Завтра он разорвёт этого Ли Минхо на трассе. Он выжмет из своего Ред Булла все соки, но не даст этому надменному ублюдку взять поул-позицию. Никаких других мыслей о Ли Минхо в голове Хан Джисона не было. Ни единой.

***

Утро субботы обрушилось на Монако ослепительным солнцем и духотой, от которой не спасали даже кондиционеры на яхте. Джисон проснулся не от звонка будильника — он вообще терпеть не мог этот мерзкий звук. Его разбудил крик чаек за круглым окном каюты и тихий плеск волн о белый борт. Кармен уже не было. На прикроватной тумбочке, придавленная тяжёлыми часами Джисона от спонсора Tag Heuer, лежала записка с номером телефона и следом от красной помады. Хан усмехнулся, потягиваясь на шёлковых простынях так, что хрустнули позвонки. Он скомкал бумажку и метнул её точным броском в мусорную корзину. В паддоке было полно красивых девушек. Джисон никогда не перезванивал дважды. Быстро приняв ледяной душ, чтобы смыть остатки ночной усталости и запахи парфюма, он натянул фирменную тёмно-синюю футболку Red Bull, шорты, нацепил на нос солнцезащитные очки и отправился на завтрак в моторхоум. Суббота в Формуле 1 — это день, когда воздух вокруг трассы можно резать ножом. Свободные заезды — последняя возможность настроить болид перед квалификацией, которая в Монако решает 90% успеха в воскресной гонке. Обгонять на узких улочках княжества практически невозможно, поэтому стартовая позиция — это всё. Когда Джисон вошёл в моторхоум Red Bull, там уже кипела жизнь. Механики пили эспрессо, инженеры склонились над планшетами с данными аэродинамики. Чан, с идеальной укладкой своих светлых волос с фиолетовым отливом, сидел за угловым столом и поглощал овсянку, одновременно просматривая онборды со вчерашней практики. — Доброе утро, Стич, — бросил Чан, не отрывая взгляда от экрана. — Я уж думал, ты решил проспать третью практику. — Хён, я сплю ровно столько, сколько нужно моему организму, чтобы сегодня вынести вперёд ногами Mercedes, — Джисон плюхнулся на стул напротив, придвигая к себе тарелку с нарезанными фруктами и стакан свежевыжатого апельсинового сока. — Что у нас по телеметрии? — Мы теряем полторы десятые во втором секторе. Минхо быстрее тебя в шикане на выходе из тоннеля. Он тормозит позже на целых пять метров. Это самоубийство, но его машина держит трассу, — Чан нахмурился, постукивая ложкой по краю тарелки. — Если ты попробуешь затормозить так же поздно на наших настройках, улетишь в отбойник. Джисон фыркнул, закидывая в рот кусок дыни. — Минхо просто больной ублюдок, которому нечего терять. У него инстинкт самосохранения отмер ещё в картинге. Я отыграю это время в бассейне. Мой Ред Булл глотает поребрики лучше, чем его серебряная карета. Чан вздохнул, зная, что спорить с самоуверенностью Джисона бесполезно. После завтрака Джисон вышел в паддок. До начала третьей практики оставался час. Зона за боксами напоминала муравейник. Журналисты с микрофонами вылавливали руководителей команд, фотографы щёлкали затворами, фиксируя каждую деталь. Проходя мимо зоны Ferrari, Джисон услышал громкий, экспрессивный голос Со Чанбина. Тот активно размахивал руками перед своим гоночным инженером. Ярко-красные волосы Чанбина казались ещё ярче на фоне алого комбинезона. — Я вам ещё раз говорю, машина не поворачивает! — возмущался Чанбин, его голос разносился на половину пит-лейна. — Она едет как грёбанный грузовик! Я кручу руль, а она скользит прямо! Если мы не изменим угол атаки заднего антикрыла, я сегодня квалифицируюсь позади Williams! Рядом стоял Ли Феликс. Он выглядел абсолютно спокойным, словно ураган эмоций напарника его совершенно не касался. Феликс мягко положил руку на плечо Чанбину. — Чанбин-хён, дыши, — произнёс Феликс своим невероятно низким, бархатным голосом, который всегда контрастировал с его ангельской внешностью и блондинистым маллетом. — Механики уже знают. Они поднимут прижимную силу на пару кликов. Всё будет хорошо. Чанбин резко выдохнул, потирая переносицу. — Прости, Ликс. Просто эта трасса выматывает все нервы. Джисон хотел подойти и подколоть их насчёт «ведра с болтами», как ласково в паддоке называли Ferrari в этом сезоне, но его внимание привлекло другое. Из моторхоума Mercedes вышел Хван Хёнджин. Тёмный маллет, безупречная осанка, холодное выражение лица. Хёнджин шёл прямо по направлению к гаражам, но его путь пролегал мимо спорящих пилотов Скудерии. Джисон, прищурившись, заметил, как взгляд Хёнджина на долю секунды прикипел к Феликсу. Это было едва уловимое движение — Хёнджин чуть замедлил шаг, когда Феликс улыбнулся Чанбину. Но стоило Феликсу повернуть голову в его сторону, как Хёнджин мгновенно надел маску ледяного безразличия, отвернулся и ускорил шаг, скрывшись в боксах Mercedes. — Странные они какие-то, — подумал Джисон, пожимая плечами. Личные драмы других пилотов его не волновали. У него была своя головная боль. Точнее, она стояла у зоны взвешивания FIA. Ли Минхо. Минхо был одет в комбинезон, застёгнутый до шеи. Он стоял на весах, пока делегат FIA что-то записывал в планшет. Лицо Ли было непроницаемым, но когда он сошёл с весов и повернулся, его взгляд столкнулся с Джисоном. Джисон не мог упустить такую возможность. Он ленивой походкой направился к весам, на ходу снимая очки и подмигивая девушке из пресс-службы, которая провожала его взглядом. — Эй, Чешир, — протянул Джисон, останавливаясь в паре шагов от Минхо. — Не спалось ночью? Или ты выходил покурить, потому что твой гоночный инженер сказал, что я быстрее тебя на первом секторе, и ты переволновался? Минхо замер. Его тёмные глаза сузились. Он терпеть не мог, когда кто-то лез в его личное пространство, а тем более — в его привычки. То, что Джисон видел его ночью на яхте, взбесило Минхо ещё больше. — Мой гоночный инженер сказал мне, что ты — выскочка, который стирает резину за пять кругов, — голос Минхо был тихим, ровным, но в нём звенела сталь. Он сделал шаг к Джисону. — А насчёт того, спал я или нет… Тебе стоит следить за собой, Хан. Твои ночные развлечения на яхте слышала, кажется, половина марины. Надеюсь, ты не растерял весь тестостерон? Он тебе сегодня понадобится, чтобы не расплакаться в прямом эфире, когда я возьму поул. Минхо говорил это абсолютно спокойно, без малейшей эмоции на лице, но его слова били наотмашь. Он не фильтровал свою речь. Он бил в самые слабые места, зная, что Джисона легко вывести на эмоции. Но Джисон только рассмеялся. Звонко, искренне. — Завидуешь, Ли? Могу дать номер Кармен, если твоя правая рука уже устала. Хотя сомневаюсь, что ты в её вкусе. Ты слишком зажатый. Как палка в заднице. Лицо Минхо неуловимо исказилось. Это была та самая искра, из-за которой Ли вспыхивал как сухой спирт. Он ненавидел, когда Джисон вёл себя как типичный, тупой, самоуверенный натурал, меряющийся членами. Минхо был геем, и эти разговоры про девушек вызывали у него лишь глухое, тошнотворное раздражение, о причинах которого никто не должен был знать. — Пошёл ты, Хан, — резко бросил Минхо, его челюсть сжалась. — Встретимся на трассе. Посмотрим, кто из нас зажатый. Он развернулся и ушёл, даже не взглянув на весы, куда должен был положить свой шлем. Джисон с победной улыбкой проводил его взглядом. Один-ноль в его пользу. Вывести Ли Минхо из себя перед заездами — бесценно. Третья практика началась с хаоса. Асфальт раскалился, и сцепление с трассой было феноменальным, но это же означало, что малейшая ошибка приводила к аварии. Джисон выехал на трассу на шинах Soft. Ему нужно было проехать симуляцию квалификационного круга. Он свернул из пит-лейна, прогревая резину, виляя болидом из стороны в сторону. — Стич, впереди тебя две машины McLaren. Они на круге выезда из боксов, должны пропустить, — сообщил инженер по радио. Джисон пронёсся мимо казино, нажимая на газ. Он чувствовал, как перегрузки вжимают его в сиденье. Подлетая к шпильке Fairmont, он увидел впереди оранжевый болид Ян Чонина, который ехал прямо по гоночной траектории, медленно, словно на воскресной прогулке, обсуждая что-то по радио со своим инженером. Джисону пришлось резко ударить по тормозам, машина вильнула, едва не сорвавшись в занос. Колёса заблокировались, выпустив облако белого дыма. — Блять! Какого хрена он делает?! — заорал Джисон в микрофон, нажимая кнопку радиосвязи. — Это Формула 1 или пробка в Париже, мать вашу?! Скажите этому слепому идиоту, чтобы смотрел в зеркала! — Понял тебя, Стич. Мы передадим в McLaren. Остуди резину, шины перегрелись, — спокойно ответил инженер. Джисон с силой ударил по рулю в перчатках. Его быстрый круг был испорчен. Через десять минут эфир взорвался уже в боксах Mercedes. Ли Минхо летел по трассе, устанавливая фиолетовые сектора. На выходе из шиканы у бассейна он наткнулся на медленно едущий Haas Со Джэвона. Минхо пришлось сместиться за пределы траектории, на грязную часть асфальта, из-за чего его Mercedes повело в сторону барьера. Он чудом поймал машину, но круг был потерян. — Оставьте меня в покое, я знаю, что делаю, но вы можете убрать этот блядский Haas с моей дороги?! — прорычал Минхо по радио, тяжело дыша. Его голос был пропитан яростью. — Он вообще смотрит на флаги?! Дайте ему штраф! Идиот! — Спокойно, Ли. Мы сообщили стюардам, — отозвался инженер Mercedes. — У нас есть время ещё на один круг. — Да не говорите вы со мной, когда я в повороте! — огрызнулся Минхо, вырубая радио. Практика подходила к концу, когда на трассе появились жёлтые флаги. Затем мгновенно зажглись красные. Сессия остановлена. Джисон сбавил скорость. На экранах вдоль трассы он увидел причину. В повороте Sainte Devote, прямо в барьере TechPro, торчал разбитый болид Alpine Пак Юсона. Передняя подвеска была вырвана с корнем, карбоновые обломки усеяли весь первый сектор. По трансляции пустили радио Юсона: — Я тупой. Я просто тупой, — обреченно повторял Пак Юсон, сидя в разбитой машине. — Простите, парни. Я потерял заднюю часть. Джисон покачал головой, медленно возвращаясь на пит-лейн. Монако не прощает. Монако жрёт таких, как Юсон, на завтрак. Когда пилоты вернулись в боксы, напряжение достигло апогея. До квалификации оставалось два часа. Механики носились вокруг машин как заведённые, меняя настройки, проверяя давление в шинах, заливая ровно столько топлива, сколько нужно на три круга, чтобы машина была максимально лёгкой. Джисон сидел в своей комнате отдыха в моторхоуме, откинувшись на спинку дивана и закрыв глаза. У него в ушах играл хип-хоп, он методично жонглировал тремя теннисными мячиками — упражнение на реакцию. Он был спокоен. Его пульс был ровным. Он не боялся трассы. Но мысль о том, что Минхо может обойти его, зудела где-то на подкорке. Джисон прокручивал в голове телеметрию. Тормозить позже в шикане. Захватить больше поребрика в бассейне. Использовать слипстрим, если кто-то будет впереди. Он открыл глаза и поймал свой взгляд в зеркале. Карие глаза горели азартом. — Я размажу тебя по асфальту, Ли Минхо, — тихо, вслух произнёс Джисон, и на его губах появилась та самая самоуверенная ухмылка.

***

Квалификация Трибуны ревели. Солнце начало клониться к горизонту, отбрасывая длинные тени на асфальт. Температура трека немного упала, что означало изменение в работе резины. Q1 прошёл в нервной суете. 20 машин пытались найти свободное пространство на трассе длиной всего 3.3 километра. Это была настоящая лотерея. Сынмин на своём McLaren чудом вырвался из зоны вылета, показав 14-е время на последних секундах. Williams и Haas ожидаемо оказались на дне таблицы и выбыли. В Q2 страсти накалились. Осталось 15 машин. Джисон выехал одним из первых. Он чувствовал машину как продолжение своего тела. RB16B слушался каждого миллиметрового движения руля. Он прошёл первый сектор, задевая барьеры передним правым колесом так близко, что на покрышке осталась чёрная полоса от краски ограждения. Это был предел. Грань между гениальностью и катастрофой. — Время 1:11.450. Ты на первой позиции, Стич, — сообщил Чан. Джисон удовлетворённо выдохнул, возвращаясь в боксы. Но его радость была недолгой. Через две минуты Ли Минхо пересёк черту. — Минхо показал 1:11.380. Он быстрее на семь сотых. Джисон сжал зубы. Семь сотых секунды. Это меньше, чем моргание глаза. Это дистанция в пару метров на скорости 280 км/ч. — Твою мать, — процедил Джисон, выбираясь из машины, пока механики готовили её к финалу. Оставалось Q3. Топ-10 лучших гонщиков. Финальная битва за поул-позицию. Двенадцать минут, которые решат всё. Джисон стоял у мониторов, не сводя глаз с тайминга. Хёнджин был третьим. Чан — четвёртым. Феликс умудрился затащить свою непослушную Ferrari на пятое место, чем сорвал аплодисменты своих механиков. Но главная битва была только между двумя. Red Bull номер 14 и Mercedes номер 44. Хан Джисон против Ли Минхо. — Слушай меня, — Бан Чан подошёл к Джисону, положив руку ему на плечо. В его голосе не было привычной мягкости, только холодный профессионализм. — Ты теряешь время на выходе из поворота Portier перед тоннелем. Ты слишком рано нажимаешь на газ, начинается пробуксовка, и ты теряешь скорость на прямой в тоннеле. Будь терпеливее. Жди долю секунды, выпрями руль, и только потом бей по педали. Понял? Джисон кивнул, его лицо стало серьёзным. Никаких шуток. Никакого флирта. Сейчас он был хищником. — Я понял, Крис. Давай мне свежий Soft. Я выжму из этой стервы всё. В боксах Mercedes атмосфера была не менее напряжённой. Минхо сидел в кокпите с закрытыми глазами. Он абстрагировался от шума гайковертов. В его крови бурлил адреналин, смешанный с чистой, незамутненной злостью. Он ненавидел проигрывать. А проиграть этому болтливому, высокомерному Хан Джисону было бы для него личным оскорблением. — Ли, мы выезжаем последними. Трасса будет в лучшем состоянии. Сцепление максимальное, — раздался голос его инженера. — Принято. Дайте мне чистый трек. Если передо мной будет хоть кто-то, я разнесу их боксы после квалификации, — холодно отозвался Минхо, открывая глаза. Зелёный свет на выезде с пит-лейна загорелся. 12 минут пошли. Выхлопные трубы болидов изрыгали пламя при переключении передач вниз. Джисон вылетел на трассу предпоследним. Сразу за ним из боксов выскользнул чёрный Mercedes Минхо. Они начали свой прогревочный круг. Джисон смотрел в зеркала. Минхо висел у него на хвосте, специально подъезжая слишком близко, давя психологически. — Хочешь поиграть в кошки-мышки, Чешир? — усмехнулся Джисон. Он резко затормозил перед шиканой, заставив Минхо уворачиваться. — Какого хрена он тормозит на прогревочном?! — возмутился Минхо по радио. — Скажите Чарли, пусть посмотрит на это! Они вышли на стартовую прямую. Время вышло. Начинается hot-lap. Джисон нажал на газ до упора. Двигатель Honda взревел на максимальных оборотах. Он пролетел первый поворот Sainte Devote идеально, в миллиметре от внутренней стены. Взлетел по холму к Massenet. Перегрузки ломали шею, но он не обращал внимания. Площадь Казино — сброс передачи, резкий поворот направо. Машина скользнула задней осью, но Джисон инстинктивно откорректировал занос рулём, не потеряв ни доли секунды. Шпилька Fairmont. Он вывернул руль, машина послушно нырнула внутрь. Поворот Portier. Джисон вспомнил слова Чана. Он затормозил, вошёл в поворот, стиснул зубы и заставил свою ногу зависнуть над педалью газа на жалкую долю секунды дольше. Машина выпрямилась. И только тогда он вдавил педаль в пол. RB16B выстрелил в тоннель как пуля. Скорость перевалила за 290 км/ч. Рев мотора, отражающийся от стен тоннеля, был просто оглушительным. Торможение перед шиканой у бассейна. Жёсткое, агрессивное. Он запрыгнул на поребрик так сильно, что машина оторвалась всеми четырьмя колесами от асфальта на мгновение, но приземлилась точно на траекторию. Последние два поворота — Rascasse и Anthony Noghes. Джисон прошёл их на одном дыхании, выходя на финишную прямую, и пересёк черту. Он посмотрел на руль. 1:11.200. Абсолютный рекорд трассы! Но круг ещё не закончился. Ли Минхо летел позади него, заканчивая свой круг. Джисон сбросил скорость, тяжело дыша. Пот заливал глаза. Он ждал. Весь паддок затаил дыхание. Минхо выскочил из последнего поворота. Его Mercedes вильнул, задние колеса потеряли сцепление на выходе. Минхо пришлось сбросить газ на крошечную микросекунду, чтобы не улететь в стену пит-лейна. Он пересёк черту. — Минхо, время 1:11.250. P2. Ты второй. Хан взял поул, — голос инженера Mercedes звучал разочарованно. Минхо с силой ударил кулаками по рулю так, что хрустнули костяшки под перчатками. Блять. Из-за одного гребаного заноса на выходе. Он проиграл пять сотых секунды. — Блять! — заорал Минхо по радио, не сдерживаясь. — Машина просто отказалась поворачивать! Тем временем в наушниках Джисона воцарилось молчание на пару секунд, а затем эфир взорвался криками Бан Чана: — ДА! P1, Джисон! ПОУЛ-ПОЗИЦИЯ! ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО! Отличный круг, просто потрясающая работа в Portier! Джисон откинул голову на подголовник, его грудь тяжело вздымалась. Широкая, безумная, адреналиновая улыбка разорвала его лицо под балаклавой. Он чувствовал себя богом этой трассы. Он уделал этого заносчивого курящего придурка. Он нажал на кнопку радио. — Woohoo! Yabba dabba dee! Ring ding ding ding! — заорал Джисон в микрофон так громко, что у инженеров на пит-уолле заложило уши. — Да, детка! Вот так мы это делаем в Red Bull! Сосните, серебряные стрелы! Он махал рукой трибунам, которые ревели, приветствуя обладателя поула. Джисон завёз машину в закрытый парк, заглушил мотор и выпрыгнул из кокпита одним лёгким движением. Он снял шлем и HANS, растрепав мокрые каштановые волосы. Фотографы тут же облепили его, ослепляя вспышками. Джисон позировал, показывая палец вверх, сияя своей фирменной, слегка наглой улыбкой. В этот момент в закрытый парк заехал Минхо. Он припарковался за табличкой со вторым номером. Ли вылезал из машины медленно, его движения были жёсткими и резкими. Он снял шлем. Его лицо было бледным, скулы заострились от злости. По традиции после квалификации первая тройка даёт интервью прямо на стартовой прямой. Джисон, Минхо и Хёнджин (который приехал третьим) стояли в ожидании ведущего. Джисон не мог отказать себе в удовольствии. Он повернулся к Минхо, который тяжело дышал, глядя в пустоту перед собой. — Что случилось, Чешир? — невинным тоном спросил Джисон, подходя ближе. — Забыл, как нажимать на газ в последнем повороте? Или думал о чём-то другом? Минхо медленно повернул к нему голову. Если бы взглядом можно было сжигать, от Хан Джисона осталась бы только лужица расплавленного карбона. — Наслаждайся своим моментом, Хан, — голос Минхо был пугающе тихим. — Завтра в гонке 78 кругов. И поверь мне, я буду дышать тебе в затылок на каждом из них. Ты сорвёшь свою резину к двадцатому кругу, защищаясь от меня. И тогда я просто проеду мимо. Джисон усмехнулся, склонившись чуть ближе, чтобы камеры не поймали их разговор. — Мечтай, Ли. Завтра ты будешь смотреть на мой задний спойлер всю гонку. Привыкай к этому виду. Он тебе подходит. Слова прозвучали абсолютно без задней мысли со стороны Джисона — типичный гоночный трэш-ток натурала, пытающегося унизить соперника. Но Минхо, для которого эта фраза имела совершенно другой, мерзкий подтекст, напрягся всем телом. В его глазах мелькнула искра неподдельной ярости и чего-то ещё, глубоко запрятанного. Он шагнул вперёд, практически впечатываясь грудью в грудь Джисона, плевать на сотни камер вокруг. — Ещё одно слово, Стич, — прошипел Минхо прямо ему в лицо, от него пахло адреналином и злостью, — и я разобью твою самоуверенную рожу прямо здесь. Джисон только ухмыльнулся шире, чувствуя, как по венам течёт чистый кайф от того, что он полностью контролирует эмоции своего главного врага. — Джисон! Минхо! Подойдите к микрофону! — крикнул журналист, прерывая их зрительную дуэль. Минхо резко отстранился, мгновенно надев свою ледяную маску, и пошёл к камере. Джисон, поправив воротник комбинезона, двинулся следом. Это была война. И пока что Хан Джисон выигрывал в ней каждое сражение. Интервью на стартовой прямой после квалификации в Монако — это всегда отдельный вид театрального искусства. Трибуны ревут так, что не слышно собственных мыслей, камеры берут крупные планы потных, уставших, но переполненных адреналином лиц, а солнце слепит глаза, отражаясь от стёкол окружающих зданий. Бывший гонщик, а ныне британский журналист, стоял с микрофоном наготове. Джисон подошёл к нему пружинистым шагом, на ходу вытирая лицо влажным полотенцем, которое ему сунул кто-то из пресс-службы Red Bull. Он сиял. — Хан, невероятный круг! Абсолютный рекорд трассы! — прокричал журналист в микрофон, чтобы перекрыть шум толпы. — Казалось, что в повороте Portier ты потерял машину, но ты вытянул её. Каково это — брать поул в Монако? Джисон широко улыбнулся, показывая ровные зубы, и поправил волосы. Он знал, что сейчас его лицо транслируется на огромных экранах по всей трассе и в миллионах телевизоров по всему миру. — Это безумие, мужик. Просто абсолютное безумие, — голос Джисона был хриплым, грудь всё ещё тяжело вздымалась. — Моя машина сегодня была просто ракетой. Крис и все ребята в гараже проделали феноменальную работу. Да, в Portier было немного скользко, задняя ось попыталась убежать от меня, но, знаете… — Джисон сделал театральную паузу, его глаза хитро блеснули, — …когда у тебя стальные нервы и лучший мотор за спиной, ты просто держишь педаль в пол. Я люблю эту трассу. Завтра мы закончим начатое. Толпа взорвалась аплодисментами. Джисон помахал трибунам и отошёл в сторону, уступая место Минхо. Ли Минхо подошёл к микрофону с грацией пантеры. Его лицо уже вернуло себе привычное выражение абсолютного ледяного спокойствия. Ни тени той ярости, что полыхала в нём минуту назад в закрытом парке. Идеальная осанка, руки заложены за спину. — Ли, всего пять сотых секунды отделили тебя от поула, — журналист сочувственно покачал головой. — На выезде из последнего поворота машину немного повело. Насколько сильно ты разочарован? Минхо посмотрел прямо в объектив камеры. Его взгляд был холодным, пронизывающим. — Разочарован? Нисколько, — ровным тоном ответил он. — Квалификация — это только суббота. Очки в Формуле 1 не дают за поул-позицию. Их дают за финиш под клетчатым флагом в воскресенье. Мой Mercedes настроен на гоночный темп. Да, я потерял немного сцепления в Anthony Noghes, резина начала сдавать на третьем секторе. Но это не имеет значения. У нас отличная стратегия. Завтра длинная гонка. 78 кругов по этим узким улицам. Посмотрим, чей болид выдержит этот прессинг. Джисон, стоявший в паре метров и пьющий воду из бутылки с трубкой, громко фыркнул, ничуть не скрываясь. Минхо даже не повернул головы в его сторону, но его челюсть едва заметно напряглась. К микрофону подошёл Хёнджин. Третье место. Тёмный маллет прилип к вискам, лицо выражало вежливую усталость. — Хван, отличный результат для команды. Второй ряд стартовой решётки. Какие планы на первый поворот завтра? — План простой — выжить в Sainte Devote, — Хёнджин слабо улыбнулся одними губами. — Старт в Монако всегда хаотичен. Я буду держаться за Минхо и постараюсь использовать слипстрим, если представится возможность. Наша цель — двойной подиум для Mercedes. После коротких интервью на трассе гонщиков загнали в зал для официальной пресс-конференции FIA. Душная комната, ослепительный свет софитов, десятки журналистов с диктофонами и камерами. Джисон сидел в центре, по правую руку от него — Минхо, по левую — Хёнджин. Хан развалился в кресле, закинув ногу на ногу, всем своим видом излучая самодовольство. Минхо сидел прямо, скрестив руки на груди, его взгляд был устремлен куда-то поверх голов журналистов. Один из репортёров взял микрофон: — Вопрос к Хан Джисону и Ли Минхо. Во время третьей практики между вами произошёл инцидент с блокировкой, который стюарды оставили без внимания. А сейчас, в закрытом парке, камеры засняли довольно… напряжённый разговор между вами. Как вы оцениваете ваши отношения перед завтрашней гонкой, учитывая, что вы стартуете с первого ряда? Джисон придвинулся к микрофону, на его лице заиграла саркастичная ухмылка. — Отношения? У нас нет никаких отношений. Мы просто делим один кусок асфальта. Минхо отличный гонщик, но он слишком много нервничает. Ему кажется, что все на трассе специально ему мешают. Я просто еду свою гонку. Если завтра он захочет побороться — добро пожаловать. Но ему придётся сильно постараться, чтобы увидеть что-то, кроме моего диффузора. В зале послышались смешки. Джисон был любимцем прессы за то, что никогда не лез за словом в карман и выдавал отличные заголовки. Журналист перевёл взгляд на Минхо. Тот медленно наклонился к своему микрофону. — Я предпочитаю доказывать всё на трассе, а не болтать на пресс-конференциях, — голос Минхо был обманчиво мягким, но резал слух, как стеклорез. — У Хана очень быстрая машина на одном круге. Но, как я уже сказал, гонка — это марафон. И мы в Mercedes знаем, как выигрывать марафоны. А насчёт инцидента на практике — пусть дирекция гонки делает свою работу. Моя работа — приехать первым. Пресс-конференция длилась ещё двадцать минут, состоящих из стандартных вопросов о шинах, стратегии пит-стопов и вероятности появления машины безопасности, которая в Монако составляла почти сто процентов. Когда всё закончилось, вечер уже начал опускаться на Лазурный берег. Правила Закрытого парка вступили в силу — механикам было запрещено прикасаться к болидам, менять настройки или детали, кроме самых незначительных. Гаражи начали пустеть. Хван Хёнджин шёл по пит-лейну в сторону моторхоумов. Он снял комбинезон, оставшись в чёрных джинсах и командном поло Mercedes. Он был измотан. Квалификация в Монако высасывала все силы, требуя нечеловеческой концентрации. Он смотрел в экран телефона, пролистывая сообщения от инженера, когда на выходе из паддока почти столкнулся с кем-то. — Ой, извини! — раздался низкий, мягкий голос. Хёнджин поднял глаза. Перед ним стоял Ли Феликс. Пилот Ferrari был одет в свою повседневную одежду, его блондинистый маллет мягко светился в лучах заходящего солнца. В руках Феликс держал два стаканчика с кофе. Веснушки на его носу казались особенно яркими. — Моя вина. Не смотрел, куда иду, — Хёнджин инстинктивно сделал шаг назад, убирая телефон в карман. Его голос прозвучал суше, чем он планировал. Феликс улыбнулся. Искренне, тепло. — Отличная квалификация, Хёнджин. Третье место. Твой круг во втором сегменте был просто сумасшедшим. Я смотрел телеметрию — как ты прошёл связку у бассейна, это что-то с чем-то. Хёнджин почувствовал, как где-то внутри, под рёбрами, что-то дёрнулось. Он отвёл взгляд на красные кеды Феликса. — Спасибо. Твоё пятое место на этой Ferrari — тоже почти чудо. Чанбин, кажется, был готов разнести боксы после вылета в Q2. — О, Чанбин-хён просто темпераментный, — Феликс тихо рассмеялся, и этот звук показался Хёнджину удивительно приятным. — Он быстро остывает. Ладно, мне нужно отнести кофе механикам, они там застряли с разбором данных. Увидимся завтра на параде пилотов! Феликс кивнул и обошёл его, направляясь к гаражам Скудерии. Хёнджин на секунду замер, провожая его взглядом. — Ты сверлишь в нём дыру, Хван, — раздался насмешливый голос. Хёнджин вздрогнул и обернулся. У стены моторхоума McLaren, опираясь плечом на пластиковую панель, стоял Сынмин. В руках он крутил бутылку с водой, на его губах играла всезнающая усмешка. — Никого я не сверлю. Просто проявил вежливость к сопернику, — холодно отрезал Хёнджин, мгновенно надевая свою броню безразличия. — Ага. Вежливость, — Сынмин закатил глаза. — Вы двое каждый раз, когда пересекаетесь, генерируете столько статического электричества, что можно запитать гибридную установку моего болида. Просто признай, что тебе нравится этот веснушчатый солнечный мальчик. — Не неси чушь, Сынмин. Мы гонщики Формулы 1. У меня нет времени на сопливые симпатии, тем более к пилоту Ferrari, — огрызнулся Хёнджин, его лицо стало каменным. Он терпеть не мог, когда кто-то лез в его голову. — Следи лучше за своим напарником, пока Чонин снова не припарковался кому-нибудь в коробку передач на круге выезда. Сынмин театрально вздохнул. — Какие мы колючие. Ладно, дело твоё. Но помни: отрицание — это первая стадия принятия. Хёнджин ничего не ответил, просто развернулся и быстрым шагом направился к выходу из паддока. Никаких чувств. Никаких искр. Только чистый профессионализм. Он приехал сюда за подиумом, а не строить глазки.

***

Глубокая ночь над Монте-Карло. Город не спал. Из казино доносилась музыка, на яхтах лилось рекой шампанское. Ли Минхо стоял на балконе своего номера в одном из самых дорогих отелей княжества, выходящем прямо на гавань. Номер был оплачен командой, и это был один из немногих плюсов статуса первого пилота. На нём были только свободные домашние штаны. Ночной ветер холодил обнажённый торс. В зубах была зажата сигарета Chapman. Минхо щёлкнул дорогой зажигалкой Zippo, огонёк на секунду осветил его острые черты лица, и он сделал глубокую затяжку. Сладкий, вишнёвый дым заполнил лёгкие, принося иллюзию расслабления. Минхо ненавидел проигрывать. Пять сотых секунды. Эта цифра горела в его мозгу красным неоном. Пять сраных сотых. Он смотрел на огни порта, и перед глазами стояло самодовольное, наглое лицо Хан Джисона. Его бесящая ухмылка. Его громкий смех. Его тупые шутки про девок и яхты. — Гетеросексуальный кретин, — с отвращением подумал Минхо, выпуская дым в темноту. Для Минхо его собственная ориентация никогда не была проблемой, он давно принял себя. Проблемой было то, что автоспорт — это жестокий, консервативный мир, пропитанный токсичной маскулинностью, где всё меряется машинами, часами и моделями в постели. Минхо приходилось носить броню. Быть холодным, неприступным Чеширом. И Джисон олицетворял собой всё то, что Минхо презирал в этом мире. Громкий, поверхностный, купающийся во внимании фанаток, живущий одним днём. Джисон был просто болтливой белкой, которой повезло оказаться в кокпите хорошей машины. Никакого уважения. Никакой глубины. Только раздутое эго. Минхо сделал ещё одну затяжку. Завтра он уничтожит его. У Mercedes есть план на гонку: Undercut. Он заставит Джисона совершить ошибку. Заставит его стереть свои чёртовы шины до корда. Минхо ни секунды не сомневался в себе. Он просто стряхнул пепел вниз, в темноту, и пошёл спать. Эмоции останутся на балконе. Завтра будет только холодный расчёт. В это же время на яхте Red Bull Джисон сидел в гостиной вместе с Бан Чаном. Никаких девушек. Никакого алкоголя. На столе перед ними лежали распечатки с графиками телеметрии и планшет с онбордами. Джисон пил простую воду с лимоном, его волосы были влажными после душа. — Если старт будет чистым, твоя задача — удержать лидерство в первом повороте, — методично объяснял Чан, водя пальцем по экрану планшета. — Минхо стартует с грязной стороны трассы, у него будет меньше сцепления. Но он попытается влезть на внутренний радиус в Sainte Devote. Закрой ему калитку. Жёстко. Без компромиссов. — Я выдавлю его на внешний радиус, хён. Он не сунется, если не захочет сломать себе переднее антикрыло, — уверенно кивнул Джисон, не отрывая взгляда от экрана. — Не недооценивай его, Стич. Минхо упрямый как чёрт. Он может затормозить позже, чем позволит физика. Дальше — контролируй темп. Не гони на все деньги в первые десять кругов. Нам нужно растянуть этот комплект Medium как минимум до 30-го круга. Если Минхо поедет на пит-стоп раньше — мы должны ответить кругом позже, чтобы не застрять в трафике. Джисон откинулся на спинку дивана, закинув руки за голову. — Я знаю, Крис. Я сделаю всё идеально. Завтра я заставлю его глотать пыль. Чан посмотрел на него со снисходительной, но гордой улыбкой. Он знал, что когда Джисон так сосредоточен, он непобедим. Никаких мыслей о Минхо как о человеке у Джисона не было. Для него номер 44 был просто серой точкой в зеркалах заднего вида, которую нужно было там удержать любой ценой.

***

Воскресенье. День гонки. Монако бурлило. Зрители заполнили трибуны до отказа. На балконах многоэтажек, нависающих над трассой, не было свободного места. Вертолеты телетрансляции кружили над мариной, снимая панораму самой роскошной гонки в мире. Начался традиционный парад пилотов. Двадцать гонщиков ехали на открытой платформе огромного грузовика по трассе, приветствуя болельщиков. Джисон был в своей стихии. На нём были командные очки, он махал руками, кричал что-то фанатам, смеялся над шутками Ким Сынмина и Ян Чонина, которые дурачились рядом. Минхо стоял на другой стороне платформы. Он был в наушниках, слушая какую-то спокойную музыку. Он даже не смотрел в сторону Джисона. Рядом с ним стоял Хёнджин, тихо переговариваясь с гоночным инженером по телефону. Феликс, стоявший неподалеку с Чанбином, случайно поймал взгляд Хёнджина. Хван моментально отвёл глаза, с каменным лицом продолжив смотреть на проплывающие мимо яхты. Феликс лишь чуть заметно пожал плечами и вернулся к разговору с напарником. За час до старта открылся пит-лейн. Машины выехали на установочные круги, чтобы выстроиться на стартовой решётке. Стартовая решётка в Монако — это самый настоящий хаос. Узкий кусок асфальта, забитый механиками, тележками с генераторами, журналистами и VIP-гостями. Княжеская семья прошла вдоль машин, пожимая руки пилотам. Джисон стоял у своего болида, на первой позиции. Механики Red Bull суетились вокруг машины, термочехлы грели шины Medium до нужной температуры в 80 градусов. Джисон был в полной экипировке, шлем лежал на кокпите. Он пил изотоник через длинную трубочку. Сзади и чуть правее стоял серебристо-чёрный болид Mercedes. Ли Минхо сидел на заднем колесе своей машины, опустив голову и прикрыв глаза. Он медитировал, настраиваясь на ритм гонки. Вокруг него стояла аура абсолютной неприкасаемости. Никто из журналистов даже не рискнул подойти к нему за предстартовым комментарием. За десять минут до старта сетку начали очищать. Гости и пресса покинули трассу. Остались только механики и пилоты. Заиграл гимн Монако. Пилоты выстроились в ряд в начале стартовой решетки. Джисон стоял первым, Минхо — рядом. Они не смотрели друг на друга. Смотреть в глаза сопернику перед стартом — удел слабых. Они оба смотрели только на первый поворот, который виднелся в конце прямой. — Три минуты до старта. Надеваем шлемы, — прозвучал в ушах Джисона голос Бан Чана. Джисон натянул балаклаву. Взял свой яркий шлем с монстриком Стичем, надел его, защёлкнул HANS. Мир мгновенно сузился до размеров визора. Звуки толпы пропали. Осталось только дыхание и биение собственного сердца. Он подошёл к машине и запрыгнул в кокпит. Механики затянули ремни так, что они врезались в ключицы. Руль на место. Щелчок. Экран загорелся. В зеркале заднего вида он видел, как Минхо садится в свою машину. Холодный, расчётливый парень. Термочехлы сняли. Машины опустили на асфальт. Загорелись зелёные огни. Прогревочный круг. Джисон выжал сцепление лепестком на руле и плавно отпустил его, трогаясь с места. За ним вереницей потянулись остальные 19 машин. Джисон прогревал резину агрессивно: резкие разгоны, жёсткие торможения, броски руля влево и вправо. Ему нужно было довести передние шины до идеального окна рабочих температур, иначе в первом повороте машина просто не повернёт. Минхо сзади делал то же самое, его машина виляла по трассе, как змея перед броском. Они прошли круг по Монако и медленно вернулись на стартовую решётку. Джисон аккуратно, миллиметр за миллиметром, поставил передние колёса точно на жёлтые линии своей первой позиции. Зажал педаль тормоза. Минхо встал на своё место сзади справа. Хёнджин — сзади слева. Феликс — на пятой позиции. Двадцать машин, ревущих на холостых оборотах. Запах палёного сцепления и бензина. Сердце Джисона билось о рёбра как сумасшедшее. Это был тот самый момент, ради которого он жил. Судья с зелёным флагом перебежал трассу позади пелотона. — Сцепление в норме. Обороты оптимальные, — голос Чана был абсолютно спокоен. Джисон зажал лепесток сцепления. Правая нога вдавила педаль газа в пол, поддерживая ровно 11 тысяч оборотов. Машина задрожала, готовая сорваться с цепи. Над трассой зажёгся первый красный светофор. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый. На секунду над Монте-Карло повисла оглушительная, звенящая тишина ожидания. Гаснут огни. СТАРТ! Джисон бросил лепесток сцепления. Задние колеса шлифанули асфальт, выплёвывая сизый дым, и RB16B катапультировался вперёд. Реакция Джисона была идеальной — 0.18 секунды. Но Минхо среагировал за 0.16. Чёрный Mercedes дёрнулся с места, как снаряд. Минхо не стал смещаться в сторону, он пошёл прямо, по грязной части трассы, игнорируя недостаток сцепления. Мощный двигатель позволил ему мгновенно поравняться с задними колесами болида Джисона. Они летели к первому повороту Sainte Devote со скоростью 260 км/ч. Расстояние до торможения сокращалось с пугающей быстротой. Джисон посмотрел в правое зеркало. Минхо был там. Половина корпуса его машины уже поравнялась с Джисоном. Минхо собирался атаковать по внутреннему радиусу. — Чёрта с два, Чешир, — прорычал про себя Джисон. Отметка в 100 метров. Точка жёсткого торможения. Джисон не стал тормозить. Он нажал на педаль на долю секунды позже обычного и резко, агрессивно дёрнул руль вправо, захлопывая «калитку» перед носом Минхо. Он буквально выдавил Mercedes к самому барьеру на правой стороне трассы. Расстояние между их колёсами составляло не больше пяти сантиметров. Минхо пришлось ударить по тормозам и сбросить передачу вниз, чтобы избежать столкновения и не разбить машину о стену. Его переднее антикрыло оказалось в миллиметре от задней покрышки Джисона. Захватив внутреннюю траекторию, Джисон идеально вписался в правый поворот Sainte Devote, запрыгнув на поребрик, и устремился вверх по холму. — Отличная защита, Стич! P1! — крикнул Чан по радио. Минхо, потеряв скорость из-за торможения, был вынужден пропустить маневр и едва отбил атаку Хёнджина, который пытался просунуть нос своей машины слева. — Он сумасшедший! Он просто вытеснил меня в стену! — зло выкрикнул Минхо по радио, переключаясь на пятую передачу и бросаясь в погоню за синим Red Bull. — Всё чисто, Ли. Мы сохранили P2. Держи его в зоне DRS, — успокаивал его инженер. — Гонка только началась. Джисон посмотрел в зеркала. Он видел агрессивно виляющий чёрный болид. Он ухмыльнулся под шлемом. Первый раунд остался за ним. Но впереди было ещё 77 кругов ада на узких улочках Монако, и Ли Минхо, чья гордость была задета, теперь был готов перегрызть ему глотку. Гонка только начиналась, и ни один из них не собирался сдаваться без боя, пропитанного вишневым дымом, запахом жжёной резины и чистой, ничем не прикрытой ненавистью.

***

Гонка в Монако — это не просто соревнование в скорости. Трёхкратный чемпион мира Нельсон Пике когда-то сказал, что пилотировать здесь — это как кататься на велосипеде по гостиной. Одно неверное движение, малейшая потеря концентрации, и стены княжества сожрут тебя заживо. К десятому кругу пелотон растянулся. Джисон лидировал, но это лидерство было похоже на прогулку по минному полю. В его зеркалах заднего вида, словно привязанный невидимым тросом, маячил серебристо-чёрный болид Ли Минхо. Разрыв между ними колебался в пределах 0.7–0.9 секунды. Минхо постоянно находился в зоне DRS, хотя в Монако она давала минимальное преимущество из-за короткой стартовой прямой. В кокпите стояла невыносимая жара. Температура перевалила за пятьдесят градусов. Под огнеупорным комбинезоном Джисон был мокрым насквозь. Пот стекал по лбу под балаклавой, щипал глаза, но моргать было некогда. Каждое торможение перед шпилькой Fairmont отдавалось болью в напряжённых до предела мышцах шеи. — Стич, темп отличный. Ты держишь резину в рабочем окне, — раздался в наушниках спокойный голос инженера. — Минхо прямо за тобой. Он пытается давить на тебя, заставляя ошибиться. Сохраняй спокойствие. — Да пусть давит, пока не обосрётся, — тяжело дыша, огрызнулся Джисон, резко перекладывая руль в шикане у бассейна. Он запрыгнул на поребрик так жестко, что днище машины высекло сноп оранжевых искр. — Его машина скользит в поворотах. Он убивает свои задние шины, сидя в моём грязном воздухе. Джисон был прав. Ехать вплотную за другой машиной в Формуле 1 — значит терять прижимную силу из-за турбулентных потоков воздуха от лидера. Машина начинает скользить, шины перегреваются и изнашиваются быстрее. Но Минхо был не из тех, кто сдается законам физики. Он пилотировал как хирург, орудующий скальпелем. В боксах Mercedes его гоночный инженер смотрел на экраны телеметрии с нескрываемым напряжением. — Ли, температура передней левой шины слишком высокая. Отпусти Хана на полторы секунды, дай резине остыть. Мы возьмем его на пит-стопе, — скомандовал мостик Mercedes. Минхо, заходя в поворот Rascasse, с силой стиснул зубы. — Я не отпущу его! — прорычал он в ответ, его голос дрожал от перегрузок и злости. — Если я дам ему чистый воздух, он уедет. Я могу ехать быстрее! Эта грёбанная белка просто тормозит меня в медленных поворотах! — Ли, это приказ. Убьёшь шины сейчас — мы проиграем гонку. Остынь. Минхо выругался так витиевато и грязно, что трансляторам пришлось бы наложить сплошное «пип» на весь его радиообмен. Но он подчинился. Сбросил газ на выходе из тоннеля, позволяя Джисону оторваться на 1.8 секунды. Тем временем позади разворачивалась своя драма. Хван Хёнджин на втором Mercedes уверенно шёл третьим, сохраняя комфортный отрыв от Бан Чана. А вот на пятом месте творилось что-то невероятное. Ли Феликс на своей красной Ferrari, которую до начала уик-энда никто не воспринимал всерьёз, отбивал одну атаку за другой от наседающего сзади McLaren Ким Сынмина. Сынмин был быстрее. Его McLaren лучше разгонялся на выходе из поворотов, но Феликс выстроил такую глухую оборону, что пройти его было физически невозможно. Феликс закрывал каждую калитку, идеально позиционируя свою широкую красную машину точно на апексах поворотов. — Сделайте с ним что-нибудь! Эта красная повозка просто паркуется на апексах! — кричал Сынмин по радио, отчаянно жестикулируя рукой из кокпита. — Я теряю по две секунды на круге! — Терпение, Сынмин. У Ferrari высокая деградация резины. Его задние шины скоро «уйдут». Жди ошибки, — успокаивал его инженер McLaren. Но Феликс не ошибался. Его мягкий, плавный стиль пилотирования, за который его часто критиковали, называя недостаточно агрессивным, в Монако работал идеально. Он берёг шины, как зеницу ока. Хёнджин, проезжая мимо огромных экранов, расставленных вдоль трассы, краем глаза успел заметить трансляцию борьбы позади себя. Он увидел, как виртуозно Феликс перекрыл траекторию Сынмину перед поворотом Mirabeau. Губы Хёнджина под визором шлема дрогнули в слабой полуулыбке. — А солнечный мальчик с веснушками умеет показывать зубы, — пронеслось у него в голове, прежде чем он снова полностью сфокусировался на точке торможения. Хёнджин немедленно отогнал от себя эту мысль. В кокпите нет места симпатиям. К двадцать восьмому кругу ситуация накалилась до предела. Шины Medium начали терять свои свойства. Времена на круге начали падать. — Стич, сцепление падает. Что по балансу? — спросил Чан. — Передние шины ещё живы, но задние начинают сдавать. Заднюю ось водит на выходах, — быстро отчеканил Джисон, ловя машину рулём на выходе из шпильки. И в этот момент командный мостик Mercedes нажал на курок. — Бокс, бокс, Ли. Бокс на Хард. Минхо, находившийся в секунде позади Джисона, резко свернул на пит-лейн. Это был классический «андеркат» — попытка заехать в боксы раньше лидера, поставить свежие шины и проехать круг выезда настолько быстро, чтобы обогнать соперника, когда тот поедет на свой пит-стоп кругом позже. — Минхо в боксах! — тут же ожило радио Джисона. — Атакуй, Джисон! Выжми из этих шин всё, что осталось! Бокс на следующем круге! Джисон не нуждался в уговорах. Он вдавил педаль газа так, будто хотел продавить ею углепластиковое днище. Двигатель взревел. Он шёл по самому краю, облизывая барьеры. Минхо тем временем вылетел с пит-лейна на свежих жестких шинах. — Давай, Ли! Дави! Выезжай на чистый асфальт! Двадцать девятый круг. Джисон залетает на пит-лейн, блокируя колеса на линии ограничения скорости в 80 км/ч. Машина останавливается у боксов Red Bull. Механики работают как единый, слаженный организм. Домкраты вверх. Визг гайковертов. Сняты старые колёса, надеты новые. Домкраты вниз. 2.1 секунды. Идеальный пит-стоп. Джисон срывается с места, выезжая на узкую дорожку выезда с пит-лейна, которая в Монако вливается в трассу прямо перед первым поворотом Sainte Devote. — Он приближается, Стич! Минхо на главной прямой! Справа чисто! Джисон вылетает на трассу. Холодные, непрогретые жёсткие шины скользят по асфальту. Он смотрит в зеркала. Чёрный Mercedes проносится мимо как ракета. Минхо успел. Он прошёл Джисона за счёт более раннего пит-стопа. — Блять! — заорал Джисон в радио, со всей силы ударив кулаком по карбоновому борту кокпита. — Как мы это проебали?! Крис, какого хера?! — Спокойно, Джисон. Гонка длинная. У него холодные тормоза. Дави на него сейчас! Джисон, кипящий от ярости, бросился вдогонку. Теперь роли поменялись. Хан был охотником, а Ли — жертвой. Джисон видел перед собой заднее антикрыло Mercedes, и это сводило его с ума. Он ненавидел проигрывать. Особенно ему. На подъёме к площади Казино Минхо немного ошибся — заднюю часть его машины занесло из-за непрогретой резины. Джисон мгновенно сократил дистанцию. Перед шпилькой Fairmont Джисон пошёл в самоубийственную атаку. Он нырнул на внутренний радиус там, где обгонять было просто не принято. Он засунул нос своего Red Bull прямо между барьером и машиной Минхо. Минхо посмотрел в зеркало и его глаза расширились. Этот придурок вообще не тормозит! Ли пришлось выкрутить руль вправо, чтобы избежать столкновения, пропуская Джисона вперёд, но при этом оба пилота вылетели за пределы оптимальной траектории, собирая на шины куски отработанной резины, лежащие по краям трассы. — Уёбок! Он чуть не вынес нас обоих! — рявкнул Минхо по радио. Они потеряли на этой борьбе больше четырёх секунд. И оба совершенно забыли про того, кто ехал позади. А позади, в абсолютном спокойствии и чистом воздухе, ехал Хван Хёнджин. Хёнджин не поехал на пит-стоп вместе с лидерами. Он остался на трассе. Его шины Medium были ещё живы, потому что он берёг их в первой половине гонки, не пытаясь атаковать Минхо. Теперь, оказавшись на пустой трассе, без турбулёнтного воздуха от других машин, Хёнджин начал штамповать фиолетовые сектора один за другим. — Хёнджин, твой темп феноменален. Ты быстрее Джисона и Минхо на секунду с круга, — сообщил его инженер. — Продолжай в том же духе. Мы создаём окно. Хёнджин не отвечал. Он был в потоке. Тёмный маллет прилип к вискам от пота, но его движения на руле были плавными, почти нежными. Он не насиловал машину, он танцевал с ней на этих узких улицах. Джисон и Минхо, обогнав друг друга пару раз с нарушениями всех негласных правил, окончательно перегрели свои новые шины. Их темп катастрофически упал. И тут Монако решило внести свои коррективы. На 35-м круге Ян Чонин на своём оранжевом McLaren не справился с управлением на выходе из шиканы у бассейна. Он слишком агрессивно атаковал поребрик, машину подкинуло, и она с глухим хрустом влетела в барьер TechPro, оторвав переднее правое колесо. — Я в стене, — виновато, почти плача, прозвучал голос Чонина по радио. — Простите, парни. Машина разбита. Мгновенно на всех экранах заморгали жёлтые флаги, а затем на трассу выехала машина безопасности. Пелотон должен был снизить скорость на 40%. В боксах Mercedes Хёнджина началась суета. — БОКС, Хёнджин! БОКС! Это идеальный тайминг! Пит-стоп под машиной безопасности занимает почти в два раза меньше времени относительно других гонщиков, которые едут по трассе на медленной скорости. Хёнджин занырнул на пит-лейн. Ему быстро поставили свежий комплект жёстких шин. Когда он выехал с пит-лейна, он оказался первым. — Хёнджин, ты на первой позиции, — голос инженера дрожал от восторга. — Сзади Хан на P2, Ли на P3. Феликс на P4. Хёнджин выдохнул сквозь стиснутые зубы. Он сделал это. Он переиграл их всех за счёт чистого расчёта и холодной головы. В кокпите Джисона царило абсолютное опустошение, быстро сменившееся жгучей яростью. — Что значит Хёнджин первый?! Откуда он там взялся?! — кричал Джисон. — Мы застряли в борьбе с Минхо и потеряли слишком много времени, Стич. Хёнджин пересидел нас на старых шинах и бесплатно остановился под машину безопасности. Сохраняй позицию. Рестарт через два круга. Минхо, едущий третьим, тоже сходил с ума от злости, но его бесил даже не факт того, что его напарник по команде вышел в лидеры. Его бесило заднее антикрыло Хан Джисона прямо перед его носом. Снова. Когда машина безопасности покинула трассу и зелёная стадия гонки возобновилась, Хёнджин на свежих шинах, сохранивших оптимальную температуру, просто уехал в закат. За пять кругов он оторвался от Джисона на недосягаемые три секунды. Джисону не оставалось ничего другого, кроме как включить режим максимальной защиты. Его передние шины были повреждены после агрессивной битвы с Минхо. Машина плохо поворачивала. Оставшиеся тридцать кругов превратились для Джисона в пытку. Минхо атаковал его в каждом повороте. Он пытался влезть внутрь на площади Казино, совался на внешнюю траекторию в шпильке. Чёрный Mercedes был везде. Джисон потел так, что соль разъедала глаза. Руки, сжимающие руль в перчатках, сводило судорогой. Но он ни за что, ни при каких обстоятельствах не собирался пропускать Ли Минхо. Он скорее впечатает этот долбаный Red Bull в стену, чем отдаст позицию этому надменному ублюдку. — Подвинься же ты, сукин сын, — шипел Минхо в своей машине, едва не цепляя колесом барьер на выходе из тоннеля в очередной безуспешной попытке обгона. Джисон смотрел в зеркала. Он видел, как Минхо бесится. И это приносило ему извращённое, больное удовольствие. Да, он проиграл первое место Хёнджину. Но он заставит Минхо страдать на третьем. На последнем, 78-м круге, трибуны взорвались аплодисментами. Хван Хёнджин пересёк финишную черту, забирая свою первую победу в сезоне на самой престижной трассе календаря. — ДА! Отличная работа, парни! Великолепная стратегия! — по радио Хёнджина прозвучал победный клич, хотя даже в этот момент его голос оставался удивительно спокойным. Джисон пересёк черту вторым, Измождённый, злой, но с чувством глубокого морального удовлетворения от того, что Ли Минхо приехал третьим, отстав от него всего на 0.2 секунды. Ли Феликс на Ferrari сотворил абсолютное чудо, удержав позади себя Сынмина и Бан Чана, и финишировал четвёртым, что для Скудерии в этом сезоне было сродни победе. Машины медленно возвращались на пит-лейн в закрытый парк. Джисон остановил свой Red Bull за табличкой с цифрой 2. Он так устал, что механикам пришлось буквально вытягивать его из кокпита за плечи. Он с трудом снял шлем. Лицо было красным, волосы прилипли ко лбу. Он сделал длинный, жадный глоток воды из протянутой бутылки. Рядом остановился Хёнджин (P1). Он выпрыгнул из машины, запрыгнул на носовой обтекатель своего Mercedes и победно вскинул руки вверх. Механики Mercedes скандировали его имя. Затем подъехал Минхо. Он вышел из машины молча. Его лицо было бледным от ярости и усталости. Он даже не посмотрел на радующегося напарника по команде. Он снял шлем, с силой бросив его на сиденье, и отстегнул HANS. Перед процедурой взвешивания и выходом на подиум гонщики попадают в так называемую комнату охлаждения — маленькое помещение с диванами, телевизором, где крутят повторы гонки, и холодильником с водой и полотенцами. Джисон зашёл туда первым, плюхнулся в кресло и накинул на шею ледяное мокрое полотенце. Следом зашёл Хёнджин, принимая поздравления от делегата FIA. Последним вошёл Минхо. Воздух в комнате мгновенно потяжелел. Джисон, отпив воды, не упустил шанса. Он повернул голову к Ли. — Что, Чешир? — хрипло, с издёвкой бросил Джисон. — Я же говорил, что ты будешь всю гонку смотреть на мой задний спойлер. Надеюсь, вид тебе понравился. Хотя, судя по твоей кислой мине, ты не очень-то умеешь наслаждаться процессом. Минхо, вытиравший лицо полотенцем, замер. Его тёмные глаза медленно поднялись на Джисона. В них не было огня. Там был чистый, абсолютный лёд. Минхо ненавидел эти гетеросексуальные, тупые шуточки про "смотреть на зад". Для Джисона это был просто треш-ток. Для Минхо — мерзкое напоминание о том, как устроен этот мир, в котором ему приходится скрывать свою природу. Ли сделал два медленных шага и оказался прямо перед креслом Джисона, нависая над ним. — Знаешь, в чём твоя проблема, Хан? — голос Минхо был пугающе ровным, почти бархатным, но в нём звенела сталь. — Ты думаешь, что ты победитель, удержав меня позади. Но ты проебал поул-позицию. Ты проебал первое место из-за своей тупой одержимости доказать мне, у кого больше член. Ты так сильно хотел меня уделать, что отдал победу Хёнджину. Ты — просто болтливая посредственность. Слова ударили прямо в цель. Джисон вскочил с кресла, сокращая расстояние между ними. Усталость как рукой сняло. В крови снова закипел адреналин. — Заткни свою пасть, Ли, — прошипел Джисон, его ноздри раздувались. — Я финишировал выше тебя. Это факт. А твоя "гениальная" стратегия пошла по пизде ровно в тот момент, когда ты испугался влезть на внутренний радиус. Ты ссыкло, Ли Минхо. И всегда им был. Они стояли вплотную друг к другу. Грудь к груди. Воздух между ними искрил. Хёнджин, сидевший на диване в углу, даже перестал пить воду, напряжённо наблюдая за этой сценой. Он знал, что если они сейчас сцепятся, стюарды дисквалифицируют обоих. — Парни, — холодный, лишённый эмоций голос Хёнджина разрезал тишину. — Оставьте своё дерьмо для пресс-конференции. Нам пора на подиум. Минхо не сводил тяжёлого взгляда с глаз Джисона ещё несколько долгих секунд. Затем он презрительно скривил губы. — От тебя несёт дешёвым парфюмом твоих ночных шлюх, Стич. Отойди от меня. Минхо резко развернулся и вышел в коридор, ведущий на подиум. Джисон стоял, тяжело дыша, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Блять. Как же он ненавидел этого ублюдка. Холодного, высокомерного, правильного, мать его, ублюдка. Церемония награждения прошла как в тумане. Хёнджин стоял на первой ступени, слушая гимн Южной Кореи. Князь Монако вручил ему трофей. Шампанское лилось рекой. Хёнджин щедро обливал механиков внизу. Джисон и Минхо стояли на своих ступенях (P2 и P3), вежливо поливая друг друга шампанским исключительно для красивой картинки фотографов. В их глазах не было ни капли веселья. Только глухое, тяжёлое соперничество. После официальной части, пресс-конференции и брифинга с инженерами, паддок начал собирать вещи. Команды паковали оборудование для отправки на следующий Гран-при. Солнце село, раскрасив небо над мариной в кроваво-красные тона. Хван Хёнджин, уже переодевшись в чистую одежду, шёл к выходу из паддока с рюкзаком на плече. Победа грела его изнутри, но он никогда не позволял себе открыто радоваться. Он был прагматиком. У моторхоума Ferrari он замедлил шаг. На крыльце, сидя на ступеньках с бутылкой колы, сидел Ли Феликс. Он снял свой алый комбинезон до пояса. Его светлый маллет растрепался. Феликс выглядел невероятно уставшим, но на его лице играла лёгкая, расслабленная полуулыбка. Хёнджин остановился. Он не собирался подходить. Он должен был просто пройти мимо. Но Феликс поднял голову и увидел его. — Эй, чемпион, — мягко позвал Феликс, его низкий голос заставил Хёнджина внутренне вздрогнуть. — Поздравляю с победой. Это было чертовски красиво. Хёнджин засунул руки в карманы джинсов, его лицо оставалось бесстрастным, но он сделал пару шагов навстречу. — Спасибо. Твоё четвёртое место на этой машине... — Хёнджин замялся на секунду, подбирая слова. Ему было несвойственно хвалить конкурентов. — Это было впечатляюще, Ликс. Как ты удержал Сынмина позади? Феликс тихо рассмеялся, отпив из бутылки. — С Божьей помощью и матерными молитвами Чанбина-хёна по радио. Мои задние шины в конце напоминали лысые коленки. Я просто закрывал глаза на торможениях. Хёнджин слабо усмехнулся. Искренне. На секунду маска ледяного принца Mercedes дала трещину. Он посмотрел на веснушки Феликса в свете фонарей паддока, на его расслабленную позу. Между ними снова повисло то самое необъяснимое статическое напряжение. Искра, которую они оба чувствовали, но никто не решался назвать вслух. — Тебе нужно отдохнуть, — голос Хёнджина прозвучал чуть тише, чем следовало. — В Баку будет длинная прямая. Твоей Ferrari там придётся туго. — Я знаю, — Феликс улыбнулся, глядя ему прямо в глаза. — До встречи в Баку, Хван. Хёнджин коротко кивнул, резко развернулся и ушёл, чувствуя, как бьётся сердце где-то под горлом. — Бред, — сказал он сам себе. — Полный бред. Ты не можешь думать о пилоте красной команды в таком ключе. Сосредоточься на чемпионате. В это же время на самом дальнем пирсе марины, скрытый от глаз журналистов и фанатов тенью огромного трейлера Pirelli, стоял Ли Минхо. Он был один. В простой чёрной толстовке с капюшоном, накинутым на голову. В тонких пальцах тлела неизменная сигарета Chapman вишнёвая. Он смотрел на тёмную воду, выпуская густой сладковатый дым. Третье место. Поражение. Минхо достал телефон и открыл Instagram. Вся лента пестрела фотографиями счастливого Джисона с трофеем за второе место, где тот подмигивал в камеру и обнимался с какой-то очередной моделью, пришедшей в паддок. Минхо почувствовал, как к горлу подкатывает глухое, тошнотворное раздражение. — Выскочка, — прошептал Минхо в пустоту, затягиваясь так сильно, что огонёк сигареты обжёг фильтр. Он ненавидел Хан Джисона. За его скорость. За его наглость. За то, как легко ему всё давалось. За то, как он швырялся словами, даже не понимая, в какие раны бьёт. Минхо заблокировал экран телефона и бросил окурок в воду, слушая тихое шипение гаснущего табака. Джисон был натуралом до мозга костей, эгоистичным придурком, с которым у Минхо не могло быть ничего общего, кроме взаимной ненависти на трассе. И эта ненависть была единственным топливом, которое заставляло Минхо двигаться дальше. Завтра он вернётся на симулятор на базе Mercedes в Брэкли. Он будет тренироваться до кровавых мозолей, пока не научится проходить Баку быстрее этого выскочки из Red Bull. И ни одна другая мысль не смела нарушить его холодный, расчётливый покой.

***

Тем временем в Великобритании, на базе команды Mercedes-AMG в Брэкли, шёл проливной дождь. Серое небо давило на психику, создавая идеальный контраст с солнечным Монако, которое они покинули два дня назад. Ли Минхо сидел в тёмной комнате симулятора. Это была огромная, многомиллионная установка — точная копия кокпита его W12, установленная на гидравлических опорах перед панорамным изогнутым экраном, дающим обзор в 180 градусов. — Ли, ты снова слишком рано тормозишь перед пятнадцатым поворотом, — голос инженера по симулятору звучал из динамиков сухо и профессионально. — В Баку зона замка не прощает ошибок, но ты теряешь там две десятые. Попробуй зайти шире. Минхо ничего не ответил. Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони в перчатке, сбросил передачу лепестком и снова бросил виртуальную машину в узкое ущелье между крепостными стенами старого Баку. Экран мелькал серым асфальтом и каменными стенами. Он провёл в симуляторе уже четыре часа. Глаза слезились от напряжения, вестибулярный аппарат молил о пощаде, но Минхо отказывался вылезать. Пять сотых секунды. Он должен был найти их здесь, чтобы не проиграть Хан Джисону в реальности. Когда сессия наконец закончилась, Минхо тяжело выбрался из установки. Его чёрная футболка прилипла к спине. В коридоре базы он нос к носу столкнулся с Хван Хёнджином. Хёнджин выглядел как всегда безупречно: белая командная рубашка, тёмный маллет аккуратно уложен. Он только что вернулся с пресс-конференции спонсоров. — Убьёшь себя на симуляторе — Тото вычтет стоимость твоих похорон из твоей зарплаты, — спокойно заметил Хёнджин, прихлёбывая кофе из бумажного стаканчика. Минхо криво усмехнулся, разминая затекшие плечи. — Зато я не буду плестись позади Red Bull на длинных прямых. Поздравляю с победой, кстати. Наслаждайся, пока можешь. В Баку тебе так не повезёт с машиной безопасности. — Мне не нужно везение, Ли. У меня есть стратегия, — Хёнджин пожал плечами, его лицо оставалось непроницаемым. Но затем он чуть нахмурился, посмотрев на телефон, который завибрировал в его кармане. — Тебя, кстати, вызывают в пиар-отдел. Срочно. Кейт сказала, что это не ждёт. Минхо непонимающе сдвинул брови, но кивнул и направился к лифтам. В кабинете главы PR-отдела Mercedes царила напряженная тишина. Кейт, строгая женщина средних лет в очках, сидела за ноутбуком. Рядом с ней стоял руководитель команды. — Присаживайся, Ли, — Тото указал на кресло. Его лицо было серьёзным. — У нас небольшая проблема. Точнее, это не проблема для нас как команды, но это то, с чем нам нужно разобраться в медиа-поле. Сейчас. Минхо сел, напрягшись всем телом. — Что случилось? Я пропустил какой-то брифинг? Кейт молча развернула к нему экран ноутбука. На экране была открыта страница британского таблоида The Sun. Огромный заголовок кричал: «ЛЕДЯНОЙ ПРИНЦ MERCEDES РАСТОПЛЕН? ТАЙНАЯ НОЧНАЯ ЖИЗНЬ ЛИ МИНХО» А под заголовком... фотографии. Кадры были сделаны ночью, судя по всему, в воскресенье, после гонки в Монако, когда Минхо улетел в Лондон раньше остальных. Он был заснят на выходе из известного закрытого клуба в Сохо. На первом фото Минхо стоял в тени арки, куря свою вишнёвую сигарету. А на втором фото рядом с ним стоял парень — высокий, с татуировками на шее (какой-то местный бармен или модель, Минхо даже не помнил его имени). На третьем, самом чётком кадре, этот парень держал Минхо за талию, а Минхо, запрокинув голову, отвечал на его поцелуй. Лицо Ли было видно абсолютно отчётливо в свете уличного фонаря. Сердце Минхо рухнуло куда-то в район желудка, а затем забилось так быстро, что в ушах зазвенело. Его спалили. Его безупречная, тщательно выстроенная броня холодного натурала-гонщика разлетелась вдребезги из-за одного блядского момента слабости, когда он решил снять стресс после поражения. — Это... — голос Минхо дрогнул, но он тут же взял себя в руки, сжав челюсти. Он поднял взгляд на руководство. — Я не буду это отрицать. Это я. Тото тяжело вздохнул, но затем его лицо смягчилось. Он положил тяжёлую руку на плечо Минхо. — Никто не просит тебя отрицать, сынок. Мы — Mercedes. Мы поддерживаем разнообразие, и на нашей машине есть радужная звезда не просто для красоты. Твоя личная жизнь — это твоё дело. Вопрос в том, как ты хочешь с этим поступить? Мы можем подать в суд за вторжение в частную жизнь, или можем выпустить короткое заявление, что ты гордишься тем, кто ты есть, и закрыть тему. Минхо смотрел на фотографию. Руки дрожали, но он спрятал их под стол. Формула 1 — это жестокий мир. Здесь не прощают слабостей. Но прятаться теперь было глупо. — Выпускайте заявление, — глухо, но твёрдо сказал Минхо. — Напишите, что моя ориентация не влияет на то, как я жму на педаль газа. Больше я эту тему комментировать не буду. Кейт кивнула, быстро застучав по клавиатуре. — Хорошо. Но ты должен знать... реакция фанатов уже началась. И она... удивительная. Она открыла Твиттер. В мировых трендах на первом месте висел хэштег #WeStandWithMinho, а на втором — #CheshireOut. Лента пестрела сообщениями: «О боже мой, Минхо гей?! Это объясняет, почему он всегда так холодно отшивал репортёрш! МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ, КОРОЛЬ!» «Смелость быть собой в таком токсичном спорте — это мощно. Вперёд, Мерседес!» «Теперь я понимаю, почему он такой стильный на паддоке. Икона!» Минхо закрыл глаза, выдыхая. Поддержка фанатов — это хорошо. Это грёбаное спасение. Но фанаты не сидят с ним за одним столом на брифингах. И фанаты не делят с ним трассу. А трассу он делил с двадцатью альфа-самцами, половина из которых шутит на уровне средней школы. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чанбин (Ferrari): БРАТАН @Minho_44, ты что, серьёзно?! Почему ты мне не сказал?! Мы же в прошлом году вместе в баню ходили! Я бы хоть полотенце поплотнее завязал! 😂 Шучу, бро. Красные с тобой. Гордимся! Феликс (Ferrari): Чанбин-хён, ты идиот 🤦‍♂️ Минхо-хён, мы тебя очень любим! Ты невероятно смелый. Если кто-то на паддоке скажет хоть слово, я перееду его на своей Феррари. Сынмин (McLaren): Феликс, твоя Феррари сломается раньше, чем ты кого-то переедешь. А Минхо... ну, это объясняет твою идеальную укладку под шлемом. Респект. Чонин (McLaren): Вау... А тот парень на фото ничего такой 👀 Хёнджин (Mercedes): Оставьте его в покое. У нас брифинг по аэродинамике через час. Минхо сидел в раздевалке, читая чат, и невольно хмыкнул. Эти придурки не изменились. Чанбин как всегда громкий, Сынмин язвит, а Хёнджин пытается строить из себя робота (хотя Минхо прекрасно видел, как тот пялится на Феликса). Но одного сообщения в чате не было. Сообщения от пилота Red Bull под номером 14.

***

База Red Bull Racing в Милтон-Кинс (Великобритания). Джисон сидел в столовой базы, закинув ноги на соседний стул, и уплетал огромный бургер с курицей (его чит-мил перед строгой диетой Баку). Напротив сидел Бан Чан, уткнувшись в планшет. — Крис, ты видел, какую телеметрию они прислали по износу колодок? Это же бред, я не торможу так сильно... — начал было Джисон с набитым ртом. — Джисон, — перебил его Чан, поднимая на него округлившиеся глаза. — Ты видел новости? — Какие? Опять Феррари облажались с налогами? — Нет. Новости про Ли Минхо. Джисон перестал жевать. При упоминании этого имени его внутренний радар всегда срабатывал. — Что этот заносчивый ублюдок натворил? Влетел в столб на своей арендованной тачке? Чан молча развернул планшет и пододвинул его по столу. Джисон сглотнул, взял планшет жирными от бургера руками и уставился на экран. Фотографии. Заголовок. И официальное заявление от команды Mercedes. Джисон моргнул. Один раз. Второй. Затем он откинулся на спинку стула и... разразился диким, искренним, раскатистым смехом. Он смеялся так, что чуть не подавился курицей. — Блять! — выдавил он сквозь слёзы, хлопая ладонью по столу. — Минхо! Ледяной Чешир! Мистер «Я-выше-вас-всех»! Оказывается, он любит, когда ему заезжают в задний диффузор! — Джисон! — строго оборвал его Чан, нахмурившись. — Следи за языком. Это не повод для шуток. Парень совершил каминг-аут на весь мир. — Да мне плевать на его ориентацию, хён! — Джисон вытер слёзы с уголков глаз, его губы растянулись в хищной ухмылке. Ему было абсолютно фиолетово, с кем спит Минхо — с парнями, девушками или инопланетянами. Джисон относился к ЛГБТ абсолютно нейтрально. Его веселило другое. — Ты не понимаешь? Его образ сломан! Он всегда строил из себя идеального пацана, к которому не подкопаться. А теперь все знают, что он тайком шляется по клубам и сосётся по подворотням, пока мы думаем, что он медитирует! О-о-о, я ему это припомню. Чан устало потёр переносицу. — Стич, я тебя умоляю. В Баку, на пресс-конференции... не ляпни ничего лишнего. Фанаты тебя сожрут за гомофобию. — Я не гомофоб, Крис, — Джисон пожал плечами, откусывая ещё кусок бургера. — Я просто мудак, который хочет выиграть чемпионат. И если Ли Минхо дал мне слабое место, куда можно бить... я буду бить туда лёдорубом. Джисон смотрел на фото Минхо на экране. Тот выглядел расслабленным, настоящим. Не таким, как на трассе. И это бесило Джисона ещё больше. Минхо смел быть уязвимым где-то там, но с Джисоном всегда вёл себя как кусок льда. — Ну ничего, Чешир. В Баку мы поиграем по новым правилам, — подумал Хан, предвкушая медиа-день.

***

Баку встретил Формулу 1 палящим солнцем и фирменным, сбивающим с ног ветром с Каспийского моря. Городская трасса, проложенная прямо по улицам, выглядела потрясающе: с одной стороны современные стеклянные небоскребы, с другой — древние крепостные стены Ичери-шехер. Паддок гудел. Все взгляды, все камеры были направлены на боксы Mercedes. Журналисты стервятниками кружили вокруг, ожидая появления Ли Минхо. Минхо вышел из моторхоума в командной футболке и солнцезащитных очках. Его спина была прямой, как стальной лом. Он шёл сквозь толпу репортеров, игнорируя выкрики: — "Ли, как вы себя чувствуете?!" — "Ли, ваш парень приедет на гонку?!" Он зашёл в зону взвешивания FIA, чтобы пройти рутинную проверку перед уик-эндом. И, конечно же, именно там, опираясь на ограждение и болтая с каким-то механиком McLaren, стоял Хан Джисон. Увидев Минхо, Джисон тут же отлепился от ограждения. На его лице расцвела та самая бесящая, саркастичная улыбка. Он поправил кепку Red Bull и вальяжной походкой направился наперерез Ли. Минхо внутренне напрягся. Он ожидал реакции от кого угодно, но только не от этого болтливого придурка. — Кого я вижу! — громко протянул Джисон, останавливаясь прямо перед Минхо и загораживая ему проход к весам. — Звезда таблоидов! Гроза лондонских подворотен! Минхо медленно снял очки. Его взгляд был обжигающе холодным. — Отойди с дороги, Стич. У меня нет времени на твои стендапы. — Ой, да ладно тебе, Чешир, чего ты такой напряжённый? — Джисон наклонил голову набок, откровенно издеваясь. Его голос был достаточно громким, чтобы пара журналистов неподалеку навострили уши. — Знаешь, я всю неделю думал. Теперь всё встало на свои места. — Что именно? — процедил Минхо, сжимая кулаки в карманах штанов. Джисон сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство Минхо, и понизил голос, но в нём так и сквозил яд и насмешка: — Теперь я понял, почему ты всегда так агрессивно лезешь на внутренний радиус в поворотах. И почему тебе так нравится сидеть у меня на хвосте всю гонку. Оказывается, тебе просто нравится вид сзади, да, Минхо? Это был удар ниже пояса. Типичная, грязная, маскулинная гоночная шутка, направленная на то, чтобы унизить и вывести из равновесия. Джисону было плевать на ориентацию, он просто хотел увидеть, как хваленое самообладание Минхо даст трещину. Но Минхо не взорвался. Он не покраснел. Он даже не отвел взгляд. Вместо этого губы Минхо медленно, почти хищно изогнулись в той самой чеширской полуулыбке. Он сделал шаг вперёд, заставляя Джисона инстинктивно вжать подбородок. Между их лицами остались считанные сантиметры. Минхо пах вишнёвым дымом и дорогим парфюмом, и этот запах внезапно показался Джисону слишком резким. — Знаешь, Хан, — голос Минхо был тихим, бархатным и пробирал до мурашек, — то, что я предпочитаю парней, ещё не значит, что у меня нет стандартов. Ты можешь расслабиться. Твоя задница меня не интересует ни на трассе, ни за её пределами. Ты слишком много болтаешь. А в постели, как и в гонке, такие как ты обычно заканчивают слишком быстро. У Джисона отвисла челюсть. Он моргнул, на секунду потеряв дар речи от такой наглой, бьющей прямо в эго ответки. Не дав ему опомниться, Минхо презрительно фыркнул, обошёл остолбеневшего Джисона, бросив шлем на весы. — И кстати, Стич, — бросил Минхо через плечо, не оборачиваясь. — В Баку самая длинная прямая в сезоне. Готовь вазелин. Мой мотор разорвёт твой Red Bull на куски. Джисон остался стоять посреди паддока, чувствуя, как краска приливает к щекам — не от смущения, а от жгучего, всепоглощающего возмущения. Его, Хан Джисона, только что уделали в словесной перепалке. Уделали так изящно, что ему даже нечего было ответить. — Ах ты ж... — прошипел Джисон себе под нос, сжимая руки в кулаки. В этот момент мимо проходил Ли Феликс в красной командной куртке. Он поравнялся с Джисоном, остановился и посмотрел на него своим фирменным, мягким взглядом, но в глубине глаз плясали черти. — Не стоит дразнить кота, Джисон-хён, — низким, как рокот V8, голосом произнёс Феликс. — Он может выпустить когти. Феликс невинно улыбнулся и пошёл дальше к боксам Ferrari, оставив Джисона кипеть от злости. — Я уничтожу его на этой трассе, — прорычал Джисон, разворачиваясь на пятках и направляясь в моторхоум Red Bull. Битва в Баку обещала быть кровавой. И теперь это было не просто соревнование за очки. Это была война эго, гордости и принципов. И никто из них не собирался нажимать на тормоза.

***

После унизительной словесной перепалки с Минхо у зоны взвешивания, внутри Джисона всё клокотало. Ему физически нужно было выпустить пар. Когда уровень адреналина и злости зашкаливал, симулятор или тактические разборы с инженерами только усугубляли ситуацию. Джисону нужна была разрядка. Привычная, понятная и гетеросексуальная. Баку ночью сиял тысячами огней. Джисон надел чёрные рваные джинсы, расстёгнутую на три пуговицы шёлковую тёмно-бордовую рубашку, обнажающую ключицы, и накинул сверху кожаную куртку. Он брызнул на шею парфюм Tom Ford, провёл рукой по своим каштановым волнистым волосам, создавая идеальный беспорядок, и вышел из отеля Hilton. VIP-зона одного из самых закрытых клубов города гудела от басов. Здесь отдыхали спонсоры, богатые туристы и модели, прилетевшие на гоночный уик-энд. Джисон сидел на кожаном диване, лениво покручивая в руке стакан с дорогим виски. Он чувствовал на себе взгляды. Он знал, что хорош собой, и обожал это внимание. — Выглядишь так, будто планируешь убийство, — раздался рядом приятный женский голос с лёгким акцентом. Джисон перевёл взгляд. На соседний пуф опустилась невероятно красивая девушка: длинные тёмные волосы, пухлые губы, обтягивающее красное платье, которое больше открывало, чем скрывало. От неё пахло сладкой ванилью. Джисон мгновенно включил свое обаяние. Его губы растянулись в фирменной, немного ленивой и самоуверенной ухмылке. — Убийство — это слишком грязно. Я планирую просто растоптать одного человека на асфальте в воскресенье, — Джисон наклонился чуть ближе, позволяя ей рассмотреть себя. — Хан Джисон. Red Bull. — Амалия, — девушка улыбнулась, скользнув взглядом по его расстёгнутой рубашке. — Я знаю, кто ты. Самый дерзкий гонщик на стартовой решётке. Говорят, ты не умеешь проигрывать. — Врут, — Джисон усмехнулся, понизив голос до бархатного шёпота. — Я просто никогда этого не делаю. Ни на трассе, ни в других местах. Амалия тихо рассмеялась, придвигаясь ближе. Ее бедро скользнуло по его колену. — Звучит как вызов. Ты всегда такой самоуверенный, или это компенсация за что-то? — Хочешь проверить? — Джисон выгнул бровь, его взгляд стал откровенно хищным. Весь этот флирт, эта игра — это было его стихией. Это было то, что он понимал лучше всего. Никаких сложных эмоций. Только химия, сарказм и физиология. — Мой номер на двадцатом этаже. Уверен, мы найдём, чем занять аэродинамику твоего платья. Через сорок минут они уже ввалились в роскошный люкс Джисона. Едва дверь захлопнулась, Амалия прижала его к стене, впиваясь в его губы требовательным поцелуем. Джисон ответил мгновенно, с жадностью. Его руки легли на её талию, сминая тонкую ткань красного платья. Она целовала его жарко, агрессивно, и это было именно то, что нужно. Джисон подхватил её под бёдра, заставляя обхватить себя ногами, и понёс в сторону огромной кровати. Платье полетело на пол где-то по пути, за ним последовала рубашка Джисона. — Какой нетерпеливый, — промурлыкала Амалия, оказавшись на шёлковых простынях. Она окинула взглядом его подтянутое тело, кубики пресса и синяки на плечах от ремней безопасности. — Я гонщик, детка. Я ненавижу медленный темп, — усмехнулся Джисон, нависая над ней. Он обожал женское тело. Ему нравились изгибы, стоны, запах женских духов. Когда Амалия потянулась к ремню его джинсов и ловко расстегнула пряжку, Джисон откинул голову назад, шумно выдыхая. Она опустилась на колени прямо на краю кровати. Горячие губы и влажный язык обхватили его член, заставляя Джисона зарыться пальцами в её тёмные волосы. Он прикрыл глаза. Ощущения были острыми, тягучими. Он контролировал ритм, чуть надавливая на её затылок, направляя, чувствуя, как напряжение, скопившееся за день, начинает таять внизу живота. Позже, когда они сплелись на кровати, всё было громко, технично и страстно. Джисон брал жёстко, диктуя свой темп, вбиваясь в неё так, что скрипело тяжёлое изголовье кровати. Это был первобытный выброс адреналина. Способ доказать самому себе свою власть и мужскую силу. Ему не нужна была романтика. Ему нужен был этот сброс давления. Когда всё закончилось, было уже два часа ночи. Амалия спала, отвернувшись к окну. Джисон лежал на спине, закинув руки за голову. Дыхание выровнялось. Тело приятно гудело. Но как только физический голод был утолён, в голову снова полезли мысли о телеметрии, настройках антикрыла и... о надменном лице Ли Минхо. — Ты можешь расслабиться. Твоя задница меня не интересует, — прозвучал в памяти холодный голос Ли. Джисон скрипнул зубами в темноте. — Пошёл ты, Чешир, — прошептал Джисон в пустую комнату. Его вообще не волновало, кто там интересует Минхо. Его бесило, что этот курящий ублюдок посмел ударить по его гордости. Ничего. В пятницу на трассе он заставит его глотать пыль.

***

Солнце над Баку палило нещадно, нагревая асфальт до 45 градусов. Ветер с Каспийского моря, знаменитый "хазри", сдувал пыль с улиц прямо на гоночную траекторию. В гараже Red Bull царила напряжённая рабочая атмосфера. Джисон, уже одетый в гоночный комбинезон, наполовину спущенный с плеч из-за жары, сидел на своём кресле и пил воду. Рядом с ним, в таком же тёмно-синем комбинезоне, стоял Бан Чан. В этом сезоне Крис был не просто наставником Джисона, он был полноправным вторым пилотом команды, и его результаты часто определяли, получит ли Red Bull Кубок Конструкторов. — Настройки переднего антикрыла слишком агрессивные, — Чан внимательно смотрел на распечатку в руках своего гоночного инженера. — На прямой я буду терять слишком много скорости из-за лобового сопротивления. У Mercedes мотор мощнее, Хёнджин и Минхо нас просто сожрут. — Если мы снимем угол атаки, Крис, ты не впишешься в замок, — возразил инженер. — Я впишусь. Просто тормозить буду раньше. Снимайте, — коротко скомандовал Чан, натягивая огнеупорную балаклаву. Джисон хмыкнул, наблюдая за напарником. — Осторожнее там, хён. Если размажешь машину о стену в первой практике, Хорнер заставит тебя чинить её из своего кармана. Чан улыбнулся одними глазами и надел шлем. — Не переживай за меня, Стич. Следи за своими зеркалами. Говорят, сегодня серебряные стрелы выехали на охоту. Загорелся зелёный свет в конце пит-лейна. Сессия стартовала. Двадцать машин с ревом начали выкатываться на узкие улицы столицы Азербайджана. Первые круги всегда были установочными — гонщики проверяли работу всех систем, радиосвязь и собирали данные о состоянии "зелёного" асфальта. В боксах команды Haas VF-21, как всегда, всё шло не по плану. Эта команда боролась за выживание в хвосте пелотона, и их машины были далеки от идеала. Хан Джэюн, основной пилот Haas, выехал из третьего поворота и тут же нажал кнопку радиосвязи. — Парни, у меня сиденье горячее, — его голос звучал напряженно. — Что значит горячее, Джэюн? — переспросил его инженер. — В прямом смысле! Оно жжётся! Мне кажется, выхлопная труба прожгла карбон, у меня задница горит! — Понял тебя. Возвращайся в боксы медленно. Постарайся не... ну, не поджариться. В гараже AlphaTauri AT02 Юн Джэхён, который славился своими нестандартными радиопереговорами, снова веселил инженеров. — Слушайте, а вы не могли бы сделать мне подстаканник в кокпите? Здесь так жарко, я бы не отказался от холодного чая со льдом на длинной прямой, — абсолютно серьёзно спросил Джэхён, несясь со скоростью 320 км/ч. — Джэхён, сфокусируйся на точках торможения. И перестань пить из трубочки в каждом повороте, ты сбиваешь дыхание. Тем временем лидеры начали свои быстрые круги. Ли Минхо на своём Mercedes W12 летел по трассе, как по рельсам. Его стиль пилотирования был хирургически точным: минимальные движения рулём, плавное нажатие на газ, идеальное использование всей ширины трассы от белой линии до белой линии. Хван Хёнджин, его напарник, ехал чуть иначе. Его маллет был скрыт под чёрным шлемом, а стиль был более агрессивным. Он атаковал поребрики жёстче, заставляя машину скользить на выходах из медленных шпилек. Хёнджин любил чувствовать, как задняя ось немного уходит в занос — это давало ему лучшее понимание предела сцепления. Джисон вылетел на свой первый боевой круг. Он вбил педаль газа в пол, вылетая на главную прямую. Мотор Honda за его спиной взревел, переключая передачи с пулемётной скоростью. — Стич, впереди тебя две машины Williams. Они на медленном круге. Должны пропустить, — сообщил его гоночный инженер. Джисон увидел впереди две бело-синие машины. Сон Джэхван и Ким Джунхо (пилоты Williams) ехали паровозиком, остужая шины. Но когда Джисон приблизился, они не сместились с траектории. Джисон заморгал красным фонарём, но Williams продолжали ехать по центру. — Какого хрена они спят?! Синие флаги! — закричал Джисон по радио. Ему пришлось резко сбросить скорость и вильнуть вправо, едва не задев стену, чтобы обойти Джэхвана. — Я его не видел! Откуда он взялся так быстро?! — оправдывался Джэхван по своему радио, испуганно дёрнув руль. — Смотри в зеркала, Джэхван. Это Формула 1, а не воскресная поездка в супермаркет, — язвительно ответил инженер Williams. Пока Джисон ругался на аутсайдеров, драма разворачивалась в средней части пелотона. Команда Alpine A521 в этом сезоне была темной лошадкой. Пак Юсон и Чон Джихун часто показывали отличные результаты в квалификациях. Но Баку — коварная трасса. Юсон входил в 15-й поворот — тот самый, который ведёт на узкий спуск перед длинной прямой. Он затормозил на пять метров позже, чем следовало. Его левое переднее колесо заблокировалось, выпустив клуб белого дыма. Болид Alpine, потеряв управление, заскользил прямо, промахнулся мимо поворота и заехал в "карман" безопасности. Юсон остановился в сантиметрах от барьера TechPro. — Я в кармане. Не заглох. Пытаюсь развернуться, — передал Юсон, тяжело дыша. Проблема узких городских трасс в том, что развернуться в таком кармане почти невозможно. Юсону пришлось включить заднюю передачу. В этот момент в 15-й поворот на огромной скорости влетел Бан Чан на своем Red Bull. Чан идеально прошёл апекс, но краем глаза увидел, как синяя машина Alpine начинает сдавать задом прямо ему наперерез. Реакция Чана была феноменальной. Он ударил по тормозам и дёрнул руль вправо. Его болид вильнул, заднюю часть занесло, шины взвизгнули, но он чудом разминулся с машиной Юсона буквально в миллиметре. — Воу! Твою мать! Что этот идиот делает на задней передаче на гоночной траектории?! — голос Чана сорвался на крик. Сердце колотилось где-то в горле. — Всё нормально, Крис? Ты не задел стену? — мгновенно обеспокоенно спросил инженер Red Bull. — Я в порядке. Но передайте стюардам, что Юсон хочет убить нас всех, — Чан перевёл дыхание, выравнивая машину и продолжая круг. В паддоке, в боксах Ferrari, Со Чанбин наблюдал за этим маневром Чана на экранах телеметрии и одобрительно присвистнул. — У Криса-хёна яйца из титана, — прокомментировал Чанбин, поправляя красные волосы. — Я бы там уже в стене торчал. Его напарник, Ли Феликс, в этот момент как раз выезжал на трассу. — Феликс, будь осторожен в 15-м повороте. Там жёлтые флаги, Alpine возвращается на трассу, — предупредили по радио. — Принято. А что у нас с тормозами? Педаль какая-то длинная, — низкий голос Феликса был спокоен, несмотря на проблему. — Мы видим падение давления. Постарайся доехать до боксов. Феликс неспеша покатил красную Ferrari обратно. Проезжая мимо боксов Mercedes, он увидел стоящего у экранов Хван Хёнджина (чья машина была в боксах на корректировке настроек). Их взгляды на секунду пересеклись сквозь узкую щель визора Феликса. Хёнджин едва заметно кивнул ему, словно спрашивая "всё в порядке?". Феликс в ответ чуть приподнял палец в перчатке от руля, подтверждая. Никто из механиков этого не заметил. Сессия подходила к концу. До клетчатого флага оставалось пять минут. Джисон летел на свой последний быстрый круг. Ему нужно было показать время в топ-3, чтобы успокоить инженеров. Он вылетел из зоны Старого города (сектор замка) и устремился к площади Азадлыг. Впереди него, на расстоянии двух секунд, маячил чёрный болид Mercedes под номером 44. Ли Минхо. Минхо уже закончил свою программу и ехал на медленном круге, остужая резину. Джисон приближался с огромной скоростью. На руле мигали синие светодиоды, показывая идеальные переключения передач. Он моргнул красным фонарём Минхо. По правилам, Минхо должен был немедленно сместиться с идеальной гоночной траектории и пропустить быструю машину. Но Минхо, чья гордость и злость после их столкновения ещё кипела в венах, не сдвинулся ни на дюйм. Он продолжал ехать точно по апексам, заставляя Джисона упереться в его заднее антикрыло в среднескоростном 16-м повороте. Грязный воздух от машины Минхо мгновенно лишил болид Джисона прижимной силы. Передние колеса Red Bull потеряли сцепление с асфальтом. Джисон повернул руль, но машина поехала прямо — прямиком в бетонный отбойник. — Блять! — заорал Джисон. Он инстинктивно ударил по тормозам обеими ногами. Колеса заблокировались. Машину затрясло. В самый последний момент Джисону удалось вывернуть руль и поймать машину в сантиметре от стены. Заднее правое колесо чиркнуло по бетону, оставив чёрный след и выбив сноп искр, но подвеска выдержала. Круг был безвозвратно испорчен. Джисон нажал кнопку радио так сильно, что едва не сломал ее. — Какого хуя?! Вы видели это?! Этот ублюдок специально заблокировал меня! Дайте ему штраф! Дайте ему чёрный флаг! Он сделал это специально! — Джисон орал так, что его голос срывался. Адреналин бил по мозгам. В боксах Mercedes инженер Минхо напряженно выдохнул. — Минхо, ты заблокировал Хана. Это будет разбирательство у стюардов. Зачем ты остался на траектории? — Мои зеркала вибрируют на кочках, я его не видел, — абсолютно холодным, безжизненным тоном ответил Минхо. На его губах под шлемом играла та самая чеширская ухмылка. Он лгал, и лгал блестяще. Он прекрасно видел Джисона. И он сделал это намеренно. Клетчатый флаг завершил сессию. Пилоты начали возвращаться на пит-лейн. Бан Чан показал третье время. Хван Хёнджин — первое. Ли Минхо — второе. А Хан Джисон из-за испорченного круга оказался лишь на 8-м месте. Джисон завёз свой болид в гараж Red Bull. Он так резко выдернул руль, что едва не оторвал провода телеметрии. Он выпрыгнул из кокпита, даже не дождавшись, пока механики подставят ступеньку. Сдёрнул шлем и балаклаву. Лицо было красным, волосы мокрыми от пота, глаза горели неподдельной яростью. — Стич, остынь, — Бан Чан, который уже переоделся, подошёл к нему. — Дирекция гонки уже вызвала Минхо к стюардам за блокировку. Ему дадут штраф в три позиции на старте. — Мне плевать на штраф! — прорычал Джисон, вытирая лицо полотенцем. — Он сделал это специально, Крис! Он мог разбить мне машину! Этот гейский кусок льда думает, что ему всё сойдет с рук из-за его "особенного" статуса?! Чан резко схватил Джисона за предплечье, сжав пальцы так сильно, что Хан поморщился. Глаза Криса сузились, голос стал стальным: — Следи. За. Языком. Джисон. Я понимаю, что ты злишься, но не смей переходить на его ориентацию. Это Формула 1. Здесь люди играют грязно, и ты сам вытеснял его с трассы в Бахрейне в прошлом году. Это гонки. Остынь, прими душ и готовься ко второй практике. Джисон вырвал руку, тяжело дыша. Он знал, что Чан прав, но ненависть к номеру 44 сейчас застилала ему глаза. — Я не оставлю это просто так, — тихо, сквозь зубы процедил Джисон, глядя в сторону боксов Mercedes, где Ли Минхо как раз выходил из своей машины, сохраняя свое ледяное, неприступное спокойствие. Война только начиналась, и ставки повышались с каждым кругом. Джисон резко развернулся и зашагал к моторхоуму Red Bull, расталкивая плечами воздух и парочку зазевавшихся журналистов. Ему нужно было остыть. Буквально и фигурально. Перерыв между первой (FP1) и второй (FP2) практиками в Баку — это два с половиной часа чистого хаоса. Механики суетятся вокруг разобранных машин, инженеры по аэродинамике ломают головы над телеметрией, а пилоты пытаются восстановить водно-солевой баланс после того, как потеряли по полтора литра пота в раскалённых кокпитах. В своей персональной комнате отдыха Джисон встал под ледяной душ. Вода смывала соль и пот, но не могла смыть жгучее раздражение. Минхо сыграл грязно. Заблокировал его на быстром круге, сорвал попытку, а потом ещё и нагло соврал про зеркала. И это его спокойное лицо... Джисон ударил кулаком по кафельной стене кабинки. Выйдя из душа, он переоделся в свежую командную футболку, шорты и нацепил на нос дорогие солнцезащитные очки. Нужно было выйти в паддок. Показать всем, что Хан Джисон в полном порядке и никакие выходки "серебряных стрел" его не волнуют. Он вышел на залитый солнцем пит-лейн. Ветер чуть стих, но жара стояла невыносимая. Джисон шёл вальяжной, слегка ленивой походкой — той самой, от которой фанатки на трибунах сходили с ума. У зоны пресс-конференций он столкнулся с итальянской журналисткой из Sky Sports. Брюнетка в облегающем синем платье поправляла микрофон, готовясь к прямому включению. Джисон мгновенно переключился в режим «Стич на охоте». Его эго требовало немедленной подпитки после унижения на трассе. — Ciao, bella, — Джисон оперся плечом о стенку заграждения, снимая очки и демонстрируя свою самую очаровательную, чуть наглую ухмылку. — Если ты ищешь идеальный кадр для своего репортажа, то он прямо перед тобой. Журналистка обернулась, профессионально улыбнувшись, но в её глазах мелькнул неподдельный интерес. — Хан! Как раз хотела поймать тебя. Твой быстрый круг был испорчен. Выглядело так, будто Минхо вообще не смотрел в зеркала. Ты сильно расстроен восьмым местом? Джисон театрально вздохнул, делая шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство ровно настолько, чтобы это выглядело как флирт, а не как интервью. — Я расстроен только тем, что из-за этого инцидента опоздал на встречу с такой красивой девушкой. А Минхо... пусть развлекается, пока может. У него просто медленная машина в медленных поворотах. А вот я в медленных поворотах очень даже хорош. Могу показать на практике... если ты свободна сегодня вечером. Девушка тихо рассмеялась, поправляя волосы: — Хан Джисон, ты неисправим. У меня эфир до полуночи. Но если завтра возьмешь поул — угощаю кофе. — Замётано. Буду ждать, — он подмигнул ей и пошёл дальше, чувствуя себя немного лучше. Тестостерон и чужое внимание работали как отличный пластырь. Но его самодовольство прервал ехидный голос со стороны боксов McLaren. — Меня сейчас стошнит прямо на этот новенький комплект Soft, — Сынмин сидел на стопке шин Pirelli, попивая холодный кофе через трубочку. Рядом с ним стоял Чонин, увлечённо листая ленту Твиттера. — Завидуй молча, Сынмин-а, — фыркнул Джисон, подходя к ним. — Это называется природная харизма. Тебе с твоим лицом ботаника такого не понять. Сынмин даже не обиделся. Он лениво оглядел Джисона с ног до головы. — Это называется «я так сильно хочу доказать свою альфа-самцовость после того, как Минхо вытер мной асфальт, что готов клеиться к фонарному столбу». Серьёзно, Стич, твои подкаты такие же отчаянные, как попытки Haas заработать очки. — Он не вытирал мной асфальт! — вспыхнул Джисон, мгновенно теряя свою напускную расслабленность. — Он нарушил правила! — И получил за это, — Чонин поднял глаза от телефона. — Смотрите. FIA только что выложила официальный документ. Ли Минхо получает штраф в три позиции на стартовой решётке за блокировку машины номер 14. Джисон выхватил телефон из рук Чонина, вчитываясь в текст. Штраф. Три позиции. — Так ему и надо, — процедил Джисон, отдавая телефон обратно. На губах Хана расцвела мстительная улыбка. — Посмотрим, как этот Чешир будет выпендриваться, стартуя со второго ряда. — Я бы на твоём месте не радовался так рано, — раздался за спиной спокойный, холодный голос. Джисон обернулся. Хван Хёнджин стоял, прислонившись к стене соседнего гаража. На нём была чёрная командная футболка Mercedes, а в руках он держал бутылку с водой. Тёмный маллет был слегка влажным после душа. Хёнджин смотрел на Джисона с тем самым снисходительным выражением, которое бесило не меньше ухмылок Минхо. — Чего тебе, Хван? Пришёл защищать своего радужного напарника? — саркастично выплюнул Джисон. Ему было плевать на субординацию. Глаза Хёнджина сузились. В отличие от Минхо, который реагировал на всё ядом, Хёнджин был ледяной скалой. — Моему напарнику не нужна защита. Особенно от тебя, — ровным тоном ответил Хёнджин. — Я просто констатирую факт. Злой Ли Минхо — это худшее, что может случиться с тобой на трассе. Ты разворошил осиное гнездо, Хан. В гонке он не оставит тебе ни миллиметра пространства. — Пусть попробует, — огрызнулся Джисон, шагнув к Хёнджину, но между ними, словно из-под земли, вынырнул Ли Феликс. Пилот Ferrari шёл со стороны столовой, жуя яблоко. — Опять петушиные бои? — мягко, своим невероятно низким басом спросил Феликс, вставая между ними. — Парни, жара и так невыносимая. Хёнджин, разве у вас не брифинг по аэродинамике? Крис сказал, что Mercedes сегодня тестирует новое заднее крыло. Услышав голос Феликса, Хёнджин неуловимо изменился. Его напряженные плечи слегка расслабились, а взгляд, направленный на веснушчатое лицо Феликса, стал... менее колючим. — Брифинг через десять минут, — ответил Хёнджин, его голос прозвучал заметно мягче. — Вы решили проблему с тормозами? — Механики копаются. Надеюсь, в FP2 я смогу тормозить не только об стены, — Феликс улыбнулся, и на его щеках появились ямочки. Хёнджин на секунду завис, глядя на эту улыбку, а затем быстро моргнул, возвращая себе маску безразличия. — Удачи на трассе, — бросил он Феликсу, полностью проигнорировав Джисона, и развернулся, уходя к своим боксам. Джисон перевёл подозрительный взгляд с удаляющейся спины Хёнджина на Феликса, который задумчиво жевал яблоко. — Что это сейчас было? — нахмурился Джисон. — Этот отморозок Хван умеет разговаривать по-человечески? Сынмин, который всё это время наблюдал за сценой с попкорном в виде холодного кофе, тихо прыснул: — Стич, твоя наблюдательность стремится к нулю. Просто забудь. Иди готовься к FP2. Вторая свободная практика (FP2). Солнце в Баку начало клониться к горизонту, отбрасывая длинные тени от старинных зданий и небоскребов на асфальт. Температура трека упала на десять градусов, что кардинально меняло поведение резины. Это была самая репрезентативная сессия уик-энда. Зажглись зелёные огни. Джисон сидел в кокпите. Ремень безопасности врезался в ключицы. — Выезжаем, Стич. Программа на сессию: квалификационные пристрелки на Soft, затем длинные серии на Medium с полными баками. Баланс смещён на заднюю ось, как ты просил, — голос Чана в наушниках был деловым и чётким. Машины одна за другой выезжали на трассу. В боксах аутсайдеров снова творился цирк. Команда Williams в этом году страдала больше всех. Сон Джэхван выехал на длинную прямую, и его машина начала угрожающе раскачиваться вверх-вниз. — Парни, у меня сейчас позвоночник в трусы осыплется! — прокричал Джэхван по радио, его голос дрожал в такт подпрыгивающей машине. — Вы можете поднять клиренс?! Это невыносимо! — Мы не можем, Джэхван. Если поднимем, ты потеряешь всю прижимную силу в поворотах. Терпи, — безжалостно ответил инженер. У Aston Martin Ли Джэмин боролся с тормозами. — Педаль ватная. Я жму, а она уходит в пол, — сообщил он, промахиваясь мимо апекса в 3-м повороте и уезжая в зону безопасности. — Остуди тормоза, Джэмин. У тебя перегрев левого переднего суппорта. В AlphaTauri Юн Джэхён, как всегда, боролся не с машиной, а с внешним миром. — Мне солнце светит прямо в глаза на выходе из замка. Я не вижу, куда еду. У нас есть изолента? Можете наклеить мне на визор полоску на пит-стопе? — абсолютно будничным тоном попросил Джэхён. — Джэхён, мы инженеры Формулы 1, а не кружок очумелых ручек. Наклони голову ниже, — вздохнул гоночный инженер. Джисон переключился на квалификационный режим двигателя. Шины Soft давали максимальное сцепление, но "умирали" всего за один-два быстрых круга. Ему нужно было показать время. Он должен был утереть нос Минхо. Он влетел в первый сектор. Торможение перед первым поворотом Баку. Жёсткое, на грани блокировки. Он выкрутил руль, машина послушно нырнула в поворот. Второй сектор — Старый город. Джисон вёл болид так близко к стене замка, что левое переднее колесо оставило чёрную полосу на древнем камне. Он вылетел на прямую старт-финиш, открыл DRS и пересек черту. — Отличное время, Стич. P1. Ты первый, — сообщил Чан. — 1:42.500. Но радость Джисона длилась ровно минуту. В зеркалах не было видно серебряных стрел, но тайминг на руле неумолимо обновлялся. Ли Минхо, выехав на трассу чуть позже, летел по своим фиолетовым секторам. Минхо в кокпите был абсолютно безэмоционален. Он видел своё наказание в три позиции. Он видел радость Джисона в паддоке. И это заставляло его нажимать на педаль газа так, будто он хотел проломить карбоновое днище. В его зубах не было сигареты, но в лёгких словно горел огонь. Минхо зашёл в поворот у замка шире, чем Джисон, рискуя всем. Его правое заднее колесо чиркнуло по стене, выбив фонтан искр, но он не сбросил ногу с педали. Машина выровнялась, выстрелила на прямую. — Минхо, время 1:42.350. Ты на первой позиции. Быстрее Хана на полторы десятые. Минхо не нажал кнопку радио, чтобы отпраздновать. Он просто сбросил передачу и поехал на медленный круг остужать резину. Холодная, молчаливая констатация факта. Джисон, услышав по радио, что его сместили на вторую строчку, с силой ударил по рулю в перчатках. — Откуда он достал эти полторы десятые?! Мой круг был идеальным! — возмутился Джисон. — У Mercedes огромная максимальная скорость на прямой, Стич. Они выигрывают там. Возвращайся в боксы, переходим на симуляцию гонки, — успокоил его Чан. Вторая половина сессии прошла в рутине. Пилоты наматывали круги с полными баками, замеряя износ резины. Когда клетчатый флаг возвестил об окончании пятницы, Джисон вымотался до предела. Мышцы шеи гудели, в ушах стоял свист ветра и рев мотора. Он заглушил машину в боксах. Механики тут же облепили болид, подключая ноутбуки и охлаждая тормоза огромными вентиляторами. Джисон выбрался из кокпита. Снял шлем. Его взгляд инстинктивно, помимо его воли, метнулся в сторону гаража Mercedes. Минхо тоже вылезал из машины. Его чёрный комбинезон был расстёгнут до середины груди, обнажая чёрную огнеупорную футболку. Минхо стянул балаклаву. Каштановые волосы растрепались. Лицо было бледно-уставшим, но взгляд оставался тяжёлым, сканирующим. И вдруг, словно почувствовав, что на него смотрят, Минхо повернул голову. Их взгляды встретились сквозь суету пит-лейна. Джисон ожидал издевательской ухмылки, какого-нибудь жеста. Но Минхо просто смотрел на него. В этом взгляде не было усмешки. Там было только жёсткое, бескомпромиссное предупреждение: «Штраф ничего не изменит. Я всё равно тебя достану». Джисон не отвёл взгляд. Он вздёрнул подбородок, всем своим видом показывая: «Попробуй»

***

Баку ночью прекрасен. Пилоты редко гуляли по городу во время гоночных уик-эндов — слишком много внимания фанатов. Большинство предпочитали сидеть в отеле, играть в приставку или обсуждать тактику. Джисон сидел в лобби-баре отеля Hilton. Он пил безалкогольное мохито (алкоголь был под строгим запретом) и залипал в телефоне. В бар зашёл Ли Минхо. Он был один. Одет в простые чёрные джинсы и объёмную тёмную рубашку. Он подошёл к стойке и заказал эспрессо. Джисон сидел за столиком в тёмном углу, и Минхо его не сразу заметил. Хан наблюдал за ним. Он видел, как Минхо достаёт пачку своих вишнёвых Chapman, крутит сигарету в пальцах, но не прикуривает (внутри отеля было запрещено). Он видел, как Минхо устало трёт переносицу. Джисон поймал себя на мысли, что Минхо выглядит... измотанным. Не тем ледяным Чеширом, а просто уставшим парнем, на которого свалилось слишком много дерьма за последние несколько дней. Каминг-аут, давление прессы, штраф от стюардов, ненависть фанатов Red Bull. — Соберись, Джисон, — одёрнул себя Хан. — Он твой соперник. Он мудак, который пытался впечатать тебя в стену. Хватит его жалеть. Джисон был натуралом. Он любил девушек, флирт и ни к чему не обязывающие связи на яхтах. Его интерес к Минхо был исключительно соревновательным. Он просто хотел разгадать этого парня, как сложную трассу. Найти его уязвимые места, точки торможения, пределы сцепления. И ударить туда. Минхо забрал свой кофе и, развернувшись, наконец заметил Джисона в углу. Минхо замер на долю секунды. Джисон медленно поднял свой стакан с мохито в издевательском салюте. — Празднуешь первое время на практике, Чешир? Не забудь отнять три позиции в уме, — громко, чтобы было слышно через зал, произнёс Джисон. Его тон был пропитан сарказмом. Минхо не изменился в лице. Он сделал глоток горячего эспрессо, ничуть не поморщившись, и медленным шагом подошёл к столику Джисона. Он остановился напротив. Запах дорогого кофе смешался с тонким ароматом вишнёвого табака. — Я могу отнять хоть десять позиций, Стич, — ровно произнёс Минхо, глядя на Джисона сверху вниз. — Знаешь, почему? Потому что в воскресенье, когда погаснут огни, ты будешь слишком занят тем, что будешь смотреть по зеркалам, боясь, что я уже там. Ты боишься меня, Хан Джисон. И именно поэтому ты не можешь перестать обо мне говорить. Минхо поставил пустую чашку из-под эспрессо прямо на стол перед Джисоном, развернулся и ушёл к лифтам. Джисон остался сидеть в полумраке, сжимая в руке стакан с мохито так сильно, что костяшки побелели. Сердце колотилось о рёбра. Он не боялся его. Чёрта с два он бы боялся Ли Минхо. Он просто ненавидел его. И в воскресенье он докажет это на трассе, растоптав этого Чешира в пыль. Джисон залпом допил растаявший мохито, поморщившись от приторной сладости на дне стакана, и поднялся из-за стола. Ему нужно было выспаться. Завтра квалификация, и если Минхо думает, что штраф в три позиции его спасёт — он глубоко ошибается.

***

В паддоке с самого утра висело напряжение, которое можно было резать карбоновым антикрылом. В субботу гонщики проводят последнюю свободную практику (FP3) перед квалификацией, и это время, когда инженеры выкручивают двигатели на максимум, чтобы показать истинную скорость машин. Джисон проснулся рано. Он чувствовал себя на удивление бодрым. Вчерашняя усталость сменилась звенящей концентрацией. Он натянул чёрные компрессионные леггинсы (которые носил под гоночным комбинезоном), плотно облегающую термофутболку и направился в спортзал отеля для утренней разминки шеи. В спортзале было почти пусто. Только в дальнем углу у стойки с гантелями кто-то методично делал выпады. Джисон присмотрелся и мысленно застонал. Ли Минхо. Конечно. Кто же ещё будет качать ноги в семь утра в субботу? Минхо был в серых спортивных штанах и чёрной майке, открывающей рельефные плечи. Он двигался чётко, как метроном. Лицо — всё то же непроницаемое выражение полного контроля. Джисон решил его проигнорировать. Он подошёл к тренажеру для шеи — специальной конструкции с резиновыми жгутами и шлемом-утяжелителем. Сев на скамью спиной к залу, он закрепил ремни на голове и начал выполнять наклоны вперёд и назад, тренируя мышцы выдерживать перегрузки в 5G. Облегающие леггинсы и тонкая ткань термофутболки подчеркивали каждый изгиб его спортивного, подтянутого тела, когда он напрягался. Минхо, закончив подход, выпрямился. Он потянулся за полотенцем, брошенным на соседнюю скамью, и его взгляд непроизвольно зацепился за фигуру в другом конце зала. Джисон сидел к нему спиной, наклоняясь вперёд под тяжестью жгутов. Тонкая компрессионная ткань натянулась на его бёдрах и ягодицах так плотно, что казалась второй кожей. Движения Стича были ритмичными, мышцы спины перекатывались под футболкой. Минхо замер с полотенцем в руке. Его тёмные глаза на секунду, буквально на долю секунды, задержались на обтянутых леггинсами бёдрах и идеальном изгибе поясницы Джисона. В груди вдруг стало на градус теплее, а в горле пересохло. — Какого чёрта, — Минхо мысленно дал себе пощёчину, резко отворачиваясь. — Очнись. Это Хан Джисон. Раздражающий, гетеросексуальный придурок. Сосредоточься на гонке. Он накинул полотенце на плечи и быстрым шагом вышел из зала, ни разу не обернувшись. Джисон, полностью погружённый в тренировку и слушающий музыку в наушниках, даже не заметил, как он ушёл.

***

Квалификация. Трибуны ревели. Солнце стояло в зените, раскаляя асфальт. Ветер с Каспия раздувал флаги команд над пит-лейном. Q1 прошёл относительно спокойно, если не считать того, что Williams снова не смогли выйти из зоны вылета. — Парни, я сделал всё, что мог. Машина просто отказывается поворачивать в Старом городе, — извиняющимся тоном сообщил Сон Джэхван, паркуя свой бело-синий болид в боксах. — Всё нормально, Джэхван. В гонке попробуем отыграться на стратегии, — подбодрил его инженер. Q2 принёс сюрпризы. Пак Юсон на своем Alpine умудрился собрать идеальный круг, вытащив свою команду в финальную десятку, а вот AlphaTauri Юн Джэхёна остановилась на трассе из-за отказа гидравлики. — У меня руль каменный. Я не могу повернуть, — Джэхён припарковал машину в кармане безопасности. — Заберите меня отсюда, тут жарко, как в аду. Настало время Q3. Топ-10. Битва за поул. Джисон выехал из боксов на свежих шинах Soft. Он знал, что Минхо тоже на трассе. И он помнил про штраф Минхо. Если Ли займёт первое место в квалификации, он стартует четвёртым. А значит, Джисону нужно быть хотя бы вторым, чтобы в воскресенье стартовать с первого ряда и не дать Минхо чистого воздуха. — Крис, мне нужен слипстрим на прямой, — сказал Джисон по радио. — Мы выпустим Чана перед тобой. Он "протащит" тебя до первого поворота, — ответил гоночный инженер. Командная тактика в Баку решает всё. Бан Чан, как второй пилот, пожертвовал своим кругом, выехав прямо перед Джисоном. Чан разгонял воздух, создавая аэродинамический мешок. Они вышли на прямую старт-финиш. Чан летел впереди на скорости 330 км/ч. Джисон был в полусекунде позади него. — Сейчас, Стич! Открывай DRS! Джисон нажал кнопку на руле. Заднее крыло открылось. За счёт разряженного воздуха от машины Чана, болид Хана получил сумасшедшее ускорение. Скорость подскочила до 348 км/ч. Чан сместился в сторону за сто метров до зоны торможения, пропуская Джисона вперёд. Джисон идеально вписался в первый поворот, запрыгнув на поребрик. Он летел по узким улочкам замка, чувствуя машину кончиками пальцев. Он пересёк черту. — 1:41.900! P1, Стич! Феноменальный круг! — заорал Крис по радио. Командная работа сработала безупречно. В это же время Ли Минхо летел по своему финальному кругу. У него не было напарника, чтобы раздать слипстрим — Хван Хёнджин ошибся на первом секторе и вернулся в боксы. Минхо ехал в одиночестве. Он рвал машину на части. Входил в повороты жёстко, агрессивно, на грани потери сцепления задней оси. Он вылетел на главную прямую, открыв DRS, но без аэродинамического мешка его Mercedes не мог развить такую же скорость, как Red Bull Джисона. Минхо пересёк финишную черту. — Время 1:41.980. P2, Ли. Джисон быстрее на восемь сотых секунды. Хёнджин на P3, — разочарованно сообщил инженер Mercedes. Минхо с силой ударил кулаком по карбоновому краю кокпита. Восемь сотых. Опять. — Принято, — сухо ответил он. С учётом штрафа в три позиции за вчерашнюю блокировку, Ли Минхо будет стартовать в воскресенье с пятого места. А Хан Джисон — с первого. Поул-позиция. В закрытом парке Джисон выпрыгнул из своей машины, как на пружинах. Он вскинул руки вверх, приветствуя ревущие трибуны. Механики Red Bull бросились его обнимать сквозь ограждение. Джисон снял шлем, тряхнув влажными волосами, и широко, победно улыбнулся. Ли Минхо остановил свой Mercedes за табличкой с цифрой 2 (которую он занимал по факту квалификации). Он вылез из машины медленно, снял шлем и HANS, не выражая ни единой эмоции. Ледяной Чешир вернулся. В зоне интервью Джисона уже ждала та самая итальянская журналистка из Sky Sports. Она улыбалась ему, держа микрофон. Джисон подошел к ней, сияя, как начищенный кубок. — Хан, невероятный круг! Поул в Баку! И идеальная командная работа с Крисом. Как ощущения? — спросила она. Джисон покосился в сторону, где у весов FIA стоял Минхо, и специально сделал шаг ближе к журналистке, понизив голос так, чтобы его всё равно было слышно в трансляции: — Ощущения просто потрясающие, bella. Машина летела. Крис проделал отличную работу со слипстримом. Знаешь, когда у тебя нет грязных приёмчиков в арсенале, тебе приходится полагаться на чистую скорость. И, как видишь, чистая скорость сегодня в тёмно-синих цветах. А некоторым... придётся пробиваться через трафик с пятого места. Надеюсь, там не будет слишком тесно для их раздутого эго. Минхо, стоявший на весах в десяти метрах от них, даже не повернул головы, но его челюсть так сильно сжалась, что желваки заходили ходуном. — Смелое заявление, Хан! — рассмеялась журналистка. — Значит ли это, что ты готов к нашему кофе? — Только если мы будем пить его из трофея за первое место завтра вечером, — подмигнул Джисон, окончательно очаровывая итальянку и половину женской аудитории Формулы 1 у экранов. В комнате ожидания перед официальной пресс-конференцией Джисон, Минхо и Хёнджин (занявший третье место) сидели на белых диванах. Джисон пил воду, закинув ногу на ногу. Он чувствовал себя королём мира. Минхо сидел в кресле напротив, вытирая лицо мокрым полотенцем. На нём всё ещё была огнеупорная футболка, облепляющая торс. — Знаешь, Ли, — протянул Джисон с ленцой, крутя в руках бутылку, — я могу дать тебе пару советов, как проходить замок, чтобы не чиркать колесами по стенам. А то твои механики устанут карбон полировать. Хёнджин, сидевший рядом, тяжело вздохнул: — Хан, ты можешь хоть на пять минут заткнуться? Твой голос сверлит мне мозг. — Тебя никто не спрашивал, Хван, — отрезал Джисон, не сводя взгляда с Минхо. Минхо медленно отнял полотенце от лица. Его тёмные, нечитаемые глаза впились в Джисона. — Тебе повезло с напарником, Стич. Крис вытянул тебя за уши на этот поул. Без его слипстрима ты бы сейчас давал интервью о том, как машина "снова скользила". Завтра в гонке Криса не будет впереди тебя. Ты будешь один в чистом воздухе. А я буду прямо позади. Джисон подался вперёд, опираясь локтями о колени, и на его губах заиграла опасная, саркастичная ухмылка. — Ты будешь позади. Ключевое слово — позади. Привыкай к этому виду, Минхо. Говорят, ты любишь смотреть на чужие зады. Так что мой задний диффузор будет для тебя отличным зрелищем на все 51 круга. Это было грубо. Это было на грани фола, учитывая недавний каминг-аут Ли. Но Джисон бил туда, куда Минхо бил его вчера вечером — в эго. Взгляд Минхо на долю секунды опустился ниже лица Джисона, мазнув по его обтянутым леггинсами ногам, раздвинутым на диване, и тут же вернулся обратно к его глазам. В глазах Чешира не было обиды или злости. Там вспыхнуло что-то совершенно другое — хищное, тёмное и пугающе холодное. — Ты слишком много болтаешь о моей ориентации для парня, который только что пытался склеить журналистку на глазах у миллионов, чтобы доказать свою гетеросексуальность, — бархатным, низким голосом произнес Минхо, чуть наклонив голову. — Знаешь, Стич... если бы я действительно захотел, ты бы смотрел не на мой диффузор. Ты бы смотрел в потолок. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер. Джисон поперхнулся воздухом, его глаза расширились. У него в голове просто не укладывалось то, что только что сказал Минхо. Это был не просто ответ на грязную шутку. Это был прямой, бескомпромиссный сексуальный вызов, брошенный прямо в лицо альфа-натуралу с таким ледяным спокойствием, что у Джисона по спине пробежали мурашки. Хёнджин закашлялся, пряча ухмылку за бутылкой с водой. Джисон открыл рот, чтобы что-то сказать, но Минхо уже поднялся с кресла, поправил воротник комбинезона и, не удостоив Хана больше ни одним взглядом, вышел из комнаты к журналистам. Джисон остался сидеть, чувствуя, как у него горят уши. Блять. Он. Снова. Меня. Уделал.

***

Воскресенье. Гонка. Асфальт Баку плавился. Трибуны были забиты до отказа. Стартовая решетка была сформирована. Джисон (P1) стоял на первой позиции в своём тёмно-синем Red Bull. Хёнджин (P2) — сразу за ним на Mercedes. Крис (P3) — на втором Red Bull. Феликс (P4) — на Ferrari. И Ли Минхо (P5) — на своём Mercedes, отбывающий штраф. За пять минут до старта Джисон стоял у своей машины, попивая изотоник через длинную трубку. Он был сосредоточен. Слова Минхо, брошенные вчера в комнате ожидания, всё ещё зудели в мозгу, как назойливая муха, но Джисон засунул их в самый дальний ящик подсознания. Сегодня он гонщик. Сегодня он должен доехать до финиша первым. Механики покинули стартовую решетку. Пилоты сели по машинам. Ревущие моторы заставили асфальт вибрировать. Прогревочный круг. Машины виляли из стороны в сторону, прогревая резину. Они выстроились на своих позициях. Пять красных огней светофора. Огни гаснут. СТАРТ! Джисон сорвался с места идеально. Его реакция была 0.17 секунды. Он тут же сместился вправо, закрывая траекторию Хёнджину. Хёнджин попытался сунуться на внутренний радиус перед первым поворотом, но Джисон жёстко перекрыл ему кислород, вынудив Хвана сбросить газ. — Отличная защита, Стич! P1! — крикнул Чан по радио. А позади них разворачивалась настоящая мясорубка. Ли Минхо, стартовавший пятым, стартовал как ракета. У его Mercedes был феноменальный зацеп. Он обошёл Феликса ещё до зоны торможения. Затем, на подходе к первому повороту, Минхо сместился на самый грязный, внешний край трассы, затормозил позже всех и по внешнему радиусу обошел Бан Чана! — Минхо уже третий! Он обошёл Криса и Феликса! — заорал инженер Джисону. Джисон посмотрел в зеркала на выходе из второго поворота. Он видел чёрный болид под номером 44, который уже наседал на заднее антикрыло Хёнджина. — Какого хрена он такой быстрый?! — прошипел Джисон, вжимая педаль газа. Первые пятнадцать кругов превратились в напряженную процессию. Джисон лидировал, но Хёнджин висел у него на хвосте, сохраняя отрыв в 1.2 секунды. А за Хёнджином, в зоне DRS, летел Минхо. Минхо не пытался обогнать своего напарника. Командная тактика Mercedes работала безупречно: они прессовали Джисона вдвоём, заставляя его использовать весь ресурс резины на разгонах, чтобы не дать Хёнджину открыть заднее крыло на длинной прямой. — Стич, твои задние шины перегреваются. Температура левого заднего 120 градусов. Сбавь темп во втором секторе, — предупредил инженер. — Я не могу сбавить! Если я сбавлю, Хван меня сожрёт на прямой! — тяжело дыша, ответил Джисон. Пот заливал глаза. На двадцатом круге начались первые пит-стопы. — Бокс на Хард, Стич. Бокс, бокс! Джисон залетает на пит-лейн. Механики работают молниеносно. 2.1 секунды. Он выезжает на трассу. Хёнджин заезжает кругом позже. Пит-стоп Mercedes длится 2.3 секунды. Но Минхо не едет в боксы. — Минхо остаётся на трассе! Он пытается пересидеть нас! — кричит инженер Джисону. Минхо, получив чистый воздух, начал штамповать фиолетовые сектора на изношенном Soft. Его умение беречь резину приносило плоды. Он проехал ещё три круга в сумасшедшем темпе, выжимая из шин последние соки, прежде чем нырнуть на пит-лейн. Когда Минхо выехал из боксов на свежем Hard, он выскочил прямо перед носом Хёнджина, отобрав у напарника второе место. И оказался ровно в двух секундах позади Джисона. — Он позади тебя, Стич. Разрыв 2.0 секунды. У него более свежие шины. Джисон сцепил зубы. Ли Минхо, стартовавший с пятого места со штрафом, за половину гонки прорвался на второе и теперь дышал ему в затылок. — Чёрта с два ты пройдёшь меня, Чешир, — подумал Джисон, стискивая руль так, что заныли суставы пальцев. Гонка перешла в фазу открытой войны. Разрыв между ними сокращался. 1.5 секунды. 1.2 секунды. 0.9 секунды — Минхо вошёл в зону DRS. Выход на главную прямую старт-финиш. Минхо открывает заднее крыло. Разница в скорости — 20 км/ч. Чёрный болид стремительно приближается к синему. Минхо смещается влево, выходя из слипстрима. Он равняется с Джисоном перед первым поворотом. Джисон не сдаётся. Он тормозит настолько поздно, насколько это физически возможно, блокируя переднее правое колесо. Машина виляет, но Джисон удерживает её на внутреннем радиусе. Минхо, понимая, что Хан сейчас выдавит его в стену (как это было в их прошлой гонке), разумно сбрасывает газ и возвращается на траекторию позади. — Я заставил его отступить! — крикнул Джисон по радио. — Отличная работа, но береги шины. Он будет пробовать ещё. В боксах Mercedes инженер Минхо смотрел на телеметрию: — Ли, у Хана сильная недостаточная поворачиваемость из-за износа передних шин. Жди его ошибку в зоне замка. — Я знаю. Он уже скользит, — холодно ответил Минхо. Тридцать пятый круг. Джисон входит в восьмой поворот (замок). Это самое узкое место. Его передние шины действительно изношены. Он поворачивает руль, но машина неохотно отзывается. Переднее правое колесо цепляет внутренний поребрик слишком жёстко. Болид подпрыгивает, и его заднюю часть резко заносит в сторону каменной стены. Джисон инстинктивно ловит машину рулём, но ему приходится сбросить газ, чтобы не впечататься в стену. Он теряет скорость на выходе из сектора. Минхо, шедший следом, проходит замок идеально. Разрыв сокращается до нуля. Они вылетают на короткую прямую перед шестнадцатым поворотом. Минхо смещается вправо, равняясь с Джисоном. В этот раз они идут бок о бок на скорости 280 км/ч в повороте, где обычно помещается только одна машина. Джисон на внутреннем радиусе, Минхо — на внешнем. Колесо в колесо. Сантиметры друг от друга. Джисон отказывается поднимать ногу с педали газа. Минхо тоже. В середине поворота центробежная сила сносит машину Джисона чуть шире. Его переднее левое колесо легко бьёт по боковому понтону Mercedes Минхо. Раздается глухой стук карбона о карбон. Кусок аэродинамического оперения отлетает от машины Минхо на трассу. — Он ударил меня! У меня повреждение днища! — рявкает Минхо по радио, его голос пропитан яростью. — Я удержал траекторию! Он сам лезет по внешней! — орёт Джисон своему инженеру. Но оба продолжают ехать. Машины не сломаны. Минхо, потеряв немного прижимной силы из-за повреждения, злится. Эта злость даёт ему тот самый необходимый адреналин. Они выходят на главную двухкилометровую прямую. Джисон впереди. Минхо позади в зоне DRS. Минхо открывает крыло. Он догоняет Хана. В этот раз Минхо делает финт ушами. Он смещается влево, делая вид, что будет атаковать по внешнему радиусу. Джисон тут же дёргает руль влево, защищая траекторию. И в ту же миллисекунду Минхо резко смещается вправо, на внутренний, грязный радиус! Джисон попался на обманку. Они влетают в зону торможения первого поворота. Минхо внутри. Джисон снаружи. Минхо тормозит идеально. Его черный Mercedes проскальзывает мимо синего Red Bull, захватывая апекс и вытесняя Джисона на более широкую дугу. Чистый, гениальный, безжалостный обгон. — Да! P1, Ли! Потрясающий обгон! — кричит инженер Mercedes. Минхо ничего не отвечает. Он просто уносится вперёд. Джисон бьёт по рулю так, что у него немеют пальцы. — Блять! Сука! — орёт Хан, в отчаянии нажимая на газ. Но гонка на этом не заканчивается. На 48-м круге (за 3 круга до финиша) у аутсайдера Пак Юсона на Alpine взрывается задняя покрышка прямо на главной прямой. Машину разворачивает, она бьётся об стену. Обломки усеивают весь асфальт. Дирекция гонки выбрасывает красные флаги. Гонка остановлена. Все машины возвращаются на пит-лейн и выстраиваются в ряд. Минхо первый. Джисон второй. Хёнджин третий. Пилоты могут вылезти из машин. До рестарта с места на последние два круга есть пятнадцать минут. Механикам разрешено поменять резину. Джисон выпрыгивает из кокпита. Он кипит. Он проиграл лидерство из-за одной глупой ошибки. Минхо стоит у своей машины, пьёт воду из бутылки. Он снял шлем. На его лице блестит пот, но он выглядит абсолютно расслабленным. Как хищник, который уже загнал добычу. Джисон подходит к ограждению (пит-уоллу), где стоят механики Red Bull. Он стягивает верхнюю часть комбинезона, оставаясь в той самой облегающей термофутболке и компрессионных леггинсах. Он раздражённо поправляет волосы и наклоняется над монитором телеметрии, опираясь руками о стол. Его спина выгибается, а леггинсы натягиваются на ягодицах. Минхо, стоящий в десяти метрах, пьёт воду. Его взгляд, словно имеющий собственную волю, скользит по фигуре Хана. По широким плечам под тонкой тканью, по узкой талии, спускается ниже, к обтянутым бёдрам. Минхо сглатывает. Вода вдруг кажется слишком холодной, а горло — слишком сухим. Он непроизвольно стискивает зубы. Этот гетеросексуальный придурок не имел права выглядеть так хорошо. Это было несправедливо. Это отвлекало. Минхо заставляет себя отвести взгляд, когда к Джисону подходит Бан Чан. — Крис, мне нужен Soft на рестарт, — слышит Минхо голос Джисона. — Я пройду его в первом повороте. Ему негде будет деться. Минхо усмехается про себя. — Посмотрим, Стич. Посмотрим. Рестарт гонки с места на два круга (спринт) — это самое безумное, что может произойти в Формуле 1. Двадцать машин снова на стартовой решетке. Огни гаснут! Минхо и Джисон срываются с места одновременно! Их реакции идентичны. Но мотор Mercedes мощнее. Минхо вырывается вперед на полкорпуса. Они влетают в первый поворот. Минхо защищает внутренний радиус. Джисон пытается сунуться снаружи, но там нет места. Джисону приходится сбросить газ, чтобы не улететь в стену, и в этот момент Хван Хёнджин, ехавший третьим, делает то, чего никто не ожидал. Он тормозит позже их обоих, смещается на самый внутренний край, запрыгивает на поребрик обеими колесами и проскальзывает мимо зазевавшегося Джисона, отбирая у него второе место! — Хёнджин прошёл Хана! Двойной подиум для Mercedes пока реален! — кричит комментатор в телетрансляции. Джисон в шоке. Он потерял ещё одну позицию. Он пытается контратаковать Хёнджина во втором секторе, но Хван выстраивает идеальную оборону. Машина Mercedes широкая, и обогнать её в Старом городе невозможно. Два круга пролетают как одно мгновение. Клетчатый флаг. Ли Минхо выигрывает Гран-при Баку, сотворив невероятный прорыв с пятого места! Хван Хёнджин финиширует вторым, оформляя победный дубль (1-2) для Mercedes! А Хан Джисон, стартовавший с поула, приезжает лишь третьим. Горькое, обидное поражение. Минхо кричит по радио, празднуя победу. На этот раз в его голосе прорываются настоящие эмоции. Он сделал это. После скандала, после штрафа, он заткнул всех. В закрытом парке Джисон глушит мотор. Он не хочет вылезать. Он хочет провалиться сквозь землю. Минхо паркует машину на табличке "1". Он выпрыгивает, бежит к своим механикам, прыгает на них, обнимаясь. Хёнджин тоже празднует, но более сдержанно. Перед церемонией награждения они все встречаются в холодной комнате. Джисон сидит на диване, накинув на голову полотенце, уставившись в пол. Ему даже не хочется острить. Он проиграл чистую гонку. Минхо заходит в комнату, сияя. Он вытирает пот с лица. Он смотрит на Джисона, сидящего в позе полного поражения. Минхо подходит к холодильнику, достаёт бутылку воды, отпивает и медленно подходит к Джисону. Он не издевается. Он не смеется. Он просто наклоняется к уху Хана и бархатным, тихим голосом произносит: — Я же говорил тебе, Стич. Привыкай к виду моего заднего антикрыла. Но, должен признать... ты боролся достойно. Для натурала. Минхо выпрямляется, бросает бутылку на столик и выходит на подиум, оставляя Джисона с пылающими щеками и абсолютным, полным непониманием того, что за чертовщина происходит в голове этого Ли Минхо. И почему от этого низкого голоса прямо над ухом по спине Хана побежали очень странные мурашки. — Перегрелся, — вынес себе вердикт Джисон, мотнув головой. Он сдёрнул полотенце, глубоко вдохнул и поплёлся следом за пилотами Mercedes на подиум. Церемония награждения прошла для него как в тумане. Он вежливо улыбался для фотографов, послушно получил струю липкого шампанского в лицо от Хёнджина, но сам почти не брызгался. Стоять на нижней ступени подиума, глядя, как Ли Минхо поднимает над головой золотой кубок за первое место под звуки гимна Южной Кореи, было равносильно пытке. Но впереди их ждало нечто более приятное, чем разбор полётов с инженерами. В календаре Формулы 1 наступила редкая пауза — между Баку и следующим Гран-при в Монреале (Канада) было целых две недели. Руководство FIA и боссы команд дали гонщикам беспрецедентные три дня абсолютных выходных. Никаких симуляторов, никаких брифингов, никаких пиар-мероприятий. Три дня, когда им было разрешено даже пить алкоголь.

***

День первый (Понедельник). Отходняк и Монте-Карло. Большинство пилотов частными джетами вернулись в Монако, где находились их резиденции. Джисон проснулся в своей квартире в одиннадцать утра. Тело болело так, будто его переехал тот самый асфальтоукладчик, на котором они катались в Баку. Мышцы шеи стянуло в тугой узел. Он перевернулся на спину, уставившись в белоснежный потолок, и просто лежал минут двадцать, слушая шум города за окном. Третье место. Поул-позиция, спущенная в унитаз. Он с трудом сполз с кровати, натянул спортивные шорты и поплёлся на кухню. Сделав себе двойной эспрессо, он вышел на огромный балкон с видом на гавань. В телефоне висела куча уведомлений. Чат гонщиков разрывался. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp). Чонин (McLaren): Я не могу встать с кровати. Моя спина покинула чат. Сынмин, принеси мне воды, умоляю. Сынмин (McLaren): Ты живёшь на этаж ниже меня. Доползи сам, мелкий. Я занят. Юсон (Alpine): Занят чем? Полируешь свой кубок за третье место с прошлой гонки? Чанбин (Ferrari): ПАРНИ! У моего физиотерапевта сегодня день рождения. Он снял огромный лофт в порту Эркюль. Сегодня вечером собираемся там. Выпивка, музыка, красивые люди. Никаких разговоров о прижимной силе. Явка обязательна! Хёнджин (Mercedes): Я пасс. Мне нужно восстановиться. Феликс (Ferrari): Хёнджин-а, ну пожалуйста! 🥺 Там будут коктейли с маршмэллоу. Хёнджин (Mercedes): ...Ладно. Я буду к девяти.

Джисон (Red Bull): Я в деле. Мне нужно напиться так, чтобы забыть

вчерашнюю гонку.

Джэхён (AlphaTauri): Главное, чтобы ты не забыл, как ходить, Стич. Минхо в чате молчал. Джисон был почти уверен, что этот ледяной зануда останется дома медитировать на свой кубок. И это было Хану только на руку. Он хотел нормальной вечеринки без напряжённых взглядов и двусмысленных комментариев. Весь день Джисон потратил на себя. Он сходил на спортивный массаж, где физиотерапевт безжалостно разминал его забитые мышцы, пока Джисон не взвыл. Затем он заглянул к своему парикмахеру, чтобы освежить стрижку, и прошёлся по бутикам. Шоппинг всегда был для него отличным средством от стресса. Вечером он долго стоял перед зеркалом. Чёрные джинсы по фигуре, шёлковая рубашка винного цвета, расстёгнутая на три пуговицы, открывающая ключицы, и дорогие часы Tag Heuer на запястье. Волосы небрежно, но идеально уложены. Хан Джисон был готов покорять этот вечер. Лофт в порту Эркюль гудел басами. Чанбин, как всегда, не мелочился. Здесь было человек сто: инженеры, пиарщики, механики и куча незнакомых, но невероятно красивых людей — моделей, инфлюенсеров и местных тусовщиков. Джисон вошёл внутрь и сразу направился к барной стойке. — Виски. Чистый, — бросил он бармену. Он обернулся, опираясь локтями о стойку, и оглядел зал. Феликс и Хёнджин стояли у панорамного окна. Феликс что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками, а Хёнджин... Хёнджин смотрел на него. И в его обычно холодном взгляде было столько тепла, что Джисон даже поморщился. — Точно втрескался, — подумал он. Чанбин и Крис спорили о чём-то с диджеем. Сынмин и Чонин играли в настольный футбол в углу с пилотами Williams. А затем Джисон подавился виски. В лофт вошёл Ли Минхо. Он не был в костюме. На нем были чёрные кожаные брюки, идеально обтягивающие его бёдра, и простая белая футболка, заправленная внутрь. Сверху была накинута лёгкая чёрная рубашка. На шее блестела тонкая серебряная цепочка. Он выглядел... блядски стильно. Но хуже всего было то, что он пришёл не один. Рядом с ним шёл высокий парень с татуировкой на шее — тот самый бармен с фотографий в британском таблоиде. Парень держал Минхо за руку, наклоняясь и что-то шепча ему на ухо, отчего Чешир слабо, но искренне улыбался. В паддоке внезапно стало тише. Половина присутствующих повернули головы. Это было первое публичное появление Минхо с партнёром после скандала. Джисон сжал стакан так, что побелели костяшки. Он был натуралом на двести процентов. Он любил девушек с длинными ногами и мягкими изгибами. Но то, с какой лёгкостью и спокойствием Минхо держал этого парня за руку, вызывало у Джисона иррациональное раздражение. — Стич, ты сейчас стакан раздавишь, — раздался мелодичный женский голос. Джисон моргнул и повернул голову. Рядом с ним за стойкой стояла девушка. Блондинка, в облегающем белом платье, подчёркивающем идеальную фигуру. Она была потрясающе красива. — Изабелла? — Джисон мгновенно включил свою харизму, расслабляя пальцы на стакане. Она была PR-менеджером одной из спонсорских компаний Формулы 1. Они уже флиртовали пару раз в паддоке, но дальше дело не заходило из-за графика. — Рада, что ты помнишь моё имя, Хан. Я думала, после Баку у тебя амнезия на всё, кроме номера 44, — она изящно взяла свой коктейль и посмотрела на Джисона с вызовом. Джисон усмехнулся, придвигаясь ближе. Аромат её дорогих духов перебил запах алкоголя в воздухе. — Номер 44 остался на трассе. А здесь... здесь я вижу только тебя, — бархатным голосом произнёс Джисон, чуть наклоняясь к ней. — Ты выглядишь сногсшибательно. Этот цвет платья должен быть запрещён законом. Она рассмеялась, её глаза блеснули. — Дешёвый подкат, Джисон. Но мне нравится. Угостишь меня выпивкой? Они проболтали у бара больше часа. Джисон пил один виски за другим. Алкоголь, который он не употреблял месяцами из-за строгой диеты, быстро ударил в голову, разгоняя кровь и снимая все тормоза. Изабелла была умной, острой на язык и открыто флиртовала в ответ. Её рука то и дело невзначай касалась его предплечья. Краем глаза Джисон видел Минхо. Ли сидел на диване в другом конце зала. Его парень отошёл за напитками. Минхо скучающе смотрел в телефон, затягиваясь сигаретой. В какой-то момент Минхо поднял взгляд и посмотрел прямо на Джисона. Джисон, будучи уже изрядно пьяным, не стал отворачиваться. Он смотрел в ответ, его взгляд был дерзким, вызывающим. Затем Джисон демонстративно, не разрывая зрительного контакта с Минхо, обнял Изабеллу за талию и притянул к себе, наклоняясь к её уху. — Знаешь, здесь слишком шумно, — прошептал Джисон, касаясь губами мочки её уха, отчего девушка тихо выдохнула. — Моя квартира в десяти минутах отсюда. Там отличный вид на ночную марину. И есть бутылка отличного шардоне, которое мне подарили спонсоры. Изабелла отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. Ее губы изогнулись в многообещающей улыбке. — Звучит как план. Но если ты начнёшь показывать мне свою телеметрию с последней гонки, я уйду. Джисон рассмеялся, искренне и расслабленно. — Никакой телеметрии. Только практика, — он снова бросил быстрый взгляд в сторону дивана. Минхо уже не смотрел на него. Он о чем-то переговаривался со своим вернувшимся парнем. Джисон мысленно фыркнул, взял Изабеллу за руку и повел к выходу, по пути бросив Чанбину: — Я пас, хён. Увидимся завтра! Чанбин только присвистнул ему вслед. Ночь прошла именно так, как и планировал Джисон. Страстно, жарко и без лишних разговоров. Алкоголь притупил боль в мышцах и стёр из головы навязчивые мысли о гонках. Изабелла была великолепна, а Джисон, как всегда, выложился на все сто. Для него секс был ещё одним видом спорта, где нужно было доказать своё мастерство.

***

Джисон проснулся от того, что луч солнца, пробившийся сквозь щель в плотных шторах, бил прямо ему в глаз. Голова раскалывалась. Он с трудом разлепил глаза. Изабеллы уже не было. Она оставила короткую записку на тумбочке, придавленную пустым бокалом из-под вина: «Улетела в Милан на встречу со спонсорами. Отличная практика, гонщик ;)» Джисон хмыкнул, скомкал бумажку и поплёлся в душ. Стоя под струями холодной воды, он пытался собрать мысли в кучу. Вчера он перебрал. Но это было того стоит. Сегодня нужно было восстанавливаться. В обед телефон снова ожил. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чанбин (Ferrari): У кого-нибудь есть таблетки от головы? Мой мозг пытается катапультироваться из черепа. Сынмин (McLaren): Меньше надо было мешать текилу с шампанским, хён. У меня всё отлично. Я читаю книгу. Юсон (Alpine): Ты скучный, Сынмин. Парни, кто едет кататься на вейкбордах? У нас забронирован катер на два часа!

Джисон (Red Bull): Я в деле. Буду через полчаса в порту.

Крис (Red Bull): Стич, только не сломай себе ничего. Хорнер меня убьёт, если ты приедешь в Канаду в гипсе. Спустя час Джисон, в одних плавательных шортах и солнцезащитных очках, стоял на корме белоснежного катера, разрезающего волны залива. Ветер трепал его волосы, солнце пекло кожу. Рядом сидели Пак Юсон из Alpine, Ян Чонин из McLaren, который уже успел намазаться толстым слоем крема от загара и выглядел как привидение, и Сон Джэхван из Williams. — Парни, я клянусь, в этом году Williams просто пытается меня убить, — жаловался Джэхван, попивая колу со льдом. — В Баку у меня руль заклинило на прямой! Я думал, всё, приплыли. — Зато у вас красивая расцветка машины, — попытался утешить его Чонин. — У нас вот оранжевый цвет сливается с закатом. Я однажды на пит-стопе чуть не переехал Сынмина, потому что не увидел его оранжевый комбинезон на фоне солнца! Джисон рассмеялся, подставляя лицо ветру. — Ничего, мелкий. В Монреале солнца не будет. Обещают дожди все выходные. Катер остановился в живописной бухте. Вода была кристально чистой. Юсон первым прыгнул за борт, за ним с визгом полетел Чонин. Джисон нацепил на ноги крепления вейкборда, взял в руки трос и спрыгнул в воду. — Давай, Джэхван, жми! — крикнул он водителю катера. Мотор взревел. Джисона выдернуло из воды. Он уверенно встал на доску, рассекая кильватерный след от катера. Он любил этот спорт — скорость, контроль над телом, адреналин. Он начал делать трюки: прыжки, развороты на 180 градусов, взметая фонтаны брызг. Катер сделал широкий круг и начал возвращаться ближе к берегу марины, где на якорях стояли огромные, роскошные яхты миллиардеров. Джисон ехал на доске, наслаждаясь процессом, как вдруг его взгляд зацепился за одну из яхт. Огромная, трёхпалубная красавица с чёрным корпусом. Яхта, арендованная командой Mercedes. На верхней палубе, облокотившись на перила, стоял Ли Минхо. В простых чёрных шортах, без футболки. Рядом с ним, на шезлонге, загорал его парень. Джисон, сам того не осознавая, засмотрелся. Он смотрел не на парня. Он смотрел на Минхо. На то, как солнце играет на его напряжённых плечах, на рельефный пресс и острые ключицы. Минхо курил, задумчиво глядя вдаль. Джисон так засмотрелся на эту картину, анализируя своё внезапное раздражение (или что это было?), что совершенно забыл о волне от проходящего мимо гидроцикла. Доска подпрыгнула. Джисон потерял равновесие. Его руки выскользнули из рукоятки фала, и он с оглушительным, позорным плюхом рухнул лицом прямо в воду, подняв столб брызг. — АХАХАХА! — раздался с катера истеричный смех Чонина. — Стич! Десять из десяти за грацию! Джисон вынырнул, отплёвываясь от солёной воды и проклиная всё на свете. Он потёр саднящий нос и инстинктивно бросил взгляд на яхту Mercedes. Минхо стоял у перил. Он больше не смотрел вдаль. Он смотрел прямо на барахтающегося в воде Джисона. Расстояние было приличным, но Джисон мог поклясться своей суперлицензией, что на губах этого ледяного ублюдка играла издевательская, широкая чеширская ухмылка. Минхо даже поднял бокал с каким-то напитком в молчаливом салюте, а затем развернулся и ушёл к шезлонгам. — Блять. Как же я его ненавижу, — подумал Джисон, гребя обратно к катеру под несмолкающий ржач своих коллег. Вечером Джисон был зол. Он не пошёл ни на какие тусовки. Он заказал доставку пиццы в квартиру и сел играть в FIFA на приставке, яростно уничтожая ботов на максимальном уровне сложности. Ему нужно было переключить мозги. Ему нужно было перестать думать о чёртовом Ли Минхо, его низком голосе, его взглядах и его яхте.

***

Среда была последним днём отдыха. В четверг утром все команды вылетали в Монреаль (Канада). Разница во времени составляла шесть часов, поэтому нужно было начинать перестраивать режим сна. Джисон решил провести этот день максимально продуктивно. Утром — жёсткая тренировка в зале, днём — встреча с личным менеджером по поводу новых спонсорских контрактов, а вечером он планировал просто прогуляться по городу и подышать свежим воздухом. Около семи вечера он вышел из квартиры. Монако было удивительным местом. Здесь гонщиков Формулы 1 было больше, чем обычных жителей, поэтому местные на них почти не реагировали. Джисон шёл по набережной, засунув руки в карманы лёгких брюк. На нём была простая белая футболка. Он слушал музыку в одном наушнике, наслаждаясь тёплым вечером. Он свернул в сторону небольшого, уютного парка у казино Монте-Карло, чтобы избежать толпы туристов. Идя по извилистой дорожке, окаймленной экзотическими кустарниками, он внезапно услышал знакомый, спокойный голос. — Я понимаю, что это твоя работа, но я просил не публиковать эти кадры. Джисон остановился. Говорили на корейском. Он сделал пару шагов вперед и выглянул из-за куста олеандра. На скамейке сидел Ли Минхо. На нём был лёгкий бежевый свитер крупной вязки (вечера в Монако у моря бывали прохладными) и светлые джинсы. Он говорил по телефону. Его лицо было напряжённым, брови сдвинуты к переносице. Джисон замер, не зная, почему он не идёт дальше. Подслушивать было не в его правилах, но ноги просто приросли к земле. — Да, я понимаю, что это «эксклюзив», Тото, — устало произнёс Минхо в трубку. — Но моя личная жизнь и так уже под микроскопом. Марк не привык к такому давлению. Журналисты преследовали его вчера до самого отеля. Да... Да, я поговорю с пиар-отделом. Спасибо. Минхо сбросил звонок, откинул голову на спинку скамейки и тяжело, с надрывом вздохнул. Он закрыл лицо руками, зарываясь пальцами в каштановые волосы. В этот момент он не выглядел ни холодным ублюдком, ни надменным Чеширом. Он выглядел просто как человек, который чертовски устал от того, что каждый его шаг обсуждается миллионами. Джисон почувствовал странный укол где-то под рёбрами. Какое-то непривычное, неуютное чувство. Ему вдруг стало... не по себе от того, что он видит Минхо таким уязвимым. Он хотел тихо развернуться и уйти, но его нога предательски хрустнула сухой веткой, валявшейся на дорожке. Звук прозвучал как выстрел в тишине парка. Минхо мгновенно убрал руки от лица и резко повернул голову. Его глаза, ещё секунду назад полные усталости, моментально вспыхнули холодной сталью. Он увидел Джисона. На секунду между ними повисла абсолютная, звенящая тишина. Джисону показалось, что он слышит, как бьётся его собственное сердце. Минхо медленно поднялся со скамейки. Он засунул телефон в карман джинсов и выпрямился. Броня вернулась на место. Идеальная, непробиваемая броня Ли Минхо. — Что, Стич, подрабатываешь папарацци в свободное от падений с вейкборда время? — голос Минхо был ровным, пропитанным привычным сарказмом. Никаких следов усталости. Джисон вышел из-за кустов, напуская на себя фирменную вальяжность. — Слишком много чести для тебя, Ли. Я просто гулял. Не думал, что встречу здесь королеву драмы, жалующуюся боссу на тяжёлую жизнь. Лицо Минхо окаменело. — Ты ничего не знаешь о моей жизни, Хан. Так что держи свой рот закрытым. — Зато я знаю, что ты ведёшь себя как трус, — Джисон сделал шаг навстречу. Он не мог остановиться. Это была его защитная реакция — нападать. — Ты сам выставил всё это напоказ, притащил своего парня на вечеринку, где куча прессы, а теперь ноешь, что вас преследуют? Ты либо играй до конца, либо сиди в шкафу. Минхо сократил расстояние между ними в три широких шага. Он оказался так близко, что Джисон снова почувствовал этот проклятый запах вишни и дорогого парфюма. — Ты думаешь, это так просто? — прошипел Минхо, глядя на Джисона сверху вниз (разница в росте была минимальной, но аура Минхо подавляла). — Думаешь, мне нравится, когда в мою постель лезут все кому не лень? В отличие от тебя, Хан, я не тащу первую попавшуюся девку к себе в номер, чтобы доказать всему миру свою мужественность. Мне не нужно подтверждение моего эго. — Мое эго в полном порядке! — вспылил Джисон, его ноздри раздувались от гнева. — И в отличие от тебя, я не прячусь за спинами пиарщиков! Я говорю то, что думаю! — Да, ты говоришь. Много. Слишком много, — Минхо склонился чуть ниже, его губы почти касались уха Джисона. — Знаешь, что самое смешное? Ты так отчаянно пытаешься задеть меня, потому что не можешь победить на трассе. В Баку ты сломался под моим давлением. И в Монреале будет то же самое. Джисон резко оттолкнул Минхо от себя обеими руками. Минхо даже не покачнулся, только насмешливо изогнул бровь. — В Канаде я заставлю тебя глотать воду из-под моих колес, — прорычал Джисон, его глаза горели. — Я докажу тебе, что ты никто без своего мерседесовского мотора. — Жду с нетерпением, Стич. Главное — не заглохни на старте, — Минхо холодно улыбнулся, поправил воротник свитера и, обойдя Джисона, направился к выходу из парка. Отойдя на пару метров, он остановился и бросил через плечо: — И кстати. У тебя отличная координация. То падение с вейкборда... я оценил. Очень грациозно. Минхо ушёл, растворившись в сумерках Монако. Джисон остался стоять на дорожке, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Его трясло. От злости. От унижения. И от того факта, что Ли Минхо снова оставил последнее слово за собой. — Канада. Всё решится в Канаде, — пообещал себе Джисон, глядя в тёмное небо. Никакой пощады. Никаких тормозов. Только чистая, бескомпромиссная война на выживание.

***

Перелёт через Атлантику всегда давался гонщикам тяжело. Джетлаг, смена часовых поясов и резкий перепад климата — после жаркого Монако Монреаль встретил паддок Формулы 1 суровым, пронизывающим ветром и низкими, тяжёлыми серыми тучами, нависшими над рекой Святого Лаврентия. Остров Нотр-Дам, на котором располагалась трасса, был пропитан запахом надвигающегося шторма. Метеорологи ФИА давали 90% вероятности дождя на все три дня уик-энда. Четверг — медиа-день. Гонщики прогуливались по трассе со своими инженерами, давали бесконечные интервью и участвовали в пресс-конференциях. Джисон шёл по трассе рядом с Бан Чаном. Они остановились у знаменитой «Стены Чемпионов» на выходе из последней шиканы. Это место было легендарным — бетонный отбойник, расположенный в миллиметрах от идеальной гоночной траектории, о который разбивали свои болиды Михаэль Шумахер, Деймон Хилл и Жак Вильнёв. На стене красовалась надпись «Bienvenue au Québec» (Добро пожаловать в Квебек), а под ней темнели свежие следы от покрышек. — Шикана здесь очень хитрая, — Крис указывал на высокий поребрик. — Если атакуешь его слишком жёстко, машину подкинет, и ты прилетишь прямо в эту надпись. А если пойдёт дождь... это будет рулетка. Джисон хмыкнул, засунув руки в карманы командной куртки Red Bull. — В дождь эта стена будет собирать урожай. Надеюсь, Ли Минхо не забудет взять с собой спасательный круг. Он ведь так боится испортить свою идеальную укладку. Чан устало потёр переносицу. — Джисон, мы договаривались. Никаких провокаций. Хорнер в ярости после того, как вы столкнулись в Баку. Спонсоры задают вопросы. — Я спокоен как удав, хён. Просто констатирую факты, — Джисон невинно улыбнулся. Чуть поодаль, у поворота "Шпилька", шла команда Aston Martin. Чон Хёну, который всё еще не мог простить себе вылет в Баку, увлечённо размахивал руками, объясняя напарнику Ли Джэмину свою стратегию. — Я говорю тебе, если пойдёт дождь, мы просто поставим промежуточные шины и поедем вторым темпом. Пусть лидеры убивают друг друга в брызгах. Мы аккуратно доедем до очков. — Звучит как план пенсионера, Хёну. Я собираюсь атаковать, — фыркнул Джэмин. А в боксах Williams Сон Джэхван философски смотрел на затянутое тучами небо. — Знаете, что хорошо в дожде? — спросил он своего инженера. — В дождь не так обидно ехать последним. Можно сказать, что у тебя просто плохая видимость.

***

Пятница. Свободные практики (FP1 и FP2). Дождь ливанул за десять минут до начала первой сессии. Настоящий канадский ливень. Трасса мгновенно покрылась слоем воды. Дирекция гонки объявила сессию дождевой. Пилоты выехали на синих дождевых шинах, способных отводить до 85 литров воды в секунду на скорости 300 км/ч. Езда в Формуле 1 под дождём — это как попытка бежать по льду в летних кроссовках. Видимость нулевая из-за огромных шлейфов водяной пыли (спрея), поднимающихся из-под колёс идущей впереди машины. — Стич, как условия на трассе? — спросил Чан по радио. — Я ни хрена не вижу! — прокричал Джисон, напряжённо вглядываясь в серую пелену. — Аквапланирование на прямой перед 10-м поворотом! Машина просто плывёт! В таких условиях разница в мощности моторов нивелировалась. На первый план выходило мастерство пилота и прижимная сила шасси. Ли Минхо на своём Mercedes ехал очень аккуратно. Он не рисковал, плавно работая газом. Его машина выглядела стабильной. — Ли, мы теряем температуру в передних шинах, — сообщил его инженер. — Я не могу ехать быстрее. Здесь реки воды в шикане, — холодно отозвался Минхо. А вот кто по-настоящему блистал в этих условиях, так это пилоты Alpine. Французская команда всегда славилась тем, что их болид отлично работал в дождь. Пак Юсон, который в Баку чувствовал себя неуверенно, здесь летел по лужам, как катер. Он находил сцепление там, где его не было. — Юсон, фиолетовый сектор! Ты на 0.5 секунды быстрее Хёнджина! — радостно закричал его инженер. — Я просто люблю, когда мокро, — самодовольно отозвался Юсон. Первая практика закончилась без серьёзных аварий, но с неожиданными результатами. Юсон показал первое время, Чон Джихун (второй Alpine) — третье. Джисон был четвёртым, а Минхо лишь седьмым. В перерыве между практиками Джисон столкнулся с Ким Сынмином в столовой моторхоума. — Эй, водолаз, — Сынмин похлопал Джисона по плечу. — Как водичка? — Холодная. У вас там Чонин не утонул? — усмехнулся Хан, наливая себе горячий чай. — Чонин молится всем богам автоспорта, чтобы завтра вышло солнце. Он боится аквапланирования больше, чем Зака Брауна в гневе, — Сынмин сделал глоток кофе. — А вот Alpine сегодня в ударе. Юсон летит как сумасшедший. — Посмотрим, как он полетит в квалификации, — Джисон посмотрел в окно на серые тучи. Дождь и не думал прекращаться.

***

Суббота. Квалификация. Канада. Квалификация под дождём. Это всегда лотерея. Асфальт был мокрым, но дождь прекратился. Трасса начала подсыхать. Это самые сложные условия для стратегов. Каждую минуту сцепление улучшалось, и время на круге становилось быстрее. Кто пересечёт черту последним — тот и покажет лучшее время. Q1 и Q2 превратились в хаос. Пилоты постоянно меняли дождевые шины на промежуточные. Юн Джэхён из AlphaTauri снова отличился. Выехав на полусухую трассу на дождевых шинах, он понял, что они перегреваются. — Парни, моя резина сейчас расплавится и прилипнет к асфальту, как жвачка! Зовите меня в боксы! — паниковал он. Его зазвали слишком поздно, и он не прошёл в финал. Наступило Q3. Финальные 12 минут. 10 лучших пилотов. На трассе появилась сухая траектория — узкая полоска асфальта без воды. Но стоит отклониться на сантиметр в сторону, и ты на мокром. — Стич, мы ставим Soft. Это риск, но трасса сохнет, — скомандовал Бан Чан. — Понял. Главное — прогреть их, — Джисон выехал из боксов. Выезд на сликах на подсыхающую трассу — это как ходьба по канату. Машина скользила в каждом повороте. Джисон филигранно работал рулём, ловя заносы. Ли Минхо и Хван Хёнджин на Mercedes тоже выехали на сликах. И тут случилось непредвиденное. За две минуты до конца квалификации снова начал накрапывать дождь. Мелкий, но достаточный, чтобы сделать слики абсолютно бесполезными. — Блять! Дождь пошёл! — заорал Джисон, когда его машину понесло в 6-м повороте. Он чудом удержал её на трассе. — Мы видим, Стич. Время истекает. Ты не успеешь поменять шины. Заканчивай круг как есть! Минхо тоже боролся с машиной. Его Mercedes скользил, как корова на льду. Он потерял полсекунды только в шпильке. А вот Пак Юсон на Alpine, который выехал на свой круг чуть раньше, успел проехать по сухой трассе до того, как начался дождь. Юсон пересёк черту. — Юсон... ТЫ НА ПОУЛЕ! P1! ПЕРВОЕ МЕСТО! — эфир взорвался криками инженера Alpine. — ДА ЛАДНО?! ВЫ ШУТИТЕ?! Я?! — Юсон визжал по радио так, что у многих заложило уши. Джисон смог закончить свой скользящий круг лишь с пятым временем. Минхо, потеряв ещё больше сцепления, оказался седьмым. Хёнджин — шестым. Стартовая решётка была перевёрнута с ног на голову. В закрытом парке Юсон прыгал от радости, обнимая механиков. Это был его первый поул в карьере. Джисон вылез из машины раздражённым. Погода сыграла против него. Но, посмотрев на табло и увидев Минхо на седьмом месте, он мстительно усмехнулся. В зоне интервью Джисон встретил Минхо. Ли был мрачным, его челюсть сжата. — Ну что, Чешир? — Джисон не упустил шанса подколоть. Он подошёл ближе, опираясь на ограждение. — Кажется, твой хваленый мотор заглох в луже? Седьмое место. Неплохо для парня, который обещал заставить меня глотать воду из-под колёс. Минхо медленно повернулся к нему. В его глазах не было злости. Там был холодный расчёт. — Завтра обещают сухую гонку, Стич. И у нас есть длинная прямая. Посмотрим, как ты будешь радоваться, когда я проеду мимо тебя с открытым DRS. Джисон флиртующе, с явным сарказмом подмигнул ему: — Чтобы проехать мимо меня, тебе сначала нужно меня догнать, сладкий. А с седьмого места это будет ой как непросто. Не заблудись в трафике. Минхо лишь презрительно фыркнул, развернулся и ушёл, но Джисон заметил, как напряглись мышцы спины Ли под компрессионной футболкой.

***

Метеорологи, как всегда, ошиблись. Воскресенье в Монреале выдалось сухим, но прохладным. Стартовая решётка была необычной. Пак Юсон (Alpine) на поуле. Рядом с ним его напарник Чон Джихун (Alpine). Бан Чан (Red Bull) — третий. Феликс (Ferrari) — четвёртый. Джисон (Red Bull) — пятый. Хёнджин (Mercedes) — шестой. И Ли Минхо (Mercedes) — седьмой. Загораются пять красных огней. Гаснут огни! СТАРТ! Юсон стартует блестяще, сохраняя лидерство. Джисон срывается с пятого места, агрессивно смещаясь внутрь, и обходит Феликса в первом же повороте! А вот у Минхо старт не задался. Его колёса прокручиваются на холодном асфальте, и он теряет позицию, пропуская вперёд Сынмина на McLaren. — Твою мать! Нет зацепа! — шипит Минхо по радио, отчаянно борясь с рулем. — Спокойно, Ли. Гонка длинная, 70 кругов, — успокаивает инженер. Гонка развивается стремительно. Alpine Пак Юсона, неожиданно для всех, держит невероятный гоночный темп. Их машина, настроенная на низкую прижимную силу, летит на прямых. Ни Бан Чан, ни Джисон не могут к нему приблизиться. Джисон, едущий четвёртым позади своего напарника, начинает нервничать. — Крис слишком медленный в шпильке! Я теряю на нём время! Скажите ему пропустить меня! — требует Джисон по радио. — Отрицательно, Стич. У вас одинаковый темп. Борись чисто, — отказывает командный мостик Red Bull. К середине гонки (35-й круг) начинаются пит-стопы. И здесь стратеги Mercedes решают сыграть ва-банк. — Минхо, мы переходим на план С. Пит-стоп прямо сейчас. Ставим Hard и едем до конца. Минхо заныривает в боксы одним из первых. Выезжает на чистый воздух и начинает штамповать фиолетовые сектора. Когда Джисон и Бан Чан заезжают на свои пит-стопы кругов через пять, они выезжают с пит-лейна и... видят перед собой чёрный Mercedes Минхо! Минхо совершил успешный «андеркат» и обошёл обоих пилотов Red Bull! — ОН ВПЕРЕДИ НАС! КАК ВЫ ЭТО ДОПУСТИЛИ?! — Джисон орал по радио так, что сорвал голос. — Я стартовал пятым, а он седьмым! — Спокойно, Стич. Его шины на пять кругов старше. У тебя есть преимущество в свежести резины. Догоняй. И Джисон бросился в погоню. Следующие двадцать кругов были чистым безумием. Пак Юсон на Alpine уверенно лидировал (что само по себе было сенсацией), а за второе и третье место развернулась настоящая битва. Минхо ехал вторым. Джисон догнал его и повис на заднем антикрыле. — Я у него на хвосте! Дайте мне максимум энергии от батареи! — скомандовал Джисон. Он атаковал Минхо везде. В шпильке. В шиканах. На длинной прямой. Но Минхо защищался с хирургической точностью. Он располагал свой Mercedes ровно посередине трассы, не оставляя Джисону ни миллиметра пространства. Он тормозил поздно, но ровно настолько, чтобы не заблокировать колеса. Это была идеальная, хладнокровная оборона. На 68-м круге (за 2 круга до финиша) Джисон пошёл ва-банк. Они вышли на длинную прямую Casino Straight. Джисон открыл DRS. Разница в скорости — 25 км/ч. Он догоняет Минхо, как стоячего. Впереди маячит последняя шикана. Та самая, на выходе из которой стоит "Стена Чемпионов". Минхо смещается внутрь, защищая идеальную траекторию. Джисону ничего не остаётся, кроме как пойти по внешнему радиусу. Позднее торможение. Джисон равняется с Минхо! Они входят в шикану бок о бок. Минхо на поребрике внутри. Джисон — снаружи. Места для двоих там нет. Минхо не сбрасывает газ. Он позволяет своей машине выплыть чуть шире, вытесняя Джисона к самому краю трассы. Джисон понимает: если он не сбросит газ, он влетит прямо в Стену Чемпионов. Надпись «Bienvenue au Québec» стремительно приближается к его правому переднему колесу. Инстинкт самосохранения берёт верх. Джисон бьёт по тормозам, машина виляет, он перепрыгивает через высокий поребрик и чудом избегает столкновения со стеной. Он возвращается на трассу позади Минхо. — Сука! Он снова выдавил меня! — яростно кричит Джисон. — Всё чисто, Стич. Он был на гоночной траектории. Сохраняй позицию. Последний круг. Джисон больше не смог приблизиться. Клетчатый флаг! Сенсация в Монреале! Пак Юсон на Alpine выигрывает свою первую гонку в Формуле 1! Команда Alpine взрывается криками радости, Юсон плачет по радио. Ли Минхо пересекает черту вторым, удержав позицию благодаря феноменальной обороне. Хан Джисон финиширует третьим. Снова проиграв своему главному врагу. В закрытом парке Юсон прыгает в объятия своей команды. Джисон вылезает из машины. Он истощён и зол. Он снимает шлем. Минхо уже стоит неподалеку. Он пьёт воду, поглядывая на Джисона. На этот раз Минхо не подходит к нему. Он просто салютует ему бутылкой с водой и одними губами, четко артикулируя, произносит: — Слишком медленно, сладкий. И подмигивает. Тем самым саркастично-флиртующим подмигиванием, которым Джисон наградил его вчера в зоне интервью. Джисон замер. Его щёки вспыхнули. Это подмигивание... это издевательское возвращение его же слов... — Я убью его. Я точно его убью, — пронеслось в голове Джисона, пока он смотрел, как Минхо разворачивается и идёт на взвешивание, оставляя Стича кипеть от злости и странного, обжигающего напряжения в груди. Это «сладкий», брошенное одними губами, и издевательское подмигивание... Джисону казалось, что он сейчас взорвётся прямо посреди закрытого парка. Одно дело, когда они обменивались грязными, маскулинными оскорблениями. И совсем другое, когда Минхо начал использовать против него его же оружие — флирт. Извращённый, саркастичный, бьющий прямо в цель флирт. Джисон с силой провёл рукой по мокрым от пота волосам, отбрасывая их со лба. К нему уже спешил механик Ким Тэун с полотенцем и бутылкой воды. — Стич, отличная гонка! Подиум — это важные очки! — Тэун похлопал его по плечу. — Да, важные. Особенно когда смотришь на задницу Мерседеса последние двадцать кругов, — ядовито огрызнулся Джисон, выхватывая бутылку. Он понимал, что срываться на механике — это непрофессионально, но адреналин требовал выхода. — Вы хоть видели, как он выдавил меня в Стену Чемпионов?! Это был грязный манёвр! — Судьи посчитали это гоночным инцидентом, Стич, — спокойно произнёс Бан Чан, подходя к ним. Крис финишировал пятым и выглядел уставшим, но, как всегда, сохранял лицо. — Он оставил тебе ровно ширину одной машины. Ты сам решил рискнуть по внешнему радиусу. Джисон хотел было поспорить, но вовремя прикусил язык. Чан был прав, и от этого становилось только гаже. Минхо переиграл его по всем фронтам: и стратегически, и психологически. Церемония награждения прошла в атмосфере абсолютного хаоса. Пак Юсон, для которого это была первая победа, плакал на верхней ступени подиума, размазывая слёзы вместе с шампанским. Внизу бесновались механики Alpine в синих футболках. Джисон стоял на третьей ступени, держа в руках бронзовый кубок. Справа от него, на второй ступени, стоял Минхо. Ли выглядел спокойным, почти расслабленным. Когда им вынесли огромные бутылки шампанского Ferrari Trento, Джисон даже не стал его открывать. Он просто поставил бутылку у ног. У него не было настроения праздновать. Минхо же, наоборот, откупорил свою бутылку с громким хлопком. Но вместо того, чтобы поливать толпу внизу, он повернулся к Джисону. В глазах Ли плясали черти. — Эй, Хан! — крикнул Минхо сквозь шум трибун. Джисон повернул голову, и в ту же секунду мощная струя ледяного шампанского ударила ему прямо в лицо. Минхо поливал его от души, заливая глаза, нос, заливаясь за воротник огнеупорной футболки. Джисон зажмурился, отплёвываясь от кисловатой пены. — Сука, Ли! — Джисон схватил свою бутылку, пытаясь сорвать пробку, но Минхо уже отскочил к Юсону, поливая того с ног до головы. Когда Джисон протёр глаза рукавом комбинезона, он увидел, что Минхо стоит к нему вполуоборот. Мокрая насквозь чёрная футболка облепила его торс, подчёркивая рельеф мышц. Лицо блестело от шампанского. Джисон отвернулся, чувствуя, как внутри снова поднимается та самая злость, смешанная с чем-то душным и непонятным. — Я буду его игнорировать. Абсолютный, тотальный игнор. Это единственный способ выбить его из колеи, — принял решение Джисон.

***

После бесконечных пресс-конференций, брифингов с инженерами и упаковки оборудования, паддок наконец выдохнул. Команды оставались в Монреале до понедельника, так что вечер воскресенья был полностью в их распоряжении. Джисон сидел в ресторане отеля за большим угловым столом. Рядом с ним сидели Бан Чан, Со Чанбин и Ли Феликс. Атмосфера была расслабленной. Они пили пиво (после гонки можно было позволить себе один бокал) и ждали стейки. — Я клянусь, когда Юсон пересёк черту, я думал, у его инженера инфаркт случится, — смеялся Чанбин, активно жестикулируя. — Я слышал его крики по нашему командному радио! — Юсон молодец. Alpine собрали идеальную машину для прямых, — кивнул Чан, делая глоток тёмного пива. — А вот мы облажались с настройками крыла. Слишком много прижимной силы. Мы были как якоря на Casino Straight. Джисон молчал. Он вяло ковырял вилкой лист салата. Решение игнорировать Минхо оказалось сложным, потому что Минхо сидел за соседним столиком. Ли ужинал в компании Хван Хёнджина. Минхо был одет в простую серую худи, капюшон лежал на плечах. Он что-то тихо говорил Хёнджину, и тот периодически кивал, глядя в свой телефон. Парень Минхо (Марк) за столом отсутствовал. Джисон сидел так, что видел их боковым зрением. Он изо всех сил старался смотреть только на Чанбина, но его взгляд предательски соскальзывал в сторону серой худи. — Стич, ты с нами? — Феликс помахал ладонью перед лицом Джисона. — Ты выглядишь так, будто просчитываешь аэродинамику вилки. Джисон вздрогнул и натянул на лицо свою фирменную ухмылку. — Я просчитываю, как бы незаметно украсть твой стейк, Ликс, когда его принесут. Мой желудок прилип к позвоночнику. Феликс тихо рассмеялся, откинув свой блондинистый маллет назад. — Не выйдет. Я быстрее тебя на торможениях. В этот момент телефон Чана, лежащий на столе, завибрировал. Крис взглянул на экран, нахмурился и взял трубку. — Да? ... Когда? ... Понял. Да, я сейчас спущусь в лобби, — Чан сбросил вызов и, тяжело вздохнув, поднялся из-за стола. — Хорнер прилетел из Лондона. У него какие-то срочные вопросы по нашему контракту на следующий год. Начинайте без меня, парни. — Передай ему, чтобы выбил нам прибавку на массажистов, — бросил вдогонку Чанбин, запивая свои слова глотком пива. Когда принесли стейки, разговор за столом перетёк на предстоящий этап в Великобритании. Сильверстоун — трасса скоростная, историческая и чертовски требовательная к пилотам. Джисон жевал мясо, чувствуя, как напряжение в мышцах постепенно отступает, но мысли всё равно крутились вокруг одного конкретного человека за соседним столом. Он твёрдо решил игнорировать Минхо. Вообще не смотреть в его сторону. Не реагировать. Стереть его из своего поля зрения. Но именно в этот момент Ли Феликс, проглотив кусок мяса, вдруг чуть подался вперёд и понизил голос: — Слушайте, а вы читали вечерние сводки от этих британских стервятников из The Sun? — Я не читаю мусор, Ликс. Мне хватает телеметрии Williams, чтобы плакать по ночам, — усмехнулся Сынмин, который как раз проходил мимо их стола с подносом и решил остановиться поболтать. Рядом с ним, как хвостик, стоял Чонин с огромным бургером в руках. Феликс оглянулся по сторонам, убедившись, что за ними никто не подслушивает, и продолжил: — Они пустили слух, что Минхо расстался со своим парнем. Джисон поперхнулся пивом. Он закашлялся, прикрывая рот салфеткой, пока Чанбин заботливо хлопал его по спине своей тяжёлой рукой так, что у Хана чуть позвонки не высыпались в тарелку. — Какого хрена? — прохрипел Джисон, вытирая губы. — В смысле расстался? Они же в Монако за ручку держались на вечеринке. — Вот именно. На вечеринке, где была куча прессы, — серьёзно кивнул Феликс, его веснушчатое лицо было задумчивым. — Журналисты пишут, что этот Марк просто не выдержал давления. Папарацци преследовали его до отеля, караулили у спортзала, вскрыли его старые соцсети. Говорят, вчера он собрал вещи из их номера здесь, в Монреале, и улетел обратно в Лондон ещё до старта гонки. Чанбин покачал головой, нарезая стейк: — Жесть. Бедный парень. Жить с гонщиком Формулы 1 — это уже стресс. А жить с Ли Минхо после каминг-аута, когда каждый таблоид пытается залезть к вам в постель... Это надо иметь нервы как стальные тросы. Чонин, с набитым ртом, промычал что-то согласное. Сынмин же посмотрел в сторону столика Mercedes. — Знаете, что странно? — протянул Сынмин, щуря глаза. — Минхо не выглядит так, будто ему разбили сердце. Джисон, забыв о своём обещании не смотреть, тоже скосил глаза. Ли Минхо сидел вполоборота к ним. Он допил свой кофе, откинулся на спинку стула и что-то рассказывал Хёнджину. На его губах играла лёгкая, почти расслабленная улыбка. Никаких следов драмы, никаких опухших глаз или трагичного молчания. Он выглядел так же, как и всегда: идеально собранным, недосягаемым Чеширом. — Он вообще человек? — подумал Джисон, чувствуя, как где-то внутри шевелится раздражение. Если бы Джисона бросила девушка прямо перед гонкой из-за папарацци, он бы, как минимум, напился в хлам или разнёс свой гостиничный номер. А этот... сидит и улыбается. Хёнджин за соседним столом вдруг поднял взгляд. Его глаза встретились с глазами Феликса. Хван задержал взгляд ровно на секунду дольше положенного, чуть заметно кивнул и снова уткнулся в свой телефон. Феликс, к удивлению Джисона, слегка порозовел, отвернулся и уткнулся в свою тарелку, внезапно заинтересовавшись брокколи. — Вы двое когда-нибудь перестанете играть в гляделки и просто снимете комнату? — не выдержал Джисон, язвительно изогнув бровь. Ему нужно было переключить своё внимание с Минхо на что-то другое. — Меня от этого искрящегося напряжения скоро током ударит. Феликс поперхнулся воздухом: — Джисон-хён! Что за чушь! Мы просто... мы из разных команд. И вообще, он смотрит не на меня, а на... на дизайн интерьера ресторана. Чанбин заржал на весь зал: — Ага, Ликс. Дизайн интерьера. В форме твоих веснушек. Да расслабьтесь, никто вас не осуждает. Вон, Минхо открыл всем двери, можете тоже... — Закрой рот, Чанбин, — раздался холодный, резкий голос прямо над их столом. Джисон вздрогнул. Ли Минхо стоял прямо за креслом Чанбина. Он подошёл так тихо, что никто не заметил. Лицо Минхо было непроницаемым, но в глазах был арктический холод. — Моя личная жизнь — это не повод для ваших кухонных сплетен за стейком, — ровным тоном произнёс Минхо. — Если вам так интересно, что пишут в The Sun, можете распечатать их газету и использовать по прямому назначению в туалете. Чанбин, будучи парнем без комплексов, даже не смутился. — Эй, бро, мы без негатива! Просто переживали. Слухи же ходят. Если этот парень реально свалил — он идиот. А ты в порядке? Минхо посмотрел на Чанбина, и его взгляд на долю секунды смягчился. Он знал, что Чанбин просто прямолинейный дурак, в котором нет ни капли злобы. — Я в полном порядке, Со. Мне не нужны няньки. Сфокусируйтесь на том, как ваша Феррари будет поворачивать в Сильверстоуне. Минхо уже собирался развернуться и уйти, когда его взгляд упал на Джисона. Хан сидел, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди. Он смотрел на Минхо с вызовом. Игнор отменялся. Джисон просто не мог молчать. — В полном порядке, говоришь? — Джисон скривил губы в саркастичной ухмылке. — Знаешь, Ли. Я бы даже посочувствовал тебе. Наверное, тяжело, когда от тебя сбегают, потому что ты слишком токсичный. Даже папарацци — это просто удобная отговорка, да? За столом повисла мёртвая тишина. Сынмин, стоявший рядом, тихо цокнул языком и закатил глаза: "Опять". Феликс предостерегающе посмотрел на Хана. Минхо медленно повернулся к Джисону. Он не вспылил. Он не начал кричать. Он просто опёрся двумя руками о край стола, наклоняясь так близко к Джисону, что Хан инстинктивно вжался в спинку стула. — Ты такой предсказуемый, Стич, — голос Минхо был бархатным, почти мурлыкающим, но от него веяло такой угрозой, что у Джисона волоски на руках встали дыбом. — Ты пытаешься задеть меня через мою личную жизнь, потому что на трассе у тебя ничего не выходит. Тебя бесит, что я не сижу в номере и не рыдаю в подушку? Бесит, что я не сломался? — Меня бесит твоя надменная рожа, — процедил Джисон, не отводя взгляда. Минхо чуть склонил голову набок. На его губах появилась та самая, издевательская чеширская улыбка. — О, правда? А мне кажется, тебя бесит кое-что другое, Хан. Тебя бесит то, что ты не понимаешь, как я работаю. Ты привык, что всё вокруг тебя вертится, что все девчонки в паддоке смотрят тебе в рот. А я... я на тебя даже не смотрю. И твоё крошечное альфа-эго просто не может этого вынести. Джисон почувствовал, как щёки обжигает краска. — Да ты... ты просто самовлюблённый мудак! — выплюнул Джисон. — Я — победитель Гран-при Канады, — мягко поправил его Минхо. Он выпрямился, поправил капюшон худи и бросил взгляд на тарелку Джисона. — Приятного аппетита, Стич. Постарайся не подавиться от злости. Минхо развернулся и ушёл к выходу из ресторана. Хёнджин, молча наблюдавший за этой сценой от своего столика, поднялся, оставил купюру за ужин, снова кивнул Феликсу и пошёл следом за напарником. Джисон сидел, тяжело дыша. Его руки дрожали от адреналина. — Я его ненавижу, — прошептал Хан, хватая бокал с пивом и залпом допивая остатки. — Я просто блядски его ненавижу. — Джисон, — голос Феликса был непривычно строгим. — Ты ведёшь себя как придурок. Зачем ты трогаешь его расставание? Это низко. Даже для тебя. — Он первый начал! Ты слышал, что он сказал в комнате ожидания перед подиумом?! — взорвался Джисон. — Нет, не слышали. Что он сказал? — заинтересовался Чанбин. Джисон открыл рот, чтобы рассказать про ту самую фразу про "смотреть в потолок", но вовремя захлопнул его. Если он расскажет это Чанбину, об этом узнает весь паддок. И тогда шуток про то, что Минхо пытался его склеить (или унизить таким извращённым способом), не оберёшься. — Неважно, — буркнул Джисон, вскакивая из-за стола. — Я пойду в номер. Аппетит пропал. Он шёл по коридорам отеля, чувствуя себя абсолютно разбитым. Он хотел игнорировать Минхо. Он хотел быть выше этого. Но стоило Ли открыть рот, как Джисон терял всякий контроль над эмоциями.

***

В понедельник утром большинство команд вылетали чартерными рейсами из Монреаля обратно в Европу. У пилотов было три дня абсолютного отдыха (вторник, среда, четверг), прежде чем они должны были явиться на свои базы для работы на симуляторах перед Гран-при Великобритании (Сильверстоун). Джисон летел в одном джете с Бан Чаном, Чанбином и Феликсом. Весь перелёт он спал, натянув на глаза маску и воткнув в уши наушники с шумоподавлением. Он не хотел ни с кем разговаривать. Когда они приземлились в Лондоне (где у Джисона тоже была квартира), погода была типично британской — серо, моросит мелкий дождь, сыро. Во вторник утром Джисон проснулся с твердым намерением перезагрузиться. Никакой Формулы 1. Никаких мыслей о Минхо. Он отправился в свой любимый спортзал в Сохо. Тренировка была жёсткой. Он качал пресс, делал тягу, изматывал себя на беговой дорожке, пока футболка не прилипла к телу. Закончив, он принял душ в раздевалке. Горячая вода смывала усталость. Джисон вышел из душевой кабинки, обернув белое полотенце вокруг бёдер. Вода стекала по его широким плечам, кубикам пресса. Он подошёл к зеркалу у шкафчиков, протирая волосы вторым, маленьким полотенцем. Дверь в раздевалку открылась. Джисон не обратил внимания, продолжая сушить волосы. Шаги приблизились. Кто-то подошёл к соседнему ряду шкафчиков. Джисон поднял глаза и встретился взглядом с отражением в зеркале. Спортивная сумка. Чёрные тренировочные штаны. Серая футболка, влажная от пота. Ли Минхо. Мир, казалось, решил сыграть с Джисоном в какую-то злую, извращённую шутку. Из всех спортзалов Лондона, из миллионов людей в этом городе... этот Чешир оказался именно здесь. Минхо замер у своего шкафчика, ключи застыли в его руке. Он посмотрел на Джисона через зеркало. Взгляд Минхо медленно, почти гипнотически, скользнул по фигуре Джисона. От мокрых каштановых волос, по каплям воды на груди, по идеальному прессу, и остановился на узле полотенца, опасно низко сидящем на бёдрах. В этот раз Джисон этого не видел. Он отвлёкся, пытаясь распутать замок на своей спортивной сумке, стоя к Минхо полубоком. Минхо сглотнул. Он был зол на Хана за вчерашнюю выходку в ресторане. Он ненавидел его характер. Но отрицать тот факт, что Хан Джисон был сложен как античный бог, было физически невозможно. Минхо заставил себя отвести взгляд, резко открывая дверцу шкафчика. Металлический лязг эхом разнесся по пустой раздевалке. Джисон вздрогнул и обернулся. — Твою мать, Ли. Ты меня преследуешь? — возмутился Джисон, инстинктивно подтягивая полотенце выше. Минхо даже не повернулся к нему. Он достал сухое полотенце из шкафчика. — Это мой клуб уже три года, Хан. Скорее, это ты преследуешь меня. Пытаешься подсмотреть мои тренировки, чтобы понять, почему ты такой медленный на втором секторе? — голос Минхо звучал так же ровно и издевательски, как всегда. Ни единой нотки того, что секунду назад он откровенно пялился на полуголого Хана. Джисон фыркнул, быстро натягивая боксеры под прикрытием полотенца. — Мечтай, Чешир. В Сильверстоуне скоростные повороты. Там твоё умение тошнить в медленных шпильках тебе не поможет. Минхо закрыл шкафчик и, наконец, повернулся к Джисону. Он прислонился плечом к металлической дверце, скрестив руки на груди. — Скоростные повороты требуют идеального баланса шасси. А твой Red Bull подпрыгивает на кочках, как кузнечик. Ты сотрёшь свою резину к десятому кругу, защищаясь от меня. — Я не буду защищаться. Я уеду от тебя так далеко, что ты даже моего диффузора не увидишь, — Джисон натянул футболку, злясь на то, что даже полуголым он чувствует себя уязвимым перед этим одетым, спокойным парнем. Минхо усмехнулся. Искренне, почти мягко. И от этой улыбки у Джисона почему-то скрутило живот. — Посмотрим, Стич. Посмотрим. А пока... вытри спину. Ты капаешь на пол. Это не гигиенично. Минхо развернулся и пошёл в сторону душевых кабинок. Джисон остался стоять, сжимая в руке мокрое полотенце. — Игнорировать. Я. Буду. Его. Игнорировать, — мысленно, по слогам проговорил Джисон, стискивая зубы. Но почему-то эта мантра с каждым разом работала всё хуже и хуже. Шум воды из душевой кабинки, где скрылся Минхо, действовал на нервы. Джисон быстро натянул спортивные штаны, зашвырнул вещи в сумку, даже не застегнув молнию до конца, и пулей вылетел из раздевалки. Ему нужно было на воздух. Желательно туда, где не пахло чужим дорогим парфюмом и где не было этого пронзительного, сканирующего взгляда. Лондон встретил его типичной мелкой моросью. Джисон накинул капюшон ветровки и быстрым шагом направился в сторону Сохо-сквер. Адреналин от тренировки и внезапной стычки всё ещё гулял по венам. Ему нужно было выпить кофе и съесть что-то, что не напоминало бы протеиновый батончик. Он зашёл в небольшую, неприметную кофейню, где бариста знал его в лицо и не просил автографов. Заказав двойной американо и круассан (Хорнер бы его убил за углеводы, но у Джисона был законный выходной), он плюхнулся за столик в самом темном углу. Телефон в кармане завибрировал. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чонин (McLaren): ПАРНИ! Я УМИРАЮ! Спасите меня кто-нибудь! Юсон (Alpine): Что опять? Ты застрял в лифте? Сынмин (McLaren): Он пытается собрать шкаф из IKEA. Я ушёл из дома два часа назад, чтобы не слышать его нытья. Чонин (McLaren): Сынмин-хён предал меня! У меня тут деталь D лишняя, а полка C не влезает в пазы А и B! Я сейчас сожгу эту квартиру! Чанбин (Ferrari): Скинь адрес, мелкий. Я приеду. Я собираю мебель быстрее, чем механики Феррари меняют шины, что, впрочем, не так уж и сложно в этом сезоне. Феликс (Ferrari): Хён! Не обижай наших механиков! Они стараются! Но да, Чонин, Чанбин-хён правда хорош в сборке. Хёнджин (Mercedes): Инструкцию читать не пробовал? Джэхён (AlphaTauri): Инструкции для слабаков! Я однажды собрал тумбочку без болтов, чисто на суперклее и вере. Стоит до сих пор! Правда, дверь не открывается. Джисон тихо фыркнул в чашку с кофе, набирая ответ:

Джисон (Red Bull): Чонин, просто используй скотч. Аэродинамический. Им можно починить половину болидов на пит-лейне.

Настроение немного улучшилось. Эта банда придурков всегда умела разрядить обстановку. Джисон допил кофе, наблюдая за прохожими за окном. Люди спешили по своим делам, прячась под зонтами. Обычная, нормальная жизнь, от которой гонщики были так оторваны. Вдруг его внимание привлекла фигура на другой стороне улицы. Из чёрного Range Rover вышел Ли Минхо. Он был в тёмном пальто нараспашку, скрывающем ту самую серую тренировочную худи. Минхо быстрым шагом направился к дверям дорогой частной клиники спортивной медицины. Джисон нахмурился. — Что он там забыл? Травма? — мысль мелькнула в голове быстрее, чем Хан успел её подавить. Какое ему дело до травм Минхо? Да пусть у него хоть нога отвалится, Джисону же будет легче обогнать его в Сильверстоуне. Но любопытство (или что-то ещё, в чем Джисон отказывался себе признаваться) заставило его задержать взгляд на закрывшихся стеклянных дверях клиники. В паддоке не было секретов, но о травме Ли Минхо никто не говорил. Джисон мотнул головой, отгоняя мысли. — Игнорировать, — напомнил он себе и вышел из кофейни под лондонский дождь. Вернувшись в свою просторную, но какую-то пустую квартиру в Кенсингтоне, Джисон понял, что ему отчаянно скучно. Три дня выходных — это здорово, когда ты в Монако и можешь гонять на катере с парнями. В дождливом Лондоне это превращалось в пытку бездельем. Он сел за свой огромный, профессиональный гоночный симулятор, установленный прямо посреди гостиной. Три изогнутых монитора, руль Fanatec с обратной отдачей, педали с гидравликой. Джисон запустил iRacing и загрузил трассу Сильверстоун. Компьютерные игры не заменяли реальные перегрузки, но помогали довести рефлексы до автоматизма. Он ехал на виртуальном болиде F1, вписываясь в скоростную связку поворотов Maggotts и Becketts. 280 км/ч. Лево. Право. Лево. Право. Идеальная траектория. Спустя час напряжённой езды, когда Джисон уже начал потеть, в дверь позвонили. Хан нажал на паузу, стянул наушники и пошёл открывать. На пороге стоял Бан Чан. В руках он держал две огромные коробки с пиццей и бумажный пакет из алкогольного магазина. — Доставка углеводов и плохих решений, — широко улыбнулся Крис, проходя внутрь без приглашения. — Я подумал, что ты тут сохнешь от скуки. Джисон с облегчением выдохнул. — Хён, ты мой спаситель. Я уже готов был начать разговаривать со своим холодильником. Они разложили еду на кухонном острове. Чан достал из пакета бутылку хорошего виски и два стакана. — Нам можно. Мы заслужили после той нервотрепки в Канаде, — сказал Крис, разливая янтарную жидкость. Джисон взял кусок "Пепперони", откусив половину. — Как там Хорнер? Сильно рвал и метал из-за того, что мы упустили победу? Чан сделал глоток, поморщившись от крепости алкоголя. — Хорнер больше зол на аэродинамиков, чем на нас. Но да, он недоволен. Mercedes нас переиграли стратегически. А ты... — Крис внимательно посмотрел на Джисона. — Ты облажался на рестарте в Баку и позволил вытеснить себя в Канаде. Ты слишком зациклен на Минхо, Стич. Джисон закатил глаза, запивая пиццу виски. Гремучая смесь, но ему было плевать. — Я не зациклен. Он просто играет грязно. — Он играет жёстко. Это разные вещи, — поправил Чан. — Слушай, я знаю, что ты его терпеть не можешь. И после его каминг-аута и этого расставания с парнем пресса всё равно будет лезть к нему. Не становись частью этой травли, Джисон. Просто обгоняй его на трассе. Джисон хмыкнул, опираясь локтями о столешницу. — Я пытаюсь его игнорировать. Клянусь. Я сегодня встретил его в спортзале и даже слова ему не сказал! Ну, почти. Но он... он бесит меня просто фактом своего существования. И эта его манера разговаривать со мной так, будто я... будто я... — Будто ты кто? — изогнул бровь Чан. Джисон замялся. Он не мог сказать: — Будто он пытается со мной флиртовать, чтобы унизить моё гетеросексуальное эго. Это звучало бы как бред сумасшедшего. — Будто я новичок из картинга, — выкрутился Джисон. — Ладно, забили на него. Что у нас по Сильверстоуну? Весь оставшийся день они провели за приставкой, играя в FIFA, поедая пиццу и обсуждая настройки крыла (потому что гонщики не могут не говорить о машинах больше двух часов подряд). К девяти вечера Чан уехал к себе. Джисон остался один. Виски приятно шумел в голове. Он взял телефон, собираясь полистать Инстаграм, и вдруг увидел входящее сообщение с неизвестного номера в WhatsApp. «Спортивная клиника Сент-Джон. Если кому-то проболтаешься — я лично отрежу тебе тормозные шланги в Спа» Джисон нахмурился. У него не было этого номера в контактах. Но тон сообщения был настолько знакомым, что сомнений не оставалось. Ли Минхо. Какого хрена? Откуда у него его номер? Хотя, в паддоке достать чей-то контакт — не проблема. Джисон быстро напечатал ответ: «Не понимаю, о чём ты, Чешир. И откуда у тебя мой номер? Соскучился?» — сарказм был лучшей защитой. Ответ пришёл через секунду: «Не строй из себя идиота, Хан. Я видел тебя в кофейне через дорогу, когда выходил из машины. Я не слепой. У меня воспаление связок запястья после того, как ты въехал мне в колесо в Баку. Если пресса узнает — они раздуют это до того, что я не смогу держать руль. Так что держи рот на замке.» Джисон уставился на экран. Воспаление связок запястья. В Формуле 1 это серьёзная проблема. Руль болида тяжёлый, перегрузки в поворотах адские. Если у Минхо болит рука, он будет терять доли секунды в каждом повороте Сильверстоуна. Джисон мог бы слить эту информацию журналистам через анонимные источники. Мог бы использовать это против него на трассе. Его пальцы зависли над клавиатурой. «Склерозом не страдаю, но и журналистом не работаю. Считай, что я ничего не видел. Лечи лапку, Чешир. Я хочу обогнать тебя здоровым, чтобы у тебя не было оправданий» — отправил Джисон. Он отбросил телефон на диван, чувствуя какое-то странное удовлетворение. Да, он ненавидел Минхо. Но Хан Джисон не бил исподтишка. Он победит честно.

***

Среда была днём работы на официальном симуляторе команды. База Red Bull находилась в часе езды от Лондона. Это был огромный, ультрасовременный комплекс, где рождались чемпионские машины. Джисон приехал к восьми утра. Он прошёл через стеклянные двери, поздоровался с девушками на ресепшене, включив свою фирменную обаятельную улыбку, и направился в святая святых — комнату симулятора. Эта установка стоила несколько миллионов фунтов стерлингов. Огромная капсула на гидравлических опорах, внутри которой находилась точная копия кокпита RB16B со всеми кнопками, переключателями и реальным рулем. Панорамный экран обеспечивал обзор на 180 градусов. В комнате уже ждали Кристиан Хорнер и главный инженер по гонке. Хорнер, мужчина средних лет с проницательным взглядом, стоял скрестив руки на груди. — Доброе утро, Джисон, — голос босса был сухим, без привычной теплоты. — Садись. У нас серьёзный разговор перед тем, как ты полезешь в эту капсулу. Джисон напрягся. Он бросил рюкзак на стул и сел напротив Хорнера. — Доброе утро, Кристиан. Я слушаю. Хорнер опёрся руками о стол, нависая над Джисоном. — Канада была катастрофой. Баку было позором. Мы боремся за Кубок Конструкторов с Mercedes, а ты устраиваешь петушиные бои с Ли Минхо на глазах у всего мира. — Он сам меня спровоцировал! Вы видели, как он выдавил меня в Монреале? — попытался защититься Джисон, чувствуя, как внутри закипает обида. — Мне плевать, кто кого спровоцировал, Хан! — рявкнул Хорнер, ударив ладонью по столу. — Ты пилот Red Bull. Ты лицо бренда, который продаёт энергетики миллионам людей. Спонсорам не нужны скандалы с гонщиком, который не может держать свои эмоции в узде! Минхо играет с тобой, как с котёнком, а ты ведёшься на каждую его выходку! Джисон стиснул челюсти так сильно, что заныли зубы. — Я понял. — Нет, ты не понял, — Хорнер выпрямился. — Если в Сильверстоуне ты ещё раз попадешь в аварию с Минхо из-за своей упёртости, или если я увижу ещё одну сцену в закрытом парке... я пересмотрю твой контракт на следующий год. У нас в академии полно молодых, голодных до побед парней, которые будут рады твоему месту. Слова босса прозвучали как удар хлыста. Лишиться места в Red Bull? Из-за Ли Минхо? Это был самый страшный кошмар любого пилота Ф1. — Я вас услышал, сэр. Никаких скандалов. Только чистые гонки, — Джисон смотрел Хорнеру прямо в глаза, но внутри у него всё переворачивалось. — Отлично. Полезай в симулятор. Нам нужно найти три десятые секунды на круге, чтобы догнать Mercedes в скоростных поворотах. Следующие шесть часов были адом. Джисон сидел в тёмной капсуле, наматывая круги по виртуальному Сильверстоуну. Гидравлика бросала кабину из стороны в сторону, имитируя перегрузки. — Стич, ты снова теряешь скорость на апексе в Copse. Нажми газ раньше, — монотонно бубнил инженер в наушники. Джисон выкручивал руль, потея в огнеупорном комбинезоне. Мысли в голове путались. Хорнер был прав. Он позволил Минхо залезть себе в голову. Он слишком много думает о номере 44. — Забудь о нём. Игнорируй. Он просто препятствие, — повторял про себя Джисон, агрессивно атакуя виртуальные поребрики. Выбравшись с базы, Джисон чувствовал себя выжатым как лимон. Угроза Хорнера висела над ним дамокловым мечом. Ему нужно было расслабиться. Сбросить напряжение перед возвращением в гоночный ритм. Он вспомнил про ту итальянскую журналистку из Sky Sports. Как её там? Изабелла? Нет, Изабелла была пиарщицей в Монако. Журналистку звали Франческа. Он нашел её номер (который она заботливо оставила ему после интервью) и написал короткое сообщение:

«Кофе отменяется. Как насчет чего-то покрепче? Бар "The Blind Pig" в Сохо, через час»

Она согласилась мгновенно. Бар был полупустым, освещённым тусклым, тёплым светом ламп. Джисон сидел в закрытой VIP-кабинке, потягивая виски со льдом. Франческа появилась ровно через час. На ней было элегантное чёрное платье-комбинация, подчёркивающее изгибы фигуры, и кожаная куртка. Она выглядела сногсшибательно. — Хан Джисон. Я уж думала, ты забыл про своё обещание после того, как приехал третьим, — она скользнула на кожаный диван рядом с ним, улыбаясь. Джисон мгновенно включил режим обаятельного негодяя. — Я никогда не забываю красивых девушек, Франческа. Просто был занят... анализом телеметрии, — он усмехнулся, заказывая ей коктейль у подошедшего официанта. Они болтали обо всем подряд. О погоде в Лондоне, о итальянской еде, о моде. Джисон виртуозно обходил тему Формулы 1 и Ли Минхо. Он открыто флиртовал, делая ей комплименты, легко касаясь её руки, когда она смеялась над его шутками. Алкоголь приятно туманил мозг. Франческа была умной, страстной и явно заинтересованной. В какой-то момент, когда она наклонилась ближе, чтобы прошептать ему что-то на ухо сквозь играющий на фоне джаз, Джисон почувствовал запах её духов. Сладкий, цветочный. Абсолютно не похожий на запах вишни. Джисон моргнул, отгоняя эту дурацкую мысль. Какого чёрта он вообще вспомнил этот запах сейчас? — Знаешь, — прошептала Франческа, проводя пальчиком по краю его бокала, — мы могли бы продолжить этот разговор в более... тихой обстановке. Мой отель в двух кварталах отсюда. Джисон ухмыльнулся, его карие глаза блеснули в полумраке. — Веди, bella. Ночь была бурной. Джисон отдавался процессу с той же агрессией и страстью, с которой пилотировал болид. Он целовал её шею, вжимал в шёлковые простыни гостиничной кровати, слушая её сбитое дыхание. Он брал то, что хотел, и отдавал столько же. Но где-то на задворках сознания, в самый пиковый момент, перед глазами почему-то всплыл не образ прекрасной итальянки подо ним. А образ мокрой чёрной футболки, облепляющей рельефный торс, и тёмных глаз, смотрящих на него с ледяным превосходством. Джисон сжал зубы, отгоняя это наваждение, и довёл дело до конца, рухнув на подушки с тяжёлым вздохом. Он лежал в темноте, слушая ровное дыхание уснувшей рядом Франчески. В номере дорогого лондонского отеля было прохладно, работал кондиционер, но Джисону казалось, что он задыхается. Он осторожно, чтобы не разбудить итальянку, откинул лёгкое одеяло и сел на краю кровати, опустив босые ноги на мягкий ковёр. Секс был отличным. Франческа была громкой, отзывчивой и невероятно горячей. Джисон выложился на полную, его тело приятно гудело от физической разрядки, но мозг... мозг отказывался отключаться. То видение — мокрая чёрная футболка Минхо, его пронзительный взгляд, тот самый низкий голос, от которого вибрирует воздух... Какого дьявола это вообще всплыло в его голове в такой момент? — Просто стресс, — пробормотал Джисон, потирая лицо ладонями. — Это Хорнер. Это потерянные очки. Это ебаная пресса. Я просто переутомился. Он тихо встал, нашёл в темноте свою одежду и быстро оделся. Оставлять девушек под утро было в его стиле — он ненавидел неловкие совместные завтраки и пустые разговоры. Нацарапав на отельном бланке короткое: «Был рад встрече, bella. Увидимся в паддоке», он бесшумно покинул номер. Лондон встретил его густым, влажным туманом. Было около пяти утра четверга. Джисон поймал такси и поехал в свою квартиру в Кенсингтоне. Зайдя домой, он скинул кроссовки и прошёл в ванную. Включив душ, он встал под тугие, обжигающе горячие струи воды, надеясь, что они смоют с него остатки этого липкого, необъяснимого напряжения. Но напряжение никуда не уходило. Наоборот, оно скапливалось где-то внизу живота, тянуло, пульсировало. Секса с Франческой оказалось недостаточно, чтобы заглушить этот гудящий мотор внутри. Его тело всё ещё требовало разрядки, требовало выплеска агрессии и доказательств того, что с ним всё в полном, блядском порядке. Джисон вышел из душа, небрежно вытерся полотенцем и, не одеваясь, прошёл в спальню. Он рухнул на широкую кровать, раскинувшись на прохладных серых простынях. В комнате царил полумрак. Он потянулся за телефоном, лежащим на тумбочке. Ему нужно было просто сбросить пар. Довести дело до конца самому, чтобы наконец-то уснуть перед поездкой в Сильверстоун. Он разблокировал экран и открыл Инстаграм. Перешёл в свои "Сохраненные", где у него была отдельная папка. Там были десятки фотографий моделей, грид-гёрлз, фитнес-блогерш. Девушки в бикини, в облегающих платьях, с пышными формами и длинными ногами. То, что он всегда любил. То, что заводило его на сто процентов. Джисон выбрал фото какой-то знойной испанки в крошечном красном купальнике, откинулся на подушки и обхватил свой член рукой. Он прикрыл глаза, начиная двигаться. Медленно, методично. — Да, — тихо выдохнул Джисон, фокусируясь на картинке. — Идеально. Его дыхание начало сбиваться. Он скользил рукой вверх и вниз, представляя мягкую женскую кожу, изгиб талии, пухлые губы. Он заставлял себя думать только об этом. Он натурал. Звезда Формулы 1. Женщины сходили по нему с ума, а он сходил с ума по ним. Джисон ускорил темп. Возбуждение нарастало, кровь шумела в ушах. Ему оставалось совсем немного до пика. Он открыл глаза, чтобы посмотреть на экран телефона, желая зафиксировать визуальный образ перед разрядкой. Его большой палец случайно, из-за неловкого движения, смахнул экран вправо, закрывая папку "Сохраненное" и выбрасывая его в общую ленту рекомендаций. Алгоритмы Инстаграма — жестокая вещь. Они показывают то, с чем ты взаимодействовал, или то, что сейчас в мировых трендах. А в трендах Формулы 1 последние три дня было только одно лицо. На экране появилось профессиональное фото, сделанное кем-то из фотографов паддока после финиша в Баку. Ли Минхо. Он стоял в закрытом парке, облокотившись на переднее колесо своего чёрного Mercedes. Огнеупорный комбинезон был стянут до пояса, открывая ту самую чёрную, плотно облегающую термофутболку. Ткань намокла от пота, прилипнув к телу и очёрчивая широкие плечи, крепкую грудь и кубики пресса. Минхо смотрел прямо в объектив камеры — холодно, тяжело, с каплей ледяного, абсолютного превосходства. Джисон замер. Его рука инстинктивно остановилась, но тело... тело отреагировало совершенно не так, как должно было. Вместо того чтобы мгновенно сбросить возбуждение, Джисон вдруг почувствовал, как напряжение в паху не просто осталось — оно стало острее. Плотнее. Горячее. Он смотрел на экран. На эти острые, как бритва, скулы. На тёмные, пронизывающие глаза, которые, казалось, смотрели сквозь пиксели прямо в душу Хана. На сильные руки, скрещенные на груди, чьи вены вздулись после двух часов борьбы с рулём. В голове эхом, словно кто-то включил тумблер, прозвучал тот самый низкий, бархатный шёпот прямо над ухом: "Ты бы смотрел в потолок" Воздух в спальне внезапно стал слишком тяжёлым. Рука Джисона, словно живущая собственной жизнью, снова пришла в движение. Сначала медленно, нерешительно, а затем быстрее, подчиняясь нарастающему, дикому ритму. Джисон не отрывал взгляда от фотографии Минхо. Он тяжело, хрипло дышал, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Образ испанки в красном бикини стёрся из памяти, растворился, как дым. Остался только этот взгляд. Эти плечи. Эта издевательская, ледяная уверенность в себе. — Блять, — пронеслось в голове Джисона. — Блять, блять, блять. Он понимал, что делает. Он видел, на кого он смотрит. Но остановиться было физически невозможно. Возбуждение скрутило его внутренности в тугой, болезненный узел. Фантазия — тёмная, запретная, пугающая — захлестнула его с головой. Он представил, как эти руки сжимают его плечи. Как этот Чешир теряет контроль, впечатывая его в матрас. Джисон закинул голову назад, его спина выгнулась дугой над простынями. — Мин... хо, — сорванным, неузнаваемым шёпотом выдохнул Джисон, и в этот момент его накрыла ослепительная, оглушающая разрядка. Он кончил с такой силой, что перед глазами на секунду потемнело. Дыхание со свистом вырывалось из лёгких, грудная клетка ходила ходуном. Джисон безвольно откинулся на подушки, чувствуя, как по вискам катится пот. А затем пришло осознание. Джисон резко открыл глаза. Экран телефона всё ещё светился в полумраке, и с него на Хана всё так же холодно смотрел Ли Минхо. Телефон вылетел из рук Джисона так, словно обжег его, и с глухим стуком упал на ковёр. Джисон сел на кровати, подтянув колени к груди. Его трясло. Настоящий, липкий, первобытный страх волной прошёлся по позвоночнику, смывая остатки удовольствия. — Что я наделал? — вслух, в пустой комнате произнёс Джисон. Его голос дрожал. — Какого хрена я только что сделал? Он — Хан Джисон. Любимец женщин. Парень, который менял девушек чаще, чем комплекты шин на свободных заездах. И он только что... он только что дрочил на фотографию парня. Не просто парня. На фотографию своего главного соперника, открытого гея, человека, которого он ненавидел всем своим существом. В голове началась паника. — Я не гей. Я точно не гей. Мне нравятся девушки! Я только что был с Франческой! Мне было с ней хорошо! — отчаянно убеждал себя Джисон, сжимая виски руками. — Тогда почему ты кончил на его лицо, идиот? — услужливо, с садистской насмешкой подкинул внутренний голос. Джисон вскочил с кровати, как ошпаренный. Он метнулся в ванную, снова включил воду — на этот раз ледяную — и встал под душ, смывая с себя следы своего падения. Он тёр кожу мочалкой с такой силой, что та покраснела. Нет. Это не кризис ориентации. Это не влечение. Это просто адреналин. Да, точно. Это извращенная, психологическая фиксация на враге. Хорнер был прав — он позволил Минхо залезть себе в голову. Это просто стресс и желание доминировать над тем, кто доминирует над ним на трассе. Ничего сексуального. Абсолютно ничего. Выйдя из душа, Джисон натянул сухие боксеры, поднял телефон с пола (стараясь даже не смотреть на экран) и заблокировал его. — Я буду его избегать. Я не буду с ним говорить. Я не буду на него смотреть. Никаких шуток, никакого сарказма, никакого зрительного контакта, — твёрдо решил Джисон, ложась в кровать и натягивая одеяло до самого подбородка. Он полностью, стопроцентно сосредоточится на гонках. Формула 1 — это его жизнь. А Ли Минхо — это просто ошибка матрицы, которую нужно удалить из системы.

***

Четверг. Сильверстоун, Великобритания. Сильверстоун — это Мекка автоспорта. Бывший военный аэродром, превращённый в одну из самых быстрых и технически сложных трасс в мире. Погода здесь в июле непредсказуема, но в этот четверг над трассой светило яркое, по-настоящему летнее солнце. Медиа-день шёл полным ходом. Джисон прибыл в паддок в командной футболке Red Bull и тёмных очках. Он был собран. Сосредоточен. Никаких улыбок фанаткам у ограждения, никакого флирта с журналистками. Он шёл прямо в моторхоум, как терминатор с заложенной программой. Бан Чан, пивший кофе у входа, удивлённо вскинул брови: — Ого. Кто-то сегодня встал не с той ноги? Или Франческа оказалась не такой горячей, как ты рассказывал в Монако? Джисон даже не улыбнулся шутке напарника. — Франческа была отличной. А я просто настроен на работу, Крис. Хорнер ясно дал понять, чего он от нас ждёт. Где инженеры? Я хочу посмотреть данные по износу передней левой шины. Чан моргнул, явно не ожидая такого профессионализма в четверг утром. — В переговорной. Идём. По пути в моторхоум они проходили мимо зоны взвешивания FIA. Там, как по закону подлости, стояли пилоты Mercedes. Хёнджин и Минхо. Минхо был одет в светлые джинсы и чёрную командную футболку. На его правом запястье (том самом, о котором он писал Джисону) был плотно намотан чёрный кинезиотейп, скрытый под длинным рукавом тонкой спортивной кофты. Ли стоял, скрестив руки, и слушал Хёнджина. Когда Джисон и Чан поравнялись с ними, Хёнджин кивнул Крису. Минхо перевёл свой тяжёлый, пронизывающий взгляд на Джисона. Он чуть приподнял бровь, словно ожидая очередной порции яда или сарказма от Хана. Ухмылка уже готова была появиться на его губах. Но Джисон... Джисон не сделал ничего. Он даже не повернул головы в сторону Минхо. Его взгляд скользнул по фигуре Ли так, словно тот был стеклянным. Словно на его месте стоял пустой ящик для инструментов. Лицо Стича оставалось абсолютно бесстрастным, каменным. Джисон прошёл мимо, чеканя шаг, и скрылся в моторхоуме Red Bull. Минхо нахмурился, глядя ему вслед. Ухмылка так и не появилась. Это было... странно. Непривычно. Хан Джисон никогда не упускал возможности подколоть его, особенно после того, как Минхо обошёл его в Монреале. Этот тотальный игнор сбивал с толку. — Чего это с ним? — подал голос Хёнджин, тоже провожая Хана взглядом. — Решил повзрослеть? Или Хорнер наконец-то вправил ему мозги? — Понятия не имею, — холодно отозвался Минхо, отворачиваясь. — И мне абсолютно плевать. Но где-то внутри Минхо почувствовал лёгкий, едва уловимый укол раздражения. Ему не нравилось, когда правила игры менялись без его ведома. Чуть позже в паддоке развернулась другая сцена. Ким Сынмин и Ян Чонин давали интервью в зоне для прессы. — Чонин, как ты оцениваешь шансы McLaren на этой скоростной трассе? — спросил журналист. — Ну, если я не найду кота на апексе, то думаю, мы сможем побороться за топ-5, — сверкнул брекетами Чонин, поправляя оранжевую кепку. — Наша машина любит длинные дуги, а Сынмин-хён любит читать мне нотации по радио. Идеальный баланс! Сынмин, стоящий рядом, только тяжело вздохнул: — Моя главная цель на Сильверстоун — чтобы Чонин не забыл нажать кнопку питья на руле. В Монреале он чуть не высох, потому что перепутал её с кнопкой ограничения скорости на пит-лейне. В этот момент мимо них прошёл Ли Феликс в своей красной куртке Ferrari. Он приветственно помахал парням из McLaren. А с другой стороны, словно по волшебству, материализовался Хван Хёнджин. Хёнджин остановился, засунув руки в карманы. — Привет, — бросил он, глядя исключительно на Феликса. — Привет, Хёнджин-а, — Феликс улыбнулся так, что на небе, казалось, разошлись тучи. — Готов к связке Maggotts-Becketts? — Готов. Но если ваша машина снова будет прыгать на прямой, я боюсь, у тебя отвалится голова, Ликс. Постарайся её не потерять, — голос Хёнджина был ровным, но в глазах мелькнула тень настоящей заботы. Феликс тихо рассмеялся: — Я приклею её скотчем. Чонин вон советовал. Сынмин, наблюдая за этим обменом любезностями, демонстративно прочистил горло: — Извините, что прерываю ваш сеанс флирта на глазах у журналистов, но у нас тут вообще-то интервью. Хёнджин мгновенно надел маску ледяного принца: — Я не флиртую, Сынмин. Я обсуждаю аэродинамику. Хван кивнул Феликсу и быстро ушёл, пока его уши не успели покраснеть окончательно. Феликс тоже поспешил ретироваться к своим боксам, оставив Сынмина закатывать глаза.

***

Пятница. Свободные практики (FP1 и FP2). Сильверстоун — это проверка на смелость. Связка поворотов Copse, Maggotts и Becketts проходится на скорости свыше 290 км/ч. Малейшая ошибка в балансе, малейший снос задней оси — и машина улетает в барьеры с перегрузкой в 50G. Первая практика началась бодро. У команды Haas, как обычно, был свой особый путь. Хан Джэюн вылетел на гравий в повороте Luffield. — Парни, я в гравии. И мне кажется, камень пробил днище. Звук такой, будто кто-то жарит бекон под моим сиденьем, — меланхолично сообщил Джэюн. — Вылезай из машины, Джэюн. Сессия для тебя окончена. И перестань думать о еде, — вздохнул инженер. Джисон выехал на трассу. Он был максимально сфокусирован. Игнорирование Минхо в паддоке помогло ему очистить разум. Он не смотрел в сторону боксов Mercedes, не обращал внимания на серебряную машину в зеркалах. Он просто пилотировал. Его Red Bull летел по трассе. Сильверстоун идеально подходил их шасси, генерирующему колоссальную прижимную силу. Джисон входил в поворот Copse не сбрасывая газ. Перегрузка ломала шею, но он держал руль мёртвой хваткой. — Стич, фиолетовый сектор! Идеально! — Крис по радио был в восторге. Минхо на Mercedes боролся с машиной. Утром он почувствовал резкую боль в запястье (о которой писал Джисону), и это сказывалось на его управлении в скоростных поворотах, где нужно было прикладывать огромные усилия. — Ли, ты теряешь две десятые в связке Maggotts. Попробуй зайти шире, — советовал его инженер. — Я не могу. Передняя ось скользит, — сквозь стиснутые зубы процедил Минхо, игнорируя боль. Вторая практика (FP2) подтвердила расклад сил. Джисон показал лучшее время дня, обойдя Бан Чана на одну десятую. Хёнджин был третьим. А Минхо... Минхо оказался лишь шестым, пропустив вперед даже обе Ferrari Чанбина и Феликса. Когда сессия закончилась, гонщики собрались в зоне взвешивания. Джисон снял шлем. Он чувствовал себя отлично. Работа выполнена на сто процентов. Никаких отвлечений. Никаких грязных мыслей. Минхо подошёл к весам. Он выглядел бледнее обычного, левой рукой он незаметно массировал правое запястье. Журналист из британского издания окликнул их обоих: — Хан! Минхо! Можно пару слов? Хан, ты сегодня доминировал. Минхо, шестое место... проблемы с машиной? Минхо посмотрел на Джисона, ожидая, что Хан сейчас выдаст порцию отборного сарказма про "медленного Чешира" или пошутит про то, что Минхо разучился ездить после расставания. Минхо уже приготовил свой ядовитый ответ. Джисон повернулся к журналисту. Лицо Хана было спокойным, почти равнодушным. — Машина сегодня была великолепна, — ровным, профессиональным тоном ответил Джисон. — Инженеры Red Bull проделали огромную работу. Сильверстоун нам подходит. Мы сфокусированы на квалификации. Затем Джисон перевёл взгляд на Минхо. Он смотрел прямо ему в глаза. Ни флирта, ни злости, ни насмешки. Абсолютная пустота. — Что касается Mercedes, — добавил Джисон ледяным голосом, — я не слежу за их результатами. У меня своя гонка. Сказав это, Джисон развернулся и ушёл. Минхо остался стоять, чувствуя себя так, словно его окатили ледяной водой. Этот холодный, пустой взгляд Джисона ударил по Минхо сильнее, чем любая грязная шутка. Минхо сжал здоровой рукой край шлема. Ему категорически не нравилось, когда Хан Джисон вёл себя как взрослый, профессиональный гонщик. Это лишало Минхо контроля над ситуацией. — Игнорируешь меня, Стич? — подумал Минхо, и в его тёмных глазах вспыхнул опасный, хищный огонёк. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит. Минхо отвернулся от журналистов, коротко бросив стандартное: «У нас небольшие проблемы с балансом, мы всё исправим к завтрашнему дню», и направился к боксам Mercedes. Запястье ныло, отдавая тупой болью при каждом движении, но гордость болела сильнее. Тотальный, холодный игнор от человека, который ещё неделю назад брызгал ядом на каждом шагу, бесил неимоверно.

***

Британский Гран-при — это домашняя гонка для большинства команд, чьи базы находятся в Великобритании. Вечером паддок превращался в одну большую тусовку для VIP-гостей, спонсоров и знаменитостей. Джисон решил придерживаться своей новой стратегии «Идеальный пилот Red Bull». Он принял душ в моторхоуме, надел тёмно-синие джинсы и белую рубашку, рукава которой небрежно закатал до локтей. Выглядел он, как всегда, безупречно. В зоне гостеприимства играла лёгкая музыка, подавали дорогое шампанское и канапе. Джисон стоял у панорамного окна вместе с Бан Чаном и Кристианом Хорнером, обсуждая с представителями спонсора из Aston Martin новую рекламную кампанию. — Вы сегодня были очень быстры, мистер Хан, — проворковала высокая блондинка в облегающем платье, представительница какого-то элитного часового бренда. Она смотрела на Джисона с нескрываемым интересом. Джисон привычно включил свою харизму. На автомате. — Скорость — это моя работа, мисс. Но я умею быть не только быстрым, — он чуть наклонился к ней, понизив голос, и на его губах заиграла та самая обаятельная ухмылка. — Иногда нужно уметь наслаждаться моментом. Девушка тихо рассмеялась, придвигаясь ближе. Джисон поддерживал зрительный контакт, флиртовал, отпускал шутки, но... что-то было не так. Впервые в жизни этот процесс казался ему механическим. Словно он играл роль, которую выучил наизусть. Её духи казались слишком сладкими, смех — слишком громким. Краем глаза, сквозь стеклянные двери, Джисон заметил знакомую фигуру. Ли Минхо шёл по пит-лейну в сторону моторхоума Mercedes. Он был один. На нём была простая чёрная водолазка, облегающая торс, и тёмные брюки. Он шёл уверенно, но Джисон заметил, как Минхо едва уловимо морщится, потирая правое запястье. Взгляд Джисона прикипел к этой чёрной водолазке. В голове мгновенно, против его воли, вспыхнула та самая фотография из Инстаграма. Мокрая футболка. Тёмные глаза. Джисон резко моргнул, чувствуя, как внутри сжимается тугой узел. — Извините, — он прервал блондинку на полуслове, ставя бокал на стол. — Мне нужно отойти. Он буквально сбежал в сторону туалетов, оставив девушку в легком недоумении. — Соберись, Хан Джисон. Просто соберись, — приказал он себе, умываясь холодной водой. Чуть позже вечером, в другом конце паддока, Сынмин и Чонин сидели на ящиках возле своих боксов, поедая тайскую лапшу из коробочек. — Я не понимаю, почему инженеры не могут сделать сиденье помягче? — ныл Чонин, потирая поясницу. — Сильверстоун вытряс из меня всю душу. У меня синяки на бёдрах от ремней. — Это Формула 1, Нини, а не спа-курорт, — Сынмин ловко орудовал палочками. — Хочешь мягко — иди в киберспорт. Мимо них прошёл Ли Феликс. Пилот Ferrari выглядел уставшим, но улыбнулся парням. — Привет, Ликс! — помахал Чонин. — Как машина? — Прыгает, как кенгуру, — вздохнул Феликс. — Чанбин-хён грозится оторвать инженерам руки, если они не решат проблему с дельфинированием к завтрашнему дню. В этот момент из-за угла вырулил Хван Хёнджин. Он остановился, увидев Феликса. — Твоя машина прыгает, потому что вы слишком сильно опустили клиренс на задней оси, — спокойным, почти профессорским тоном произнес Хёнджин, подходя ближе. — Если поднимете на два миллиметра, потеряете немного прижимной силы, но перегрузки на спину уйдут. Феликс удивлённо вскинул брови. — Ты... ты сейчас бесплатно слил мне инженерный совет от Mercedes? — низкий голос Феликса прозвучал с легкой насмешкой. — Ваш босс Тото Вольфф тебя за это не убьет? Хёнджин пожал плечами, не отрывая взгляда от веснушек Феликса. — Я просто не хочу, чтобы ты повредил спину. Скоростные повороты здесь жестоки. Сынмин громко, театрально втянул лапшу. — Боже мой. Ромео и Джульетта паддока. Хёнджин, если ты сейчас предложишь ему массаж спины, я лично вызову FIA, потому что это неспортивное поведение. Хёнджин бросил на Сынмина ледяной взгляд, способный заморозить Темзу, но Феликс тихо рассмеялся, и лёд в глазах Хвана мгновенно растаял.

***

Суббота. Утро. Свободная практика 3 (FP3). Трасса была сухой и быстрой. Инженеры Red Bull довели настройки машины Джисона до идеала. Он вылетел на трассу и начал штамповать круги. — Стич, темп отличный. Ты опережаешь график, — Бан Чан на мостике был доволен. — Я чувствую машину. Дайте мне больше мощности, — ответил Джисон, вжимая педаль в пол на выходе из поворота Stowe. Минхо в своём Mercedes тоже боролся за время. Он принял обезболивающее перед сессией, и запястье беспокоило меньше. Он летел по трассе, сокращая разрыв. На 40-й минуте практики произошёл инцидент у команды Aston Martin. Ли Джэмин, заходя в поворот Copse, слишком широко выехал на поребрик. Его машину развернуло, и он застрял в гравийной ловушке. — Я застрял. Двигатель работает, но колеса закопались, — сообщил Джэмин. — Жёлтые флаги в 9-м повороте, — передала дирекция. Джисон и Минхо оказались на трассе рядом. Джисон был впереди, Минхо сзади. Из-за жёлтых флагов они оба сбросили скорость, ехали медленно, сохраняя дистанцию. В этот момент, когда они проезжали мимо эвакуатора, вытаскивающего Aston Martin, Минхо решил проверить выдержку Джисона. Он нажал на газ, поравнялся с синим болидом Стича и демонстративно вильнул в его сторону, словно собираясь бортануть его. Это был старый, дешёвый трюк для запугивания, который они часто использовали друг против друга. Обычно Джисон в ответ либо дёргал руль навстречу, либо матерился по радио. Но в этот раз... Джисон не сделал ничего. Он продолжал ехать по прямой, глядя только вперёд. Его машина даже не дрогнула. Он проигнорировал выпад Минхо так, словно того просто не существовало в природе. Минхо в кокпите нахмурился. Он сбросил газ, возвращаясь на свою траекторию. — Что с ним не так? Он сломался? — пробормотал Минхо себе под нос (радио было выключено). Этот ледяной, непробиваемый игнор начинал всерьёз действовать ему на нервы.

***

Квалификация. Битва за поул в Сильверстоуне всегда эпична. В первом сегменте (Q1) вылетели оба пилота Williams и Haas. — Я собрал все кочки на этой трассе. Мне кажется, я оставил там зуб, — пожаловался Джэюн (Haas), вылезая из машины. Во втором сегменте (Q2) сотворил чудо Пак Юсон на Alpine, снова протащив свою команду в десятку лучших. Финал. Q3. Все взгляды прикованы к двум командам: Red Bull и Mercedes. Джисон выехал на свежих шинах Soft. Он был в "зоне". Полная концентрация. Никаких мыслей о тёмных глазах, мокрых футболках и странных фантазиях. Только апексы, зоны торможения и скорость. Он пролетел первый сектор с фиолетовым временем. Связка Maggotts-Becketts-Chapel — идеальный баланс, машина ни разу не скользнула. Выход на прямую Hangar Straight. — 1:26.700. Отличное время, Стич. Ты первый, — сообщил Крис. Но Ли Минхо был на трассе. Боль в запястье вернулась, но Минхо отключил её усилием воли. Ему нужно было сломать этот игнор Хана. Ему нужно было заставить его реагировать. Минхо гнал машину за гранью физики. Он тормозил так поздно, что его передние колеса дымились. В скоростном Copse он даже не поднял ногу с педали газа. Он пересёк финишную черту. — Минхо. 1:26.650. Поул-позиция! P1! Ты сделал это! — инженер Mercedes ликовал. Джисон, услышав это, лишь крепче сжал руль. Пять сотых. Снова. Он не стал ругаться. Не стал бить по карбону. Он просто завёл машину в закрытый парк. Выбравшись из кокпита, Джисон снял шлем. Минхо уже стоял там. Лицо блестело от пота, но на губах играла победная, хищная ухмылка. Он ждал. Он ждал, что Джисон сейчас подойдёт, что-нибудь скажет, огрызнётся. Джисон посмотрел на Минхо. Взгляд Хана был пустым. Он не задержался на Минхо ни на секунду. Джисон развернулся, подошел к Бан Чану (который квалифицировался третьим) и похлопал его по плечу: — Отличная работа, хён. Завтра на старте мы возьмём его в "коробочку". Он прошёл мимо Минхо, даже не взглянув на него. Улыбка сползла с лица Ли. Внутри закипела горячая, тёмная злость. — Ах, вот как? Ты решил поиграть в ледяную статую? — подумал Минхо, сжимая шлем здоровой рукой. — Я растоплю тебя, Стич. И тебе это не понравится.

***

Воскресенье. Гонка. Сильверстоун ревел. 140 тысяч британских фанатов на трибунах. Стартовая решётка: P1 — Ли Минхо (Mercedes) P2 — Хан Джисон (Red Bull) P3 — Бан Чан (Red Bull) P4 — Хван Хёнджин (Mercedes) Напряжение перед стартом было осязаемым. Гаснут пять огней! СТАРТ! Минхо стартует идеально, сохраняя лидерство. Джисон срывается с места не хуже, но ему не хватает мощности мотора Honda, чтобы обойти Mercedes на стартовой прямой. В первый поворот они влетают один за другим. Минхо задает сумасшедший темп с первого круга. Ему нужно уехать из зоны DRS (отрыв больше 1 секунды), чтобы Джисон не мог атаковать его на прямых. Но Джисон висит у него на заднем антикрыле, как привязанный. — Стич, ты в зоне DRS. Резина в норме. Дави на него, — командует Чан. К десятому кругу гонка превращается в битву нервов. Минхо ведёт пелотон, Джисон прессингует. Позади них Бан Чан жёстко обороняется от атак Хёнджина. А ещё дальше Ли Феликс (Ferrari) и Ким Сынмин (McLaren) устроили настоящую дуэль за пятое место. — Эта красная машина слишком широкая! — жаловался Сынмин по радио, безуспешно пытаясь обойти Феликса в медленном повороте Vale. — Будь терпелив, Сынмин. Его задние шины скоро сдадутся, — ответил инженер. На 20-м круге Минхо чувствует, как острая боль пронзает правое запястье. Он неловко дёргает руль в связке Maggotts, машину заносит. Джисон видит эту ошибку. Это его шанс! Джисон вжимает газ, сокращает дистанцию и выходит из воздушного мешка на прямой Hangar Straight. Минхо видит синюю машину в зеркалах. Он пытается закрыть внутреннюю траекторию, но боль в руке не даёт ему сделать резкое движение рулем. Джисон равняется с ним. Они летят бок о бок на скорости 320 км/ч к повороту Stowe. Джисон тормозит позже. Он занимает внутренний радиус. Минхо пытается удержаться снаружи, но его шины уже изношены, а рука не позволяет контролировать машину на 100%. Джисон чисто, без единого касания, обходит Ли Минхо и захватывает лидерство! — ДА! P1! Идеальный обгон! — кричит инженер по радио. — Великолепная работа, Стич! Теперь уезжай от него! В боксах Mercedes тишина. — Ли, что случилось? — осторожно спрашивает инженер. — Шины поплыли. Я не мог удержать траекторию, — врет Минхо, тяжело дыша и стискивая зубы от боли. Он не мог признаться в травме. Получив чистый воздух, Джисон начинает штамповать фиолетовые сектора. Его Red Bull летит по трассе. Минхо не может поддерживать его темп. Боль усиливается с каждым кругом. Хёнджин, обогнав Бан Чана на пит-стопах, догоняет своего напарника. — Минхо, Хёнджин быстрее тебя на полсекунды. Не задерживай его. Поменяйтесь позициями, — звучит жестокий приказ с мостика Mercedes. Минхо сжимает челюсти. Отдать позицию напарнику — это унижение. Но он понимает, что с такой рукой он не догонит Джисона. Он сбрасывает скорость на прямой, пропуская Хёнджина вперёд. Джисон видит это на экранах вдоль трассы. Его главный соперник сломался. Оставшаяся часть гонки проходит под полным контролем Хана. Его Red Bull в чистом воздухе работает идеально. Он бережёт резину, чётко проходит апексы и не допускает ни единой ошибки. Хёнджин на втором месте не может сократить отрыв, который Джисон увеличил до комфортных шести секунд. Минхо на третьем месте отстает всё дальше, борясь с болью в запястье и изношенными шинами. Последний круг. Джисон вылетает из поворота Club на стартовую прямую. Клетчатый флаг! Хан Джисон выигрывает Гран-при Великобритании! — ДА! P1, ДЖИСОН! ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО! ФЕНОМЕНАЛЬНАЯ ГОНКА! ИДЕАЛЬНЫЙ ОБГОН! — голос Бан Чана по радио срывается на восторженный крик, перекрывая рев трибун. Джисон вжимает кнопку радиосвязи, и его грудь разрывает от адреналина, счастья и чистого, концентрированного триумфа. — Woohoo! Yabba dabba dee! Ring ding ding ding! — орёт Джисон в микрофон так громко, что у всех на пит-уолле Red Bull закладывает уши, но механики начинают смеяться и аплодировать. — Да, детка! Вот так мы это делаем! Спасибо, парни! Машина сегодня была просто ракетой! Трибуны Сильверстоуна ревут. Команда Red Bull в экстазе прыгает на ограждении пит-лейна. Хван Хёнджин финиширует вторым. Ли Минхо, стиснув зубы и едва удерживая руль больной рукой в последних поворотах, доезжает третьим. Джисон паркует машину в закрытом парке за табличкой с золотой цифрой "1". Он выпрыгивает из узкого кокпита одним лёгким, пружинистым движением, забирается на носовой обтекатель болида и победно вскидывает обе руки вверх, приветствуя ликующую толпу. Это его момент триумфа. Его домашняя (для команды) трасса. Его победа. Он спрыгивает вниз, стягивает шлем и HANS. Волосы мокрые, лицо сияет. К нему тут же подбегают механики, хлопают по спине, обнимают. Минхо паркуется рядом. Вылезает медленно, его движения скованные. Он не снимает шлем до последнего, скрывая за тёмным визором гримасу боли, исказившую лицо. Когда они встречаются в зоне взвешивания FIA, Минхо уже без шлема. Он бледен. Под глазами залегли тени от усталости и боли, которую он глушил всю гонку. Джисон стоит у весов с бутылкой воды. Он делает длинный глоток и переводит взгляд на Минхо. Минхо напрягается. Он ждёт. Ждёт издевок. Ждёт, что Джисон сейчас скажет: "Ну что, Чешир, как тебе вид моего заднего диффузора?". Ждёт, что Хан будет праздновать свою победу, танцуя на его, Минхо, гордости. Но Джисон... Джисон просто смотрит на него. Спокойно. Без ненависти. Без сарказма. Взгляд Хана скользит по бледному лицу Минхо, спускается к его правой руке, которую тот слегка прижимает к животу, и возвращается обратно к глазам. Абсолютная пустота. Затем Джисон кивает ему. Коротко, профессионально. Как любому другому гонщику на трассе, с которым он только что разделил подиум. — Хорошая гонка, Ли, — ровным, ничего не выражающим голосом произносит Джисон. Без эмоций. Без подколов. Разворачивается и уходит к своим инженерам, даже не оглянувшись. Минхо остаётся стоять как громом поражённый. Этот холодный, равнодушный тон. Эта вежливая формальность... Она бьёт больнее, чем любой, самый грязный сарказм. Если Джисон язвил — значит, Минхо его цеплял. Значит, Минхо был для него важен как раздражитель, как враг. А сейчас... Минхо сжимает здоровой рукой край комбинезона. Игнор перешёл на новый уровень. Джисон стёр его как личного врага, превратив просто в "пилота номер 44". И Минхо понимает, что он не может этого допустить. Любой ценой. Церемония награждения проходит для Минхо как в густом, вязком тумане. Он механически принимает бронзовый кубок, механически улыбается британским фанатам. Когда дело доходит до шампанского, Джисон щедро поливает Хёнджина, Бан Чана (который стоял внизу с командой) и даже механиков Mercedes. Но когда очередь доходит до Минхо, Джисон лишь вежливо, почти символически брызгает в его сторону, не целясь в лицо (как это сделал Минхо в Монреале), и тут же отворачивается, чтобы чокнуться бутылками с Хёнджином. Это показательное, холодное равнодушие режет Минхо по живому. Он стоит на подиуме с кубком в больной руке, чувствуя, как внутри разрастается тёмная, обжигающая пустота.

***

Вечер после гонки Джисон проводит в режиме абсолютной эйфории. Команда Red Bull сняла огромный паб в деревне Сильверстоун. Пиво лилось рекой, играл британский рок, Хорнер лично произнёс тост за победу. Джисон был в центре внимания. Он был расслаблен, много смеялся и наслаждался триумфом. План сработал идеально. Тотальное игнорирование Минхо очистило его разум. Никаких тёмных глаз, никаких грязных шуток, никаких фантазий. Только чистая победа. К полуночи паб был забит до отказа гостями команды, журналистами и девушками из PR-агентств. Джисон сидел за барной стойкой, когда к нему подсела высокая брюнетка с пронзительными зелёными глазами. Её звали Хлоя, она работала в маркетинговом отделе титульного спонсора Red Bull. На ней было облегающее чёрное платье с глубоким вырезом. — Вы сегодня были неподражаемы, Хан, — промурлыкала она с легким британским акцентом, придвигая свой бокал мартини ближе к его пинте пива. — Этот обгон в Stowe... я чуть не пролила шампанское на директора. Джисон повернулся к ней. Он включил свою фирменную ухмылку, чуть наклоняясь вперед. — Надеюсь, директор не сильно расстроился, Хлоя. Скорость требует жертв. А обгон... ну, когда машина идеальна, тебе остается только направить её в нужную сторону. Они проболтали около получаса. Хлоя была умна, саркастична и явно не собиралась заканчивать вечер у барной стойки. В какой-то момент Джисон бросил взгляд в сторону входа. Среди толпы механиков стоял Ли Минхо. Он пришёл сюда не по своей воле — Тото Вольфф настоял, чтобы пилоты Mercedes зашли поздравить конкурентов из уважения. Хёнджин уже о чем-то спорил с Чаном у бильярдного стола. Минхо стоял у входа, засунув руки в карманы чёрной куртки. Его взгляд скользил по залу и неизбежно остановился на барной стойке. На Джисоне. Джисон поймал этот взгляд. Тёмный, тяжёлый, почти осязаемый. Ещё неделю назад Хан бы ухмыльнулся, поднял бокал в издевательском салюте или сказал бы Хлое что-нибудь громкое, чтобы Минхо услышал. Но сегодня... сегодня Джисон просто отвернулся. Он перевёл взгляд обратно на Хлою, словно Минхо был пустым местом, слившимся с кирпичной стеной паба. — Знаешь, здесь становится душновато, — низким голосом сказал Джисон, мягко касаясь руки Хлои. — У меня забронирован номер в отеле при трассе. Там отличная звукоизоляция и приличный мини-бар. Не хочешь продолжить разговор об... аэродинамике там? Хлоя улыбнулась, её глаза блеснули в полумраке. — Звукоизоляция — это именно то, что мне сейчас нужно, Джисон. Они вышли из паба через боковую дверь, даже не взглянув в сторону входа, где всё ещё стоял Ли Минхо. Ночь в отеле была страстной и громкой. Хлоя оказалась невероятно гибкой и требовательной. Джисон выжимал из себя все соки, впечатывая её в простыни, кусая её шею, заставляя её стонать его имя. Он хотел чувствовать только это. Женскую кожу, её ногти на своей спине, её запах. Это было доказательством. Доказательством того, что он Хан Джисон, 100% натурал. А та дурацкая фантазия с фотографией — просто сбой в системе из-за стресса. Когда под утро Хлоя уснула, раскинувшись на кровати, Джисон лежал на спине, глядя в потолок. Тело было расслаблено, но внутри почему-то было... пусто. Секс был отличным, как технически идеальный квалификационный круг. Но он не принёс той искры, того адреналинового кайфа, который Джисон ожидал. — Я просто устал после гонки, — решил Джисон, закрывая глаза.