Slipstream

***

Джисон проснулся первым. За огромными окнами номера светило бледное, зимнее парижское солнце, пробивающееся сквозь остатки вчерашних туч. Хан пошевелился и тихо зашипел: запястья всё ещё саднили от шёлкового галстука-бабочки, а мышцы спины напоминали натянутые тросы. Но, несмотря на физическую усталость, внутри Джисона бурлил абсолютный, чистый адреналин. Вчера он позволил Минхо взять полный контроль. Сегодня правила меняются. Он повернул голову. Минхо спал на животе, отвернув лицо в сторону, его тёмные волосы разметались по белоснежной подушке. Во сне Чешир выглядел обманчиво мягким и беззащитным, а на его лопатках ярко выделялись свежие царапины — следы вчерашних ногтей Джисона. Джисон потянулся за телефоном, чтобы проверить обстановку в мире, пока его личный хищник спит. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Сынмин (McLaren): Доброе утро всем, кто пережил этот Гала-вечер. Я хочу официально заявить, что мой психотерапевт выставит счёт FIA. Хван Хёнджин вчера вечером укутал Ли Феликса в своё пальто прямо на выходе из Лувра, и они уехали на одном Майбахе. Я требую расследования! Чанбин (Ferrari): Я НЕ СПАЛ ВСЮ НОЧЬ! Я звонил Феликсу двенадцать раз! Он ответил только утром и сказал, что они "просто ели круассаны у Эйфелевой башни"! В ДВА ЧАСА НОЧИ?! КТО ЕСТ КРУАССАНЫ В ДВА НОЧИ?! Хёнджин (Mercedes): Мы ели. В Париже отличные круассаны, Со. Тебе стоит как-нибудь попробовать, вместо того чтобы орать на свой телефон. Крис (Бан Чан): Вы все ненормальные. Я вылетаю на базу. Джисон, если ты жив, отпишись. Хорнер спрашивал, не нужно ли отправить за тобой спасательный отряд. Чонин (McLaren): А мне понравилась церемония! Торт был вкусный. И поцелуй Джисон-хёна и Минхо-хёна выглядел как в кино! Джисон беззвучно рассмеялся, быстро печатая ответ одной рукой.

Джисон (Red Bull): Утро, неудачники. Спасательный отряд не нужен. Я жив, цел, и кубки тоже у нас. Чанбин, отстань от Феликса, пусть парень наслаждается кашемиром Мерседеса. Сынмин, выпей ромашковый чай.

Он отложил телефон. Кровать рядом скрипнула. Минхо медленно открыл глаза, сонно моргая. Его взгляд сфокусировался на Джисоне. — Доброе утро, штурман, — хрипло, низко произнёс Минхо, переворачиваясь на спину и потягиваясь так, что мышцы на его прессе идеально прорисовались. — Как твои запястья? Джисон хищно улыбнулся. Он отбросил одеяло, обнажая своё тело, покрытое синяками и засосами от вчерашней ночи, и одним быстрым, ловким движением оседлал бёдра Минхо. — Запястья в порядке. А вот моя гордость требует реванша, Чешир, — Джисон наклонился, упираясь руками в грудь Минхо, придавливая его к матрасу. — Вчера я обещал, что покажу тебе "активного пассива". Но знаешь... планы изменились. В Вегасе мы это уже проходили, но сегодня... сегодня я перехватываю руль окончательно. Сегодня я актив. Минхо изогнул бровь. Сонливость мгновенно слетела с его лица, уступая место тёмному, заинтересованному азарту. Чешир никогда не пасовал перед вызовами. — Вот как? Уверен, что потянешь эту дистанцию, Стич? Быть сверху и управлять мной — это не то же самое, что прыгать на мне. — Я выжму из тебя каждую каплю твоего ледяного самоконтроля, Ли Минхо, — прошептал Джисон, наклоняясь и жёстко, властно целуя его в губы. Минхо ответил на поцелуй, его руки привычным жестом легли на талию Джисона, но Хан резко перехватил запястья Ли и прижал их к кровати по обе стороны от его головы. — Нет. Руки держи здесь, — скомандовал Джисон. Минхо усмехнулся в губы Хана, но послушно расслабил руки. В свитч-динамике Минхо был так же великолепен, как и в доминировании. Он умел отдавать контроль, если пилот сверху был его достоин. Джисон потянулся к тумбочке за лубрикантом. Он налил щедрую порцию геля на пальцы и перевёл взгляд на Минхо, который наблюдал за ним с непроницаемым, но потемневшим лицом. Джисон начал медленно поглаживать бёдра Минхо, спускаясь ниже. В его голове внезапно всплыло одно воспоминание, которое он хранил очень долго. — Знаешь, Чешир... — голос Джисона стал задумчивым, с лёгкой хрипотцой, пока он смазывал пальцы и готовился войти в Минхо. — Я долго думал, когда именно всё пошло не так. Когда моя ненависть к тебе на трассе превратилась в... это. Минхо чуть приподнял голову с подушки. — И к какому выводу пришла твоя аэродинамическая труба в голове? Джисон ввёл первый палец. Минхо шумно втянул воздух сквозь зубы, его бёдра инстинктивно дёрнулись, но Хан жёстко удержал его на месте, наваливаясь сверху. — Лежи смирно, — шепнул Джисон и продолжил с ухмылкой. — Если бы не тот танец, который вы с Хёнджином танцевали на спор в паддоке... "Catch Catch" Йены, кажется? Я бы, наверное, так бы и убегал от себя. И думал бы до самой старости, что я стопроцентный натурал. Но то, как ты двигал бёдрами тогда... под эту милую песню... с абсолютно непроницаемым, злым лицом... Блять, Ли. У меня тогда челюсть отвисла. Минхо округлил глаза, а затем его лицо залил лёгкий, едва заметный румянец — редчайшее явление для него. — Ты... ты запал на меня из-за женской k-pop хореографии?! — с искренним возмущением и смешком выдохнул Минхо, пока Джисон добавлял второй палец, начиная медленно растягивать его. — Хан Джисон, ты извращенец. Мы проиграли спор, это было наказание! — Для тебя наказание, а для меня — гей-пробуждение, — парировал Джисон, заливисто смеясь. — Твои бёдра двигались лучше, чем болид Мерседеса в аэродинамической трубе. И сейчас... я хочу посмотреть, как эти бёдра будут двигаться подо мной. Джисон вытащил пальцы. Он быстро надел презерватив, не сводя потемневших глаз с лица Минхо. Он приподнялся на коленях, обхватил таз Минхо руками, приподнимая его навстречу себе, и одним плавным, сильным движением вошёл в него на всю длину. — АХ! — из горла Минхо вырвался громкий, абсолютно неконтролируемый стон. Ледяной фасад треснул в ту же секунду. Минхо запрокинул голову, обнажая шею, его пальцы вцепились в простыни так, что костяшки побелели. Джисон замер на секунду, тяжело дыша, наслаждаясь этим видом. Видеть Ли Минхо, всегда такого идеального, холодного и доминантного, распластанным под ним, принимающим его и стонущим от его толчков — это было чистым, концентрированным экстазом для Хана. — Да... — прошептал Джисон, наклоняясь и прикусывая Минхо за кадык. — Вот так, Чешир. Джисон начал двигаться. Он не торопился. Он задавал идеальный, ровный темп, с силой вбиваясь в Минхо, чувствуя, как узкие, горячие стенки сжимают его. Каждый толчок Хана был выверенным и глубоким. — Блять... Джисон... — Минхо заметался головой по подушке. Он попытался приподнять бёдра, чтобы задать свой темп, чтобы перехватить хоть каплю контроля. Но Джисон был начеку. Он жёстко упёрся руками в грудь Минхо, вдавливая его обратно в матрас. — Я сказал, рулю я. Расслабься и получай удовольствие, чемпион. Хан изменил угол, находя ту самую чувствительную точку Минхо, и ударил по ней с силой. Минхо глухо зарычал, выгибаясь дугой. — Т-твою мать... Стич! — голос Минхо сломался, превращаясь в стоны, которые эхом разносились по парижскому номеру. Джисону срывало крышу. Одно дело — кричать самому, будучи связанным. Другое дело — заставлять кричать Минхо. Джисон ускорил темп, превращая толчки в пулемётную очередь. Он трахал его жёстко, вкладывая всю свою спортивную злость, всю свою страсть и всю свою любовь, о которой они не говорили вслух, но кричали каждым движением тел. Минхо был невероятным пассивом. Он не был покорным — он отзывался на каждый толчок, его мышцы сокращались, сводя Джисона с ума, а стоны были полны требовательности. — Быстрее... Джисон... не смей тормозить! — рычал Минхо, впиваясь ногтями в предплечья Хана. — Даже не думал! — гаркнул Джисон. Они неслись к финишу на предельной скорости. Джисон чувствовал, как член Минхо, зажатый между их телами, уже пульсирует, изливая предсемя. — Я кончаю... Ли, блять, ты такой идеальный... — выдохнул Джисон, зажмуриваясь. Минхо вскрикнул, его внутренние мышцы судорожно сжались вокруг Хана, и он кончил первым, заливая свой и чужой живот горячей спермой. Эти сумасшедшие спазмы добили Джисона. Он сделал три последних, сокрушительных толчка, впечатывая Минхо в матрас, и излился внутрь презерватива, падая сверху на тяжело дышащую грудь Ли. Они лежали в постели почти до обеда. Дождь за окном прекратился, и Париж сиял чистотой. На подносе стоял заказанный в номер завтрак, который плавно перетёк в обед: остывшие круассаны, омлеты, свежевыжатый сок и кофе. Джисон лежал на животе, лениво перекатывая в пальцах виноградину. Минхо сидел рядом, опираясь спиной на изголовье кровати — то самое, к которому вчера были привязаны руки Хана — и читал что-то в планшете, надев свои очки для зрения. — Знаешь, — нарушил тишину Джисон, отправляя виноградину в рот. — Если бы Сынмин увидел нас сейчас, он бы точно упал в обморок. Мы выглядим как пожилая женатая пара на отдыхе. Минхо не отрывая взгляда от экрана, перелистнул страницу. — Сынмину пора привыкать. Я читаю аналитику от Pirelli на следующий сезон. Они меняют состав резины. Твоему Ред Буллу придётся переделывать подвеску. Джисон фыркнул, переворачиваясь на спину и закидывая ногу на бедро Минхо. — Оставь работу на понедельник, задрот телеметрии. Мы в Париже. У нас ещё целая суббота впереди. Что делают нормальные люди в этом городе? Идут в Лувр? — В Лувре мы вчера уже были, и ты произнёс там речь, из-за которой Тото Вольфф поседел, — Минхо снял очки, положив их на тумбочку, и посмотрел на Джисона. Его глаза потеплели. — Нормальные люди гуляют по Монмартру. Пьют вино. Джисон хитро прищурился. — Предлагаешь свидание, Чешир? Прямо на глазах у папарацци? — Мы уже сорвали все пластыри, Стич. Скрываться больше нет смысла, — Минхо провёл пальцами по растрепанным кудрям Джисона. — К тому же, Хёнджин и Феликс уже засветились. Не можем же мы позволить им забрать все заголовки. Джисон рассмеялся, садясь на кровати. — Вот это дух соперничества! Мне нравится. Даю тебе двадцать минут на сборы. Посмотрим, кто из нас выглядит сексуальнее в пальто. Они действительно пошли гулять. Джисон надел чёрные джинсы, водолазку и длинное, тёмно-серое пальто. Минхо выбрал классику — тёмно-синее пальто, идеальные брюки и кашемировый свитер. Выглядели они так, словно сошли с обложки журнала GQ. Париж гудел. Стоило им появиться на улице, как их тут же начали узнавать. Но к их удивлению, люди не вели себя агрессивно. Фанаты Формулы 1 и просто прохожие издалека махали им руками, а кто-то даже крикнул: "Félicitations, champions!" (Поздравляем, чемпионы!). Джисон шёл рядом с Минхо, их плечи соприкасались. На узкой улочке Монмартра, скрытой от сильного ветра, Минхо внезапно переплел их пальцы. Прямо на улице. На глазах у всех. Джисон вздрогнул, переводя взгляд на их соединенные руки, а затем на невозмутимый профиль Минхо. — Ты сегодня подозрительно романтичный, Чешир, — тихо заметил Хан, хотя сам сжал пальцы Ли в ответ так крепко, словно боялся, что тот исчезнет. — Я просто обозначаю свою территорию перед зимними тестами, — философски ответил Минхо, останавливаясь у небольшой кофейни, откуда пахло свежей выпечкой. — Завтра мы разлетаемся. Ты в Австрию на симуляторы, я на базу в Брэкли. Мы не увидимся месяц. Джисон остановился, поворачиваясь к нему. Шум улицы словно отошел на второй план. — Месяц — это долго. — Месяц — это ничто, когда у нас впереди весь сезон, — Минхо посмотрел ему прямо в глаза. В этот момент вспышка фотоаппарата какого-то папарацци осветила их лица. Минхо даже не моргнул. Он просто поднял руку Хана и оставил лёгкий, демонстративный поцелуй на костяшках его пальцев. Джисон усмехнулся. — Ты убиваешь Кристиана Хорнера дистанционно, Ли Минхо. — Это мой план с самого начала, Хан Джисон. Они зашли в кофейню. Суббота в Париже продолжалась. Никто из них не собирался сбавлять скорость. Эта гонка была их общей, и они оба планировали финишировать вместе. Снова и снова. Внутри кофейни пахло молотым кофе, корицей и свежей выпечкой. Колокольчик над дверью тихо звякнул, отрезая их от промозглого парижского ветра. За столиками сидело всего несколько человек, и, к счастью, никто не обратил внимания на двух вошедших парней в дорогих пальто. Они заняли небольшой столик у самого окна. Минхо пошёл делать заказ, а Джисон, стянув пальто и оставшись в чёрной водолазке, устало, но довольно откинулся на спинку плетёного стула. Через пару минут Минхо вернулся, неся поднос. Перед Джисоном опустилась огромная кружка капучино с внушительной шапкой взбитых сливок и шоколадный эклер. Себе Минхо взял крошечную чашку чёрного, как его гоночный комбинезон, эспрессо. — Сливки? Серьёзно? — Джисон усмехнулся, подпирая подбородок рукой и глядя на Ли. — Ты решил окончательно разрушить мою диету перед зимними тестами? Лукас меня на беговую дорожку загонит. — Лукас может высказать свои претензии мне, — невозмутимо ответил Минхо, делая маленький глоток эспрессо. — Тебе нужна глюкоза, Стич. Ты сегодня сжёг слишком много калорий утром, пытаясь доказать мне, кто здесь актив. Джисон чуть не подавился кофе, поспешно вытирая губы салфеткой. Он оглянулся по сторонам, но пожилая француженка за соседним столиком лишь увлеченно читала газету. — Ли Минхо! У тебя вообще есть фильтр? — прошипел Джисон, хотя его щёки предательски потеплели, а губы растянулись в широкой улыбке. — Я говорю факты, — Минхо пожал плечами, но под столом его длинная нога вытянулась, и он мягко, почти собственнически прижал своё колено к колену Джисона. Джисон не стал отодвигаться. Наоборот, он подался вперёд. Под столом их ноги переплелись, создавая тот самый интимный, скрытый от чужих глаз контакт. В этот момент телефон Джисона, лежащий на столе, загорелся экраном. А потом завибрировал. И ещё раз. И ещё десять раз подряд. — О, кажется, тот папарацци с улицы работает оперативнее, чем механики Феррари на пит-стопе, — саркастично заметил Джисон, разблокируя экран. Он оказался прав. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Сынмин (McLaren): Я просто хотел спокойно поужинать. Открываю Твиттер, а там Ли Минхо целует руки Хан Джисону на фоне парижской булочной. Скажите мне, за что мне это наказание? Чанбин (Ferrari): ПОЧЕМУ ВЫ ВЕЗДЕ?! МОЯ ЛЕНТА СОСТОИТ ИЗ ВАС! Феликс увидел это фото и теперь ноет, что Хёнджин не целует ему руки на публике! Хёнджин (Mercedes): Со Чанбин, следи за словами. Я делаю для Ликса вещи и получше. А фото отличное, Ли. Хороший ракурс. Твой профиль выглядит достойно нашего бренда. Феликс (Ferrari): Хёнджин-а! 🙈 Джисон-хён, вы такие милые! Это так романтично! Чонин (McLaren): Сынмин-хён, если ты опять начнёшь биться головой о стол, нас выгонят из ресторана. Джисон рассмеялся в голос, откусывая эклер. — Нас обсуждает весь паддок. Чанбин сейчас лопнет от стресса. Минхо достал свой телефон, бегло просмотрел чат и, не меняясь в лице, быстро напечатал ответ. Ли Минхо (Mercedes): Хван, сосредоточься на Феликсе. Со, выпей валерьянки. Сынмин... привыкай. Это только начало зимы. Минхо заблокировал телефон и положил его экраном вниз. — Всё, — парень поднял взгляд на Хана. Его глаза были невероятно мягкими. — Больше никаких телефонов на сегодня. Это наш вечер, Джисон. Хан почувствовал, как сердце пропускает удар. Он слизнул шоколад с губы, глядя на Минхо с абсолютным, нескрываемым обожанием. — Согласен, Чешир. Пусть весь мир подождёт. Они вышли из кофейни, когда на Париж уже опустилась плотная, сырая темнота, разрезаемая лишь светом жёлтых фонарей и неоновых вывесок. Ветер усилился, пробирая до костей. Джисон поёжился, пряча руки в карманы своего тёмно-серого пальто. В ту же секунду Минхо остановился. Он молча снял со своей шеи плотный, тёмно-синий кашемировый шарф и шагнул вплотную к Джисону. — Эй, ты чего? Сам же замёрзнешь, — попытался воспротивиться Джисон, когда Ли уверенными движениями обмотал шарф вокруг его шеи, пряча под ним серебряное кольцо в губе и край водолазки. — Я не мёрзну, Стич. Я ледяной принц, забыл? — усмехнулся Минхо, завязывая узел и напоследок задерживая ладони на щеках Джисона. Его большие пальцы мягко погладили холодную кожу Хана. — А тебе нельзя болеть. Лукас оторвёт мне голову, если я верну тебя в Австрию с простудой. Джисон закатил глаза, но всё же уткнулся носом в мягкий кашемир, который пах парфюмом Минхо — смесью сандала, морозной свежести и чего-то неуловимо притягательного. — Романтик недоделанный, — проворчал Джисон, но тут же сам потянулся вперёд и оставил быстрый, теплый поцелуй на холодных губах Минхо. Они пошли дальше. Джисон вытащил одну руку из кармана и уверенно, крепко переплёл свои пальцы с пальцами Минхо. В этот раз вокруг не было вспышек камер. Только они вдвоем, гуляющие по вечернему Парижу, словно обычная пара, а не два главных соперника в мировом автоспорте. Они поужинали в маленьком, скрытом от туристических троп бистро. Никакого пафоса, как на Гала-вечере. Только луковый суп, свежий багет и бокал красного вина. Они много говорили. Не о телеметрии, не о Тото Вольффе или Кристиане Хорнере. Они говорили о детстве, о картинге, о страхах и о том, как странно будет не видеть друг друга целый месяц. Они вернулись в номер Джисона за полночь. Усталость после сумасшедшей недели — гонка в Абу-Даби, суточный марафон в номере, перелёты, церемония FIA и долгая прогулка — наконец-то накрыла их с головой. Никакого напряжения. Никакого вызова во взглядах. Только абсолютная, уютная тишина. Они приняли душ по очереди. Джисон настоял на этом, саркастично заметив: "Если мы пойдём вместе, мы не выйдем оттуда до утра, а я хочу спать". Когда Минхо вышел из ванной, переодетый в простые серые спортивные штаны, Джисон уже лежал в постели. Хан был в одной чёрной футболке и боксерах. Он лежал на боку, подложив руку под голову, и сонно наблюдал за Ли. Минхо выключил основной свет, оставив лишь тусклый ночник, и забрался под тяжёлое пуховое одеяло. Джисон тут же, инстинктивно, словно магнит, придвинулся к нему вплотную. Он закинул ногу на бёдра Минхо, обнял его одной рукой поперёк груди и уткнулся лбом в плечо. Минхо обнял его в ответ. Сильная рука Ли легла на талию Джисона, прижимая его к себе так крепко, словно Хан мог исчезнуть. Вторая рука Минхо зарылась в растрёпанный маллет Джисона, медленно, успокаивающе перебирая кудри. — Чешир... — голос Джисона был тихим, сонным и непривычно уязвимым в тишине огромного номера. — Мм? — Минхо оставил мягкий поцелуй на макушке Хана. — Завтра утром ты улетаешь в Лондон. — Улетаю. А ты в Милтон-Кинс, а потом в Австрию, — спокойно отозвался Минхо, продолжая гладить его по волосам. Джисон крепче сжал футболку на груди Минхо. — Я буду скучать. Звучит жалко, да? Главный альфа пелотона ноет из-за разлуки на месяц. Минхо тихо, глубоко рассмеялся. Его грудь завибрировала под щекой Джисона. — Звучит как слова человека, который наконец-то признал, что ему нужен штурман, Стич. Я тоже буду скучать. Но мы будем на связи. Ты сможешь обыгрывать меня в Call of Duty и ныть, что я не прикрыл твою спину. Джисон улыбнулся, закрывая глаза. Тепло чужого тела согревало лучше любого парижского отопления. — Я приеду к тебе в январе, — пробормотал Хан. — Прямо в Лондон. Припаркую свой Ред Булл у базы Мерседеса, чтобы Хорнера хватил инфаркт. — Ловлю на слове, чемпион. Минхо чуть сдвинулся, приподнимая подбородок Джисона двумя пальцами. В полумраке их взгляды встретились. Никакого сарказма. Никакого вызова. Только бесконечная нежность. Минхо наклонился и поцеловал Джисона. Мягко, тягуче, без намёка на страсть или продолжение — это был поцелуй, который говорил: "я здесь, я твой, и это надолго". Джисон ответил с такой же нежностью, коротко мазнув языком по нижней губе Минхо, прежде чем отстраниться и снова спрятать лицо на его плече. — Спокойной ночи, Ли Минхо, — прошептал Джисон, чувствуя, как сон окончательно забирает его. — Спокойной ночи, Хан Джисон, — ответил Минхо, укрывая их одеялом по самые плечи и прижимаясь губами к виску Хана. Суббота в Париже подошла к концу. Они лежали в обнимку, переплетя ноги, абсолютно счастливые. Впереди была зима, новые трассы и новые победы. Но самую главную гонку в своей жизни они уже выиграли — потому что финишировали в ней вместе.

***

Утро воскресенья началось с того, что в лицо Джисону ударил наглый луч парижского солнца, пробравшийся сквозь неплотно задернутые тяжёлые шторы. Хан поморщился и попытался отвернуться, но обнаружил, что зажат в плотное, тёплое кольцо чужих рук. Минхо спал, прижав Джисона к своей груди спиной, закинув на него тяжёлую ногу и собственнически обхватив поперёк талии. Нос Ли был зарыт в кудри на затылке Хана. Джисон расплылся в глупой, счастливой улыбке. Он осторожно, чтобы не разбудить Минхо, погладил его руку, лежащую на своём животе. Чешир во сне недовольно что-то проворчал, почувствовав шевеление, и прижал Хана к себе ещё крепче, словно большую плюшевую игрушку. — Чешир, ты меня раздавишь, — тихо, с нежностью прошептал Джисон. — Мгм... спи, Стич, — хрипло отозвался Минхо, даже не открывая глаз. Его губы мазнули по шее Джисона, оставляя там сонный, мягкий поцелуй. — Вылет только днём. Никуда тебя не пущу. — Если ты продолжишь использовать меня как подушку-обнимашку, Кристиан Хорнер лично выломает дверь в этот номер. Минхо тихо фыркнул, наконец-то приоткрывая один глаз. — Пусть Хорнер берёт талончик и становится в очередь. Я забрал тебя первым. Они пролежали в таком ленивом, уютном оцепенении ещё около часа. Никакой спешки, никакого адреналина. Только тепло чужого тела, спокойное дыхание и тихие перешептывания. Наконец, телефон Джисона на тумбочке взорвался целой тирадой коротких вибраций. Секретный чат гонщиков проснулся. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чанбин (Ferrari): КТО-НИБУДЬ, ОСТАНОВИТЕ ПЛАНЕТУ, Я СОЙДУ! Сынмин (McLaren): Доброе утро, Со. Что на этот раз? Хван Хёнджин купил Ликсу Эйфелеву башню? Чанбин (Ferrari): ХУЖЕ! Мы сейчас завтракаем в лобби, и Феликс радостно сообщил мне, что Хёнджин прилетит к нему в Сидней на Рождество! В АВСТРАЛИЮ! Ледяной принц Мерседеса поедет к кенгуру ради моего напарника! Чонин (McLaren): Нихрена! Хёнджин-хён будет сёрфить? Хочу посмотреть на это. Феликс (Ferrari): Хён, ну прекрати! Хёнджин-а просто хотел посмотреть на океан... и познакомиться с моей мамой. Бан Чан (Red Bull): ПОЗНАКОМИТЬСЯ С МАМОЙ?! Хван, ты работаешь быстрее, чем твоя машина в квалификации. Хёнджин (Mercedes): Я всегда нацелен на долгосрочный результат, Крис. Чанбин, дыши глубже. Италия никуда не денется. Джисон, читая это в объятиях Минхо, захихикал так, что кровать затряслась. Минхо заглянул в экран через его плечо. — Хван зря времени не теряет, — усмехнулся Ли, оставляя лёгкий поцелуй на виске Джисона. — Похоже, мне тоже пора покупать билеты в Сеул, чтобы познакомиться с твоей семьей? Джисон развернулся в кольце его рук, хитро прищурившись. — О, поверь, Чешир. Моя мама уже видела наш поцелуй в прямом эфире. Она прислала мне сообщение: "Он очень красивый, но почему Мерседес?". Так что тебе придётся сильно постараться, чтобы доказать ей, что ты достоин пилота Ред Булл. Минхо мягко улыбнулся, убирая выбившуюся прядь за ухо Хана. — Я люблю сложные трассы, чемпион. Справлюсь. После заказанного в номер завтрака, где они умудрились испачкать друг друга джемом и долго, со смехом, оттирать его салфетками, настало время собирать чемоданы. Джисон спустился в лобби первым, одетый в тёплый спортивный костюм и неизменные тёмные очки. Его багаж уже загружали в машину команды. В холле его ждал Бан Чан, нервно поглядывающий на часы. — О, спящая красавица соизволила спуститься, — выдохнул Чан, закатывая глаза. — Ты выглядишь отвратительно счастливым, Джисон. Это даже раздражает. — Зависть — плохое чувство, хён, — Джисон вальяжно опустился в кресло рядом с напарником. — Все уже разъехались? — Феррари уехали час назад. Чанбин выглядел так, будто у него нервный срыв, а Феликс светился ярче прожекторов в Сингапуре. Макларен тоже выехали. Сынмин просил передать, чтобы ты не писал ему как минимум месяц. Джисон хмыкнул, вспоминая инцидент в бассейне. — Я отправлю ему на Рождество надувного фламинго. Двери лифта тихо открылись, и в лобби вышел Ли Минхо. На нём было классическое чёрное пальто, он шёл уверенно, с той самой аурой недосягаемого ледяного принца. Но стоило ему встретиться взглядом с Джисоном, как холодная маска растаяла, уступая место тёплой, почти домашней полуулыбке. — Крис. Хан, — Минхо подошёл к ним. Его сопровождал личный помощник с багажом. — Едем в аэропорт? В VIP-зоне перед вылетом пересеклись последние оставшиеся в Париже гонщики. Джисон и Минхо вошли внутрь. За барной стойкой сидел Сынмин, попивая минералку. Увидев их, пилот Макларен демонстративно отвернулся к окну, пробормотав: — Я вас не вижу. Моя психика в отпуске. Джисон громко рассмеялся, но Минхо лишь покачал головой, не отпуская руку Хана. Да, они шли по терминалу, держась за руки. Им больше не от кого было прятаться. В дальнем углу зала прощались Хёнджин и Феликс. Блондин стоял на носочках, обнимая того за шею. Хёнджин, забыв про свою фирменную холодность, нежно гладил Феликса по спине, что-то тихо шепча ему на ухо. Они не целовались у всех на виду, но уровень интимности между ними был таким, что Чанбин, стоящий в десяти метрах от них, яростно жевал соломинку от коктейля, бормоча проклятия на итальянском. Объявили посадку на частный рейс Red Bull. Следом должны были вызывать Mercedes. Время пришло. Зимние каникулы официально начинались. Джисон повернулся к Минхо. Шум аэропорта, недовольный Чанбин и делающий вид, что его тут нет, Сынмин — всё это словно исчезло. Минхо шагнул ближе, поправляя воротник куртки Хана. Его длинные, красивые пальцы задержались на шее Джисона, бережно поглаживая кожу над высоким воротом. — Месяц, Стич, — негромко, своим фирменным бархатным голосом произнёс Минхо, глядя ему прямо в глаза. — Это будет самый долгий месяц в моей жизни, Чеширский ублюдок, — фыркнул Джисон, хотя в его глазах стояла абсолютная, неприкрытая нежность. — Только попробуй потерять форму. В январе я приеду в Лондон и проверю твою выносливость. — Я тренируюсь каждый день. В отличие от некоторых любителей эклеров, — уголки губ Минхо дрогнули в дьявольской ухмылке. Джисон возмущённо приоткрыл рот, собираясь ответить колкостью, но Минхо не дал ему этого сделать. Ли наклонился и поцеловал его. Это был глубокий, долгий и невероятно трепетный поцелуй. Никакого адреналина, никакой борьбы за доминирование. Только обещание. Обещание того, что эта связь не оборвётся ни через месяц, ни через год. Джисон закрыл глаза, обнимая Минхо за талию и прижимаясь к нему всем телом, впитывая запах его парфюма, чтобы запомнить его на долгие недели разлуки. — Кхм-кхм. Ромео. Самолёт улетит без тебя, — тактично покашлял Бан Чан где-то сбоку. Минхо нехотя отстранился, его большие пальцы напоследок скользнули по скулам Джисона. — Иди, Стич. И передай Хорнеру, чтобы он начинал бояться. В следующем году Мерседес заберёт Кубок Конструкторов. Джисон сделал шаг назад, поправляя съехавшие очки. На его губах расцвела та самая, хищная, самоуверенная улыбка альфы, которую так обожал весь мир. — Мечтай, Чешир! В следующем году я оставлю тебя глотать пыль на каждой прямой! — Посмотрим, — рассмеялся Минхо, засовывая руки в карманы пальто. Джисон развернулся и пошёл к выходу на посадку, где его ждал Бан Чан. У самых дверей он обернулся. Ли Минхо всё ещё стоял там. Ледяной принц, Чешир, чемпион мира, хищник. И человек, который навсегда украл сердце Хан Джисона. Они встретились взглядами. Слова были не нужны. Джисон резко развернулся, чтобы не поддаться искушению броситься обратно, и уверенным шагом скрылся в рукаве посадки. Воскресенье. 14:00. Воздушное пространство над Ла-Маншем. Частный джет Red Bull набирал высоту, пробивая густые серые облака над Францией. В салоне было тихо. Кристиан Хорнер в передней части самолёта уже вовсю обсуждал с инженерами аэродинамические тесты следующего сезона. Джисон сидел в широком кожаном кресле у иллюминатора. Он снял тёмные очки, подтянул колени к груди и безотрывно смотрел на белую пелену облаков за стеклом. В его груди тянуло. Они расстались всего двадцать минут назад, а ему уже не хватало запаха морозного парфюма Минхо и его тяжелого, собственнического взгляда. Бан Чан, сидевший напротив, отложил планшет с отчётами и вздохнул. — Хан Джисон. Главный альфа Ред Булл. Со-чемпион мира. А выглядишь так, словно у тебя отобрали любимую игрушку, — с лёгким сарказмом заметил старший, пододвигая Джисону стакан с апельсиновым соком. Джисон перевёл на него хмурый взгляд. — Моя любимая игрушка сейчас летит другим рейсом в Брэкли и, скорее всего, читает телеметрию. Заткнись, хён. Мне грустно. Я в фазе отрицания. Чан тихо рассмеялся. — Ты проживёшь месяц без него. У вас есть телефоны. Вы можете созваниваться. — Созваниваться — это не то, — Джисон откинул голову на подголовник. — Я не могу потрогать его по видеосвязи. Не могу укусить. Не могу... — Джисон вовремя прикусил язык, вспоминая, что обещал пиар-менеджеру Саре быть приличным хотя бы в присутствии начальства. — Короче, это отстой. Телефон в кармане Хана завибрировал. Он мгновенно выхватил его, надеясь увидеть сообщение от "Чешира", но это был общий чат. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чанбин (Ferrari): Мой напарник сидит напротив меня в джете Скудерии и смотрит документальный фильм про Большой Барьерный риф. Я спрашиваю его: "Ликс, зачем?". А он отвечает: "Хочу показать Хёнджину рыбок на Рождество!". РЫБОК! УБЕЙТЕ МЕНЯ КТО-НИБУДЬ! Феликс (Ferrari): Хён! Ты преувеличиваешь! Хёнджин-а сказал, что любит дайвинг! Я просто составляю культурную программу! 🤿🐠 Хёнджин (Mercedes): Я ценю твою заботу, Феликс. Можешь показать мне рыбок, акул, кенгуру — что угодно. Главное, чтобы ты был рядом. Сынмин (McLaren): Меня сейчас стошнит прямо в проходе самолёта Макларен. Я официально запрещаю Хвану использовать этот чат для флирта. И Джисону с Минхо тоже. Создайте себе чат "Клуб разбитых сердец и розовых соплей" и сидите там! Чонин (McLaren): А мне нравится! Это как дорама в реальном времени. Хёнджин-хён такой романтичный!

Джисон (Red Bull): Согласен с макнэ. Хван, ты даёшь мастер-класс. Мой ледяной принц на такое не способен. Он бы предложил Ликсу посмотреть на аэродинамику акул.

Джисон напечатал это и улыбнулся, предвкушая реакцию. Ждать пришлось недолго. Ли Минхо (Mercedes): Аэродинамика акул безупречна, Стич. Тебе бы не помешало изучить её перед тестами в Австрии. И, к твоему сведению, я способен на романтику. Кто вчера грел твою шею своим кашемировым шарфом на Монмартре?

Джисон (Red Bull): Ты сделал это только для того, чтобы Лукас не заставил тебя оплачивать мои медицинские счета, жадина.

Ли Минхо (Mercedes): Я сделал это, чтобы скрыть тот огромный засос, который оставил на твоей ключице, Джисон. Чтобы папарацци не упали в обморок. Сынмин (McLaren): Я ПРЫГАЮ БЕЗ ПАРАШЮТА! ПРОЩАЙ, ЖЕСТОКИЙ МИР! Чанбин (Ferrari): СЫНМИН, ВОЗЬМИ МЕНЯ С СОБОЙ! Джисон беззвучно хохотал, прикрывая рот рукой. Бан Чан, глядя на него, только покачал головой и натянул маску для сна. Они приземлились в Англии. Зимний Лондон встретил Джисона типичной мерзкой моросью и пронизывающим ветром. До тестов в Австрии оставалась ещё пара дней, так что руководство отпустило пилотов по домам — отоспаться и прийти в себя. Джисон вошёл в свою просторную, современную квартиру в центре Лондона. Здесь было тихо, пусто и слишком чисто. Он бросил спортивную сумку у входа, скинул кроссовки и упал прямо на диван в гостиной, не снимая куртки. Впервые за эту сумасшедшую неделю вокруг не было ни механиков, ни журналистов, ни Тото Вольффа, ни... Минхо. Джисон тяжело выдохнул, зарываясь пальцами в свои кудри. Он достал телефон и открыл личный чат с Ли.

Джисон: Дома. Тут холодно и пахнет пылью. Я уже ненавижу зимний перерыв.

Ответ пришёл спустя двадцать минут — видимо, Минхо только добрался до своей квартиры. Чешир: Я тоже дома. Разбираю чемодан. Включи отопление, штурман, и закажи нормальной еды. Никаких эклеров на ночь.

Джисон: Ты не можешь меня контролировать на расстоянии 70 миль, Ли Минхо.

Чешир: Хочешь проверить? Включай FaceTime. Джисон мгновенно сел, сбрасывая куртку, поправил волосы чисто рефлекторно и нажал кнопку вызова. Минхо ответил со второго гудка. На экране появилось лицо Чешира. Он был в своей квартире. На нём была простая, белая домашняя футболка, которая не скрывала синяков от пальцев Джисона на ключицах. Минхо сидел на кухне, подперев голову рукой, и смотрел в камеру с той самой, мягкой, почти интимной полуулыбкой, которую показывал только Хану. — Выглядишь уставшим, чемпион, — бархатный голос Минхо из динамика заставил по телу Джисона пробежать толпу мурашек. Джисон лёг на диван, пристроив телефон на груди. — Это всё из-за отсутствия адреналина. И из-за того, что некому греть мою постель, — Джисон нагло прищурился. — Я сегодня утром проснулся, а ты использовал меня как подушку-обнимашку. Это было мило. Ты бормотал что-то во сне. Минхо изогнул бровь, делая глоток воды из стакана. — Я ничего не бормотал. Ледяные принцы спят молча и безупречно. — Ага, конечно, — фыркнул Джисон. — А кто тогда стонал и кричал "Джисон, быстрее" этим же утром? По-моему, это был ты, когда я решил показать тебе, как работает активный пассив. Твои бёдра, Чешир... Минхо чуть поперхнулся водой. Его уши мгновенно порозовели, но он быстро взял себя в руки, и его взгляд потемнел. — Ты ходишь по тонкому льду, Стич. Напоминаю: мы увидимся в январе. И если ты будешь так наглеть, я вспомню про шёлковый галстук. Привяжу твои руки к батарее и заставлю умолять. Джисон заливисто, счастливо рассмеялся, обнимая подушку. Ему безумно нравилось выводить Минхо из равновесия. — Ловлю на слове, хищник. Они проговорили ещё три часа. Они обсуждали всё: от скучных пресс-релизов, которые им скинули менеджеры, до того, какой костюм Хёнджин наденет для знакомства с мамой Феликса в Австралии. Джисон ставил на белый лен, Минхо ставил на классический кэжуал от Prada. В какой-то момент Джисон, убаюканный тихим голосом Минхо, начал клевать носом. — Иди спать, Стич, — мягко сказал Минхо, заметив, как Хан зевает в десятый раз. Джисон помотал головой, изо всех сил тараща глаза. — Не хочу. Если я отключусь, я проснусь один. Минхо посмотрел на него через экран с такой щемящей нежностью, что у Джисона спёрло дыхание. — Я никуда не денусь, Джисон. Оставь телефон на тумбочке. Я не сброшу звонок, пока ты не уснёшь. Джисон послушно поплёлся в спальню, переоделся в спальные штаны и забрался под одеяло. Он поставил телефон так, чтобы видеть лицо Минхо. — Спокойной ночи, Чешир, — пробормотал Джисон, его глаза уже слипались. — Спокойной ночи, мой штурман, — ответил Минхо. Джисон уснул под звук дыхания Минхо из динамика.

***

Понедельник. 08:00 утра (Время Великобритании). Лондон. Квартира Джисона. Утро началось не с будильника, а с настойчивого звонка в дверь. Джисон, запутавшийся в одеяле, глухо застонал. Он наощупь потянулся к тумбочке — телефон был разряжен "в ноль", так как всю ночь проработал в режиме видеозвонка. Экран, естественно, был чёрным. — Кого там черти принесли... — пробормотал Хан, с трудом выпутываясь из плена простыней. Мышцы спины всё ещё ныли, напоминая о парижских подвигах, но уже не так сильно. Он натянул первую попавшуюся толстовку поверх спальных штанов и, шаркая ногами по паркету, поплёлся в коридор. Звонок затрезвонил снова. Джисон распахнул дверь, готовый обматерить незваного гостя. На пороге стоял Бан Чан. В руках напарник держал два огромных стакана с кофе из Starbucks и крафтовый пакет, от которого одуряюще пахло горячей выпечкой. — Доброе утро, Ромео, — бодро поприветствовал Чан, протискиваясь мимо Джисона в квартиру. — Я звонил тебе шесть раз. Решил, что ты впал в кому от тоски по своему ледяному принцу. Джисон закрыл дверь, зевая так, что едва не вывихнул челюсть. — Мой телефон сел, хён. И я не впал в кому. Я пытался спать. Мы же в отпуске. Какого чёрта ты пропёрся в восемь утра в понедельник? Бан Чан прошёл на кухню, поставил кофе на остров и начал выкладывать из пакета сэндвичи. — Потому что мы в отпуске только технически. Практически — Кристиан Хорнер скинул мне расписание медиа-активностей на январь, и я решил, что лучше покажу это тебе лично, пока ты сытый и пьющий кофе. Иначе ты разнесёшь квартиру. Джисон потёр глаза, подтягивая барный стул, и взял один из стаканов. — Что там? Меня заставят рекламировать дезодоранты с ароматом "Свежесть подиума"? — Хуже, — Чан сел напротив, пододвигая к нему планшет. — Хорнер договорился о совместной фотосессии для обложки январского выпуска GQ. Тема: "Новая эра Формулы 1". Джисон сделал большой глоток латте, уже предвкушая подвох. — И с кем я там буду? С тобой? С Ферстаппеном? — С Ли Минхо. Джисон поперхнулся кофе. Капли брызнули на стол. Он закашлялся, бья себя кулаком в грудь. — Что?! — прохрипел Хан, округляя глаза. — Хорнер договорился с Тото Вольффом о совместной фотосессии пилотов Red Bull и Mercedes?! Да они же на дух друг друга не переносят! Тото скорее съест свои наушники, чем пустит Минхо на одну обложку с гонщиком "энергетиков". Чан невозмутимо откусил сэндвич. — Тото Вольфф — бизнесмен, Джисон. Как и Хорнер. После вашего шоу в Абу-Даби и Париже акции GQ взлетят в стратосферу, если они заполучат вас двоих. Журнал предложил им контракт на сумму с таким количеством нулей, что оба босса забыли про вражду. Съёмка в середине января, в Милане. Джисон откинулся на спинку стула, переваривая информацию. Губы сами по себе растянулись в широкой, предвкушающей ухмылке. — Фотосессия с Чеширом... в Милане. Значит, мы увидимся раньше тестов. — Сотри эту маньячную улыбку с лица, — вздохнул Чан, указывая на него куском сэндвича. — Там будет толпа стилистов, фотографов и пиар-менеджеров с обеих сторон. Это работа, Джисон. Никаких засосов. Никаких нарушений протокола. Сара поедет с нами и сказала, что наденет на тебя электроошейник, если ты попытаешься поцеловать Минхо в кадре. Джисон фыркнул, забирая свой сэндвич. — Сара недооценивает мою изобретательность. Если я захочу поцеловать Ли Минхо, никакой ошейник меня не остановит. Джисон воткнул телефон в зарядку. Экран мигнул и включился. Секретный чат, как всегда, не спал. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чанбин (Ferrari): Отчёт о первом дне зимнего перерыва: Я проснулся в пустой квартире в Монако. Мой напарник прислал мне видео, как он примеряет шорты для серфинга. Я пью успокоительное. Джэхён (AlphaTauri): Со, ты драматизируешь. Пусть Феликс отдохнёт. Хёнджин не съест его. Сынмин (McLaren): Вы недооцениваете ледяных принцев. Эти парни из Мерседес — хищники. Сначала они приносят тебе джелато, а потом ты обнаруживаешь себя в общественном бассейне, прижатым к кафелю, пока...

Джисон (Red Bull): Ким Сынмин! Ещё одно слово про бассейн, и я расскажу всем, что ты спишь в пижаме с машинками!

Чонин (McLaren): Сынмин-хён правда спит в такой пижаме. И она очень милая! Сынмин (McLaren): Я убью вас обоих. Я ухожу в монастырь до начала сезона. Ли Минхо (Mercedes): Доброе утро, паддок. Джисон, Тото только что подтвердил съемку для GQ в январе. Готовь свои лучшие профили. Постарайся не потеряться на моём фоне.

Джисон (Red Bull): На твоём фоне, Чешир, я буду сиять так ярко, что тебе понадобятся солнцезащитные очки. И я уже придумал, как испортить твою идеальную укладку прямо в кадре.

Бан Чан (Red Bull): Я ОФИЦИАЛЬНО ПРОШУ ПЕРЕВЕСТИ МЕНЯ В ДРУГУЮ КОМАНДУ! Бан Чан ушёл, оставив Джисона наедине с графиками тренировок от Лукаса (физиотерапевта). Отдых — отдыхом, но форму терять было нельзя. Джисон спустился в домашний тренажёрный зал. Он бежал на дорожке, включив музыку на полную громкость, когда телефон на консоли мигнул входящим звонком. Минхо. Джисон сбавил скорость до шага, тяжело дыша и вытирая пот со лба полотенцем, и ответил на звонок не по видео, просто аудио. — Если ты звонишь, чтобы сказать, что GQ уже утвердили обложку, где я стою на заднем плане, то я брошу трубку, — выдохнул Джисон в трубку. Из динамика раздался тихий, бархатный смешок Минхо. — GQ хотят нас в одном кадре. Желательно так, чтобы искры летели. Тото Вольфф пьёт валидол с самого утра. Чем занят? Ты тяжело дышишь. Джисон остановил дорожку и опёрся локтями о поручни. — Кардио. Пытаюсь сжечь эклер, которым ты меня накормил в Париже. А ты чем занят? Разрабатываешь план по захвату мира? — Почти. Я у своего физиотерапевта, — голос Минхо стал чуть глуше, словно он прикрыл динамик рукой. — Мне сейчас массируют спину. Знаешь, Стич... мой терапевт очень заинтересовался происхождением этих... длинных царапин у меня на лопатках. Спрашивал, не завёл ли я дикую кошку. Джисон победно ухмыльнулся, представив эту сцену. Ему льстило, что он оставил на идеальном теле Минхо такие метки. — Надеюсь, ты сказал ему правду? Что тебя поцарапала не кошка, а дикий, голодный штурман, пока ты кричал его имя в парижском номере? В трубке повисла короткая, тяжелая пауза. — Хан Джисон, — голос Минхо упал на пару октав, пробирая до самых костей. — Ты пользуешься тем, что я на другом конце Лондона. Если бы ты был сейчас здесь... — То что, Чешир? — промурлыкал Джисон, чувствуя, как адреналин снова закипает в крови. — Связал бы меня? Или прижал бы лицом к массажному столу прямо на глазах у своего терапевта? Минхо глухо зарычал. — Я бы заставил тебя извиняться на коленях. Медленно. Джисон сглотнул, чувствуя, как тренировочные шорты становятся тесными. — Хорошо, что мы в разных частях города, Ли. Иначе Лукас бы убил меня за сорванный пульс. Жду января. Вечером Джисон сидел на диване с приставкой, пытаясь пройти новый уровень в игре, но мысли то и дело возвращались к Минхо. Тишина пустой квартиры давила. Он привык к шуму моторхоумов, к рёву двигателей, к постоянному присутствию команды и, самое главное, к холодному, но такому обжигающему взгляду чёрных глаз. В дверь позвонили. Джисон нахмурился. Доставку он не заказывал, а Бан Чан клялся, что не побеспокоит его до конца недели. Хан подошёл к двери, глянул в глазок и замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. Он распахнул дверь. На пороге стоял Ли Минхо. В чёрном пальто, с чуть влажными от лондонской мороси волосами и небольшим спортивным рюкзаком на плече. Чешир переступил с ноги на ногу, глядя на онемевшего Джисона, и усмехнулся. — Я подумал, — начал Минхо, его голос звучал низко и абсолютно уверенно, — что ждать до января — это слишком неэффективная трата времени. К тому же, ты так нагло вёл себя по телефону днём, Стич. Я приехал заставить тебя извиняться. Джисон расплылся в такой широкой, счастливой улыбке, что у него заболели щёки. Он схватил Минхо за лацканы пальто и втащил его в квартиру, захлопывая дверь ногой. — Ты сумасшедший. А как же твоя база? А как же Тото Вольфф? — задыхаясь от радости, прошептал Джисон, обнимая Минхо за шею. Минхо обнял его за талию, прижимая к себе, и уткнулся холодным носом в горячую шею Хана. — Тото Вольфф переживёт. Я взял неделю отгулов за свой счёт. Показывай, где у тебя спальня, чемпион. Пора проверить, как ты усвоил уроки активного пассива. Понедельник закончился так же, как и выходные в Париже. Совершенно не по расписанию. Зимний перерыв обещал быть самым горячим в истории Формулы 1.

***

Джисон проснулся от того, что с его лица нагло сдули упавшую прядь волос. Он поморщился, зарываясь носом глубже в подушку, которая пахла морозной свежестью и сандалом. Рядом раздался тихий, низкий смешок. — Вставай, Стич. Твой физиотерапевт прислал твой график питания. И если ты продолжишь спать до обеда, я лично вылью на тебя стакан холодной воды, — бархатный голос Минхо прозвучал совсем рядом. Джисон приоткрыл один глаз. Минхо сидел на краю кровати, уже принявший душ. На ледяном принце были надеты безразмерные серые спортивные штаны Джисона и его же чёрная худи, которая была Минхо немного велика в плечах. Этот домашний, уютный вид без смокингов и гоночных комбинезонов вызывал в груди Хана такой приступ нежности, что хотелось выть. — Ты приехал ко мне в отпуск, чтобы работать моим будильником и диетологом? — прохрипел Джисон, не желая вылезать из-под тёплого одеяла. Минхо наклонился и оставил мягкий, невесомый поцелуй на кончике носа Хана. — Я приехал, чтобы убедиться, что ты не питаешься одним кофе и доставкой пиццы. Идём. Я приготовил завтрак. Твой холодильник — это просто катастрофа. Там мышь повесилась на шнурке от твоих кроссовок. Джисон недовольно застонал, но всё же сел на кровати, потирая глаза. — Я был холостяком, Ли. Я гонщик. У меня нет времени стоять у плиты. Они прошли на просторную, залитую бледным лондонским солнцем кухню. На столешнице-острове стояли две тарелки с идеально приготовленным омлетом, авокадо, тостами и две чашки свежесваренного кофе. Джисон подошёл к Минхо со спины, пока тот наливал апельсиновый сок. Хан обвил руками талию Ли, прижимаясь грудью к его спине, и положил подбородок ему на плечо. — Пахнет божественно, — пробормотал Джисон, оставляя сонный, влажный поцелуй на шее Минхо, прямо над воротом худи. — Женись на мне, а? Будешь готовить мне завтраки, а я буду выигрывать для тебя кубки. Минхо замер на секунду, его руки чуть дрогнули, но он быстро взял себя в руки, саркастично фыркнув. — Обойдёшься, Хан. Я сам могу выигрывать кубки. Садись есть, пока не остыло. И проверь свой телефон, твой напарник там бьётся в истерике. Джисон сел за барную стойку, пододвигая к себе тарелку и разблокируя экран смартфона. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чанбин (Ferrari): [Фотография] Чанбин (Ferrari): СКАЖИТЕ МНЕ, ЧТО ЭТО ФОТОШОП! СКАЖИТЕ, ЧТО ЭТО СГЕНЕРИРОВАНО ИИ! На фотографии, присланной в чат, был Хван Хёнджин. Ледяной принц Мерседеса, который обычно носил только Prada и кашемир, стоял на залитом солнцем австралийском пляже. На нём были яркие гавайские шорты с принтом кенгуру, солнцезащитные очки, а в руке он держал банку местного пива. Рядом с ним, ослепительно улыбаясь, стоял Ли Феликс в гидрокостюме, наполовину стянутом на бёдра, и показывал в камеру знак "V". Феликс (Ferrari): Хён! Мы на Бондай-Бич! Хёнджин-а согласился попробовать сёрфинг! Он почти встал на доску! 🏄‍♂️✨ Джэхён (AlphaTauri): Хван Хёнджин в шортах с кенгуру... Моя жизнь никогда не будет прежней. Сынмин (McLaren): Тото Вольфф уволит его. Клянусь, Тото увидит эти шорты и разорвёт его контракт. Это нарушение корпоративной этики Мерседес. Чонин (McLaren): А мне кажется, Хёнджин-хёну идёт! Ликс, привези мне магнитик с коалой! Бан Чан (Red Bull): Я отказываюсь верить, что человек на фото — это тот самый пилот, который в Спа подрезал меня с каменным лицом. Любовь делает с людьми страшные вещи. Джисон засмеялся, чуть не подавившись омлетом. — Минхо, ты обязан это увидеть! Твой напарник сломался! Минхо обошёл стол, встал позади стула Джисона и положил подбородок ему на макушку, заглядывая в экран. Парень тяжело вздохнул. — Я лично сожгу эти шорты, когда он вернётся в Брэкли, — абсолютно серьёзным тоном произнес Минхо, хотя его пальцы нежно перебирали кудри Джисона. Он потянулся через плечо Хана, нажимая на экран его телефона, и отправил голосовое сообщение прямо в чат с устройства Джисона.

Голосовое (Ли Минхо): Хван. Если ты появишься в этих шортах на январских тестах, я перееду тебя своим болидом прямо на пит-лейне. Феликс, отличная работа. Ты уничтожил его эго.

После завтрака лондонская погода окончательно испортилась, разразившись холодным, колючим ливнем. Гулять было невозможно, поэтому они решили остаться дома. Они валялись на огромном угловом диване в гостиной. Джисон лежал, закинув ноги на колени Минхо, а сам Ли сидел, опершись о спинку дивана, и массировал Джисону икры. Телевизор был включен на приставке Nintendo Switch. Они играли в Mario Kart. Два чемпиона мира Формулы 1 резались в детскую гоночную аркаду так, словно от этого зависел Кубок Конструкторов. — Ты не пройдёшь этот поворот по внутреннему радиусу, Ли! — орал Джисон, бешено щёлкая кнопками на джойстике. Его персонаж (Йоши) летел впереди. — Я прохожу по внутреннему радиусу "Красную воду" в Спа на скорости 300 км/ч, Стич. Думаешь, меня остановит пиксельная трасса? — хладнокровно отвечал Минхо, играя за Боузера. На экране Боузер Минхо запустил в Йоши Джисона синий панцирь. Персонаж Хана взлетел на воздух, а Минхо спокойно пересёк финишную черту первым. — ЭТО НЕ ЧЕСТНО! ТЫ ЧИТЕР! — Джисон отбросил джойстик на подушки, скрестив руки на груди и надув губы. Минхо тихо рассмеялся, откладывая свой контроллер. Он потянулся вперёд, обхватил Джисона за лодыжки и потянул на себя, заставляя Хана съехать по дивану прямо в его объятия. — Не дуйся, чемпион. Если бы Тото Вольфф видел, как ты только что поскользнулся на виртуальной банановой кожуре, он бы умер от смеха, — Минхо обнял его, прижимая спиной к своей груди, и уткнулся носом в его макушку. Джисон фыркнул, но тут же расслабился, откидывая голову на плечо Минхо и накрывая его руки своими. — Я просто позволил тебе выиграть, Чешир. В качестве компенсации за то, что в реальном чемпионате я заставил тебя попотеть. — Конечно. Успокаивай себя этим, — Минхо оставил тёплый, долгий поцелуй на виске Джисона. Они просидели так несколько часов. Играли в приставку, смотрели документалку про пингвинов на Netflix и просто болтали ни о чём. Никакого прессинга. Никаких камер. Вечером они заказали китайскую еду из любимого ресторана Джисона. Они сидели на полу в гостиной, прямо на пушистом ковре, скрестив ноги, и ели лапшу из картонных коробочек. За окном всё ещё барабанил дождь. — Слушай, — Джисон прожевал кусок курицы в кисло-сладком соусе. — Чан говорил мне про эту январскую фотосессию для GQ в Милане. Минхо кивнул, ловко орудуя палочками. — Да. Пиар-отдел уже сбросил мне мудборд. Это будет что-то вроде классической итальянской мафии смешанной с автоспортом. Кожаные куртки, строгие костюмы, спортивные машины. — И мы с тобой в одном кадре, — Джисон хитро прищурился. — Сара, моя пиарщица, сказала, что наденет на меня электроошейник, чтобы я не набросился на тебя перед объективами. Минхо усмехнулся, отправляя в рот лапшу. — Мой пиар-менеджер сказал примерно то же самое. Но, Стич... разве мы когда-нибудь играли по правилам? Джисон замер с палочками у рта. В его глазах вспыхнул тот самый азартный огонь. — Предлагаешь устроить шоу для прессы, Чешир? Минхо отложил коробочку с едой. Он наклонился вперёд, стирая большим пальцем каплю соуса с уголка губ Джисона. — Предлагаю дать им обложку, которую они никогда не забудут. Мы — со-чемпионы. Мы можем делать всё, что захотим. Джисон перехватил руку Минхо и оставил на внутренней стороне его запястья мягкий поцелуй. — Звучит как план. Хорнер и Тото будут пить валерьянку на брудершафт. День подошёл к концу. Они лежали в большой кровати Джисона. В комнате было прохладно, поэтому они укрылись одним толстым одеялом, прижавшись друг к другу так тесно, что не оставалось ни миллиметра свободного пространства. Джисон лежал на груди Минхо, слушая ровный, успокаивающий стук его сердца. Пальцы Минхо медленно, ритмично вычерчивали узоры на голой спине Хана под его футболкой. — Знаешь, что самое странное? — тихо прошептал Джисон в темноту. — Мм? — отозвался Минхо, поглаживая его плечо. — Я всю жизнь был один. Я привык к одиночеству в пустых квартирах, привык к тому, что на трассе каждый сам за себя. А сейчас... — Джисон поднял голову, встречаясь взглядом с чёрными, блестящими в полумраке глазами Минхо. — Сейчас ты здесь, и мне кажется, что так было всегда. Я больше не хочу возвращаться в пустую квартиру, Ли. Минхо замер на секунду. Эти слова были не просто признанием, они были доказательством того, насколько глубоко этот наглый, самоуверенный альфа впустил его в свое сердце. Ледяной принц мягко обхватил лицо Джисона ладонями. — Тебе и не придётся, Стич. Потому что я никуда не уйду. Минхо притянул его к себе и поцеловал. Глубоко, нежно, вкладывая в этот поцелуй всю ту любовь, которая скрывалась за его ледяной маской и сарказмом. Джисон ответил, обнимая Минхо за шею. Никакой спешки, никакого сексуального подтекста — только чистое, абсолютное доверие и обещание быть рядом. Они уснули в обнимку под шум лондонского дождя. Вторник завершился так же идеально, как и начался. Впереди был целый месяц зимы, миланская фотосессия, новые трассы... но всё это не пугало, потому что теперь они были командой. И их история только набирала обороты.

***

Среда началась с катастрофы локального масштаба. Джисон проснулся от того, что его телефон разрывался от серии видеозвонков. Минхо рядом уже не было — из кухни доносился запах свежесваренного кофе. Хан, сонно щурясь, нащупал телефон на тумбочке и, даже не посмотрев на экран, принял вызов. — Да? — прохрипел Джисон, зарываясь лицом в подушку Минхо. — ХАН ДЖИСОН! — раздался из динамика истошный вопль, от которого Джисон мгновенно подскочил на кровати. На экране смартфона было перекошенное от ужаса лицо Чанбина. За его спиной виднелась какая-то яхта и пальмы, видимо, он улетел отдыхать в Монако или Дубай, но сейчас пилот Феррари выглядел так, словно его собирались сбросить за борт. — Чего ты орёшь с утра пораньше, Со?! — Джисон потёр ухо. — На тебя напали пираты? — ХУЖЕ! — Чанбин перевёл камеру на планшет, который держал в другой руке. На экране планшета была открыта статья какого-то австралийского жёлтого таблоида. — Ты читал утренние новости?! ХВАН ХЁНДЖИН СДЕЛАЛ ФЕЛИКСУ ПРЕДЛОЖЕНИЕ! Джисон замер. Сон мгновенно испарился. — ЧТО?! В этот момент в спальню зашёл Минхо. На нём были всё те же серые спортивные штаны, а в руках он держал две чашки кофе. Увидев лицо Джисона, Ли изогнул бровь. — Что случилось? Тото Вольфф подал на нас в суд? — спокойно спросил Минхо, ставя чашки на тумбочку и садясь на край кровати. Джисон перевёл взгляд на него, всё ещё не веря своим ушам. — Минхо. Чанбин говорит... пресса пишет, что Хёнджин сделал Ликсу предложение. В Австралии. Минхо замер. Чашка кофе в его руке чуть не перевернулась. Ледяной принц Мерседеса, которого невозможно было удивить, медленно, очень медленно моргнул. — Мой напарник... обручился с пилотом Феррари? Спустя пару недель после того, как мы с тобой совершили публичный каминг-аут? — ДА! — завопил Чанбин из телефона. — Посмотрите в общий чат! Я сейчас умру от инфаркта! Тото Вольфф и Фредерик Вассер убьют их обоих! Джисон сбросил звонок и трясущимися руками открыл секретный чат гонщиков. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чанбин (Ferrari): ФЕЛИКС ЛИ! ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ЖЕ НЕ ОТВЕТИШЬ В ЧАТЕ, Я ВЫЛЕТАЮ В СИДНЕЙ И ЛИЧНО ТОПЛЮ ХВАНА В ОКЕАНЕ! Сынмин (McLaren): Я. ПРОСТО. ХОТЕЛ. ОТДОХНУТЬ. Джэхён (AlphaTauri): Ребята, это фейк? Скажите, что это фейк австралийской прессы. Феликс (Ferrari): Хён! Ребята! УСПОКОЙТЕСЬ! 😭😭😭 Это недоразумение! Бан Чан (Red Bull): Ликс, объясняйся быстро, пока Чанбин не арендовал истребитель. Феликс (Ferrari): Мы просто гуляли по Сиднею. Хёнджин-а покупал мне кофе. И тут подошли папарацци. Они спросили его, серьёзны ли наши отношения. А Хёнджин-а... он просто пошутил! Он сказал им: "Я приехал просить руки его мамы, а не только Феликса". И всё! Никаких колец не было! Журналисты всё перекрутили! 💍❌ Хёнджин (Mercedes): Австралийская пресса не понимает сарказма. Но, Со Чанбин, если я когда-нибудь решу сделать Ликсу предложение, ты узнаешь об этом последним. Джисон с шумом выдохнул, падая обратно на подушки. — Отбой тревоги, Чешир. Хёнджин просто троллил папарацци. Минхо медленно покачал головой, делая глоток кофе. — Хван идиот. Он только что дал журналистам тему на весь январь. Теперь на миланской фотосессии нас с тобой будут спрашивать, не планируем ли мы сыграть двойную свадьбу с Хёнджином и Феликсом. Джисон хитро прищурился, глядя на Минхо снизу вверх. — А мы планируем? Минхо посмотрел на него своим фирменным, тёмным взглядом. — Если я когда-нибудь решу жениться на тебе, Стич, я сделаю это так, что об этом узнает весь мир. А не какая-то жёлтая газетенка в Сиднее. От этого тона, от абсолютной уверенности в его голосе у Джисона по спине побежали мурашки. Он потянулся вперед, выхватил чашку из рук Минхо, поставил её на тумбочку и, схватив Ли за ворот футболки, потянул на себя. Минхо оказался нависающим над ним. — Среда обещает быть скучной, — прошептал Джисон прямо в губы Минхо. — Слишком много новостей про других. Пора сместить фокус. В Париже ты обещал, что покажешь мне реванш... без галстуков. Минхо усмехнулся, его глаза потемнели, мгновенно считывая сигнал. — Уверен, что справишься, чемпион? Я ледяной принц. Меня сложно растопить. — Я не собираюсь тебя растапливать, Чешир, — Джисон перекатился на кровати, одним сильным, ловким движением опрокидывая Минхо на спину и оседлав его бёдра. — Я собираюсь тебя сжечь. Джисон стянул с себя толстовку, оставаясь с голым торсом. Следы от зубов Минхо, оставленные в Париже, уже пожелтели, но всё ещё были видны. Минхо лежал под ним, закинув руки за голову. Он не сопротивлялся. Он выглядел абсолютно расслабленным, но его чёрные глаза горели в предвкушении. В свитч-динамике Минхо был совершенством: он умел подчиняться так, что это не выглядело как слабость, это выглядело как величайшая награда для актива. Джисон не стал медлить. Он стянул с Минхо футболку, обнажая его идеальный пресс и царапины на лопатках. Затем избавился от своих и чужих штанов. — Никакого эджинга сегодня, Ли, — хрипло произнёс Джисон, доставая лубрикант из ящика прикроватной тумбочки. — Сегодня я задаю темп. И ты будешь финишировать тогда, когда я разрешу. Минхо тихо, бархатно рассмеялся. — Попробуй, штурман. Джисон обильно смазал пальцы. Он начал подготовку, но в этот раз он не растягивал удовольствие. Он был грубым, точным и агрессивным — как на трассе, когда пытался обогнать Минхо в шпильке. Он ввёл сразу два пальца, находя простату Ли и нажимая на неё с такой силой, что Минхо сдавленно охнул. — Т-твою мать... Джисон... — ледяная маска треснула. Минхо выгнулся навстречу его руке. Джисон ухмыльнулся. Он добавил третий палец, активно растягивая и массируя. — Нравится, Чешир? Привык контролировать процесс, а теперь твоё тело предаёт тебя от одних только моих рук. Минхо зарычал, перехватывая запястье Джисона, но Хан вырвался. — Я сказал, руки по швам. Надев презерватив, Джисон приподнялся на коленях, обхватил бёдра Минхо, раздвигая их шире, и одним сильным, выверенным движением вошёл в него на всю длину. — АХ! — Минхо широко распахнул глаза, его голова откинулась назад, врезаясь в подушку. Объём Джисона, его жёсткий напор — это выбивало воздух из лёгких. Джисон не дал ему времени на передышку. Он начал двигаться. Жёстко. Быстро. С первобытной, доминантной агрессией альфы. Звук влажных шлепков кожи о кожу заполнил спальню. Минхо метался на простынях. Его идеальное тело сотрясалось от каждого удара Джисона. — Блять... Стич... глубже... — хрипел Минхо, впиваясь ногтями в плечи Хана. Он не мог сдержать стонов. Парень таял, плавился под ним, превращаясь в чистую, горячую страсть. Джисон наклонился, прижимая Минхо к матрасу своим весом, и впился зубами в его шею, прямо над ключицей, оставляя там багровый, яркий укус. — Теперь папарацци точно увидят это на январской фотосессии, — прорычал Джисон в его кожу. — Пусть все знают, кому ты принадлежишь. Минхо судорожно выдохнул, его бёдра инстинктивно подались навстречу, отвечая на толчки Джисона. Они неслись к финишу. Джисон чувствовал, как Минхо внутри сжимает его, доводя до исступления. — Я кончаю... Ли... — выдохнул Джисон, ускоряя темп до пулеметного. — Вместе... Хан! — крикнул Минхо, его тело выгнулось дугой. Они кончили почти одновременно. Джисон с глухим рыком излился в презерватив, падая сверху на расплавленное, дрожащее тело Минхо, пока сам Ли со стоном излился себе на живот. Тишина в лондонской квартире нарушалась только их бешеным дыханием. Джисон лежал на груди Минхо, чувствуя себя так, словно только что выиграл Гран-при. Минхо слабо провёл рукой по мокрым от пота кудрям Хана. — Твоя аэродинамика... впечатляет, чемпион, — хрипло, с улыбкой в голосе признал Ли. Джисон поднял голову и нагло чмокнул его в губы. — Завтра повторим. А теперь пошли в душ. Мне нужно смыть с себя эту победу. Минхо фыркнул, слабо спихивая с себя тяжёлое тело Хана. — Иди первым, победитель. Если я сейчас встану, то упаду. Твоя подвеска сегодня была слишком жёсткой.

***

Утро четверга началось подозрительно тихо. Никаких новостей из Австралии, никаких скандалов в прессе. Джисон стоял на кухне в одних спортивных штанах, пытаясь сварить кофе в турке, потому что кофемашина Минхо, которую тот притащил из своей квартиры, оказалась для Хана слишком сложной. — Она выглядит как двигатель Феррари, Ли, я не буду это трогать! Минхо сидел за кухонным островом, одетый в чёрную водолазку, которая надежно скрывала вчерашний укус Джисона, и читал что-то на планшете. — Стич, если ты ещё раз дашь кофе сбежать на плиту, я заставлю тебя отмывать её зубной щеткой, — невозмутимо произнёс Минхо, даже не поднимая глаз от экрана. Джисон яростно помешал тёмную жидкость. — Я пилот Формулы 1, Чешир. Я привык к скоростям. Эта чёртова турка слишком медленная для меня! Что ты там вообще читаешь? Снова телеметрию шин? Минхо отложил планшет, пододвигая его к краю стола. — Читаю концепт нашей январской фотосессии для GQ. Журнал прислал референсы. Джисон мгновенно бросил турку, которая, к счастью, не сбежала, и подошёл к столу, заглядывая в экран. На экране были представлены десятки фотографий: классические итальянские виллы, старинные спорткары Alfa Romeo, мужчины в строгих костюмах-тройках, кожаных куртках и пальто. Цветовая гамма — сепия, глубокий чёрный и бордовый. — "Два короля на одной трассе", — прочитал Джисон рабочий заголовок концепта. Он хмыкнул. — Звучит пафосно. Тото Вольфф, наверное, плакал от счастья, когда увидел слово "короли". — Концепция в том, — Минхо перелистнул страницу, — что мы должны отыграть нашу вражду, перешедшую в партнёрство. Стилисты хотят одеть нас на контрасте. Я буду в классическом смокинге, как представитель "старой школы" Мерседес. А ты... Минхо выразительно посмотрел на маллет Джисона и серебряное кольцо в его губе. — А ты будешь в коже, с расстёгнутой рубашкой, как бунтарь из Ред Булл. Джисон расплылся в самодовольной ухмылке. — Идеально. Я буду выглядеть так горячо, что ты забудешь, как позировать. Телефон Минхо мигнул. Пришло сообщение. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чанбин (Ferrari): Я отказываюсь верить, что этот месяц когда-нибудь закончится. Феликс скинул мне расписание их с Хёнджином выходных. Они идут на выставку современного искусства. ХВАН ХЁНДЖИН И СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО?! Да он же спит в музеях! Феликс (Ferrari): Хён, неправда! Хёнджин-а сказал, что любит абстракционизм! Сынмин (McLaren): Феликс, абстракционизм для Хёнджина — это когда механики Мерседес забывают прикрутить ему колесо на пит-стопе. Всё остальное для него — скука. Он идёт туда только чтобы смотреть на тебя. Чонин (McLaren): Оууу, это так мило! 🥺 Бан Чан (Red Bull): Я чувствую себя воспитателем в детском саду. Минхо, Джисон, вы там живы? Или вы поубивали друг друга в Лондоне? Джисон быстро набрал ответ.

Джисон (Red Bull): Мы живы, Крис. Изучаем концепт GQ. Минхо будет в костюмчике, я в коже. Готовьте огнетушители, потому что обложка будет пожаром.

Ли Минхо (Mercedes): Единственное, что будет пожаром, это плита в квартире Джисона, потому что он не умеет варить кофе. После обеда они решили выбраться из дома. В Лондоне наконец-то выглянуло бледное солнце, и улицы стали пригодны для прогулок. Джисон натянул свою любимую объёмную куртку и надвинул кепку пониже. Минхо, как всегда, выглядел так, словно собирался на модный показ: чёрное пальто, идеальная укладка и дорогие очки. Они шли по Гайд-парку. Людей было немного. Джисон пнул жёлтый лист, лежащий на дорожке, и покосился на Минхо. — Знаешь, мне непривычно, — признался Хан, засовывая руки глубже в карманы. — Что именно? Гулять без камер? — Минхо посмотрел на него из-под тёмных стекол очков. — Нет. Непривычно, что мне не нужно думать о том, как бы подрезать тебя в следующем повороте. Мы целый сезон грызли друг другу глотки. Я засыпал с мыслями о том, как ненавижу твой идеальный мерседесовский зад. А теперь... мы обсуждаем фотосессии и варим кофе. Это... странно. Минхо тихо рассмеялся, пар изо рта облачком растворился в холодном воздухе. — Тебе не хватает адреналина, Стич. Это нормально. Мы гонщики. Наш мозг запрограммирован на постоянный стресс и борьбу. Но зима нужна для того, чтобы перезагрузить систему. Джисон остановился, преграждая Минхо путь. Он поднял голову, глядя Ли прямо в глаза. — То есть, ты хочешь сказать, что в марте, когда мы приедем в Бахрейн на первую гонку нового сезона, ты снова станешь Чеширским ублюдком, который не оставит мне места на трассе? Минхо сделал шаг вплотную к нему. Его глаза за тёмными стеклами блеснули хищным огоньком. — На трассе у меня нет парня, Хан Джисон. На трассе у меня есть только конкуренты. Я не уступлю тебе ни миллиметра асфальта. Джисон почувствовал, как по венам растекается тот самый, любимый, обжигающий адреналин. Он широко, нагло ухмыльнулся, подаваясь вперёд. — Вот это я и хотел услышать, Чешир. Если бы ты стал мягким, я бы сам бросил тебя прямо на стартовой решётке. Минхо усмехнулся и, не обращая внимания на редких прохожих, наклонился, оставляя быстрый, дразнящий поцелуй на холодных губах Джисона. — Не дождёшься, чемпион. Вечером они заказали суши. Они сидели на полу в гостиной, включив какой-то глупый комедийный фильм на фоне. Джисон пытался поймать палочками непослушный ролл с угрём. Ролл упорно выскальзывал. — Если этот рис сейчас упадёт на мой ковер, я подам в суд на ресторан, — проворчал Джисон. Минхо, сидевший рядом со скрещенными ногами, виртуозно подхватил своими палочками этот самый ролл прямо из-под носа Джисона и отправил его себе в рот. Джисон возмущённо задохнулся. — Эй! Это был мой угорь! — На трассе выживает быстрейший, Стич, — невозмутимо прожевав, ответил Минхо. Джисон прищурился. — Ах так? Хан отбросил свои палочки, резко подался вперёд, повалив Минхо на спину прямо на пушистый ковёр, и навис над ним. — Отдавай моего угря, вор! Минхо рассмеялся — искренне, громко, так, как он смеялся только рядом с Ханом. Он обхватил Джисона за талию, не давая ему вырваться, и перевернул их так, что теперь сам оказался сверху. — Угря уже нет. Но я могу предложить тебе кое-что повкуснее, — прошептал Минхо, глядя на тяжело дышащего Джисона. Джисон облизнул губы. — И что же? Вместо ответа Минхо наклонился и впился в его губы долгим, влажным поцелуем, который пах соевым соусом и абсолютным счастьем. Четверг закончился не сексом, а долгими объятиями на диване, разговорами до трех часов ночи и чувством того, что этот зимний перерыв — самое правильное время в их жизни.

***

Утро пятницы началось с того, что Джисон проснулся один. Кровать рядом была пуста, но ещё хранила тепло тела Минхо. Из кухни доносились приглушенные голоса. Джисон натянул свою любимую объёмную толстовку поверх боксеров, взъерошил и без того спутанный маллет и поплёлся на звук. Минхо сидел за кухонным островом, в очках для зрения, с ноутбуком перед собой и наушником в одном ухе. Чешир был в режиме "рабочей идеальности", несмотря на то, что на нём были домашние серые штаны Джисона. — ...да, Тото. Я понимаю. Нет, я не думаю, что нам нужно менять угол наклона переднего антикрыла, данные с симулятора показывают избыточную поворачиваемость, — говорил Минхо холодным, деловым тоном. Джисон тихо подошёл сзади, обнял Минхо за плечи и положил подбородок ему на макушку, нагло заглядывая в экран ноутбука, где были открыты графики аэродинамики нового болида Mercedes 2027 года. Минхо замер на секунду, но не сбросил Хана. Вместо этого он свободно опустил одну руку на бедро Джисона. — Ли, ты меня слушаешь? — раздался из наушника недовольный голос Тото Вольффа, который было слышно даже Джисону. — У нас тесты через месяц. Инженеры ждут твоего отчёта по балансу. Джисон хитро прищурился. Он наклонился к самому микрофону Минхо и громко, чётко произнёс: — Не переживай, Тото. Баланс у Ли Минхо отличный. Особенно когда он сверху. В динамике повисла мёртвая, звенящая тишина. Минхо закрыл глаза, глубоко вздохнул, считая про себя до трёх, и выключил микрофон. — Хан Джисон. Я тебя убью, — ровным, лишённым эмоций голосом произнёс Минхо, поворачиваясь к нему. Джисон заливисто расхохотался, отступая на шаг и поднимая руки в примирительном жесте. — Эй, я просто помогаю вашему конструкторскому бюро! Вы же вечно жалуетесь на проблемы с балансировкой! Минхо снял наушник и захлопнул ноутбук. — Тото Вольфф только что поседел ещё на пару прядей. Ты невыносим. — Зато со мной не бывает скучно, — Джисон обошёл стол и нагло уселся прямо на колени Минхо, обхватывая его за шею. — К тому же, ты сам приехал ко мне в отпуск. Хватит работать. Пора собирать чемоданы. Минхо вздохнул, его руки привычно легли на талию Джисона, поглаживая ткань толстовки. — В Милан мы летим только завтра утром. GQ забронировали для нас отель. В этот момент телефон Минхо, лежащий на столе, начал разрываться от уведомлений. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чанбин (Ferrari): Я отказываюсь верить в то, что происходит! Мой напарник только что скинул мне видео, где Хван Хёнджин... ХВАН ХЁНДЖИН... танцует с мамой Феликса на кухне под Аббу! Джэхён (AlphaTauri): Пожалуйста, скажи, что ты шутишь. Ледяной принц танцует под "Dancing Queen"? Феликс (Ferrari): Хён! Зачем ты это рассказываешь?! Хёнджин-а очень милый! Моей маме он безумно понравился! Она сказала, что у него отличные манеры! Сынмин (McLaren): Конечно, отличные. Он прошёл школу выживания Тото Вольффа. Твоя мама просто не видела, как он выдавливал меня с трассы в Монце. Бан Чан (Red Bull): Я требую видео. Я должен это видеть. Хван Хёнджин, танцующий Аббу — это то, что мы сможем использовать против Мерседес в следующем сезоне для психологического давления.

Джисон (Red Bull): О, Крис, у меня есть оружие пострашнее. Я только что сказал Тото Вольффу по зуму, что у Минхо отличный баланс, когда он сверху. Думаю, Тото сейчас увольняет нас обоих.

В чате повисла пауза на десять секунд. Сынмин (McLaren): ...Я ненавижу вас всех. Почему я не выбрал теннис? Чанбин (Ferrari): ХАН ДЖИСОН, ТЫ ПРИДУРОК! ВЫ С МИНХО СВЕДЁТЕ ПАДДОК С УМА! Джисон счастливо рассмеялся, отбрасывая телефон Минхо подальше. — Видишь? Все нас любят. Минхо покачал головой, но на его губах играла лёгкая улыбка. Он притянул Джисона ближе, оставляя мягкий поцелуй на его виске. — Ты ходячая катастрофа, Стич. После обеда Джисону приспичило поехать в торговый центр. — Мне нужно купить новую пару кроссовок перед Миланом. И толстовку. И, может быть, очки, — заявил Хан, натягивая джинсы. Минхо, уже одетый в своё идеальное чёрное пальто, скептически скрестил руки на груди. — У тебя гардеробная размером с боксы Ред Булл. Зачем тебе ещё одна толстовка? — Потому что в Милане мы будем фотографироваться для GQ. А до студии нужно доехать красиво, — авторитетно заявил Джисон, натягивая кепку. — Пошли, милый. Поработаешь моим стилистом. Они поехали в Harrods. Прогулка по магазинам с Минхо оказалась... специфическим опытом. Чешир критиковал всё. — Это выглядит так, словно ты ограбил подростка в Бруклине, — невозмутимо произнёс Минхо, когда Джисон вышел из примерочной в ярком, кислотно-зелёном бомбере. Джисон покрутился перед зеркалом. — Ты ничего не понимаешь в стритстайле, Чешир. Ты носишь только чёрное, белое и серое. Ты скучный. Минхо подошёл к нему сзади. В зеркале отразились они оба: яркий, дерзкий Хан с его маллетом и кольцом в губе, и строгий, элегантный Ли Минхо. Контраст был сумасшедшим, но именно он делал их визуально идеальной парой. Минхо протянул руку и стянул с плеча Джисона этот кислотный бомбер. — Я не скучный, Стич. Я классика. А классика никогда не выходит из моды, — тихо произнёс Ли, глядя на отражение Хана. Он взял с вешалки тяжёлую, кожаную куртку тёмно-бордового цвета. — Надень это. GQ хотят видеть бунтаря, а не светофор. Джисон послушно надел куртку. Кожа идеально села по плечам. Бордовый цвет выгодно подчеркивал его медовую кожу и тёмные кудри. — Ладно. Твоя взяла, — признал Джисон, любуясь собой. — У тебя есть вкус, признаю. — У меня безупречный вкус, — Минхо встретился с ним взглядом через зеркало. — Я же выбрал тебя. Джисон почувствовал, как щёки предательски потеплели. Он резко развернулся, ткнув пальцем в грудь Минхо. — Заканчивай с этими фразочками, Ли. Иначе мы не доедем до Милана, я затащу тебя в примерочную прямо сейчас. Минхо усмехнулся, забирая куртку, чтобы отнести её на кассу. Вечером они собирали чемоданы. Завтра утром у них был рейс в Милан. Джисон бросал вещи в спортивную сумку, как попало, в то время как Минхо аккуратно складывал свои рубашки в идеальные квадраты. — Если ты помнёшь свою одежду, стилисты GQ убьют тебя ещё до того, как Хорнер успеет это сделать, — заметил Минхо, наблюдая за этим хаосом. — Там всё отпарят, — отмахнулся Джисон, застёгивая молнию. Он плюхнулся на кровать, скрестив ноги. — Как думаешь, мы справимся с этой съёмкой? Я никогда не позировал рядом с тобой. Я привык смотреть на тебя через визор шлема. Минхо закрыл свой чемодан и сел рядом с Джисоном. — Мы справимся. Камеры любят тебя, Стич. А я люблю смотреть на тебя. Нам просто нужно быть собой. Джисон пододвинулся ближе, укладывая голову на плечо Минхо. — Только давай без резких движений. Сара предупредила, что если мы устроим там порнографию, она лично отберёт у меня ключи от болида. Минхо тихо рассмеялся, обнимая Хана и зарываясь носом в его волосы. — Никакой порнографии. Только эстетика и чистая, неразбавленная ненависть, превратившаяся в любовь. GQ получит свою лучшую обложку. Они легли спать рано, зная, что завтрашний день потребует от них много сил. Милан ждал двух со-чемпионов, чтобы запечатлеть их новую эру. Пятница завершилась в тишине и уюте, перед бурей вспышек фотокамер.

***

В VIP-терминале лондонского аэропорта было непривычно тихо. Джисон сидел в глубоком кожаном кресле, спрятавшись за огромными солнцезащитными очками и надвинутой на самые брови кепкой. В руке он сжимал стаканчик с двойным эспрессо, пытаясь заставить свой мозг проснуться. Рядом с ним стоял его пиар-менеджер, строгая британка Сара, которая уже в семь утра выглядела так, словно сошла с обложки Vogue, и что-то быстро печатала в планшете. — Итак, Джисон, — чеканила Сара, не отрывая взгляда от экрана. — Съёмка в Милане продлится около восьми часов. Сначала одиночные кадры, затем совместные. В студии будет присутствовать пиар-директор Мерседес, так что я очень прошу тебя: веди себя как взрослый, высокооплачиваемый профессионал. Никаких неуместных шуток про Тото Вольффа. Джисон сделал глоток горячего кофе и театрально вздохнул. — Сара, ты разбиваешь мне сердце. Я же амбассадор бренда. Мой сарказм — это часть контракта. — Твой сарказм чуть не стоил нам спонсорского контракта с Rolex на прошлой неделе, когда ты сказал, что время — это иллюзия, а важна только скорость, — парировала Сара. Двери VIP-зала разъехались, и внутрь вошёл Ли Минхо. За ним следовал его менеджер. Чешир выглядел так, будто не спал всего пять часов, а провел две недели на детокс-курорте. На нём было классическое шерстяное пальто цвета кэмел, чёрная водолазка и тёмные очки в тонкой оправе. Идеально уложенные волосы, ни единой складки на одежде. Минхо подошёл к ним, кивнул Саре и перевёл взгляд на ссутулившегося, заспанного Джисона в безразмерной толстовке. — Выглядишь помятым, штурман, — ровным тоном заметил Минхо, хотя уголки его губ едва заметно дрогнули. — Иди к чёрту, Чешир. Я альфа, мне позволено быть слегка брутальным по утрам, — проворчал Джисон, хотя внутри него всё радостно встрепенулось от одного только вида Минхо. Минхо хмыкнул, доставая из кармана пальто серебряный портсигар. Он извлёк тонкую сигарету, зажал её между губ и щёлкнула дорогой зажигалкой Zippo. Это была его маленькая слабость, о которой знали немногие. Тото Вольфф ненавидел эту привычку, но прощал её своему лучшему пилоту, списывая на стресс. Джисон, наблюдая за тем, как Минхо затягивается, слегка прищурился. В этом жесте ледяного принца — в том, как он держал сигарету длинными пальцами, как выпускал тонкую струйку серого дыма сквозь приоткрытые губы — было столько порочной, холодной сексуальности, что Джисону захотелось выбить сигарету и занять её место. — Ты же помнишь, что итальянцы чувствительны к запахам? — Джисон подался вперёд. — От тебя будет нести табаком на площадке. Минхо затянулся снова, стряхивая пепел в стоящую рядом хрустальную пепельницу, и посмотрел на Хана сквозь дым. — От меня пахнет сандалом и победой, Стич. А табак лишь добавляет шарма. Посмотрим, кто из нас будет выглядеть лучше в кадре. — Вызов принят, — оскалился Джисон. Сара закатила глаза, что-то быстро набирая в планшете: — Господи, дай мне сил пережить этот день. Студия располагалась в старом индустриальном здании на окраине Милана. Огромные панорамные окна, кирпичные стены и идеальный свет. Атмосфера внутри была наэлектризована. Стилисты, визажисты, фотографы и продюсеры носились туда-сюда. Концепт действительно был потрясающим: "Противоположности на трассе". Первым на площадку вышел Минхо. Его одели в идеально сидящий чёрный смокинг от Тома Форда, без бабочки, с расстёгнутой на пару пуговиц белоснежной рубашкой. Его волосы были зачёсаны назад с эффектом лёгкой влажности. Он стоял на фоне старинного, серебристого спорткара, облокотившись на капот. Джисон, сидевший в кресле визажиста, не мог оторвать взгляд. Фотограф (экспрессивный итальянец по имени Марко) щёлкал затвором, крича: — Да! Белиссимо, Ли! Дай мне больше холода! Больше льда! Смотри в камеру так, словно она тебе должна миллион евро! Минхо позировал с убийственной грацией. Он не делал лишних движений. Только лёгкий поворот головы, только пронизывающий взгляд чёрных глаз. Затем настала очередь Джисона. Его стиль был полной противоположностью. Стилисты надели на него ту самую тёмно-бордовую кожаную куртку, которую Минхо выбрал в Лондоне, чёрную футболку, рваные на коленях джинсы и тяжёлые ботинки. Кудри были взъерошены, а серебряное кольцо в губе блестело в свете софитов. — А теперь ты, бунтарь! — скомандовал Марко. — Покажи мне дикую энергию Ред Булл! Джисон вышел под свет софитов. Он не умел позировать статично. Он двигался, поправлял куртку, нагло ухмылялся в камеру, облизывал проколотую губу. Он излучал чистую, первобытную альфа-энергию, которая пробивала через объектив. Минхо, стоящий в тени за камерами со стаканом воды, не сводил с него глаз. Джисон заметил это. Он посмотрел прямо на Ли, минуя фотографа, и хищно подмигнул. — Фантастико! — заорал Марко, поймав этот момент. К трём часам дня настало время для парных снимков. Главной обложки. Сценарий был прост: они должны были стоять рядом. Два чемпиона. Два полюса Формулы 1. — Так, парни, — Марко подошёл к ним. — Встаньте ближе. Ли, ты стоишь прямо. Хан, ты чуть облокачиваешься на него. Мы хотим показать ваше соперничество, но и ту... химию, о которой пишет весь мир. Сара и пиарщик Мерседеса напряглись на заднем плане. Джисон и Минхо встали в центр площадки. Свет был приглушенным, драматичным. Минхо стоял ровно, засунув одну руку в карман брюк, глядя в камеру с ледяным спокойствием. Джисон подошёл вплотную. Он облокотился плечом о плечо Минхо, чуть склонив голову. Расстояние между ними было минимальным. — Ближе, — скомандовал фотограф. Джисон усмехнулся. Он повернул голову к Минхо и, игнорируя камеру, тихо прошептал ему на ухо: — Знаешь, Чешир... ты выглядишь так, словно хочешь связать меня этим галстуком, которого на тебе сейчас нет. Кадык Минхо дёрнулся. Его глаза потемнели, мгновенно растеряв ледяную отстраненность. Он медленно повернул голову к Джисону. Их лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Это был не постановочный взгляд. Это была та самая, настоящая, обжигающая искра, которая зажигалась между ними на трассе и в закрытых номерах отелей. — Если ты не замолчишь, Стич, я разорву на тебе эту куртку прямо сейчас, плевать на камеры, — так же тихо, опасно пророкотал Минхо, глядя на губы Джисона. Щёлк! Щёлк! Щёлк! Камера Марко работала как пулемёт. — ИДЕАЛЬНО! НЕ ДВИГАЙТЕСЬ! О, БОЖЕ, ЭТО ИСТОРИЯ! — вопил итальянец. Пиар-менеджеры на заднем плане синхронно выдохнули и перекрестились. Они получили обложку года. Съёмка закончилась. В гримерке было шумно, визажисты собирали кисти, стилисты паковали одежду. Джисон сидел в кресле, смывая лёгкий макияж с лица влажной салфеткой. Телефон на столе завибрировал. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чонин (McLaren): Джисон-хён! Минхо-хён! Как прошла фотосессия? Вы не подрались с фотографами? Сынмин (McLaren): Они, наверное, уже успели травмировать итальянскую съёмочную группу. Я читал, что Тото Вольфф летит в Милан проверять, всё ли нормально.

Джисон (Red Bull): Всё шикарно, детишки. Обложка будет такой, что вы все побежите покупать этот выпуск GQ. Мы с Чеширом отработали как боги.

Чанбин (Ferrari): Я всё ещё пытаюсь пережить факт того, что Хван Хёнджин купил Феликсу доску для серфинга. Я не готов к вашим обложкам. Моя жизнь превратилась в романтическую комедию. Джэхён (AlphaTauri): Со, ты просто завидуешь, что у тебя нет пары для парных фотосессий. Найди себе кого-нибудь в Хаасе. Чанбин (Ferrari): Я ПРЕДАН ТОЛЬКО СКУДЕРИИ ФЕРРАРИ! Минхо вошёл в гримерку, уже переодетый в свою обычную одежду. Он подошёл к Джисону, опёрся руками о спинку его кресла и заглянул в зеркало. — Марко сказал, что снимки пойдут в печать без ретуши, — спокойно произнёс Минхо. — Ты доволен, бунтарь? Джисон отложил салфетку, поймал взгляд Минхо в зеркале и улыбнулся. — Я буду доволен, когда мы вернёмся в Лондон и ты докажешь мне, что этот смокинг не сделал тебя слишком мягким. Минхо наклонился, оставляя быстрый, почти невидимый для окружающих поцелуй на макушке Джисона. — Я никогда не бываю мягким, чемпион. Собирайся. Наш рейс через два часа. Суббота в Милане завершилась триумфом. Они отыграли свои роли перед камерами, но оба знали: то, что происходило между ними вне объективов, было гораздо ярче любой обложки. Эта самая обложка — где Чешир в строгом смокинге и бунтарь в тёмно-бордовой коже стоят непростительно близко друг к другу — навсегда вошла в историю, став символом начала их новой эры. Как и вся та безумная зима. — И именно так, шаг за шагом, штрафной балл за штрафным баллом, мы и дошли до той самой миланской студии, — голос Джисона, чуть усиленный микрофоном-петличкой, плавно вырвал всех присутствующих из долгого погружения в прошлое. Воспоминания о раскаленном асфальте Яс Марины и парижских отелях рассеялись. Свет вспышек миланского фотографа сменился мягким, студийным освещением. Огромный экран позади них, на котором только что высвечивалась та самая январская обложка GQ, погас, уступая место логотипу одного из самых популярных вечерних шоу Европы. С того скандального сезона прошло уже ровно два года. Джисон расслабленно откинулся на спинку мягкого кожаного дивана, закинув ногу на ногу. На нём была стильная бордовая рубашка с небрежно закатанными рукавами. Его маллет стал чуть короче, но серебряное кольцо в губе всё так же хищно и дерзко блестело в свете софитов. Рядом с ним, соприкасаясь с Джисоном бедром, сидел Ли Минхо. Парень был одет в безупречный черный костюм-тройку без галстука. В его длинных, красивых пальцах лениво крутилась серебряная зажигалка Zippo. Он смотрел на Джисона с той самой лёгкой, тёплой полуулыбкой, которую мир теперь видел регулярно. Ведущий шоу, сидящий напротив них в кресле, снял очки и потёр переносицу, словно пытаясь переварить услышанное. Зрительный зал за камерами замер в абсолютном, завороженном молчании, которое тут же взорвалось оглушительными аплодисментами. — Я сижу здесь уже полтора часа... — выдохнул ведущий, качая головой. — Весь мир гадал, как именно вражда между главными пилотами Red Bull и Mercedes превратилась в самую обсуждаемую историю любви нашего поколения. Но услышать это из первых уст... Подождите, то есть вы на полном серьёзе сейчас рассказали нам всё?! Тайные чаты, суточный марафон в пентхаусе, и даже то, как вы прятались от пилотов Макларена в общественном бассейне?! — А мы никогда ничего не скрывали, — невозмутимо отозвался Минхо, пряча зажигалку во внутренний карман пиджака. — Просто журналисты задавали неправильные вопросы. А Тото Вольфф был слишком занят своей телеметрией, чтобы заметить, что мы со Стичем делим не только подиумы. Зал грохнул от смеха. Джисон довольно ухмыльнулся, облокотившись на плечо Ли. — Это потрясающе! Голливудские сценаристы сейчас нервно курят в сторонке, — ведущий рассмеялся, перелистывая свои карточки. — Кстати, о ваших коллегах. Вы упомянули ваш секретный чат гонщиков. Фанаты оборвут нам телефоны, если я не спрошу: как сейчас дела у ледяного принца номер два, Хван Хёнджина, и Ли Феликса? Та рождественская поездка в Австралию дала свои плоды? Джисон фыркнул, забрасывая руку на спинку дивана позади Минхо. — О, Хван Хёнджин окончательно сломался. Его ледяной имидж разрушен в прах. Вы знали, что он реально встал на доску для серфинга ради Феликса? Сейчас они живут вместе в Монако, и наша общая лента в соцсетях состоит исключительно из их парных луков от Prada и фотографий их собак. Со Чанбин до сих пор пьёт валерьянку каждый раз, когда видит их вместе на командных брифингах. — А Ким Сынмин? Тот самый, с психологической травмой после вашего бассейна? — сквозь смех выдавил ведущий. — Сынмин потребовал от Макларена надбавку за вредность нахождения в одном паддоке с нами, — усмехнулся Минхо. — На прошлое Рождество Джисон отправил ему огромного надувного розового фламинго прямо на базу в Уокинг. Сынмин заблокировал нас в чате на две недели. Ведущий отсмеялся, вытер выступившие от веселья слёзы и, чуть подавшись вперёд, перешёл к более серьёзному тону. В его глазах зажёгся тот самый профессиональный азарт. — Парни, вы перевернули мир автоспорта. Вы доказали всем скептикам, что отношения не мешают скорости — вы всё так же делите первые строчки в чемпионате и агрессивно рвете друг друга на трассе. Но... — ведущий сделал интригующую паузу. Зрительный зал затаил дыхание. — Главный вопрос, который мучает всех прямо сейчас. Ваша история началась со скандала, переросла в крепкую связь, вы живёте вместе. Что вы планируете дальше? Будете ли вы расписываться? Узаконите отношения? В телевизионной студии повисла абсолютная, звенящая тишина. Камеры медленно взяли крупный план лиц гонщиков. Джисон чуть повернул голову, встречаясь взглядом с Минхо. В чёрных глазах ледяного принца плясали дьявольские смешинки и чистая, неразбавленная нежность. Минхо едва заметно приподнял бровь, словно без слов бросая вызов: "Давай, штурман. Добей их" Джисон повернулся обратно к ведущему. На его лице расцвела самая яркая, наглая и счастливая улыбка альфы, которую только знал этот мир. — Что мы планируем дальше? И будем ли расписываться? — Джисон театрально вздохнул. — Знаете, Кристиан Хорнер всегда говорил, что наша спонтанность однажды доведёт его до инфаркта. Планировать — это так скучно. С этими словами Джисон изящно поднял левую руку, словно просто поправляя волосы. В ярком свете студийных софитов ослепительно сверкнул тяжёлый металл. На его безымянном пальце красовалось массивное, безумно дорогое мужское обручальное кольцо из белого золота с инкрустацией чёрных бриллиантов. Ведущий поперхнулся воздухом. У него буквально отвисла челюсть. Карточки выпали из рук на пол. Минхо тихо, бархатно рассмеялся. Он элегантным жестом поправил манжету своего пиджака, демонстрируя залу и камерам свою левую руку. Точно такое же роскошное обручальное кольцо сидело на его безымянном пальце. — Мы уже, — ровным, ледяным, но бесконечно самодовольным голосом констатировал Минхо. — Полгода назад. — В-ВЫ... ВЫ ЖЕНАТЫ?! — голос ведущего сорвался на истеричный визг. В студии начался абсолютный хаос: зрители заорали так, что заложило уши, операторы за камерами начали подпрыгивать на месте, хватаясь за головы. — Ага! — Джисон счастливо рассмеялся, переплетая свои пальцы с пальцами Минхо прямо на глазах у миллионов зрителей прямого эфира. — Никто кроме наших родных и парней из чата не знал. Церемония была закрытой, на вилле в Италии. Хёнджин поймал букет, так что Чанбин чуть не выбросился в окно от стресса. А Тото Вольфф и Хорнер сидели за одним столом, пили виски из горла и плакали, потому что поняли, что теперь им придётся терпеть нас обоих официально и пожизненно! Ведущий схватился за голову, не веря в то, что только что получил самый грандиозный, шокирующий эксклюзив в истории телевидения. — Боже мой! Это... Поздравляю! Я просто в шоке! Ли Минхо и Хан Джисон — официально мужья! Джисон подмигнул прямо в главную камеру, крепко сжимая руку своего мужа. — Спасибо! Но для мира Формулы 1 ничего не изменится. В эти выходные стартует новый сезон. И я всё так же буду выжимать из своей машины максимум, чтобы заставить этого заносчивого придурка глотать пыль из-под моих колёс! Минхо посмотрел на него со снисходительной, но бесконечно любящей усмешкой. — Мечтай, Стич. Ты всегда будешь видеть только моё заднее антикрыло. — Мы ещё посмотрим, Чешир. Я надеру тебе задницу. Они сидели под светом софитов — официально женатые, абсолютно счастливые и всё такие же сумасшедшие. Их сенсационное интервью подошло к концу, но их личная гонка — длина в целую жизнь — только начиналась. И они планировали финишировать в ней вместе. Снова и снова. Конец.