Slipstream

***

Утро понедельника ворвалось в номер сквозь неплотно задёрнутые шторы ярким, палящим бразильским солнцем. Джисон проснулся первым. Его сознание выплывало из глубокого, тяжёлого сна медленно, как болид из зоны пит-лейна на ограничителе скорости. Первое, что он почувствовал — это тяжёлую, тёплую руку, по-хозяйски лежащую поперёк его талии. Второе — запах вишнёвого табака, впитавшийся в наволочку. И третье — это то, что его задняя подвеска (как он мысленно окрестил свою поясницу и всё, что ниже) определенно нуждалась в техническом обслуживании. Мышцы ныли так, словно он вчера проехал не одну, а три дистанции Гран-при подряд без гидроусилителя руля. Джисон тихо, сквозь стиснутые зубы выдохнул и попытался осторожно сдвинуться к краю кровати. Рука на его талии мгновенно сжалась, притягивая обратно к горячему, твёрдому телу. — Нарушаешь границы трассы, Стич, — раздался хриплый со сна, низкий голос прямо над его ухом. Джисон перевернулся на спину, жмурясь от солнца, и встретился взглядом с Минхо. Чешир лежал на боку, подперев голову рукой. Его тёмные волосы были в абсолютном беспорядке, на щеке отпечатался след от подушки, но даже в таком виде он выглядел возмутительно идеально. Джисон натянул на себя свою фирменную ухмылку, хотя внутри всё еще немного трепетало от осознания того, что они вчера натворили. — Доброе утро, Ли. Признайся, ты специально повредил мне аэродинамику, чтобы я не смог нормально дойти до аэропорта? — фыркнул Хан, потирая ноющую поясницу. Минхо тихо, бархатно рассмеялся, и этот звук отдался теплом где-то под рёбрами Джисона. — Я пилотировал строго в рамках регламента, Хан. Ты сам просил не сбавлять темп. Как шасси? Требует ремонта? — Я спортсмен, Чешир. Моя регенерация на высшем уровне, — Джисон гордо вскинул подбородок, а затем лукаво, с откровенным флиртом стрельнул глазами на губы Минхо. — Хотя... если ты предложишь мне массаж в качестве компенсации за жёсткий контакт, дирекция гонки может закрыть на это глаза. — Размечтался, — усмехнулся Минхо, легко щёлкнув Джисона по носу. — Массаж будешь просить у своего физиотерапевта. А мне пора исчезать, пока Хорнер или кто-то из журналистов не решил устроить нам внеплановую проверку боксов. Минхо откинул одеяло и грациозно, совершенно не стесняясь своей наготы, прошёл к креслу, где валялись его вещи. Джисон, не скрывая интереса, откровенно пялился на его спину, на широкие плечи и сильные бёдра. — И этого парня я собираюсь взять в следующий раз? — пронеслась в голове Джисона мысль, от которой по спине побежали мурашки азарта. — О да. Это будет легендарно. Минхо быстро натянул джинсы и свою тёмную водолазку. Он обернулся, перехватывая голодный взгляд Хана. — Слюни подбери, Джисон. Зальёшь простыни. — Я просто изучаю телеметрию конкурента, Ли, — Джисон перекатился на живот, подпирая подбородок руками и хитро щурясь. — Запоминаю твои слабые места. Готовься, в Лас-Вегасе ты будешь кричать моё имя. Глаза Минхо потемнели. Он подошёл к кровати, наклонился и жёстко, быстро поцеловал Джисона в губы, прикусив нижнюю, прямо рядом с серебряным кольцом. — Увидимся на обеде, Стич. И попытайся ходить ровно. Не позорь меня, — бросил Минхо и, развернувшись, вышел из номера, тихо прикрыв за собой дверь. Джисон остался один. Он уткнулся лицом в подушку, пахнущую Минхо, и тихо, счастливо рассмеялся. Джисон заставил себя встать (процесс сопровождался тихими ругательствами в адрес всех существующих команд Мерседес) и принял горячий душ. Вода немного сняла напряжение с мышц. Он оделся в просторные спортивные штаны Red Bull и свободное худи, чтобы ничего нигде не давило. Его телефон на кровати разрывался от уведомлений. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чанбин (Ferrari): Моя голова. Моя бедная голова. Кто вчера смешал мне текилу с шампанским? Я найду вас и уничтожу на трассе. Сынмин (McLaren): Это был ты сам, Со. Я пытался тебя остановить, но ты кричал, что Феррари пьёт только красное и золотое. Феликс (Ferrari): Парни! Мы же договаривались сегодня сходить в чурраскарию перед вылетом! Я уже забронировал огромный стол. Мясо на гриле! Крис (Бан Чан): Отличная идея, Ликс. Нам всем нужно поесть нормальной еды перед 12-часовым перелетом в Штаты. Кстати... Джисон? Ты где вчера пропал? Мы обернулись, а тебя уже нет в VIP-зоне. Хёнджин (Mercedes): Да, и мой драгоценный напарник тоже испарился по-английски. Вы двое что, сговорились испортить вечеринку своим отсутствием? Джисон прочитал сообщения, хищно улыбаясь. Пальцы быстро запорхали по клавиатуре.

Джисон (Red Bull): Я нашёл весьма увлекательную послегоночную симуляцию, хён. Пришлось тестировать обновления в закрытом режиме. В стейк-хаус поеду, я голодный как волк. Ликс, скинь адрес.

Минхо (Mercedes): Я ушёл в номер изучать телеметрию. В отличие от некоторых, я готовлюсь к Лас-Вегасу. Хёнджин (Mercedes): Ботаник.

Джисон (Red Bull): О да, Чешир вчера очень внимательно изучал графики. Говорят, резина быстро стерлась, да, Ли?

Прошло секунд десять, прежде чем в чате появилось сообщение от Минхо. Минхо (Mercedes): Сцепление с трассой было идеальным, Хан. Но в следующий раз я возьму шины пожёстче. Джисон зажал рот рукой, давясь беззвучным смехом, чтобы не заржать на весь номер. Это был такой откровенный, грязный флирт прямо на глазах у всего паддока, замаскированный под гоночный сленг, что у Джисона просто сносило крышу. Сынмин (McLaren): Вы двое опять начинаете? Хватит обсуждать резину в общем чате, мы идём есть мясо. Ресторан был шумным, пропитанным запахом жареного на углях мяса и бразильских специй. Ли Феликс арендовал для них большой круглый стол в VIP-нише, скрытой от посторонних глаз. Пилоты собирались по очереди. Бан Чан, Чанбин и Феликс уже сидели на местах, когда к ним присоединились парни из McLaren. Джисон приехал почти одновременно с пилотами Mercedes. Когда Хан подошёл к столу, он поймал на себе внимательный взгляд Хёнджина. — Привет, неудачники, — лучезарно улыбнулся Джисон, здороваясь со всеми. Он подошёл к свободному стулу, который, как назло, был с жёсткой деревянной спинкой и сиденьем. Джисон мысленно чертыхнулся. Он плавно, стараясь не выдать лёгкого дискомфорта, опустился на стул, чуть сместив вес на одно бедро. Ли Минхо сел прямо напротив него. Чешир облокотился на стол, пряча за стаканом с водой совершенно дьявольскую, понимающую ухмылку. — Чего лыбишься, Ли? — огрызнулся Джисон, вытягивая под столом ногу и безжалостно пиная Минхо по голени своим кроссовком. Минхо даже не поморщился. Он плавно вытянул свою ногу в ответ, и носок его ботинка медленно, провокационно скользнул по внутренней стороне лодыжки Джисона. У Стича по спине пробежал табун мурашек. Он схватил стакан с ледяной водой и сделал большой глоток. Официанты начали приносить огромные шампуры с мясом — пиканьей, филе-миньон, бараньими рёбрышками, срезая куски прямо в тарелки гонщиков. Чанбин был в раю, за обе щеки уплетая говядину. Хёнджин, изящно отрезая кусочек мяса, вдруг перевёл подозрительный взгляд с Минхо на Джисона и обратно. — Слушайте, — протянул Хёнджин, щуря свои глаза. — Вы двое сегодня какие-то странные. За столом повисла тишина. Чанбин перестал жевать. — В смысле? — спросил Феликс, хлопая ресницами. — В прямом, — Хёнджин указал вилкой на Хана, а затем на напарника. — Вы сидите друг напротив друга уже двадцать минут, и никто никого ещё не оскорбил. Вы даже не поцапались из-за того, что Джисон выиграл у Минхо полсекунды. Вы что, заболели? Или Хан свои новые кудри боится испортить в драке? Джисон усмехнулся, отправляя в рот кусок пиканьи. — Мы просто бережём силы, Хван. Зачем мне тратить энергию на оскорбления, если я всё доказал на трассе? Я сыт и добр. Минхо отпил воды, его глаза блеснули. — Мы сохраняем перемирие до Лас-Вегаса, Хёнджин. Я хочу, чтобы в Штатах Хан был целым и невредимым. Мне нужно, чтобы он оказал мне... достойное сопротивление. Было бы скучно сломать его раньше времени. Слова Минхо звучали угрожающе для всех остальных за столом. Бан Чан даже напрягся, готовый вмешаться, если начнётся ссора. Но Джисон знал истинный смысл этих слов. Сопротивление. Сломать. О да. Под столом нога Минхо скользнула чуть выше, задевая икру Хана. Джисон облизал губы, серебряное кольцо скользнуло по коже, и посмотрел на Минхо взглядом, полным ядовитого, обжигающего сарказма и обещания. — Сломать меня у тебя кишка тонка, Чешир, — бархатным голосом произнёс Джисон, не обращая внимания на недоумённые взгляды остальных. — Но я с удовольствием посмотрю, как ты попытаешься. Готовь свои лучшие стратегии. Потому что в Вегасе я планирую ехать сверху. И я не оставлю от тебя даже мокрого места. Сынмин громко уронил вилку на тарелку. — Господи, вы можете прекратить говорить метафорами?! — возмутился пилот McLaren. — Вы звучите как два психопата из детективного сериала. Ешьте мясо! Остаток обеда прошёл в более мирной обстановке, если не считать тайной войны под столом, где Джисон и Минхо по очереди пинали и задевали друг друга ногами, словно подростки. Феликс рассказывал про какие-то бразильские десерты, Чонин жаловался на джетлаг, который ждёт их в Неваде, а Чанбин всё ещё сокрушался о потерянном подиуме. Но для Джисона этот обед был особенным. Он сидел в кругу своих друзей, своих соперников, он больше не скрывал себя, он не строил из себя того, кем не является. И самое главное — парень, который ещё месяц назад был его самым большим страхом, теперь сидел напротив него, деля с ним один грязный, потрясающий секрет. Вечером команды начали съезжаться в международный аэропорт Сан-Паулу. Впереди был тяжёлый перелёт в Соединенные Штаты, а затем пересадка до Лас-Вегаса — нового, блестящего, неонового города в календаре Формулы 1. Джисон прошёл таможенный контроль вместе с Бан Чаном и командой Red Bull. Их ждал частный чартер. У выхода на посадку в VIP-лаунже он остановился купить кофе. В этот момент рядом с ним материализовалась высокая фигура в чёрном пальто. Ли Минхо. Команды летели разными рейсами, так что это была их последняя встреча перед тем, как они увидятся уже на американской земле. Минхо встал рядом, глядя на табло вылетов. — Двенадцать часов в небе, — спокойно произнёс Минхо, не глядя на Джисона, чтобы не привлекать внимание камер, которых в аэропорту было полно. Джисон взял свой стакан с американо, делая глоток. — Поспи в самолете, Чешир, — так же тихо, с усмешкой ответил Джисон. — В Вегасе ночная гонка. И ночи там длинные. Тебе понадобится энергия, когда я перехвачу управление. Я не планирую быть с тобой нежным. Минхо повернул голову. Его профиль был резким, идеальным. Он скосил глаза на Хана, и на его губах появилась та самая, дьявольская улыбка. — Ты слишком много болтаешь для того, кто сегодня утром еле слез с кровати, Стич. Джисон тихо, язвительно рассмеялся. — Это был прогревочный круг, Чешир. В Вегасе будет квалификация. Я покажу тебе, что значит доминировать. Минхо сделал шаг ближе. На секунду он оказался в слепой зоне для окружающих, прикрытый колонной. Он наклонился к самому уху Джисона. — Ловлю на слове, Хан Джисон. Если ты сможешь взять меня и не сдаться на полпути — я признаю твоё превосходство. Но если сломаешься... — Минхо горячо дохнул ему в шею, — я заставлю тебя ездить с моим именем на заднем антикрыле. Джисон вздрогнул от этого шёпота, но мгновенно собрался. — Договорились, — прошептал Хан в ответ. — Ли! Нам пора на посадку! — крикнул Хёнджин с другого конца зала. Минхо отстранился, его лицо снова стало непроницаемой маской принца Mercedes. Он коротко кивнул Джисону. — До встречи в Неваде, Хан. — До встречи, Чешир, — Джисон салютовал ему стаканчиком с кофе. Он смотрел, как Ли Минхо уходит по коридору вместе со своей командой. Война за чемпионский титул выходила на финишную прямую. В Лас-Вегасе их ждали скорости за 340 км/ч на знаменитом Стрипе, холодный асфальт и бессонные ночи. Джисон сделал большой глоток кофе, чувствуя, как внутри разгорается пожар. Он выиграл битву в Бразилии. Он вернул себе себя. И теперь он был готов к главному шоу своей жизни. Лас-Вегас. Ставки сделаны. И Хан Джисон собирался сорвать джекпот. По пути к выходу на посадку слова Минхо эхом крутились в его голове. «...я заставлю тебя ездить с моим именем на заднем антикрыле» Джисон тихо фыркнул, садясь в мягкое кресло частного джета Red Bull. Бан Чан опустился в соседнее кресло, надевая наушники с шумоподавлением. В Формуле 1 заднее антикрыло — это самое видное место на болиде для того, кто едет позади. Гонщики видят его постоянно. И то, что Минхо пообещал заставить Джисона ездить с его именем там... это была высшая степень извращённого, гоночного доминирования. Это означало: "Ты будешь ехать впереди, но все будут знать, что ты принадлежишь мне". Или, что ещё хуже: "Я буду ехать позади, смотреть на своё имя на твоей заднице и знать, что я могу обогнать тебя в любой момент, но мне просто нравится вид". — Ах ты ж извращённый ублюдок, Чешир, — прошептал Джисон по-корейски, и его губы разъехались в хищной ухмылке. Серебряное кольцо блеснуло в свете салонных ламп. — Я скорее перекрашу свой Red Bull в розовый цвет, чем наклею туда твою фамилию.

***

Перелёт из Бразилии в США с пересадкой был изматывающим. Пилоты спали в креслах, пытаясь обмануть время. Когда самолёт приземлился в аэропорту Гарри Рида в Неваде, их встретил сухой, прохладный воздух пустыни. Лас-Вегас не спал. Из иллюминаторов было видно сияние знаменитого Стрипа: Сферы, Эйфелевой башни отеля «Париж» и фонтанов Белладжио. Гонщики, выходящие из терминала частной авиации, были похожи на зомби. Ли Феликс ёжился в объёмной красной куртке Ferrari. — Боже, тут так холодно! — стуча зубами, пожаловался блондин. — В Бразилии мы потели, а тут я сейчас превращусь в ледышку! Чанбин, натянув шапку на самые глаза, мрачно кивнул. — Они обещали +12 градусов ночью во время гонки. Мы не сможем прогреть шины, Ликс. Мы просто улетим в стены казино на первом же круге. Джисон шёл позади них, толкая свою тележку с чемоданом. Его маллет растрепался после сна, но он всё равно выглядел стильно в кожаной куртке. Впереди шли пилоты Mercedes. Хёнджин, несмотря на усталость, выглядел так, словно сошёл с обложки модного журнала, закутанный в длинное чёрное пальто. Минхо шёл рядом, ссутулив плечи и спрятав руки в карманы. Внезапно Хёнджин замедлил шаг, поравнявшись с Феликсом. — Ликс, — голос Хёнджина был тихим, почти незаметным на фоне гула аэропорта. Принц Mercedes, который обычно ни с кем не разговаривал вне трассы, слегка наклонился к пилоту Ferrari. — Я слышал, ты жаловался на холод. У меня в отеле есть лишний портативный обогреватель. Могу... занести тебе позже. Если нужно. Феликс, который замерзал, поднял на Хёнджина свои огромные, искренние глаза и расцвёл в самой тёплой улыбке, от которой, казалось, температура вокруг повысилась на пару градусов. — Правда, Хёнджин-а? Это было бы чудесно! Ты мой спаситель! — Феликс счастливо захлопал в ладоши. Хёнджин чуть заметно смутился, отводя взгляд, и быстро пошёл вперёд, догоняя Минхо. Джисон, шедший в двух метрах от них, изогнул бровь. — Крис, — Хан толкнул напарника локтем. — Ты это видел? Наш ледяной принц номер два только что предложил обогреватель солнышку из Феррари? Бан Чан устало протёр глаза. — Стич, я спал три часа. Если Хёнджин и Феликс решили согревать друг друга — это их дело. Лишь бы Ликс не разбил свою Феррари о мой спойлер в гонке. В зоне посадки в такси и командные машины образовалась пробка. Пилоты стояли на улице, ожидая свой транспорт. Минхо отошёл в сторону, за огромный колоннообразный мусорный бак, скрываясь от ветра и объективов папарацци, которые караулили гонщиков у выхода. Он достал из кармана пальто свою матовую чёрную пачку сигарет. Чиркнула Zippo. Джисон заметил это мгновенно. Словно радар настроился на нужную частоту. Он бросил свою тележку Чану. — Постереги, хён. Я сейчас. Джисон обогнул колонну и тихо подошёл к Минхо со спины. Минхо стоял, откинув голову назад, выдыхая в холодное ночное небо Вегаса густой, ароматный дым вишневого табака. Он был расслаблен, напряжение перелёта немного отпускало его. Стич неслышно шагнул в его личное пространство, останавливаясь почти вплотную. Минхо замер, почувствовав чужое присутствие, но обернуться не успел. Джисон протянул руку и изящным, быстрым движением двух пальцев перехватил тлеющую сигарету прямо из губ Минхо. Минхо резко дёрнулся, его глаза вспыхнули ледяной яростью, готовой уничтожить наглеца, но, увидев перед собой ухмыляющегося Джисона, он замер. Кадык на его горле дёрнулся. Джисон смотрел прямо на него. Он поднёс чужую сигарету к своим губам, серебряное кольцо ярко блеснуло в свете неоновых вывесок аэропорта, и сделал очень глубокую, долгую затяжку, заставляя кончик сигареты вспыхнуть алым. Он не стал выдыхать дым в воздух. Джисон сделал шаг вперёд, нарушая все возможные границы, так, что их куртки соприкоснулись. Он вскинул подбородок, глядя Минхо прямо в глаза тёмным, порочным, откровенно провокационным взглядом. Минхо не отстранился. Его зрачки расширились, поглощая радужку. Он понял, что сейчас произойдёт. Джисон чуть приоткрыл губы и медленно, плавно подался вперёд. Минхо, словно зачарованный, тоже приоткрыл рот, навстречу ему. Их лица оказались в миллиметрах друг от друга. Джисон чувствовал холодное дыхание Минхо на своей коже. Джисон сделал "цыганочку". Он мягко, густо выдохнул сизый, вишнёвый дым прямо в приоткрытые губы Минхо. Минхо шумно, жадно втянул этот дым в свои лёгкие. Их губы почти соприкасались, деля один воздух, один дым, один пульс на двоих в этой ледяной невадской ночи. Выдохнув весь дым, Джисон плавно отстранился, его губы растянулись в дьявольски довольной ухмылке. Он тем же изящным движением двух пальцев вернул сигарету обратно между губ Минхо, намеренно, собственнически мазнув подушечками пальцев по его нижней губе. — Вишнёвый табак, Ли? — бархатным, низким шёпотом спросил Джисон, не разрывая зрительного контакта. — Сладковато для ледяного принца Мерседеса, не находишь? Я думал, ты предпочитаешь что-то более... жёсткое. Минхо сделал медленную затяжку уже своей сигаретой, не сводя с Джисона горящего, чёрного взгляда. Внешне он казался спокойным, но Хан чувствовал, как напряжено его тело под пальто. — Я предпочитаю разнообразие, Стич, — так же тихо, рокочущим шёпотом ответил Минхо. Очередная порция дыма скользнула по его губам, обволакивая лицо Джисона тёплым вишнёвым ароматом. — Сладкое на закуску. А жёсткое... жёстким будешь ты. В субботу ночью. Джисон тихо рассмеялся, чувствуя, как адреналин бьёт по венам круче любого энергетика, а внизу живота стягивается знакомый горячий узел. — Только не подавись дымом от усердия, Чешир, — Джисон подмигнул ему, развернулся на пятках и, насвистывая, пошёл обратно к Бан Чану, оставляя Минхо докуривать в одиночестве с пульсом, который явно превышал все допустимые гоночные нормы.

***

Среда была днём тяжёлой акклиматизации и изнурительных медиа-активностей. Лас-Вегас — это не просто автоспорт, это гигантское мировое шоу, и Формула 1 выжимала из пилотов все соки для промоушена. Гонщиков поселили в роскошном Bellagio, панорамные окна которого выходили прямо на знаменитые танцующие фонтаны и часть гоночной трассы на Стрипе. Джисон лежал в своём номере на огромной кровати King-size, лениво переписываясь в секретном чате. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Джэхён (AlphaTauri): Кто-нибудь, скажите мне, что я не сплю. Я только что проиграл 500 долларов в автоматах в лобби отеля, пока ждал лифт! Эта машина меня ограбила! Юсон (Alpine): Ты идиот, Джэ. Гонщикам запрещено играть в азартные игры перед уик-эндом! Тебя FIA оштрафует, а Хельмут Марко уволит! Джэхён (AlphaTauri): Ой, да кому какое дело. Это же Вегас, детка! Чонин (McLaren): Я вообще не выхожу из номера. Тут слишком много людей. И кто-то постоянно пытается сунуть мне в руки флаеры с голыми женщинами на улице. Я пугаюсь. Сынмин (McLaren): Оставайся в номере, Нини. Запри дверь. Завтра пресс-конференция. Нам ещё нужно как-то объяснить журналистам, почему наша папайя здесь едет медленнее, чем туристические автобусы. Джисон перевернулся на живот, печатая ответ.

Джисон (Red Bull): Не нойте, девочки. Вегас — это круто. Сегодня вечером официальное открытие уик-энда. Надеюсь, вы взяли с собой нормальные костюмы, а не те помятые спортивки, в которых вы ходили в Спа.

Чанбин (Ferrari): Стич, не все обладают твоим "природным магнетизмом" и личным стилистом. Мы придём в командных рубашках. Зато мы будем быстрыми. Вечером состоялась грандиозная церемония открытия Гран-при Лас-Вегаса. Это было зрелище, достойное Супербоула. Огромные платформы с мировыми диджеями, световое шоу из тысяч дронов над Сферой, море VIP-гостей и голливудских звёзд в паддоке. Пилотов поочередно выводили на гигантскую сцену по командам под оглушительный рев трибун. Когда из колонок прогремело: "Команда Ред Булл Рейсинг!", Джисон и Бан Чан вышли из-за кулис. На Джисоне была чёрная приталенная водолазка, чтобы не замёрзнуть на пронизывающем ветру, поверх которой он накинул стильную, дорогую кожаную куртку с логотипами спонсоров. Его кудри были небрежно уложены, а серебряное кольцо в губе хищно ловило свет софитов. Толпа взорвалась овациями. Возвращение Хан Джисона с поулом и победой в Бразилии сделало его абсолютной суперзвездой текущего момента. — СТИЧ! СТИЧ! СТИЧ! — скандировали американские фанаты, размахивая синими флагами. Джисон помахал им рукой, сияя своей фирменной, наглой улыбкой. Он чувствовал себя в своей стихии. Он любил шоу. Следом на сцену вышли Mercedes. Ли Минхо и Хван Хёнджин. Два ледяных принца. Оба были одеты в строгие, идеально скроенные чёрные пальто. Хёнджин выглядел так, словно только что сошёл с обложки Vogue, а Минхо излучал ту самую мрачную, тяжёлую ауру доминирования, которая заставляла людей инстинктивно расступаться перед ним. Пилоты всех десяти команд выстроились на сцене полукругом. Справа от Джисона стояли пилоты Ferrari. Ли Феликс, одетый в ярко-красную командную куртку, переминался с ноги на ногу от холода, пряча руки в карманы. Джисон заметил, как Хёнджин, стоявший на другом конце сцены, не сводит с Феликса своего пронзительного, тёмного взгляда. В какой-то момент Феликс случайно посмотрел в сторону гонщиков Mercedes, и их глаза встретились. Феликс мгновенно вспыхнул, как спелый помидор, и быстро отвернулся, пряча смущённое лицо в высокий воротник куртки, а Хёнджин едва заметно, но совершенно искренне и тепло улыбнулся одними уголками губ. — Ну дела, — мысленно усмехнулся Джисон. — В паддоке скоро будет больше драмы и романтики, чем в бразильском сериале. Главное, чтобы они не столкнулись на трассе из-за избытка чувств. Но в следующую секунду Джисон почувствовал на себе взгляд. Тот самый, тяжёлый, приковывающий к месту. Он медленно повернул голову и встретился глазами с Ли Минхо. Они стояли на сцене перед десятками тысяч людей, под прицелом сотен телекамер со всего мира. Они не могли сказать ни слова. Не могли даже подойти друг к другу или сделать лишний жест. Но им это было и не нужно. Их диалог происходил на другом уровне. Минхо смотрел на Джисона так, словно уже мысленно срывал с него эту кожаную куртку и водолазку прямо здесь, в холодном, неоновом свете Вегаса. Его взгляд скользил по губам Джисона, вспоминая вкус вишнёвого дыма, спускался к шее и возвращался к глазам. Джисон не отвёл взгляд. Он чуть приподнял подбородок, гордо выпрямляя спину и бросая молчаливый, обжигающий вызов. — Попробуй. Я жду, — говорил его взгляд. Церемония закончилась грандиозным фейерверком, раскрасившим ночное небо над Невадой во все цвета радуги. Четверг. 20:30 (Время Лас-Вегаса). Первая свободная практика (FP1). В Лас-Вегасе расписание уик-энда было уникальным и изматывающим. Все сессии проходили глубокой ночью по местному времени, чтобы телевизионная картинка для Европы и Азии собирала максимальные рейтинги, а сам город сверкал неоновыми огнями в темноте. Температура воздуха упала до +14 градусов. Асфальт был буквально ледяным. Это был логистический и технический кошмар для инженеров. Прогреть жёсткие шины Pirelli в таких условиях было почти невозможно. Машины скользили, как на катке, шины не могли войти в рабочее "окно" температур. FP1 началась. Трасса Лас-Вегаса — это антипод Монако. Здесь длиннющие прямые, включая 1.9 километра полного газа по знаменитому Стрипу и жёсткие торможения в 90-градусные повороты. Сон Джэхван (Williams) стал первой жертвой холода. — Блять! Меня развернуло в 12-м повороте! Машина просто не поворачивает! Колеса каменные! Я как на льду! — панически кричал Джэхван по радио, уткнувшись сломанным передним антикрылом болида в барьер из блоков TecPro. Красные флаги. Сессия остановлена на двадцать минут для эвакуации машины. Джисон сидел в боксах Red Bull, не снимая шлема, и мрачно смотрел на мониторы телеметрии. — Стич, трасса очень скользкая. Держака нет вообще. Не атакуй поребрики. Нам нужно просто набрать километраж и попытаться хоть как-то прогреть резину, — предупредил Кристиан Хорнер. Когда сессия возобновилась, Джисон выехал на трассу. Скорость на Стрипе достигала безумных 345 км/ч. Машины проносились мимо светящихся фасадов казино "Caesars Palace" и "Venetian", оставляя за собой снопы искр от титановых пластин на днище, чиркающих по неровному, кочковатому американскому асфальту. Ли Минхо ехал блестяще. Для его техничного, плавного, "ледяного" стиля пилотирования холодный асфальт не был такой большой проблемой. Он не дёргал руль, не перегревал поверхность шин агрессивными торможениями. Он показывал стабильно быстрые, чистые времена сектор за сектором. Джисон же, с его агрессивным, инстинктивным стилем, страдал. Машина дёргалась, задняя ось постоянно норовила уйти в неконтролируемый занос. — Сука! Я не могу открыть газ на выходе из 4-го поворота! Меня несёт! Задница живёт своей жизнью! — ругался Джисон по радио, борясь с непослушным рулем. — Хан, Минхо быстрее тебя на полсекунды на первом секторе. Он гораздо плавнее работает с педалью газа. Постарайся смягчить выходы из поворотов, — сухо заметил его гоночный инженер. Это замечание задело Джисона за живое. Укололо его профессиональную гордость. — Плавнее работает, значит? Ну-ну. Посмотрим, — фыркнул про себя Джисон, стискивая челюсти. К концу Второй практики, которая закончилась в глухие три часа ночи, Ли Минхо уверенно закрепился на первой строчке протокола. Хван Хёнджин был вторым, подтверждая доминирование Mercedes на прямых. Хан Джисон оказался только четвертым, уступив даже Со Чанбину на Ferrari, чья алая машина почему-то отлично прогревала шины на этом холоде, собенность подвески Скудерии. Пятница. 04:00 утра (Время Лас-Вегаса). Отель Bellagio. После тяжёлых, выматывающих ночных брифингов с инженерами Джисон наконец-то вернулся в свой номер. Он был измотан, мышцы шеи и спины болели от постоянного напряжения и пробирающего до костей холода, который проникал даже сквозь огнеупорный гоночный комбинезон. Он упал на огромную кровать, даже не раздеваясь, раскинув руки в стороны. Телефон в кармане пиликнул. Сообщение в личку. Ли Минхо: Твоя агрессия на холодном асфальте не работает, Стич. Ты слишком дёрганый. Тебе нужно научиться плавности. Если хочешь, я могу дать тебе пару... частных уроков. Покажу, как нужно двигаться, чтобы не терять сцепление. Джисон усмехнулся. Сон и усталость как рукой сняло.

Джисон: Моя агрессия работает идеально, Ли. А твоя плавность... ну, посмотрим, насколько плавным ты останешься, когда я загоню тебя в угол. Завтра квалификация. И я заберу этот поул.

Ответ не заставил себя ждать. Ли Минхо: Мечтать не вредно. Спокойной ночи, Хан. Побереги силы. В субботу ночью они тебе понадобятся не только на трассе. Я не люблю, когда мои штурманы засыпают на полпути. Джисон прочитал это сообщение, чувствуя, как внутри скручивается тугой, горячий узел предвкушения, разгоняющий холод Невады. Лас-Вегас обещал стать самой жаркой ночной гонкой в их жизни. И Джисон не собирался проигрывать ни на ледяном асфальте, ни за закрытыми дверями роскошного отеля.

***

Утро в Вегасе для пилотов начиналось после обеда. Из-за ночного расписания сессий их биологические часы были вывернуты наизнанку: они спали днём, задёрнув плотные шторы, и бодрствовали ночью. Джисон проснулся, чувствуя, что мышцы всё ещё слегка ноют от холода вчерашних заездов. Он заказал плотный завтрак, который по местному времени был уже обедом в номер: омлет, тосты с авокадо и огромную кружку чёрного кофе. Телефон завибрировал. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чанбин (Ferrari): Я официально ненавижу этот город. Я проснулся от того, что кто-то репетировал шоу фокусников в соседнем номере. Там кричали тигры! Настоящие тигры! Крис (Бан Чан): Это Вегас, Со. Привыкай. Как твоя шея после вчерашнего холода? У меня левая сторона деревянная. Сынмин (McLaren): Шея — это полбеды. Мы с инженерами полночи думали, как прогреть шины. Пока рабочий вариант — попросить Чонина дышать на них перед стартом. Чонин (McLaren): Очень смешно, хён. Я лучше буду дышать на свои руки, они у меня отмерзли на Стрипе. Феликс (Ferrari): Парни, одевайтесь теплее сегодня. Обещают всего +10 градусов на время квалификации. И не забывайте пить воду! В пустыне сухо! Джисон хмыкнул, прожевав тост, и набрал ответ.

Джисон (Red Bull): Спасибо за заботу, мамочка Ликс. А тигров Чанбина я могу прислать в боксы Мерседес. Может, хоть они заставят некоторых ледяных принцев двигаться быстрее.

Хёнджин (Mercedes): Поверь мне, Хан. Мой напарник двигается достаточно быстро, чтобы вчера привезти тебе полсекунды. Береги свою заднюю ось. И тигров оставь себе. Джисон усмехнулся. Перепалки в чате возвращали его в привычный ритм.

***

Трасса Лас-Вегаса была перекрыта. Город горел миллионами неоновых огней, отражающихся в визорах шлемов пилотов. Пятница. 22:00 (Время Лас-Вегаса). Третья свободная практика (FP3). Последняя тренировка перед квалификацией должна была стать решающей. Команды пытались найти идеальные настройки для ледяного асфальта. Джисон сидел в кокпите своего Red Bull. Он был зол на секундомер, на холод, на идеальное время Минхо и невероятно мотивирован. — Стич, выезжаем. Пробуем новую конфигурацию переднего антикрыла. Тебе нужно больше прижимной силы в медленных поворотах, — скомандовал инженер. Джисон выехал на трассу. Первые два круга он прогревал шины, агрессивно виляя по трассе и жестко тормозя. На третьем круге он пошёл в боевой режим. Разгон по Стрипу. Лас-Вегас Бульвар. Скорость стремительно растет. 280... 310... 330 км/ч. Вокруг сверкают фасады отелей. Джисон вжимается в сиденье, аэродинамика прижимает болид к асфальту с силой в несколько тонн. Днище машины чиркает по неровностям американской дороги, высекая снопы искр. Джисон готовится к жёсткому торможению перед 14-м поворотом. Он смещает машину левее, на идеальную траекторию. И в эту долю секунды происходит немыслимое. Дренажный люк, вмонтированный в асфальт Стрипа, не выдерживает колоссальной аэродинамической силы всасывания от проезжающих машин. Бетонная рамка вокруг люка разрушается. Тяжёлый металлический диск подпрыгивает в воздух ровно в тот момент, когда над ним на скорости 335 км/ч проносится синий болид Red Bull с номером 3. Удар. Звук был таким, словно в днище машины выстрелили из пушки. Болид Джисона подкинуло в воздух на несколько сантиметров. Металлический люк пробил карбоновое днище, разнёс в щепки аккумуляторную батарею системы ERS и ударил прямо в капсулу выживания, ровно под сиденьем гонщика. Машина рухнула обратно на асфальт с оглушительным скрежетом. Системы мгновенно отключились. Двигатель заглох. На приборной панели зажглись все красные индикаторы критического отказа. — БЛЯТЬ! — заорал Джисон от внезапного, сильного удара, который отдался в позвоночник, вышибая воздух из лёгких. Машина, потеряв управление и тормоза, по инерции пронеслась ещё несколько сотен метров, волочась днищем по асфальту и оставляя за собой шлейф дыма и искр, пока не остановилась у обочины, едва не врезавшись в барьер. На пит-уолле Red Bull Кристиан Хорнер вскочил с места, срывая наушники. На мониторах телеметрии машины №3 загорелся чёрный экран. — ЖЁЛТЫЕ ФЛАГИ! КРАСНЫЕ ФЛАГИ! Сессия остановлена! — мгновенно заорал директор гонки в общий канал. — Стич! Джисон, ответь! Ты в порядке?! — голос инженера Red Bull дрожал от паники. Связь барахлила из-за повреждённой электроники. В боксах Mercedes Ли Минхо только что выехал с пит-лейна. Услышав сообщение о красных флагах, он посмотрел на экраны, установленные вдоль трассы. Камеры показывали стоящий на Стрипе, дымящийся Red Bull Джисона. Под машиной растекалась огромная лужа масла и гидравлической жидкости. Сердце Минхо остановилось. Физически пропустило удар, а затем забилось так быстро и болезненно, что потемнело в глазах. — Ли, красные флаги. Возвращайся в боксы. Авария на Стрипе, — сухо сообщил его инженер. — Что с ним? Что с Джисоном? — голос Минхо прозвучал непривычно резко, ломая ледяную маску. — Мы не знаем. Машина просто остановилась. Выглядит как серьёзная поломка. Минхо проезжал мимо места аварии на скорости 60 км/ч. Он видел, как маршалы бегут к синему болиду. Он видел, как Хан медленно, держась за спину, выбирается из кокпита. Джисон был на ногах. Он был жив. Минхо с шумом выдохнул, чувствуя, как его руки на руле мелко дрожат. Страх за этого невыносимого, наглого мальчишку ударил по нему сильнее, чем он мог себе представить. Джисон снял шлем. Его лицо было бледным. Удар пришёлся прямо под сиденье. Ещё немного левее, и кусок металла мог бы пробить капсулу и нанести фатальные травмы. Маршал подогнал скутер. — Вы в порядке, мистер Хан? Нужен медик? — Нет... я цел, — прохрипел Джисон, потирая поясницу, в которую отдалась кинетическая энергия удара. — Но моя машина... это пиздец. Когда Джисон вернулся в гараж Red Bull, там царила паника. Механики, заглянув под машину, которую привезли на эвакуаторе, схватились за головы. — Днище уничтожено. Батарея пробита. Силовая установка повреждена. Капсула выживания имеет трещину, — доложил главный механик Хорнеру, лицо которого было багровым от ярости. — Вы хотите сказать, что мы потеряли шасси из-за грёбаного люка на грёбаной городской трассе?! — орал Хорнер, пиная стул. — Мы должны менять шасси! Мы получим штраф в 10 позиций на старте за замену батареи! За то, в чём нет нашей вины! Джисон сидел в кресле в глубине гаража, всё ещё в огнеупорном белье. Он молчал. Штраф в 10 позиций. Замена шасси означает, что он пропустит квалификацию, если механики не успеют собрать новую машину с нуля за три часа. Это была катастрофа. В дверь моторхоума Red Bull тихо постучали. Кристиан Хорнер резко обернулся, готовый разорвать любого журналиста, но на пороге стоял Ли Минхо. Он был один, без Хёнджина, всё ещё в гоночном комбинезоне Mercedes. — Мне нужно две минуты, Хорнер, — жёстко, не терпящим возражений тоном сказал Минхо. Хорнер хотел было его выгнать, но, увидев выражение лица Ли, лишь молча кивнул и ушёл к механикам. Минхо подошёл к Джисону. Хан сидел, опустив голову и глядя в пол. Услышав шаги, он поднял взгляд. Его кудри были влажными, а в глазах плескалась смесь злости и отчаяния. — Чешир... — Джисон попытался криво усмехнуться. — Пришёл позлорадствовать? Кажется, тебе не придется напрягаться в квалификации. Я стартую с пит-лейна или с последнего ряда. Этот блядский люк пробил мне шасси. Минхо не стал улыбаться. Он не стал язвить. Он подошёл вплотную, опустился перед креслом Джисона на одно колено и взял его лицо в свои руки, холодные после улицы. — Заткнись про квалификацию, — хрипло, почти яростно прошептал Минхо. Его большие пальцы с силой погладили скулы Джисона. — Ты цел? Спина? Ноги? Джисон моргнул, ошарашенный такой откровенной заботой и страхом, звенящим в голосе Минхо. — Я в норме. Чуть отбил задницу, но жить буду, — Джисон невольно потянулся к рукам Минхо, накрывая их своими. Минхо шумно выдохнул, прикрыв глаза на секунду. — Когда я увидел, как твоя машина дымится на Стрипе... — Минхо запнулся. Чешир не привык говорить о страхе. — Я думал, я сойду с ума, пока не увидел, что ты вылез. Джисон смотрел на него. Вся фальшь, весь сарказм испарились. Остались только они двое. — Я в порядке, Минхо. Правда. Минхо открыл глаза. Они снова стали тёмными, решительными. Он отпустил лицо Джисона и встал. — Твои механики соберут новую машину к квалификации. Я знаю их, они лучшие в паддоке. — Даже если соберут, я получу штраф за батарею, Минхо, — с горечью ответил Джисон. — Я не смогу бороться с тобой за поул. Минхо усмехнулся, и в этой усмешке было столько холодной, гоночной ярости, направленной не на Джисона, а на ситуацию, что Хану стало не по себе. — Значит, ты стартуешь из глубины пелотона. А я возьму поул, — жёстко сказал Минхо. — Но я не собираюсь выигрывать этот чемпионат из-за сломанного люка. Ты прорвёшься через пелотон, Джисон. Ты обойдёшь их всех. Ты догонишь меня. И мы решим всё в честном бою на трассе. Ты понял меня? Джисон смотрел на Минхо снизу вверх. Этот парень был невыносим. Он был жесток. И он был именно тем, кто был нужен Джисону прямо сейчас, чтобы не опустить руки. Джисон медленно поднялся с кресла. Его спина чуть ныла, но он выпрямился во весь рост. Он облизал проколотую губу и хищно, злобно улыбнулся. — Ловлю на слове, Ли. Смотри в зеркала. Я доберусь до тебя, даже если мне придётся стартовать из Невадской пустыни. Минхо кивнул. — Жду, — бросил он и вышел из моторхоума. Пятница. 00:00 (Полночь). Квалификация. Квалификацию перенесли на полночь из-за проверок всех люков на трассе. Механики Red Bull совершили чудо. Они собрали новую машину для Джисона на базе запасного шасси за два с половиной часа. Но штраф в 10 позиций был неизбежен. Джисон выехал на трассу. Он был зол. Он ехал так, словно хотел уничтожить асфальт под колесами. Он показал второе время в Q3, уступив поулу Ли Минхо всего 0.05 секунды.Хёнджин стал третьим, Чанбин — четвёртым. Но из-за штрафа Хан Джисон должен был стартовать в субботней гонке с 12-го места. В закрытом парке Минхо давал интервью как обладатель поула. — Ли, отличный круг. Вашему главному сопернику не повезло с люком. Вы чувствуете облегчение? — спросил репортёр. Минхо бросил взгляд в сторону боксов Red Bull. — Я чувствую разочарование, — ледяным тоном ответил Минхо. — Это позор для Формулы 1. Гонщик не должен получать штраф за некомпетентность организаторов трассы. Хан Джисон заслуживал стоять завтра на первом ряду. Эти слова взорвали интернет. Ли Минхо, главный антагонист Джисона, публично защитил его. Джисон смотрел это интервью по телевизору в своей комнате. Он улыбался. — Ты благородный ублюдок, Минхо. Но завтра я не буду благородным. Завтра я устрою кровавую баню. Квалификация закончилась глубокой ночью. Адреналин, ярость от штрафа и странное, щемящее чувство благодарности к Минхо за его слова на интервью не давали Джисону уснуть. Он лежал в своей кровати, глядя на неоновые отсветы от танцующих фонтанов, пробивающиеся сквозь шторы. Телефон завибрировал. Секретный чат. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чанбин (Ferrari): Стич, мне реально жаль. 10 позиций штрафа за грёбаный люк — это просто грабёж среди белого дня. FIA совсем сбрендила. Сынмин (McLaren): Поддерживаю. Зак Браун уже отправил официальную жалобу на безопасность трассы, хотя наша машина даже не доехала до того люка, сломавшись раньше. Крис (Бан Чан): Не падай духом, Джисон. Наша машина настроена на низкую прижимную силу. На Стрипе ты будешь прошивать их, как горячий нож масло.

Джисон (Red Bull): Я спокоен, парни. Пусть они там в дирекции гонки подавятся этим штрафом. Завтра я буду ехать так, что им придётся выписывать мне штрафы за превышение скорости на радарах Лас-Вегаса.

Джисон перевёл взгляд на личные сообщения. От Минхо ничего не было. И Джисон решил это исправить.

Джисон: Рыцарство, Ли? Публично защищаешь меня на камеру? Смотри, чтобы Тото Вольфф не лишил тебя сладкого за такие речи. Я почти пустил слезу умиления.

Ответ пришёл через три минуты. Ли Минхо: Я защищаю не тебя, Хан. Я защищаю чистоту спорта. Мне не нужна победа, подаренная ржавым куском металла. Я хочу забрать её сам.

Джисон: Ты хочешь забрать не только победу, Чешир. Спокойной ночи. Завтра я буду на твоей заднице быстрее, чем ты успеешь сказать "Стрип".

Джисон отбросил телефон и, наконец, провалился в тяжелый сон без сновидений.

***

Суббота. 12:00 дня (Время Лас-Вегаса). Из-за ночного графика гонок гонщики спали до обеда. Джисон спустился в ресторан отеля на поздний завтрак. Он взял себе тосты с авокадо и огромную кружку чёрного кофе, надев тёмные очки, чтобы скрыть синяки под глазами. За одним из столиков в углу он заметил Ли Феликса. Блондин из Ferrari сидел один, задумчиво ковыряясь вилкой в омлете, и... кутался в толстый, явно не свой, серый кашемировый свитер. Джисон подошёл и бесцеремонно плюхнулся на стул напротив. — Доброе утро, Ликс. Выглядишь так, будто всю ночь решал уравнения с тремя неизвестными. Что с настроением? Вы же стартуете с третьего места. Феликс вздрогнул, выныривая из своих мыслей, и быстро попытался спрятать улыбку, натягивая рукава чужого свитера на костяшки пальцев. — О, Стич! Привет... Нет-нет, с настроением всё отлично. Я просто... замёрз немного. Здесь кондиционеры работают как сумасшедшие. Джисон опустил очки на кончик носа, хитро, по-лисьи прищурившись. Он окинул профессиональным взглядом этот роскошный, дорогой серый свитер. — Замёрз? И поэтому одолжил свитер у Хван Хёнджина? Я видел этот кашемир на нём в аэропорту. Это "Balenciaga", Ликс. Он бы даже своему гоночному инженеру его не дал поносить. Щёки Феликса мгновенно вспыхнули таким густым румянцем, что могли бы соперничать с цветом его болида Ferrari. — Э-это... это не то, что ты думаешь, хён! — заикаясь, начал оправдываться Феликс, махая руками. — Он просто... он занёс мне тот портативный обогреватель, как и обещал! Вчера ночью. А потом увидел, что я всё равно дрожу, и... просто оставил свитер. Из вежливости! Джисон громко, откровенно рассмеялся, откидываясь на спинку стула. — Из вежливости? Хван "Ледяной Принц №2" Хёнджин? Солнышко, этот парень скорее заморозит тебя взглядом, чем отдаст свою вещь "из вежливости". Он втюрился в тебя так, что у него, наверное, сцепление с трассой пропадает. — Стич! Тихо! — зашипел Феликс, оглядываясь по сторонам в панике. — Здесь могут быть журналисты! — Да расслабься, — Джисон откусил тост. — Я рад за вас. Серьёзно. Только будь осторожен. Мерседес и Феррари — это взрывоопасная смесь. Монтекки и Капулетти Формулы 1. Если Чанбин узнает, что ты якшаешься с врагом, он лишит тебя доступа к итальянской пасте. Феликс тихо вздохнул, его глаза стали серьёзными. — Знаю. Поэтому мы... мы просто общаемся. Пока. Он хороший, хён. Правда. Под этой ледяной маской он очень заботливый. — Заботливый, — подумал Джисон, вспоминая, как Минхо, отбросив все свои маски и гордость, опустился перед ним на одно колено в боксах, испугавшись за его жизнь. — Знаю, Ликс. Знаю, — мягко ответил Джисон, и впервые за долгое время в его голосе не было ни капли сарказма. За два часа до старта ночной гонки паддок кипел. Температура воздуха была +12 градусов. Трасса — ледяная. Механики всех команд отчаянно пытались прогреть шины в термочехлах до максимально разрешенной температуры, но понимали, что стоило выехать на трассу, как резина остынет за пару поворотов. Джисон шёл по пит-лейну. Он стартует 12-м. Перед ним — толпа машин, которые едут медленнее, но обогнать их на холодной, скользкой городской трассе будет сущим адом. Он остановился у ограждения, глядя на сверкающую Сферу, на которой транслировались лица гонщиков. Рядом раздались легкие шаги. Хван Хёнджин встал в метре от него. Принц Mercedes был в гоночном комбинезоне, его светлые покрашенные волосы были идеально уложены даже перед тем, как надеть балаклаву. — Слышал, ты стартуешь из хвоста, Хан, — Хёнджин не смотрел на Джисона, его голос был холодным и отстранённым. Джисон повернул голову. — 12-е место — это не хвост, Хван. Это просто длинный разбег для моего Red Bull. Хёнджин тихо хмыкнул. — Минхо вчера чуть с ума не сошёл, когда увидел дым от твоей машины, — вдруг произнёс Хёнджин, и это признание прозвучало так неожиданно, что Джисон замер. — Я никогда не видел его таким... потерянным. Даже когда он сам попадал в аварии. Джисон сглотнул. Он не знал, что ответить. Хёнджин наконец повернулся к нему. В его глазах было сложное, нечитаемое выражение. — Я не знаю, что между вами происходит. Вы то пытаетесь убить друг друга на трассе, то он бежит проверять, цел ли ты, то вы флиртуете так, что мне хочется вырвать себе глаза. Но... — Хёнджин сделал паузу. — Не сломай его, Джисон. Ли Минхо кажется железным, но если он падает, он падает страшно. Если ты просто играешь с ним — отступи. Джисон полностью развернулся к Хёнджину. Вся его наглость испарилась. — Я не играю с ним, Хван, — твёрдо, глядя прямо в глаза Хёнджину, ответил Джисон. — И я не собираюсь его ломать. Я собираюсь с ним гоняться. На всех фронтах. Хёнджин изучал его лицо несколько секунд, затем коротко кивнул. — Хорошо. Тогда догоняй нас сегодня, если сможешь. И... — Хёнджин чуть замялся, его скулы едва заметно порозовели, — передай Феликсу, чтобы он не рисковал в первом повороте на холодных шинах. Пожалуйста. Джисон расплылся в широкой, понимающей улыбке. — Передам, Ромео. Обязательно. Суббота. 22:00 (Время Лас-Вегаса). Гонка. Ночной Лас-Вегас ревел моторами. Стартовая решётка была необычной. 1. Ли Минхо (Mercedes) 2. Хван Хёнджин (Mercedes) 3. Со Чанбин (Ferrari) 4. Ли Феликс (Ferrari) ... 12. Хан Джисон (Red Bull) Джисон сидел в кокпите. Визор опущен. Биофлекс в губе. Он смотрел на одиннадцать машин впереди себя. Это была стена. И ему нужно было пробить ее. — Стич, шины Hard. Мы идём на длинный первый отрезок. Температура асфальта критически низкая. Будь осторожен на старте, прогрей тормоза, — командовал Хорнер. — Принято, Кристиан. Я пошёл на охоту. Гаснут пять красных огней! СТАРТ! Минхо срывается с поула идеально, сохраняя лидерство. Хёнджин уверенно прикрывает его тылы, отбивая агрессивную атаку Чанбина в первом, 90-градусном левом повороте. В глубине пелотона творится хаос. На ледяном асфальте машины скользят. Чонин (McLaren), стартовавший 10-м, блокирует колеса и задевает машину Джэхёна (AlphaTauri). Осколки карбона летят во все стороны. Джисон, используя свои невероятные рефлексы, чудом уворачивается от столкновения, проскакивая между двумя скользящими машинами. Он отыгрывает сразу три позиции на первом круге, выходя на 9-е место! — Отличная реакция, Стич! Ты 9-й, — хвалит инженер. Джисон начинает свой прорыв. Лас-Вегас — это трасса моторов. И мотор Honda на его Red Bull работает безупречно. На длинной прямой по Стрипу Джисон открывает DRS и обходит одного соперника за другим. На 10-м круге он уже 6-й. На 15-м — 5-й, висящий на заднем антикрыле Ли Феликса. — Ликс, позади тебя Джисон. Он очень быстр, — предупреждают Феликса по радио. — Я вижу. Я не буду упираться, моя резина уже уходит, — отвечает Феликс и аккуратно пропускает Джисона на прямой, не теряя времени на бесполезную борьбу. Джисон выходит на 4-е место. Впереди только Чанбин и два Mercedes. Но на 20-м круге ситуация резко меняется. Феликс, едущий пятым, наезжает на обломок карбона, оставшийся от аварии на старте на скорости 320 км/ч. Раздается хлопок. Взрыв левой задней шины! Ferrari Феликса резко дёргает вправо. Блондин отчаянно борется с рулём, пытаясь удержать машину, но на такой скорости это невозможно. Болид влетает в барьер TecPro, разбрасывая обломки. — БЛЯТЬ! Я В СТЕНЕ! — кричит Феликс по радио. Удар был сильным, но капсула выживания выдержала. — ЖЁЛТЫЕ ФЛАГИ! МАШИНА БЕЗОПАСНОСТИ! — объявляет дирекция гонки. В этот момент Хван Хёнджин, едущий вторым, проезжает мимо разбитой красной машины. Он видит, как Феликс не сразу выбирается из кокпита. И тут ледяной принц Mercedes совершает нечто немыслимое. Хёнджин, едущий под машиной безопасности, резко сбрасывает скорость. Он едва не останавливается прямо на трассе рядом с аварией, нарушая правила дистанции. — Хёнджин! Что ты делаешь?! Продолжай движение, ты потеряешь температуру шин! — орёт Тото Вольфф по радио. Хёнджин не отвечает. Он смотрит на разбитую Ferrari, пока не видит, как Феликс наконец отстёгивает ремни и поднимается из кокпита, держась за плечо, но явно живой и целой. Только после этого Хёнджин нажимает на газ и догоняет пелотон. — Я просто проверял обстановку, — ледяным тоном отвечает Хёнджин своему инженеру, хотя его сердце колотилось где-то в горле. Джисон, видевший это всё из своего кокпита на 4-м месте, тихо хмыкнул. — Ох, Хван. Ты влип по полной программе. Машина безопасности собирает пелотон вместе. Все отрывы аннулируются. Для Джисона это подарок небес. Он заезжает в боксы под машину безопасности, ставит свежие, мягкие шины и выезжает обратно на 4-е место, прямо позади Чанбина. Минхо и Хёнджин тоже делают пит-стопы, сохраняя 1-е и 2-е места. На 25-м круге даётся рестарт. Джисон на свежих мягких шинах — это ракета. Он обходит Чанбина, который остался на жёсткой резине в первом же повороте. — Стич, ты 3-й! Впереди Хёнджин. До Минхо — 2 секунды, — кричит Хорнер. Джисон начинает охоту за Хёнджином. Хёнджин защищается жёстко. Он перекрывает траектории, он не оставляет Джисону места. Принц Mercedes зол, расстроен из-за аварии Феликса и вымещает всю свою агрессию на трассе. Их борьба продолжается пять кругов. Они едут бок о бок по Стрипу. Искры из-под машин освещают ночной Вегас ярче неонов. Наконец, на 32-м круге, Джисон делает ложный выпад — он делает вид, что ныряет внутрь, заставляя Хёнджина защищаться, а сам резко смещается наружу и обходит Mercedes по внешнему радиусу! Это был манёвр на грани фантастики. — ДА! ПОКА-ПОКА, ХВАН! — смеётся Джисон по радио. Он выходит на 2-е место. До Ли Минхо — 1.5 секунды. До конца гонки — 18 кругов. Минхо видит синий Red Bull в зеркалах. Он знал, что этот момент наступит. Он ждал его. — Ли, Хан позади. Он на Софтах, у него преимущество по сцеплению, — предупреждает инженер. — Я знаю. Пусть попробует, — холодно, с хищной ухмылкой отвечает Минхо. Джисон сокращает разрыв. Он входит в зону DRS. Две машины — чёрная и синяя — несутся по Лас-Вегас Бульвару. Скорость 345 км/ч. Это битва за чемпионство. Это битва двух альф. Джисон открывает крыло. Он стремительно догоняет Минхо. Чешир смещается вправо, защищая внутреннюю траекторию перед зоной торможения. Джисон помнит слова Минхо: "Посмотрим, как твоя выдержка справится с ледяным асфальтом" — Смотри и учись, Чешир, — рычит Джисон. Он не тормозит. Он тормозит настолько поздно, что его передние колеса на долю секунды блокируются, пуская дым. Он бросает свою машину на внешний радиус, рядом с Минхо. Они входят в поворот бок о бок. Ледяной асфальт. Нулевое сцепление. Оба борются с рулем, отлавливая скользящие машины. Минхо жёстко выдавливает Джисона наружу, почти впритирку к стене. Джисон не уступает ни миллиметра. Их колеса едва не соприкасаются. Они проходят шикану параллельно. И на выходе, благодаря лучшему сцеплению мягких шин, Джисон получает лучшее ускорение. Он вырывается вперёд! — СТИЧ! ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО! P1! — взрывается бокс Red Bull. Минхо остаётся вторым. Он бьёт по рулю, но в его глазах, скрытых визором, горит не злость, а тёмное, восхищенное уважение. Хан Джисон стартовал 12-м. И он обогнал его на трассе в честном бою. Остаток гонки Джисон едет идеально. Он контролирует отрыв. Минхо пытается контратаковать, но резина Mercedes уже не держит холодный асфальт. Клетчатый флаг! Хан Джисон выигрывает Гран-при Лас-Вегаса, совершив один из величайших прорывов в истории Формулы 1! Ли Минхо финиширует вторым. Хван Хёнджин — третьим. — WOOHOO! YABBA DABBA DEE! RING DING DING DING! — победный крик Джисона заглушает даже шум фейерверков над Сферой. — Что случилось в Вегасе, останется в Вегасе, Кристиан! Мы сделали это! В закрытом парке творится абсолютное безумие. Джисон выпрыгивает из кокпита. Он прыгает на механиков, кричит, смеётся. Он снял шлем, его кудри мокрые, кольцо в губе блестит. Минхо паркует машину рядом. Он выходит медленно. Снимает шлем. Джисон подходит к нему. Прямо перед камерами. Он не флиртует открыто. Он просто стоит рядом, тяжело дыша, и смотрит Минхо в глаза. — Стартовал 12-м. И всё равно заставил тебя глотать пыль, — тихо, так, чтобы слышал только Минхо, шепчет Джисон, его глаза горят диким адреналином. — Моя выдержка оказалась крепче твоего ледяного асфальта, Ли. Минхо смотрит на него. Его грудь тоже тяжело вздымается. Пот течёт по вискам. Он делает полшага ближе. — Ты выиграл гонку, Хан, — низко, рокочуще отвечает Минхо, его взгляд темнеет, опускаясь на губы Джисона. — Но ночь в Вегасе только начинается. И ты обещал мне показать, что значит доминировать. Жду тебя в моём номере через час. Без опозданий. Или я приду за тобой сам. Минхо разворачивается и уходит на взвешивание, оставляя Джисона стоять посреди закрытого парка с бешено колотящимся сердцем, пылающими щеками и таким сильным, болезненным стояком, что ему приходится прикрыть пах шлемом от вездесущих камер. Что происходит в Вегасе, действительно остаётся в Вегасе. И эта ночь обещала стать самой жаркой в их жизнях. Воскресенье. 03:00 ночи (Время Лас-Вегаса). Отель Bellagio. После сумасшедшего подиума, где Джисон щедро полил Минхо шампанским, целясь прямо в лицо, за что получил ледяной, обещающий возмездие взгляд, бесконечных интервью и шумного празднования в моторхоуме Red Bull, Джисон наконец-то добрался до отеля. Адреналин от победы и прорыва с 12-го места всё ещё бурлил в венах, не давая почувствовать усталость. Но слова Минхо в закрытом парке звучали в голове громче рева моторов. «Жду тебя в моём номере через час...» Джисон посмотрел на часы. 03:15. Он опаздывал. Хан быстро принял душ, смывая липкое шампанское и пот. Он не стал заморачиваться с одеждой — натянул чёрные спортивные джоггеры и свободную белую футболку. Кудри остались влажными. Он вытащил биофлекс и вставил обратно своё серебряное кольцо. Оно блеснуло хищно, как предупреждение. Он вышел из своего номера и направился к лифтам. Команда Mercedes жила на два этажа выше, в самых роскошных пентхаусах с видом на фонтаны. Джисон постучал в дверь с номером 4401. Дверь открылась почти мгновенно, словно хозяин стоял прямо за ней. Минхо был одет в тёмные домашние брюки и расстёгнутую чёрную рубашку. Его волосы тоже были влажными после душа. В руке он держал низкий стакан с виски на два пальца. — Опаздываешь, Хан, — голос Минхо был низким, спокойным, но в его глазах горел тот самый, голодный, тёмный огонь, который Джисон видел перед гонкой. — Я уже собирался идти за тобой. Джисон бесцеремонно прошёл мимо него в просторный номер, пахнущий дорогим парфюмом, вишнёвым табаком и лёгким ароматом алкоголя. — Задержался на интервью, Чешир. Всем очень хотелось знать, как это — унизить тебя на твоём любимом холодном асфальте, — Джисон развернулся, лучезарно улыбаясь и облокачиваясь о спинку роскошного кожаного дивана. — Надеюсь, ты не плакал тут в одиночестве? Минхо закрыл дверь. Щелчок электронного замка прозвучал подозрительно громко. Он медленно подошёл к Джисону, поставил стакан на кофейный столик и встал вплотную. — Я не плачу, Джисон. Я делаю выводы, — Минхо поднял руку, и его длинные пальцы легли на шею Хана, большой палец мягко прошёлся по пульсирующей венке. — Ты был хорош сегодня. Признаю. Агрессивно, грязно, но эффективно. Джисон сглотнул. Каждое прикосновение Минхо било током. Но Хан не собирался сегодня сдавать позиции. Он выиграл на трассе, и он собирался выиграть здесь. Джисон перехватил запястье Минхо своей рукой, не позволяя убрать пальцы со своей шеи, но и не давая давить сильнее. — Я всегда хорош, Ли. Но сегодня... — Джисон сделал полшага вперёд, вторгаясь в личное пространство Минхо так, что их грудные клетки почти соприкоснулись. — Сегодня моя очередь. Минхо вопросительно изогнул бровь, на его губах появилась легкая, издевательская усмешка. — Твоя очередь что? — Быть штурманом, — Джисон смотрел прямо в чёрные глаза Минхо. В его голосе не было ни капли неуверенности. Только чистая, альфа-доминантная сталь, помноженная на возбуждение. — В Бразилии ты рулил. Ты показал мне свои настройки. Сегодня в Вегасе я покажу тебе свои. Взгляд Минхо изменился. Насмешка исчезла. Глаза потемнели, расширились, а кадык дёрнулся. Идея того, что Джисон — агрессивный, наглый, непредсказуемый Джисон — возьмёт над ним контроль, ударила по тормозам самообладания Минхо с невероятной силой. — Уверен, что справишься с управлением? — хрипло, почти угрожающе спросил Минхо, но не сделал ни попытки отстраниться. — Я не самая послушная машина, Стич. — Я справлюсь. Главное, не заглохни на старте, — промурлыкал Джисон и, не давая Минхо времени на ответ, впился в его губы поцелуем. Это не было похоже на их поцелуи в Сан-Паулу. В этот раз Джисон задавал ритм. Он целовал жёстко, властно, сминая губы Минхо, проникая языком внутрь, заставляя Ли чуть запрокинуть голову. Джисон схватил Минхо за лацканы расстёгнутой рубашки и с силой толкнул его назад. Минхо, не ожидавший такой физической агрессии, отшатнулся, его колени подкосились, и он упал спиной на мягкий кожаный диван. Джисон мгновенно навис над ним, упираясь коленом между разведённых бёдер Минхо. — Сюрприз, Чешир, — Джисон ухмыльнулся, глядя на Минхо сверху вниз. Серебряное кольцо в губе хищно блеснуло. — Правила меняются. Минхо тяжело дышал, глядя на Хана. Его грудь быстро вздымалась. Он мог бы легко скинуть Джисона — они были в одной весовой категории, — но он не стал. Он раскинул руки по спинке дивана, его губы растянулись в дьявольски покорной и одновременно вызывающей улыбке. — Удиви меня, Стич. Джисон стянул с себя белую футболку одним резким движением и отбросил её в сторону. Затем его руки легли на плечи Минхо, стягивая чёрную рубашку и оставляя Ли с голым торсом. Джисон опустился ниже, покрывая горячими, властными поцелуями шею Минхо, прикусывая кожу там, где билась жилка. Минхо тихо, гортанно выдохнул, его руки непроизвольно легли на талию Джисона, сжимая спортивные джоггеры. — Не трогай, — хрипло приказал Джисон, перехватывая руки Минхо и прижимая их к кожаной обивке дивана по обе стороны от его головы. — Я сказал, сегодня рулю я. Минхо посмотрел на него снизу вверх, и в его глазах горел такой дикий пожар восхищения и желания, что Джисон едва не кончил только от этого взгляда. Джисон спустился поцелуями ниже, по груди Минхо, к кубикам пресса. Его рука скользнула к поясу домашних брюк Ли, расстёгивая их и стягивая вниз вместе с бельём. Эрекция Минхо освободилась, подрагивая от возбуждения. Джисон усмехнулся. — Отличный аэродинамический обвес, Ли. Но давай посмотрим, как он работает в аэродинамической трубе. Парень наклонился и взял член Минхо в рот. Ли резко, судорожно втянул воздух сквозь зубы, его спина выгнулась, отрываясь от дивана. Его пальцы мгновенно впились в кожаную обивку, оставляя на ней следы от ногтей. Джисон действовал инстинктивно, с той же агрессией, с которой бросался в повороты на трассе. Но теория — это одно, а практика оказалась совершенно иным делом. Это был его второй раз с парнем. И первый раз, когда он брал в рот. Он попытался взять глубже, слишком самоуверенно, и тут же поперхнулся. Член Минхо ударил в заднюю стенку горла. Джисон судорожно закашлялся, давясь, и вынужден был со стоном отстраниться, глотая воздух. На его глазах выступили слёзы, щёки залил густой, обжигающий румянец. — Блять... — прохрипел Джисон, вытирая губы тыльной стороной ладони, чувствуя себя полным идиотом. Главный плейбой паддока только что подавился. Это был провал. Он ожидал, что Минхо засмеётся. Что Чешир отпустит какую-нибудь ядовитую шутку про его неопытность. Но когда Джисон поднял взгляд, он увидел совершенно иную картину. Минхо смотрел на него сверху вниз, и его чёрные глаза были безумными. Тот факт, что гордый, высокомерный Хан Джисон сейчас сидел перед ним на коленях, задыхаясь, краснея, учась в реальном времени только ради него — это сорвало Ли Минхо крышу окончательно. — Не торопись, Стич, — голос Минхо стал невероятно низким, хриплым от возбуждения. Его руки оторвались от дивана и мягко, направляюще легли на затылок Джисона, зарываясь в кудри. — Ты не на квалификации. Дыши носом. Слова Минхо подействовали как красная тряпка на быка. Профессиональная гордость гонщика вскипела. — Я не проигрываю. Ни на трассе, ни в постели, — зло подумал Джисон. Он снова наклонился. На этот раз он действовал умнее. Он обхватил основание рукой, помогая себе, и начал работать губами и языком. Сначала осторожно, пробуя вкус смазки и солоноватой кожи, а затем увереннее, ритмичнее. Он нашёл идеальный угол, глядя на Минхо снизу вверх сквозь влажные пряди маллета. — Да... блять, Джисон... — Минхо зарычал, его таз непроизвольно подался навстречу. Пальцы в волосах Хана сжались сильнее. — Именно так... Джисон довёл его почти до грани. Он чувствовал, как напряглись бёдра Минхо, как его дыхание превратилось в рваные всхлипы. И в этот момент Джисон резко, безжалостно отстранился. Минхо разочарованно, глухо зарычал, открывая помутневшие глаза. — Пит-стоп, Чешир, — Джисон победно усмехнулся, слизывая каплю слюны с губ, блеснув серебряным кольцом. Он поднялся на ноги. — На диване неудобно. Идём на кровать. Минхо тяжело дышал, но его губы изогнулись в хищной улыбке. Они оба перешли к огромной кровати King-size в центре номера. Джисон толкнул Минхо на матрас. — На живот, — безапелляционно скомандовал Хан. Минхо изогнул бровь, оценивая наглость Джисона, но подчинился. Он перевернулся на живот, приподнимаясь на локтях и коленях, прогибая поясницу. Эта поза — уязвимая, открытая, подчинённая — совершенно не вязалась с образом принца Mercedes. Но именно это сводило Джисона с ума. Джисон взял лубрикант и выдавил щедрую порцию на ладонь. Он устроился на коленях позади Минхо. Смазанные пальцы коснулись входа. — Дыши, Ли, — с сарказмом вернул ему Джисон ту самую фразу. Он ввёл один палец. Минхо напрягся, его руки вцепились в подушки. Джисон добавил второй, начиная ритмично, настойчиво растягивать. Он изучал тело Минхо так же, как изучал телеметрию. Вскоре он нашёл нужный угол и нажал на простату. Минхо вздрогнул всем телом, из его горла вырвался низкий, грудной стон, и он подался бёдрами назад, насаживаясь на пальцы Джисона. — Хватит... Хан, давай, — прохрипел Минхо, теряя остатки самообладания. — Вставляй. Джисон быстро натянул презерватив. Его эрекция пульсировала от нетерпения. Он пристроился сзади, уложив свои руки на узкие, сильные бёдра Минхо. — Зелёный флаг, — прошептал Джисон и одним сильным, уверенным толчком вошёл в Минхо до самого основания. Минхо глухо вскрикнул в подушку. Его спина выгнулась дугой. Джисон замер, судорожно вдыхая воздух. Ощущение было космическим. Горячие, тугие мышцы Минхо плотно сжимали его, обволакивая со всех сторон. Чувство власти, которое Джисон испытывал, беря своего главного соперника, било по мозгам круче шампанского на подиуме. — Твою мать... Ли... — выдохнул Джисон. Он начал двигаться. Сильные, ритмичные толчки. Бёдра Джисона бились о ягодицы Минхо с громким шлепком влажной кожи. Минхо стонал, не сдерживаясь. В этой позе Джисон попадал точно по простате с каждым долбаным ударом. — Быстрее! — рычал Минхо, его голос срывался. — Сильнее, Джисон! Джисон ускорился до предела. Он наклонился вперёд, ложась грудью на спину Минхо, и впился зубами в его плечо, оставляя там багровый укус — метку победителя. — Ты мой сегодня, Чешир. Мой, — шептал Джисон между ударами, окончательно теряя контроль. Напряжение достигло критической массы. Минхо кончил первым, пачкая простыни под собой, его тело забилось в судорогах удовольствия. Его внутренние мышцы сжались вокруг Джисона с такой силой, что Хан не выдержал. Он зарычал, вжимаясь в Минхо до упора, и излился в презерватив мощными, горячими толчками. Джисон обессиленно рухнул на спину Минхо, тяжело дыша. Оба были мокрыми от пота. Прошло около пяти минут, прежде чем Джисон нашел в себе силы выйти из него, избавиться от презерватива и откинуться на спину рядом. Джисон счастливо, расслабленно усмехнулся, глядя в потолок. — Ну что, Ли? Чьи настройки лучше? Минхо медленно перевернулся на спину. Его грудь тяжело вздымалась. Глаза были тёмными, бездонными. Он не выглядел побежденным. Наоборот. В нём просыпался хищник. — Твой первый отрезок был неплох, Стич, — низко, с угрожающей хрипотцой произнёс Минхо, поворачиваясь к Джисону. — Но гонка состоит из двух отрезков. И теперь... моя очередь. Джисон удивлённо моргнул. Он устал, но тело, услышав этот тон, мгновенно отозвалось новым витком возбуждения. Минхо не стал ждать его ответа. Он перехватил руки Джисона, легко, но властно прижимая их к матрасу по обе стороны от его головы. — Твоя симуляция закончилась, Хан. Теперь моя очередь, — пророкотал Минхо, и его глаза потемнели до абсолютной, нефритовой черноты. Он плавно, одним сильным движением перевернул их обоих так, что Джисон оказался на спине, зарываясь затылком в белоснежные подушки. Но Минхо не собирался оставлять его лежать. Он сел на кровати, увлекая Джисона за собой и властно усаживая его себе на колени, лицом к лицу. Джисон инстинктивно развел бёдра шире, обхватывая ногами талию Ли. Поза наездницы(ка). Максимальный контроль в руках Минхо, но и абсолютная, обжигающая открытость для Джисона. — Готов, штурман? — Минхо усмехнулся, потянувшись к прикроватной тумбочке за флаконом с лубрикантом. Джисон тяжело сглотнул, чувствуя эрекцию Минхо, которая упиралась ему прямо в промежность, обжигая сквозь тонкий латекс. Минхо уже успел надеть презерватив. — Всегда, Чешир, — выдохнул Хан. Минхо не стал тратить время на долгие прелюдии — Джисон уже был распален до предела предыдущим раундом. Ли обильно смазал свои пальцы и вход Джисона. Минхо положил широкие ладони на бёдра Джисона, жестко фиксируя его. — Опускайся. Медленно, — скомандовал Минхо, его голос вибрировал от сдерживаемого нетерпения. Джисон зажмурился, упираясь руками в грудь Минхо, и начал плавно опускаться. Объём Ли заполнял его до краев. Джисон тихо, протяжно зарычал, откидывая голову назад. Мышцы натянулись, с непривычки отзываясь тянущей болью, которая тут же перекрывалась волнами сладкого, тяжёлого давления. — Блять... Ли... — судорожно выдохнул Джисон, когда сел до конца, полностью, до самого основания насаживаясь на Минхо. Минхо шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, его пальцы с силой впились в бёдра Хана, оставляя там будущие синяки. — Идеально... — прохрипел Минхо. — Двигайся. Джисон начал приподниматься и опускаться, пытаясь задать себе комфортный ритм. Но Минхо быстро взял управление на себя. Его руки на бёдрах Джисона толкали Хана вверх и с силой насаживали обратно, диктуя жёсткий, неумолимый, доминантный темп. Номер наполнился звуком влажных шлепков и их сбитым дыханием. Джисон опирался руками о плечи Минхо, его кудри растрепались, по груди стекали капли пота. Каждый толчок снизу выбивал из него тихие, позорно-сладкие стоны. Минхо бил точно в цель, заставляя перед глазами Хана вспыхивать белые искры. Вдруг взгляд Джисона, затуманенный удовольствием, упал на прикроватную тумбочку. Там лежала чёрная матовая пачка сигарет Минхо и зажигалка Zippo. В голове Хана, опьяненного адреналином и сексом, мелькнула безумная, дерзкая идея. Он всё еще был Хан Джисоном. — Ли... стой. Секунду... — Джисон сбил темп, зависая на Минхо и тяжело дыша. Минхо недовольно зарычал, но остановился, его руки всё ещё крепко держали Джисона за бёдра. — Какого чёрта, Хан? Джисон не ответил. Он, не слезая с Минхо, потянулся к тумбочке. Достал из пачки тонкую сигарету с вишнёвым табаком, зажал её в губах и чиркнул зажигалкой. Минхо непонимающе наблюдал за ним. — Ты решил покурить посреди... Джисон бросил зажигалку. Он сделал глубокую, долгую затяжку, заставляя кончик сигареты вспыхнуть красным. Затем он переложил сигарету из своих губ в пальцы. Джисон наклонился к Минхо, его бёдра скользнули чуть ниже, глубже насаживаясь на член Ли. Минхо глухо простонал от этого трения. — Открой рот, Чешир, — прошептал Джисон сквозь сизый дым, который струился из его губ. Его глаза горели порочным, дьявольским огнём. Серебряное кольцо блестело в полумраке. Минхо, как завороженный, приоткрыл губы. Джисон подался вперёд, вжимаясь своим ртом в рот Минхо. Он сделал "цыганочку" — медленно, густо выдохнул горячий вишнёвый дым прямо в лёгкие Минхо, одновременно с этим начиная медленно, тягуче вращать бёдрами на его члене. Минхо жадно вдохнул дым вместе с воздухом из лёгких Хана. Эта интимность — делить один дым, один пульс, будучи соединенными самым тесным образом — ударила по Минхо так сильно, что у него сорвало последние остатки ледяного контроля. Джисон отстранился на пару сантиметров, выдыхая остатки дыма в пространство между ними, и провокационно, медленно облизал свои губы, задевая языком серебряный пирсинг. — Как тебе такой... пит-стоп, Чешир? — прохрипел Джисон, его бёдра продолжали плавно вращаться, сводя Минхо с ума трением о простату. Глаза Минхо потемнели до состояния чёрной дыры. Он выхватил сигарету из пальцев Джисона и не глядя швырнул её в хрустальную пепельницу на тумбочке. — Доигрался, Стич, — зарычал Минхо. Его руки железной хваткой впились в бёдра Джисона. Минхо резко подался навстречу, вбиваясь в Хана так глубоко и жёстко, что Джисон вскрикнул, откидывая голову назад. Джисон потерял способность говорить. Темп, который задал Минхо, был безжалостным. Ли толкался снизу вверх с животной первобытной силой, каждый удар отдавался электрическими разрядами в позвоночнике Хана. — А-а-ах! Минхо! Блять... помедленнее! — скулил Джисон, его руки метались в поисках опоры, пока не вцепились в плечи Ли, оставляя на коже красные следы от ногтей. — Ты сам просил не останавливаться, — хрипел Минхо в ответ, его дыхание сбилось, лоб покрылся потом. Он перехватил одну руку Джисона и переплёл их пальцы, прижимая ладонь Хана к матрасу. — Смотри на меня, Джисон. Хан с трудом разлепил затуманенные удовольствием глаза. Минхо смотрел на него снизу вверх. И в этом взгляде было всё: гоночная ярость, извращённое доминирование и такое собственническое, отчаянное желание, что Джисон почувствовал, как у него перехватывает горло. Минхо ударил бёдрами ещё раз, точно попадая в ту самую точку. — ДА! — Джисон сорвался на крик, его тело выгнулось, как натянутая струна. Возбуждение, подогретое адреналином гонки, никотином и близостью Минхо, перевалило за красную черту. Джисон кончил первым, его эрекция пульсировала между их телами, изливаясь прямо на живот Минхо. Хан тяжело осел на грудь Ли, дрожа всем телом, судорожно глотая воздух. Минхо не остановился. Внутренние спазмы Джисона стали для него катализатором. Минхо сделал ещё несколько глубоких, жёстких толчков, вжимая Хана в себя, и с низким, горловым рыком кончил в презерватив. Они лежали на смятых, влажных простынях. Тишина номера нарушалась только их оглушительным, сбитым дыханием. Джисон уронил голову на плечо Минхо, чувствуя, как бешеный пульс Чешира колотится прямо под его ухом. Спустя несколько минут Минхо медленно выскользнул из Джисона, стянул презерватив и завязал его. Он откинулся обратно на подушки, притягивая уставшего, расплавленного Джисона к себе на грудь. Минхо зарылся пальцами во влажные кудри Хана. — Твоя сигарета, — голос Минхо всё ещё был хриплым, — это был удар ниже пояса. Джисон тихо, счастливо рассмеялся, обнимая Минхо за талию и утыкаясь носом в его шею. — Я же Хан Джисон. Я всегда ищу нестандартные решения на трассе. Минхо мягко поцеловал его в макушку. — До Абу-Даби ещё две недели. А мы ещё не закрепили материал. И на этот раз... рулю я. Джисон звонко, заливисто рассмеялся, обхватывая шею Минхо руками и притягивая его для поцелуя. Ледяной принц сдержал свое слово. Второй раунд, где Минхо взял управление в свои руки с такой же пугающей, идеальной техничностью, с какой он пилотировал свой Mercedes, окончательно лишил Джисона возможности стоять на ногах до самого вечера. Война за титул продолжалась. Но сегодня, в этом номере, они оба были победителями.

***

Понедельник ударил по гонщикам, как бетонная стена. Гран-при Лас-Вегаса был логистическим и физиологическим адом. Гонка проходила в субботу в 22:00, медиа-обязательства заканчивались к трём часам ночи, а адреналин не давал уснуть до рассвета. Организм, который только-только начал привыкать спать днём и бодрствовать ночью, теперь должен был перестроиться обратно, потому что сегодня все команды вылетали домой, в Европу. Джисон проснулся в своём номере, он вернулся к себе под утро, закутанный в худи Минхо, надеясь, что в коридорах отеля нет папарацци. Тело ныло так, словно по нему проехал бульдозер. Спина болела от перегрузок на ледяном асфальте Стрипа, а поясница и бёдра тянули от совершенно других нагрузок. Джисон застонал, зарываясь лицом в подушку. — Ненавижу Вегас, — прохрипел он, пытаясь заставить себя встать. Он поплёлся в ванную. Взглянув в зеркало, Джисон критически оценил ущерб. Под глазами залегли глубокие, тёмные тени. Кудри маллета торчали во все стороны. На ключице и чуть ниже, на груди, красовались два тёмных, наливающихся фиолетовым засоса. — Чеширский ублюдок, — с нежной злостью пробормотал Джисон, проводя пальцем по следу от зубов Минхо. — Прямо на самом видном месте. Пришлось надеть водолазку с высоким горлом, несмотря на то, что днём в пустыне Невады было довольно тепло. Он сменил силиконовый биофлекс в губе обратно на серебряное кольцо, поморщившись от лёгкой боли. Губа всё ещё была припухшей после их агрессивных поцелуев. К 14:00 гонщики начали собираться в лобби для выезда в аэропорт. Вид у всех был абсолютно плачевный. Чонин спал стоя, прислонившись к колонне, пока Сынмин безжалостно тряс его за плечо. Чанбин сидел на своём чемодане, обхватив голову руками. На нём были огромные чёрные очки. — Если кто-то сейчас громко заговорит, я перееду его болидом, — прохрипел Чанбин. — Мои биологические часы сломались. Я хочу стейк, но мой мозг думает, что сейчас четыре утра, и требует хлопьев с молоком. Джисон подошёл к ним, скрывая свою собственную "помятость" за фирменной ухмылкой и тоже пряча глаза за тёмными очками Tom Ford. — Слабаки, — фыркнул Джисон, пиная чемодан Чанбина. — Нужно уметь расслабляться, Со. Вегас даёт столько возможностей для отдыха. К ним подошёл Феликс. Блондин выглядел на удивление свежим, хотя его плечо всё ещё было перетянуто кинезио-тейпом под широким худи после субботней аварии. — Доброе утро! Или день? — Феликс улыбнулся, держа в руках два стаканчика с горячим какао. Один он оставил себе, а второй... В этот момент в лобби спустились пилоты Mercedes. Минхо, одетый во всё чёрное, выглядел как властелин тьмы, которому не страшен никакой джетлаг. Его лицо было идеально спокойным, шаг ровным. А вот Хёнджин, идущий рядом, недовольно щурился от света люстр. Феликс, увидев Хёнджина, просиял и быстро подошёл к нему, протягивая второй стаканчик. — Вот. Я подумал, тебе нужен сахар. Ты же не пьёшь кофе после обеда, — Феликс сказал это тихо, но Джисон, стоявший недалеко, всё услышал. Хёнджин остановился. Ледяной принц посмотрел на бумажный стаканчик с зефирками, потом на сияющего Феликса. Его скулы дрогнули. Он взял какао, тактично коснувшись пальцев Феликса. — Спасибо, Ликс. Как плечо? — голос Хёнджина был неожиданно мягким. — Намного лучше! Мазь, которую ты... э-э... дал, очень помогла! — Феликс залился краской, поняв, что сболтнул лишнего. Джисон хмыкнул, поворачиваясь к Минхо, который тоже наблюдал за этой сценой. Джисон подошёл к Ли. — Смотрю, твой напарник совсем растаял под невадским солнцем, Чешир, — вполголоса саркастично заметил Джисон, вставая рядом с Минхо так, что их плечи почти соприкасались. Минхо скосил на него взгляд. Его глаза прошлись по чёрной водолазке Джисона, безошибочно определяя, зачем Хан надел высокий ворот. Уголок губ Минхо дёрнулся вверх. — Растаял? Хёнджин просто любит качественный сервис, — рокочущим шёпотом ответил Минхо. — А вот ты, я смотрю, утеплился. Боишься сквозняков, Стич? Или боишься, что Хорнер увидит следы твоих "нестандартных настроек"? Джисон чуть не подавился воздухом, но быстро взял себя в руки, наклоняясь ближе. — Я просто берегу горло, Ли. Оно мне ещё пригодится. В отличие от некоторых, я сегодня утром смог нормально застегнуть ремень на джинсах, не морщась от боли в пояснице. Глаза Минхо вспыхнули тёмными, опасным азартом. — Ещё одно слово, Джисон, и мы задержим вылет нашего чартера на пару часов, пока я не докажу тебе, чья поясница страдает больше. — Обещаешь? — Джисон нагло облизал серебряное кольцо на губе, наслаждаясь тем, как расширились зрачки Минхо. — Пилоты! На выход! Машины поданы! — рявкнул пиар-менеджер FIA, прерывая их искрящий диалог. Джисон летел в Монако. Бан Чан спал на соседнем сиденье частного джета, надев маску для сна. В салоне самолёта было темно и тихо. Но Джисон не мог уснуть. Тело требовало сна, но внутренние часы сошли с ума. Он взял телефон, подключенный к бортовому Wi-Fi. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чонин (McLaren): Я не знаю, какой сейчас день. Я лечу в Лондон, но мне кажется, что я лечу в космос. Сынмин-хён спит с открытым ртом. Чанбин (Ferrari): Я выпил три снотворных и запил их энергетиком. Мой организм в шоке. Жду, кто победит. Феликс (Ferrari): Хён! Нельзя так делать! Тебе будет плохо! 😭 Хёнджин (Mercedes): Со, ты идиот. Если ты умрёшь от остановки сердца, кто будет ехать за Феррари в Абу-Даби? Чанбин (Ferrari): Хван, ты волнуешься за меня? Я сейчас расплачусь. Хёнджин (Mercedes): Я волнуюсь за интригу в Кубке Конструкторов. Джисон улыбнулся, глядя на экран. Но потом он смахнул общий чат и открыл личные сообщения.

Джисон: Спишь, Чешир? Или снова изучаешь телеметрию в одиночестве?

Ответ пришёл через пару минут. Минхо летел в Лондон. Ли Минхо: Пытаюсь уснуть. Но у меня перед глазами почему-то постоянно маячит твой маллет и вид твоей спины. Это отвлекает. Джисон закусил губу, чувствуя, как в животе разливается приятное тепло.

Джисон: В следующий раз я оставлю тебе фото. Чтобы ты мог изучать материал более детально. Как там твоя поясница? Ледяные принцы тоже ломаются?

Ли Минхо: Моя поясница в идеальном состоянии. А вот твои голосовые связки, судя по тому, как ты вчера кричал, требуют восстановления. Пей тёплый чай, Хан. Джисон фыркнул, чувствуя, как щёки предательски краснеют в темноте салона самолета.

Джисон: Я кричал, потому что привык быть громким, когда побеждаю. На трассе или в постели — неважно. Но признаю, твой пилотаж был... удовлетворительным.

Ли Минхо: "Удовлетворительным"? Кажется, мне придётся пересмотреть программу тренировок. В Абу-Даби я заставлю тебя умолять о пощаде. И на этот раз я не дам тебе перехватить управление, Стич. Я буду сверху от старта до финиша. Джисон сглотнул. Читать такие сообщения на высоте 10 000 метров, когда рядом спит твой напарник, было настоящим испытанием для психики.

Джисон: Попробуй, Ли. Только не забывай, что я агрессивный гонщик. Я не сдаюсь без боя. Сладких снов. Постарайся не кончить во сне от мыслей обо мне.

Прочитано. Минхо ничего не ответил, но Джисон точно знал, что Чешир сейчас сидит в своём кресле с той самой хищной, дьявольской ухмылкой.

***

Самолёт приземлился в Ницце, откуда Джисон добрался до своего пентхауса в Монте-Карло на вертолёте. Вторник стал днём расплаты. Джетлаг накрыл его бетонной плитой. Разница во времени между Вегасом и Монако составляла 9 часов. Организм Джисона был уверен, что сейчас раннее утро, хотя солнце стояло в зените. Он ввалился в пустую квартиру. Бросил чемодан в коридоре, скинул ботинки и рухнул на диван в гостиной прямо в кожаной куртке. Тело ломило. Мышцы шеи, которые в Вегасе боролись с перегрузками, задеревенели. Засосы на шее и ключицах от Минхо пульсировали тупой болью, напоминая о бурной ночи. Джисон попытался заснуть. Он ворочался полтора часа, но мозг отказывался отключаться. В 16:00 он сдался. Он сделал себе крепчайший двойной эспрессо, хотя доктор Миллер, его психолог, запретил кофеин при джетлаге, и сел за кухонный остров, открывая ноутбук. Секретный чат гонщиков был похож на палату интенсивной терапии. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чонин (McLaren): Я вижу гномов. Клянусь, у меня в коридоре в Лондоне ходят гномы. Я не спал 30 часов. Сынмин (McLaren): Это мои кроссовки, идиот. Иди спать. Джэхён (AlphaTauri): Парни, я случайно заказал пиццу в Лас-Вегас. На адрес отеля. Я нахожусь в Милане. У меня списали 40 баксов. Я пла́чу. Чанбин (Ferrari): Мой тренер заставляет меня бегать на дорожке. Спасите. Я хочу умереть. Феликс (Ferrari): Держись, хён! Нам нужно восстановить биоритмы! Я вот пеку брауни! Хёнджин (Mercedes): Ты печёшь брауни после 14-часового перелёта? Ликс, из чего ты сделан? Феликс (Ferrari): Из сахара и аэродинамики! ✨ Хочешь, пришлю тебе коробочку в Лондон? Джисон рассмеялся, отпивая кофе. Эти двое (Хёнджин и Феликс) даже не скрывали своего воркования. В этот момент на экране высветился входящий видеозвонок. Абонент: Ли Минхо. Джисон поперхнулся кофе. Он быстро проверил, как выглядит: кудри — хаос, глаза красные, лицо помятое. Идеально. Пусть страдает. Он нажал "Ответить". На экране появилось лицо Минхо. Он находился в своей квартире в Лондоне. За панорамным окном виднелось серое, дождливое английское небо. Минхо был одет в простую серую толстовку, волосы влажные после душа, на носу — очки для чтения в тонкой чёрной оправе. Джисон залип на секунду. Минхо в очках выглядел невыносимо... по-домашнему. И нереально сексуально. — Выглядишь так, будто тебя переехал твой же болид, Стич, — спокойным, низким голосом констатировал Минхо, внимательно разглядывая помятого Джисона. — И тебе привет, Чешир, — прохрипел Джисон, потирая глаза. — Джетлаг уничтожил меня. Я не знаю, какой сейчас век. А ты почему такой бодрый? И откуда взялись эти профессорские очки? Пытаешься казаться умнее? Минхо поправил очки средним пальцем, жест был явно намеренным. — Я анализирую телеметрию нашей гонки. Мои глаза устали от экранов. А бодрый я потому, что у меня железная дисциплина, Хан. Я пробежал 10 километров утром. — Извращенец, — искренне возмутился Джисон, откидываясь на спинку стула. — Нормальные люди после Вегаса лежат в коме три дня. Минхо чуть заметно улыбнулся. Его взгляд потеплел, скользя по лицу Хана, по растрёпанному маллету, по серебряному кольцу в губе. — Как твоя поясница? — неожиданно тихо спросил Минхо. Джисон моргнул. В этом вопросе не было подкола. — Ныла в самолёте, — честно признался Джисон. — Но горячий душ помог. Твоя как? — В порядке. Они замолчали на пару секунд, просто глядя друг на друга через экраны телефонов, разделенные тысячами километров между Монако и Лондоном. Напряжение чемпионата никуда не делось, но между ними появилась новая, глубокая, обжигающая связь, которую они оба больше не хотели отрицать. — Две недели, Джисон, — голос Минхо стал серьёзным. Он снял очки, глядя прямо в камеру. — Две недели до Абу-Даби. Отдыхай. Восстанавливайся. Потому что на Яс Марине я не дам тебе спуску. Джисон улыбнулся. Хищно, уверенно. — Я бы разочаровался, если бы ты дал, Минхо. Я выиграл в Бразилии. Я выиграл в Вегасе. И я заберу этот титул. — Попробуй, — бросил Минхо. В его глазах сверкнул вызов. — Иди спать, Хан. Выглядишь отвратительно. — Отвратительно сексуально, ты хотел сказать, — подмигнул Джисон. Минхо закатил глаза, но Джисон успел заметить легкую, искреннюю улыбку, прежде чем Ли отключился. Вторник только начинался. Джетлаг был невыносимым, тело болело, но Хан Джисон чувствовал себя абсолютно, стопроцентно живым. Война за титул победителя сезона и война за доминирование выходили на финишную прямую. И Джисон был готов ко всему.

***

Среда. 10:00 утра (Время Монако). Джетлаг отпускал медленно, словно не хотел сдавать позиции. Джисон проснулся от настойчивого стука в дверь пентхауса. Он сполз с кровати, натянул серые спортивные штаны, почесал растрёпанный маллет и поплёлся в коридор. На пороге стоял его личный физиотерапевт, Лукас — здоровенный швед с руками, похожими на кувалды. — Доброе утро, Хан. Время восстанавливать твою шею после американских перегрузок, — бодро заявил Лукас, проходя внутрь с массажным столом наперевес. Джисон застонал. — Лукас, имей совесть. Я спал три часа. — Твои мышцы спали, а теперь они окаменели. Ложись. Через полчаса Джисон лежал на животе, стискивая зубы, пока сильные пальцы шведа безжалостно разминали спазмированные мышцы спины и шеи. — Твоя поясница зажата сильнее обычного, Хан, — задумчиво произнёс Лукас, с силой надавливая на нижнюю часть спины. — В Вегасе было много жёстких торможений, но это выглядит как... нехарактерная нагрузка. Ты не поднимал тяжести? Джисон уткнулся лицом в отверстие массажного стола, чувствуя, как уши начинают гореть. — Да. Поднимал. Очень... тяжёлые веса в спортзале отеля, — прохрипел он, мысленно проклиная Ли Минхо и его "доминантные настройки". — Не дави туда так сильно, Лукас! В этот момент телефон Джисона, лежащий на полу рядом со столом, завибрировал. Сообщение. Джисон скосил глаза. На экране высветилось уведомление от Минхо. Ли Минхо: Я тут подумал. Мой массажист сегодня отметил, что у меня спазмы в пояснице. Кажется, наши "симуляции" имеют последствия для физики. Нужно будет оптимизировать процесс. Джисон издал странный, сдавленный звук, похожий на нечто среднее между смехом и стоном боли от рук физиотерапевта.

Джисон: Мой физио тоже сейчас пытается понять, почему моя задняя подвеска в таком состоянии. Я свалил всё на штангу. Оптимизировать процесс? Это значит, что в следующий раз ты будешь лежать неподвижно и позволишь мне делать всю работу?

Ответ прилетел незамедлительно. Ли Минхо: Это значит, что в следующий раз я свяжу тебе руки, чтобы ты не дёргался и не сбивал мне темп. Джисон закусил губу, чтобы не заржать в голос. — Что смешного, Хан? Я тебе нерв защемил? — подозрительно спросил Лукас. — Нет-нет, всё отлично. Просто вспомнил шутку Сынмина, — соврал Джисон, блокируя телефон. Днём Джисон подключился к Zoom-звонку со своим спортивным психологом, доктором Миллером. Он сидел на диване, потягивая воду. — Выглядишь гораздо лучше, чем перед Бразилией, Хан. Поздравляю с победой в Лас-Вегасе. Твой прорыв с 12-го места был впечатляющим, — тепло начал психолог. — Спасибо, док. Но теперь мы с Минхо идём ноздря в ноздрю. У нас равное количество очков перед финалом в Абу-Даби. Победитель забирает всё. Давление просто сумасшедшее. Тото Вольфф и Хорнер уже начали медийную войну в прессе. Доктор Миллер сделал пометку в блокноте. — Как ты сам справляешься с этим давлением? И как твоя ситуация с Минхо? Ты говорил, что собираешься использовать свои эмоции как топливо. Джисон усмехнулся, проводя рукой по волосам. — Топливо сработало, док. Мы... поговорили. И не только. В Вегасе. Психолог приподнял брови, но его лицо осталось профессионально-спокойным. — Я понимаю. Это сняло напряжение? — И да, и нет. Физическое — сняло. Но теперь появилось новое. Я... я понял, что хочу большего, чем просто соперничество на трассе и редкие встречи в отелях. Меня тянет к нему. Я думаю о нём постоянно. Но мы из разных команд. Если кто-то узнает, это будет скандал века. Меня уволят, его уволят. Миллер внимательно посмотрел на него. — Джисон, Формула 1 — это жестокий мир. Но ты не должен отказываться от своей жизни ради болида. Ты имеешь право на счастье. Что думает об этом Ли Минхо? — Я не знаю, — честно признался Джисон, глядя в окно. — Мы общаемся одними загадками, флиртом и сарказмом. Я не знаю, что у него в голове. — Может быть, пришло время перестать говорить загадками? — мягко предложил психолог.

***

Вечер четверга Джисон провёл на симуляторе у себя дома, накатывая круги по виртуальной трассе Яс Марина. Он вышел из кокпита симулятора, вытирая пот со лба. Слова доктора Миллера не давали ему покоя. "Перестать говорить загадками" Джисон взял телефон. Он нашёл контакт Ли Минхо. Он собирался написать, но вдруг передумал и нажал кнопку видеовызова. Гудки шли долго. Джисон уже хотел сбросить, решив, что Минхо занят, но экран дёрнулся, и появилось изображение. Минхо был не дома. Он находился на базе Mercedes в Брэкли (Великобритания). На нём была командная белая рубашка, он сидел в пустом кабинете, видимо, переговорной, за его спиной висели графики телеметрии. — Что случилось, Стич? — Минхо выглядел уставшим, но его взгляд мгновенно сфокусировался на Джисоне. — Не можешь подобрать настройки для Абу-Даби и решил выведать мои? Джисон сел на диван, глядя на экран. — Нет. Мои настройки идеальны. Я звоню по другому поводу, Ли. Минхо откинулся на спинку офисного кресла, скрестив руки на груди. — Внимательно слушаю. Джисон глубоко вдохнул. Это было сложнее, чем тормозить на ледяном асфальте со скорости 340 км/ч. — Чешир, — начал Джисон, и его голос звучал непривычно серьёзно, без тени привычного сарказма. — Мы с тобой играем в эту игру уже несколько месяцев. Ненависть, флирт, перепихоны в Вегасе. И мы в шаге от финала сезона. Победитель в Абу-Даби станет номером один. Но... Минхо чуть наклонился вперёд к экрану. — Но что, Джисон? — Я не хочу, чтобы после Абу-Даби это закончилось, — Джисон посмотрел прямо в тёмные глаза Минхо через камеру. — Независимо от того, кто выиграет титул. Я... ты мне нужен, Минхо. Не только как соперник. Не только для секса. Я хочу, чтобы мы были вместе. Встречались. По-настоящему. В переговорной Mercedes повисла мёртвая тишина. Минхо смотрел на экран не мигая. Его лицо, всегда контролируемое, на секунду выдало чистый, неприкрытый шок. Джисон сжал телефон так сильно, что побелели костяшки. — Скажи что-нибудь, Чеширский ублюдок. Иначе я отключусь и сгорю от стыда. Минхо медленно выдохнул. Его губы дрогнули, складываясь в самую мягкую, искреннюю улыбку, которую Джисон когда-либо видел на его лице. — Ты всегда лезешь на рожон, Джисон. Даже в таких вещах, — тихо, бархатно произнёс Минхо. — Думаешь, я стал бы спать с тобой, если бы ты был для меня просто соперником? Я хочу тебя с того самого дня, как ты впервые подрезал меня в Бахрейне. Джисон шумно выдохнул, чувствуя, как с плеч падает бетонная плита. На его губах расцвела широкая, счастливая ухмылка. — Значит, это "да"? — Это "да", Стич. Но с условиями, — тон Минхо стал жёстче, гоночным. — Это должно быть абсолютно тайно. Никто. Ни одна живая душа в паддоке не должна знать об этом. Хорнер и Тото уничтожат нас обоих, если узнают. Мы будем встречаться. Но на трассе и перед камерами мы остаемся врагами. — Тайно? — Джисон хмыкнул, прикусывая проколотую губу. — Скрываться по номерам отелей и ругаться на пресс-конференциях? Звучит как чертовски горячий сценарий, Чешир. Я в деле. — Договорились, — глаза Минхо сверкнули. — Но у меня есть ещё одно условие. — Какое? — Когда сезон закончится... когда мы пересечём финишную черту в Абу-Даби и камеры будут снимать нас... мы сделаем это публично. Мы расскажем всем. Независимо от того, кто из нас заберёт кубок, — голос Минхо был непоколебим. — Я не собираюсь скрывать тебя вечно. Только до конца сезона. Сердце Джисона пропустило удар. Сделать каминг-аут перед всем миром на подиуме или в закрытом парке после финала? Это было безумие. Это был вызов всему мировому автоспорту. — Ты спятил, Ли Минхо, — прошептал Джисон, его глаза горели восхищением. — Испугался, Хан Джисон? — Минхо изогнул бровь с вызовом. — Я? Никогда. Готовься к скандалу года, Чешир. Потому что в Абу-Даби я поцелую тебя прямо на глазах у Хорнера и Тото Вольффа. Минхо тихо рассмеялся. — Ловлю на слове. Увидимся на следующей неделе в Эмиратах, мой парень. Слово "парень", произнесённое глубоким голосом Минхо, заставило Джисона покрыться мурашками. Они отключились. Джисон отбросил телефон на диван и издал победный, счастливый вопль, который, наверное, услышали даже соседи в Монако. Пятница. Секретный чат. Новость о том, что финал сезона будет решаться между двумя гонщиками с равным количеством очков, сводила интернет с ума. А в секретном чате царила своя атмосфера. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чанбин (Ferrari): Я официально объявляю сбор ставок! Кто заберёт кубок в Абу-Даби? Ставлю 500 баксов на Стича! Он сейчас на кураже после Вегаса. Сынмин (McLaren): Не будь идиотом, Со. Ставлю 500 на Минхо. Трасса Яс Марина требует техничности, а не агрессии. Минхо его съест. Чонин (McLaren): Я ставлю 100 баксов на то, что они просто врежутся друг в друга в первом повороте и оба сойдут с дистанции. Феликс (Ferrari): Чонин! Не говори так! Я ставлю на то, что это будет красивая и честная гонка! Хёнджин (Mercedes): Феликс единственный адекватный человек здесь. И да, я ставлю тысячу на Минхо. Джисон читал это, ухмыляясь.

Джисон (Red Bull): Готовьте свои денежки, неудачники. Кубок поедет в Милтон-Кинс.

Минхо (Mercedes): Спустись с небес на землю, Хан. Кубок останется в Брэкли.

Джисон (Red Bull): Ты так уверен в себе, Ли? Смотри, чтобы твоя самоуверенность не сыграла с тобой злую шутку.

Минхо (Mercedes): Моя уверенность основана на расчётах. А твоя — на эмоциях. Эмоции проигрывают. Сынмин (McLaren): Господи, они опять начали. Пожалуйста, забаньте их кто-нибудь до гонки. Джисон смотрел на экран. Для всех остальных это был привычный обмен ядовитыми репликами. Но только они с Минхо знали, что за этим фасадом скрывается. Он написал Минхо в личные сообщения:

Джисон: Хорошо играешь, Чешир. Сынмин ничего не заподозрил.

Минхо: Я профессионал, Стич. Привыкай. До финальной гонки в Абу-Даби оставалось полторы недели. Напряжение росло, но Джисон был спокоен. Что бы ни случилось на трассе, главную победу в своей жизни он уже одержал. Суббота. Монако. Тренировочный лагерь. Выходные перед вылетом в Эмираты Джисон провёл в тренировочном лагере Red Bull в Австрии. Изматывающие сессии на шею, чтобы выдерживать боковые перегрузки, кардио в условиях искусственной жары, симулируя климат Абу-Даби и часы работы на симуляторе. Они с Минхо придерживались уговора: абсолютная секретность. В общем чате они продолжали перекидываться ядовитыми колкостями, поддерживая образ злейших врагов. Но в личных сообщениях царила совершенно иная атмосфера. Минхо: Ты слишком глубоко заходишь в 11-й поворот на симуляторе. Я вижу твою телеметрию, которую Red Bull случайно или нет засветил в пресс-релизе. Ты убьёшь левую переднюю шину.

Джисон: Ты следишь за моими пресс-релизами, Чешир? Я польщён. И я захожу глубоко, потому что мой Red Bull это позволяет. Занимайся своим Мерседесом, пока я не обошёл тебя по внешней траектории.

Минхо: Я предупредил. Потом не жалуйся, когда я буду смотреть на твой проколотый баллон.

Джисон: Ты будешь смотреть только на мою задницу, когда мы будем стоять на подиуме. Как твоя поясница, старик?

Минхо: Ждёт возможности доказать тебе, кто здесь старик. Тренируйся, Стич.

***

Понедельник. Аэропорт Ниццы. Вылет в Абу-Даби. Команды начали съезжаться в ОАЭ за неделю до гонки. В VIP-терминале аэропорта Джисон столкнулся с пилотами Ferrari. Со Чанбин выглядел сосредоточенным, он боролся за третье место в чемпионате с Хёнджином, а Ли Феликс сиял, несмотря на ранний рейс. — Стич! — Феликс помахал ему рукой. Блондин был одет в светлые брюки и... слишком знакомую чёрную оверсайз-толстовку без логотипов. Джисон подошёл к ним, снимая наушники. — Привет, красные. Готовы потеть в пустыне? Чанбин мрачно кивнул. — Я готов порвать Хёнджина. Он отобрал мой подиум в Вегасе, и я верну должок. Джисон перевёл взгляд на Феликса и красноречиво приподнял бровь, указывая глазами на толстовку. — Отличная кофта, Ликс. Выглядит теплой. Удивительно, как она похожа на ту, в которой Хван Хёнджин давал интервью в Лондоне пару дней назад. Какое потрясающее совпадение в мире моды. Феликс поперхнулся воздухом, его щёки мгновенно приобрели цвет его болида. Он попытался спрятать руки в длинные рукава. — Э-это просто базовая вещь, хён! У всех есть чёрные толстовки! — пискнул Феликс, в панике косясь на Чанбина. Чанбин, поглощённый мыслями о мести Хёнджину, ничего не заметил. — Да, чёрных толстовок полно. Главное, чтобы машина ехала быстро, — проворчал Чанбин, направляясь к гейту. Джисон дождался, пока Чанбин отойдёт, и наклонился к Феликсу. — Вы двое вообще не умеете шифроваться, солнышко, — тихо рассмеялся Джисон. — Я никому не скажу. Но если Чанбин узнает, что ты таскаешь шмотки его главного врага... — Хёнджин прислал её мне по почте в Монако! — зашептал Феликс, сдаваясь. — В ней была записка: "Чтобы ты не замёрз до Абу-Даби". Хён, он такой милый... Джисон закатил глаза, но с тёплой улыбкой. — Передай этому "милому" принцу, чтобы он смотрел в зеркала заднего вида. Потому что я буду атаковать его так же жёстко, как и его напарника. И да, Ликс, — Джисон подмигнул, — чёрный тебе к лицу. Феликс счастливо и смущённо хихикнул, убегая догонять недовольного Чанбина. Среда. Паддок Яс Марина (ОАЭ). Паддок в Абу-Даби, построенный на искусственном острове Яс, был самым роскошным, сверкающим и напряжённым местом на планете в эти дни. Огромные белые яхты качались на волнах залива прямо у края трассы, в воздухе смешивались запахи дорогого парфюма, жареного мяса из VIP-ресторанов и жжёной резины. Но главное напряжение исходило не от жары. Впервые с 1974 года два претендента на титул подошли к финальной гонке с АБСОЛЮТНО РАВНЫМ количеством очков — 369.5 у каждого. Победитель забирает всё. Джисон сидел в моторхоуме Red Bull, спасаясь от жары под мощными кондиционерами. Последние три часа он непрерывно давал интервью. — Хан, вы чувствуете давление? Это самый важный уик-энд в вашей карьере. Вы на равных с Ли Минхо. — Я чувствую только жару и дикое желание сесть в машину, — отвечал Джисон, включив своего дерзкого, уверенного в себе "Стича" на абсолютный максимум. — Давление? Пусть оно будет у Минхо. Ему есть что терять. Вечером, когда солнце село и паддок немного опустел, готовясь к ночной жизни, Джисон проскользнул в техническую зону между моторхоумами. Ему нужно было десять минут тишины без камер и микрофонов. В глубокой тени, между двумя огромными трейлерами Pirelli, стояла знакомая фигура. Минхо был без командной рубашки, в одной тонкой чёрной водолазке с коротким рукавом, и курил. Запах вишнёвого табака мгновенно успокоил взвинченные нервы Джисона. Джисон огляделся. Никаких журналистов, маршалы далеко. Он подошёл к Минхо, вставая почти вплотную, скрытый от лишних глаз стеной трейлера. Минхо сделал затяжку и медленно, плавно выдохнул сизый дым в сторону. Он посмотрел на Джисона тёмным, тяжёлым, изучающим взглядом. — Привет, мой главный ночной кошмар, — бархатно, с лёгкой хрипотцой произнёс Минхо. Джисон усмехнулся. Он протянул руку и уверенно забрал сигарету из изящных пальцев Ли. Он не стал делать "цыганочку" как в прошлый раз, просто сделал глубокую затяжку сам, наслаждаясь вкусом. — Скучал по мне, Чешир? Минхо не стал отвечать словами. Вместо этого он шагнул вперёд, одним резким, доминантным движением прижимая Джисона спиной к прохладной металлической стене трейлера. Сильная рука Минхо легла на талию Хана, собственнически сжимая ткань его командной футболки. Джисон чуть задохнулся от этого резкого перепада — от ледяного спокойствия к горячей агрессии. Минхо наклонился и жёстко, жадно поцеловал его. Вкус вишнёвого табака, крепкого кофе и чистого, концентрированного адреналина. Джисон мгновенно ответил, его свободная рука, во второй он всё ещё держал тлеющую сигарету, обвилась вокруг шеи Минхо, зарываясь во влажные волосы на затылке. Это был поцелуй двух людей, которые соскучились друг по другу до одури, но не могли показать этого миру. Минхо отстранился первым, тяжело дыша. Его зрачки были расширены. — Я скучал по твоим настройкам, Хан, — прохрипел Минхо, касаясь большим пальцем серебряного кольца на припухшей губе Джисона. — И после воскресенья, когда мы раскроем карты перед всем этим цирком... я запру тебя в своём номере на неделю. Будем снимать телеметрию без перерывов на сон. Джисон хищно, счастливо улыбнулся, глядя в эти чёрные, обещающие всё на свете глаза. — Смотри не сломайся, Чешир. А пока... готовься глотать мою пыль на трассе. Я не уступлю тебе титул даже за самые лучшие твои "уроки". Минхо плавно забрал свою сигарету обратно из пальцев Джисона. — Я никогда не глотаю пыль. Я забираю кубки. До завтра на пресс-конференции, Стич. Постарайся не смотреть на мои губы при журналистах. — Иди к чёрту, Ли, — Джисон усмехнулся и первым вышел из тени трейлеров. Четверг. Официальная пресс-конференция FIA. Два главных претендента на титул сидели рядом в пресс-центре. Весь мир наблюдал за ними в прямом эфире. — Ли, Хан. В паддоке ходят нелепые слухи о вашем тайном перемирии перед финалом. Это правда? — спросила итальянская журналистка из Sky Sports. Минхо ледяным, убийственно-спокойным взглядом посмотрел на неё. — Перемирие? С ним? — Минхо бросил короткий, пренебрежительный взгляд на Джисона, отыгрывая свою роль на все сто процентов. — В Формуле 1 нет перемирий. Есть только хищники и жертвы. И я не планирую быть жертвой. Хан получит бой, которого он заслуживает. Джисон хмыкнул прямо в микрофон, вальяжно откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Он так говорит, потому что боится, что я снова обойду его по внешнему радиусу, как это было в Вегасе. Никакого перемирия. Я заберу этот титул, а Ли Минхо может оставить себе свои ледяные речи. В секретном чате в этот момент творилось безумие. Сынмин (McLaren): Вы двое заслуживаете Оскара за эту пресс-конференцию. Я сидел в соседней комнате и чувствовал, как от вашего напряжения плавится пластик на микрофонах. Хёнджин (Mercedes): Сосредоточься на своей папайе, Сынмин. Минхо просто спокоен перед бурей.

Джисон (Red Bull): Я устрою ему бурю. 9 баллов по шкале Бофорта. Он даже не поймёт, что его сбило.

Пятница. Свободные практики (FP1 и FP2). Трасса Яс Марина была идеальной. Никакого невадского льда, никаких оторванных люков. Только чистый, гладкий, раскалённый днём асфальт и 5.2 километра высокоскоростных поворотов. Борьба началась с первой же минуты. Джисон был дьявольски быстр на первом скоростном секторе. Минхо феноменально забирал второй техничный. На третьем самом извилистом, под отелем они показывали абсолютно одинаковые времена вплоть до тысячных долей секунды. Инженеры на пит-уоллах хватались за головы. — Кристиан, это просто невозможно. Они едут ноздря в ноздрю. Разница в темпе — статистическая погрешность, — нервно докладывал главный инженер Red Bull. В боксах Mercedes Тото Вольфф мрачно, не мигая смотрел на мониторы телеметрии. — Ли, он дышит тебе в затылок. Найди эти две десятые. — Я ищу, — стиснув зубы, отвечал Минхо, его голос по радио был ледяным, как сталь. Суббота. 18:00 (Время Абу-Даби). Квалификация. Солнце окончательно село за горизонт Персидского залива. Трасса освещалась тысячами мощных белых прожекторов, создавая эффект дневного света. Квалификация превратилась в дуэль нервов. Хван Хёнджин и Бан Чан пытались вмешаться в борьбу за поул, но в финальном сегменте стало ясно: Джисон и Минхо едут в своей собственной, недосягаемой для других лиге. Первая попытка. Джисон показывает 1:23.400. Минхо перебивает его время — 1:23.350. Последняя попытка. Три минуты до конца сессии. Джисон выезжает на свежих мягких сликах. Он пилотирует инстинктивно. Его дикая, животная агрессия, которая мешала ему на холодном асфальте в Вегасе, здесь, на прогретом треке Яс Марины, работает безупречно. Он ставит фиолетовые сектора один за другим. — 1:23.200, Стич! Фантастика! Это поул! Минхо не смог улучшить на третьем секторе! — орёт Хорнер по радио, перекрывая рев мотора. Джисон победно, с надрывом кричит в шлемофон. Он стартует первым. Минхо — вторым. Вечером в личных сообщениях царила тишина. Ни один из них не написал ни слова. Они концентрировались. Настраивались на войну.

***

Воскресенье. 17:00 (Время Абу-Даби). Паддок замер. Миллиарды зрителей у экранов телевизоров по всему миру. Напряжение было таким плотным, густым, что казалось, воздух над асфальтом звенит не только от жары. Джисон сидел в кокпите на поул-позиции. Биофлекс привычно пульсировал в губе, которую он нервно прикусывал. Он посмотрел в маленькое углепластиковое зеркало заднего вида. Чуть позади и правее стоял чёрный, угрожающий Mercedes с номером 44. — Стич, мы начинаем на шинах Medium. Это гонка на один пит-стоп. Береги заднюю левую покрышку. Нам нужна эта победа. Привези кубок домой, — голос Хорнера был смертельно серьёзным. Джисон опустил тонированный визор. — Я заберу её, — мысленно пообещал он себе. Гаснут пять красных огней! СТАРТ! Минхо и Джисон срываются с места абсолютно синхронно. Их время реакции — пугающие 0.15 секунды. Они несутся к первому повороту. Джисон на внешней траектории, Минхо на внутренней. Они входят в первый поворот колесо в колесо. Никто не уступает ни миллиметра. Карбоновые детали скользят в сантиметрах друг от друга. Минхо пытается выдавить Хана, но Джисон жёстко, на грани фола, сохраняет своё лидерство на выходе из шиканы. Гонка превращается в 58 кругов чистого, безупречного тактического и физического сражения двух гениев автоспорта. Они меняются позициями трижды по ходу дистанции. На 20-м круге Минхо обходит Джисона на задней прямой с помощью открытого крыла. На 35-м круге (после пит-стопов) Джисон возвращает лидерство в зоне жёсткого торможения перед 9-м поворотом, сделав блестящий, рискованный divebomb. Они едут так близко друг к другу, что инженеры обеих команд перестают дышать, ожидая аварии в каждом повороте. За 5 кругов до финиша. Джисон первый. Минхо отстает всего на 0.6 секунды в зоне DRS. — Ли, он экономит батарею для защиты на прямых. Его задние шины изношены больше, чем твои. Атакуй в извилистом третьем секторе под отелем, — хрипло командует гоночный инженер Mercedes. Минхо начинает сумасшедший прессинг. Он буквально висит на коробке передач Джисона. Он показывает ему нос своей машины в зеркалах перед каждым апексом. Стич обороняется как лев. Его шины скользят, машина "плывёт", но он использует каждую кроху своего таланта, чтобы удержать болид на идеальной траектории и не пустить Минхо. Предпоследний круг (57-й). Минхо равняется с ним в 12-м повороте. Джисон выдавливает его на внешнюю траекторию. Они проходят связку поворотов бок о бок. — Давай, Чешир! Попробуй! — рычит Джисон сквозь зубы, перекладывая руль. Последний круг. 58-й круг. Кульминация сезона. Джисон впереди на 0.2 секунды. Две длинные прямые позади. Остался только медленный, извилистый, техничный третий сектор. Минхо бросает машину в последнюю, отчаянную атаку в 14-м повороте. Он пытается просунуть нос Mercedes внутрь, туда, где, казалось бы, нет места. Но Джисон видит это. Он тормозит поздно, перекрывая апекс, и на выходе из поворота нажимает педаль газа в пол, выжимая из изношенных "сликов" последние остатки сцепления. Джисон выходит на финишную прямую. Минхо вплотную позади него, в "воздушном мешке". Расстояние до финишной черты сокращается. Минхо выходит из воздушного мешка, равняясь с Ханом. Двигатель Honda ревёт на пределе. Двигатель Mercedes воет, пожирая последние капли топлива. Две машины несутся к финишной черте. Чёрная и синяя. Их передние антикрылья находятся на абсолютно одной линии. Трибуны замерли в оглушительном крике. Они пересекают черту. Взмах клетчатого флага. И... звенящая тишина в радиоэфире обеих команд. Джисон тяжело дышит в шлемофон, пот заливает глаза, он смотрит на руль. — Кристиан... кто? — хрипит Джисон сорванным голосом. На пит-уолле Red Bull и Mercedes все механики, инженеры и руководители замерли, не моргая глядя на официальные экраны хронометража FIA. Хронометраж Формулы 1 измеряет время до тысячных долей секунды (0.001s). На главном экране высвечивается результат, от которого у всего мира перехватывает дыхание. 1. Ли Минхо (Mercedes) — 1:26:45.342 1. Хан Джисон (Red Bull) — 1:26:45.342 Равное время. Абсолютная, мёртвая ничья. До тысячной доли секунды. Впервые в современной истории Формулы 1. — Стич... — голос Кристиана Хорнера дрожит, он протирает глаза. — Мёртвое равенство. Вы пересекли черту абсолютно одновременно. В боксах Mercedes Тото Вольфф хватается за голову, снимая наушники. — Ли... мы ждём официального решения стюардов. Время абсолютно одинаковое. Мир Формулы 1 остановился. По регламенту FIA, если два гонщика показывают абсолютно равное время на финише и имеют равное количество очков в чемпионате, титул присуждается тому, у кого БОЛЬШЕ ПОБЕД В СЕЗОНЕ. Кристиан Хорнер судорожно открывает сводную статистику сезона. Ли Минхо — 8 побед в сезоне. Хан Джисон — 8 побед в сезоне. — Блять... — выдыхает Джисон в кокпите, осознавая абсурдность ситуации. Если количество побед равно, смотрят на количество вторых мест. Минхо — 5 вторых мест. Джисон — 5 вторых мест. Дирекция гонки берет беспрецедентную паузу в 10 минут. Пилоты паркуют машины в закрытом парке и сидят в кокпитах, не снимая шлемов, плавясь от жары и неизвестности. Трибуны гудят. Комментаторы по всему миру сходят с ума, листая талмуды спортивного регламента, пытаясь найти прецедент. Наконец, на огромных экранах Яс Марины высвечивается официальное, историческое решение стюардов FIA. УЧИТЫВАЯ АБСОЛЮТНОЕ РАВЕНСТВО ПО ВСЕМ СТАТИСТИЧЕСКИМ ПОКАЗАТЕЛЯМ ПОСЛЕ 24 ГОНОК И РАВЕНСТВО НА ФИНИШЕ ... ТИТУЛ ОБЛАДАТЕЛЯ КУБКА МИРА ОБЪЯВЛЯЕТСЯ РАЗДЕЛЕННЫМ. ЛИ МИНХО И ХАН ДЖИСОН — ДВА ОБЛАДАТЕЛЯ ТИТУЛА СЕЗОНА 2026 ГОДА. Это был шок. Взрыв сверхновой. Впервые в истории автоспорта два гонщика из разных команд разделили корону. Джисон замер. Он отстегнул ремни безопасности дрожащими руками. Снял систему HANS и шлем. Он медленно вылез из кокпита. Минхо тоже выбрался из своей машины. Чешир стянул шлем. Его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на табло, и на его лице впервые не было маски — только чистый, искренний шок и осознание. Закрытый парк ревел. Журналисты прорывались через кордоны безопасности. Хорнер и Вольфф, заклятые враги, стояли в шоке, глядя друг на друга, не зная, праздновать им или ругаться. Джисон обернулся и посмотрел на Минхо. Они были со-победителями. Они разделили этот титул. Идеальное равновесие. Никто не сломался. Никто не уступил. Они оба оказались на вершине мира. Джисон вспомнил главное условие Минхо, о котором они договорились во время видеозвонка. "Когда мы пересечём финишную черту... мы сделаем это публично" Джисон хищно, абсолютно, сумасшедше счастливо улыбнулся. Он отбросил шлем прямо на асфальт и пошёл к Минхо. Толпа журналистов, маршалов и плачущих от радости механиков инстинктивно расступилась перед ним. Все камеры мира, все объективы Netflix были направлены прямо на них двоих. Минхо видел, как Джисон идёт к нему. Ледяная маска Минхо окончательно растаяла. На его губах появилась та самая, мягкая, собственническая и бесконечно тёплая улыбка. Он не стал отступать. Он ждал. Джисон подошёл вплотную. Мир вокруг них перестал существовать. — Поздравляю с титулом, Ли Минхо, — громко, так, чтобы микрофоны репортёров уловили каждое слово, произнёс Джисон. — И тебя, Хан Джисон, — бархатным, низким голосом ответил Минхо. А затем Джисон сделал то, что навсегда изменило и перевернуло историю мирового автоспорта. Он не стал пожимать Минхо руку. Он резко схватил Минхо за лацканы пропитанного потом огнеупорного комбинезона Mercedes, с силой притянул к себе и на глазах у всего грёбаного мира, под ослепляющими вспышками тысяч фотокамер, жёстко, властно и невероятно горячо впился поцелуем в его губы. Минхо мгновенно ответил. Парень обхватил Джисона за талию сильными руками, прижимая его к себе так крепко, словно Хан был его главной и единственной наградой. Он целовал Джисона на виду у всех, не обращая внимания на оглушительный, коллективный, шокированный вздох всего паддока. Кристиан Хорнер выронил планшет, который с треском разбился об асфальт. Тото Вольфф застыл с открытым ртом. Со Чанбин, стоявший рядом со своей Ferrari, он финишировал четвёртым, ошарашенно протёр глаза и выронил бутылку с водой. А Хван Хёнджин, финишировавший третьим... Хёнджин просто усмехнулся, покачал головой и приобнял за плечи Феликса, который визжал от восторга, прыгая на месте. Мир Формулы 1 только что взорвался. Два обладателя титула. Две враждующие команды. Одна абсолютно ненормальная, сумасшедшая и идеальная гонка на двоих. И один поцелуй, который сломал все правила. Оторвавшись от губ Минхо, Джисон тяжело дышал, глядя в эти чёрные глаза, в которых светилась абсолютная победа. — Что теперь, Чешир? — прошептал Джисон, пока толпа вокруг них сходила с ума. Минхо усмехнулся, касаясь большим пальцем кольца на губе Хана. — Теперь... мы едем в отель, Стич. Я обещал запереть тебя на неделю. И я всегда сдерживаю свои обещания. Джисон не успел ответить язвительной шуткой, потому что реальность обрушилась на них, как цунами. Толпа журналистов, пришедшая в себя после первоначального шока, бросилась к ним, ломая ограждения. Вспышки камер слепили глаза. — Хан! Ли! Что это было?! Вы встречаетесь?! — Хан Джисон, как вы прокомментируете слухи о вашей личной жизни?! А как же Изабелла в Бразилии?! — Ли Минхо, как отреагирует руководство Mercedes на ваши отношения с главным конкурентом?! Они стояли в эпицентре урагана. Минхо, не убирая собственнической руки с талии Джисона, ледяным взглядом окинул толпу репортеров. — Без комментариев. Мы только что разделили титул. Говорите о гонке, — отрезал Минхо тоном, не терпящим возражений. Джисон широко, нагло улыбнулся камерам. — Да расслабьтесь вы. Мы просто очень... эмоционально отпраздновали ничью. Любовь и мир, ребятки! — подмигнул Хан, вызвав ещё большую волну истеричных вопросов. Их оттащили друг от друга пресс-секретари команд, которые выглядели так, словно у них случился коллективный инсульт. Джисона за шкирку потащил к моторхоуму Red Bull Бан Чан. Когда они зашли в закрытую зону, Крис прижал Хана к стене. Глаза лидера Red Bull были размером с блюдца. — Хан. Мать твою. Джисон, — по слогам, медленно произнёс Чан, тяжело дыша. — Ты... ты и Ли Минхо? Чешир? Мой напарник и Ли Минхо?! Ты только что поцеловал его в прямом эфире на глазах у полутора миллиардов человек?! Джисон поправил воротник комбинезона, ничуть не смутившись. — Технически, хён, мы договорились, что поцелую я его. Но он ответил. Так что вина обоюдная. — Я убью тебя, — Бан Чан опустил голову на руки. — Я думал, ты в Бразилии с Изабеллой... а ты... Господи, Хорнер сейчас пьёт валерьянку из горла! Ты понимаешь, что ты наделал?! Половина твоих фанаток сейчас прыгает с моста, а вторая половина пишет фанфики про вас с Минхо! Джисон рассмеялся, похлопав Чана по плечу. — Хён, мы выиграли титул для команды. Хорнер переживёт. И фанатки переживут. Я больше не играю роль плейбоя. Я взял то, что хотел. И кубок, и парня. После церемонии награждения, где Джисон и Минхо стояли на высшей ступени подиума вдвоем, обливая друг друга шампанским под гимны своих стран, бросая друг на друга такие откровенные взгляды, что даже комментаторы замолкали: настало время покинуть паддок. Джисон и Минхо выходили из зоны Яс Марины каждый со своей командой, но их пути пересеклись у зоны выхода для VIP-персон и гонщиков. По обе стороны от красной дорожки толпились сотни фанатов, ожидающих пилотов. Когда появился Джисон, толпа взорвалась противоречивыми криками. — Стич! Мы любим тебя! Вы с Минхо лучшие! — кричала группа девушек, размахивая самодельными плакатами, на которых уже красовались криво прифотошопленные сердечки между синим и чёрным болидами. Но были и другие. — Хан! Ты предатель! Ты был нормальным парнем! — выкрикнул какой-то мужчина в футболке Red Bull. — Моё сердце разбито, Джисон! Я думала, ты любишь девушек! — плакала в голос длинноногая блондинка-модель, которая, видимо, надеялась на пропуск в моторхоум. Джисон шёл, натянув тёмные очки. Он слышал каждое слово. Осуждение, шок, разочарование тех, кто привык видеть в нем гетеросексуального альфа-плейбоя. Внутри что-то предательски кольнуло. Одно дело — принять себя в кабинете психолога или в постели с Минхо. Другое — получить эту волну непонимания в лицо. Вдруг рядом материализовался Минхо. Он должен был садиться в свой Мерседес, но вместо этого подошёл к Хану. На глазах у бушующей толпы Минхо спокойно, абсолютно естественно взял Джисона за руку, переплетая их пальцы. Крики мгновенно стихли, сменившись оглушительным шокированным гулом. Джисон вздрогнул, повернув голову к Ли. — Чешир... ты же не любишь камеры, — прошептал Хан. — Я не люблю тру́сов, Джисон, — так же тихо, ледяным тоном ответил Минхо, но его пальцы сжали руку Хана крепко, надежно. — Пусть кричат. Они любят победителей. А мы сегодня забрали всё. Иди с гордо поднятой головой, Хан Джисон. Ты больше не прячешься. Джисон выпрямил спину. На его губах расцвела та самая, фирменная, хищная и дьявольски уверенная ухмылка. Он крепче сжал руку Минхо. Они прошли мимо толпы вместе. Два победителя. Два короля паддока.

***

Традиционная вечеринка по окончании сезона проходила в самом элитном клубе на острове Яс. Туда допускались только пилоты, руководители команд, миллиардеры-спонсоры и VIP-гости. Клуб гудел. Неоновый свет прорезал темноту, огромные экраны транслировали лучшие моменты сезона, включая тот самый поцелуй, который крутили на повторе каждые десять минут. Джисон вошёл в клуб в расстегнутой на три пуговицы шёлковой бордовой рубашке и чёрных брюках. Кудри были в лёгком беспорядке. Он чувствовал себя богом. Из мощных колонок клуба грянул потрясающий, атмосферный инди-электро трек, идеально передающий вайб этой ночи. The Naked And Famous — "Young Blood" Басы ударили в грудную клетку. У барной стойки собралась почти половина пелотона. Чанбин пил текилу прямо из горла, пытаясь запить стресс от четвёртого места. Сынмин и Чонин чокались бокалами с шампанским, радуясь, что сезон наконец-то закончился. Когда Джисон подошёл к ним, разговоры стихли. — Ну привет, половина чемпиона, — язвительно, но с улыбкой поприветствовал его Сынмин. — Ты сегодня сломал интернет. Сайт FIA упал от количества запросов. Джисон взял бокал с виски со льдом. — Я просто делаю Формулу 1 снова великой, папайя-бой. Кому нужны скучные пресс-релизы, когда есть я? — Ты сумасшедший, Стич, — покачал головой Сон Джэхван (Williams). — Вы с Минхо... как давно это началось? Джисон хитро прищурился, делая глоток. — С тех пор, как он понял, что не может обогнать меня на трассе, и решил зайти с тыла. Метафорически выражаясь, конечно. Парни грохнули со смеху, Чонин подавился соком. Джисон обвёл глазами VIP-зону. В дальнем углу, на мягких диванах, сидел Ли Феликс. Блондин счастливо улыбался, что-то рассказывая, а рядом с ним, закинув руку на спинку дивана позади Феликса, сидел Хван Хёнджин. Ледяной принц №2 выглядел расслабленным, он пил коктейль и смотрел на Ликса с такой откровенной, не скрываемой теплотой, что Джисон даже умилился. — Ну, хоть кому-то теперь не придётся прятать кашемировые свитера, — подумал Хан. А затем он нашел его. Ли Минхо стоял на балконе второго яруса VIP-зоны, опершись о стеклянное ограждение. На нём была чёрная водолазка, подчёркивающая широкие плечи, и дорогие часы. Он не пил алкоголь. Он смотрел прямо вниз. На Джисона. Песня Young Blood набирала обороты. "We're only young and naive still... We require certain skills..." "Мы всё ещё молоды и наивны... Нам требуются определённые навыки..." Джисон поставил стакан на барную стойку. Он не стал отводить взгляд. Он медленно облизал свои губы, серебро блеснуло в свете стробоскопов, и пошёл к лестнице, ведущей на второй ярус. Толпа расступалась перед ним. Джисон поднялся на балкон. Там было меньше людей, свет был приглушенным. Он подошёл к Минхо, вставая рядом с ним у ограждения. — Сбежал от Тото Вольффа? — спросил Джисон, глядя на танцпол внизу. — Тото сейчас пытается объяснить инвесторам из Petronas, почему его главный пилот целуется с гонщиком Red Bull. Ему не до меня, — голос Минхо был низким, спокойным, но в нем вибрировало напряжение. Джисон повернулся к нему. — И как? Ты жалеешь? О том, что мы сделали это публично? Минхо медленно повернул голову. Его глаза в полумраке клуба казались абсолютно чёрными, бездонными. — Я жалею только о том, что нам пришлось ждать до конца сезона, Стич. Минхо сделал шаг ближе, нарушая личные границы. Он поднял руку и зарылся пальцами во влажные от жары кудри Джисона на затылке. — Ты выиграл этот титул, Хан. Мы выиграли его, — прошептал Минхо, наклоняясь к его уху. Его горячее дыхание обожгло кожу Джисона. — Но сейчас... я не хочу делить тебя с публикой. Я хочу забрать свою половину приза. Джисон тихо, глубоко рассмеялся, чувствуя, как адреналин и чистая, животная страсть закипают в крови. — Так забирай, Чешир. Если сможешь догнать. Джисон резко отстранился, подмигнул Минхо и, развернувшись, быстрым шагом направился к служебному выходу из клуба, который вёл прямо к подземной парковке VIP-гостей. Минхо не стал медлить ни секунды. Он бросился следом, его ледяная маска окончательно треснула, уступая место первобытному инстинкту хищника, который гонится за своей самой желанной добычей. Ночь в Абу-Даби только начиналась. И она обещала стать легендарной. Джисон даже не успел дойти до лифтов VIP-парковки. Тяжелая рука Минхо перехватила его за локоть, с силой разворачивая и впечатывая спиной в прохладную стену коридора. — Думаешь, можешь дразнить меня и сбегать, Стич? — хрипло выдохнул Минхо. Его грудь тяжело вздымалась под чёрной водолазкой, а глаза горели в полумраке так ярко и опасно, что у Хана перехватило дыхание. Джисон ничуть не испугался. Он запрокинул голову, бесстыдно и нагло улыбаясь, чувствуя, как адреналин смешивается с густым, тяжёлым возбуждением. — Я просто проверял твою максимальную скорость на прямых, Чешир. Ты оказался достаточно быстр. И что дальше? Вместо ответа Минхо впился в его губы поцелуем, одновременно нажимая кнопку вызова лифта. Двери разъехались, Минхо втолкнул Джисона внутрь, заблокировал кабину карточкой-ключом и прижал Хана к зеркальной стене. Они вывалились на этаже пентхаусов отеля W, не отрываясь друг от друга, спотыкаясь и тихо, хрипло смеясь прямо в губы. Щелчок замка — и они внутри роскошного люкса. Минхо захлопнул дверь ударом ноги, отрезая их от всего остального мира, от камер, от Хорнера и Тото Вольффа. Джисон тут же стянул с себя шёлковую бордовую рубашку, отбрасывая её куда-то на ковёр. Минхо избавился от своей водолазки. За считанные секунды они сорвали друг с друга брюки и бельё, оставаясь абсолютно, кристально голыми в приглушенном свете ночников. Минхо не дал Джисону даже вздохнуть. Он толкнул его на огромную кровать, нависая сверху. Ли не стал сразу переходить к проникновению. Он втиснулся между разведённых ног Хана, прижимаясь своей влажной от предвкушения, твёрдой как камень эрекцией прямо к обнажённому члену Джисона, зажимая его между своими сильными, накачанными бёдрами. Джисон шумно втянул воздух, выгибаясь, когда Минхо начал ритмично, жёстко тереться о него, используя узкое пространство своих бёдер, чтобы стимулировать их обоих одновременно. — Блять... Ли... — простонал Джисон, впиваясь пальцами в плечи Минхо. Ощущение горячей кожи, скользящей по его чувствительной плоти, сводило с ума. Джисон тяжело дышал, глядя в потемневшие глаза Минхо. В его голове, одурманенной страстью, мелькнула сумасшедшая мысль. — Знаешь, Чешир, — Джисон лукаво прищурился, облизывая пересохшие губы. — Я тут подумал. Кольцо в губе произвело такой фурор на подиуме... Может, мне сделать ещё проколы? Проколоть соски, например. Или пупок. О, а представляешь, как будет смотреться штанга у меня в языке? Минхо резко остановил движения бёдер. Его идеальный торс напрягся, как натянутая тетива. Он посмотрел на Джисона взглядом, полным такой первобытной, собственнической угрозы, что Хан сглотнул. — Сделаешь это, — низко, угрожающе пророкотал Минхо, наклоняясь к самому лицу Джисона, — и я вырву эти железки зубами прямо во время секса. Даже не думай, Хан Джисон. Мой язык должен касаться только твоей кожи, а не кусков металла. Джисон звонко, заливисто рассмеялся, обхватывая шею Ли. — Расслабься, Чешир. Я просто шучу. Мне хватает одного кольца, чтобы тебя дразнить. Джисон не собирался просто лежать. Он с силой оттолкнул Минхо, заставляя того откинуться на спину, и сам переполз по матрасу, оказываясь на коленях прямо между ног Ли. Хан посмотрел на Минхо снизу вверх, его глаза блестели от животной страсти. — Я конечно привык быть сверху, Минхо. Привык быть доминируемым, брать инициативу и управлять машиной, — хрипло, но абсолютно серьёзно произнёс Джисон. Он обхватил член Минхо у основания, обводя большим пальцем головку. — Но, чёрт возьми, мне безумно нравится быть активным пассивом под тобой. Это просто сносит мне крышу. Минхо не успел ничего ответить. Джисон наклонился и взял его в рот. Сразу, глубоко, до самого основания. Минхо глухо зарычал, откидывая голову на подушки. Джисон работал ртом с той же дьявольской техничностью, с которой проходил апексы на трассе. Он сосал ритмично, влажно, активно работая языком. Серебряное кольцо на губе Хана холодком скользило по горячей плоти, доводя Минхо до исступления. Мужчина запустил пальцы в кудри Джисона, пытаясь задать свой темп, но Хан был непреклонен — сейчас он управлял процессом. Джисон заглатывал его так глубоко, что на глаза наворачивались слёзы, но он не останавливался, наслаждаясь тихими, гортанными стонами Минхо, которые вырывались из его горла вопреки всему ледяному самоконтролю. Минхо не выдержал первым. Когда электрическое напряжение внизу живота достигло критической массы, Ли с силой, почти грубо оттащил Джисона от себя за волосы, тяжело дыша. — Хватит... или гонка закончится на прогревочном круге, — прохрипел Минхо, его грудь вздымалась, как после спринта. Джисон облизнулся, вытирая подбородок тыльной стороной ладони, и хищно, самодовольно улыбнулся, глядя на тяжело дышащего Минхо. — Я же говорил. Мне нравится быть активным штурманом. — В среду, в Монако, — низко, угрожающе начал Минхо, резко переворачивая Джисона на живот одним сильным рывком, так, что Хан оказался вжат лицом в подушки, — я обещал, что свяжу тебя. Чтобы ты не дёргался и не сбивал мне темп. Джисон тихо рассмеялся в матрас, чувствуя, как по венам бьёт чистый, концентрированный адреналин от перспективы быть полностью обездвиженным и подчинённым Ли Минхо. — Обещания нужно выполнять, Чешир. Только учти, я вырываюсь из любых заносов. Минхо хмыкнул. Он потянулся к спинке кресла, где висел его пиджак, и достал из кармана чёрный шёлковый галстук. Ли действовал быстро и безжалостно. Он заломил руки Джисона за спину и туго, профессионально стянул его запястья шёлком, фиксируя их так, что Хан не мог пошевелить и пальцем. Джисон дёрнулся, рефлекторно проверяя узлы, но шёлк врезался в кожу, намертво блокируя движения. Полное обездвижение. Полный контроль в руках Минхо. — А теперь, Стич, — прошептал Минхо, наклоняясь и кусая Джисона за мочку уха, — мы переходим на мои настройки. Минхо встал на колени позади Джисона, раздвигая его бёдра шире. Хан ожидал, что Ли сейчас потянется за лубрикантом, но вместо этого почувствовал нечто совершенно иное, от чего у него мгновенно перехватило дыхание. Минхо наклонился и коснулся влажным, невероятно горячим языком самого чувствительного, стянутого входа Джисона. — А-А-АХ! Блять! — Джисон выгнулся дугой, его связанные руки бесполезно дёрнулись за спиной. — Минхо! Минхо не обращал внимания на его крики. Он раздвинул ягодицы Хана шире и начал методично, глубоко вылизывать его, проникая языком внутрь, дразня, подготавливая с такой невыносимой, изощрённой, грязной нежностью, которая сводила Джисона с ума. Джисон скулил в подушку. Его собственный член, зажатый между животом и матрасом, тёрся о простыни, причиняя сладкую, невыносимую агонию. Он не мог дотронуться до себя. Не мог изменить положение. Он был полностью во власти губ и языка Минхо. — Пожалуйста... Ли... хватит... войди уже... — умолял Джисон, когда от горячей стимуляции языком у него перед глазами начали вспыхивать белые искры, а тело затряслось от предвкушения. Минхо отстранился, его губы блестели в тусклом свете ночника. Он быстро потянулся к тумбочке, надел презерватив и обильно смазал их обоих гелем. — Как пожелает мой со-чемпион, — усмехнулся Минхо. Он не стал ложиться сверху. Минхо остался стоять на коленях, он подхватил Джисона за бёдра, приподнимая его таз так, что Хан оказался в позиции, когда его лицо и грудь были вжаты в подушки, а бёдра высоко подняты навстречу Минхо. Связанные за спиной руки Хана лишь добавляли остроты ощущению полной уязвимости. Минхо приставил головку к смазанному входу и одним плавным, неумолимым движением вошёл в Джисона до самого конца. Джисон закричал в голос, заглушая звук в подушке. Боль от растяжения мгновенно растворилась в невыносимом, подавляющем чувстве абсолютной наполненности. Объём Минхо внутри него, жесткая фиксация бёдер руками Ли, невозможность пошевелить запястьями — всё это било по нервам Джисона концентрированным электричеством. — Я знаю, что ты привык диктовать условия, Хан, — хрипел Минхо ему на ухо, начиная двигаться. Медленные, глубокие, выматывающие толчки. — Но признай... быть обездвиженным и брать меня так нравится тебе ещё больше. — Иди к чёрту! — Джисон задыхался от удовольствия, его тело инстинктивно подавалось назад, навстречу каждому удару бёдер Минхо. — Да... да, блять, мне это нравится! Трахай меня, Ли! Темп Минхо нарастал. Звук влажных шлепков кожи о кожу заполнил номер пентхауса. Минхо выходил почти полностью и с первобытной силой вбивался обратно, безошибочно находя простату Джисона каждый раз. Угол проникновения в этой позе был настолько глубоким, что Хан чувствовал Минхо где-то под самыми рёбрами. Джисон метался лицом на простынях, его связанные руки затекли, но он не обращал на это внимания. Электрическое напряжение внизу живота достигло пика. Он был близок к оргазму, его член пульсировал, зажатый между матрасом и животом. Но как только Джисон открыл рот, чтобы прокричать о том, что он кончает, Минхо резко, без предупреждения остановился. — НЕТ! — взвыл Джисон, извиваясь под тяжёлыми руками Минхо, не дающими ему опустить таз. — Минхо, Чеширский ублюдок, продолжи! Блять, не смей останавливаться! — Красные флаги на трассе, Стич, — голос Минхо был низким, издевательски спокойным, хотя его собственное дыхание сбилось до хрипа. Он сделал один медленный, дразнящий толчок, заставив Хана заскулить. — Мы на марафонской дистанции. Никаких быстрых финишей. Минхо плавно вышел из него. Джисон разочарованно заныл, падая бёдрами обратно на матрас. Но Минхо не дал ему расслабиться. Он ухватил Джисона за плечо и одним сильным рывком перевернул его на спину. Хан оказался лицом к лицу с Минхо, его руки всё ещё были туго связаны за спиной, грудь тяжело вздымалась, а на губах блестела слюна. Минхо не стал входить в него в классической миссионерской позе. Он сел на пятки, подхватил ноги Джисона под колени и закинул их себе на плечи. Таз Хана оказался максимально приподнят, позвоночник изогнут, а вход — абсолютно открыт и уязвим. Джисон широко распахнул глаза. В этой позе он чувствовал себя не просто открытым — он чувствовал себя абсолютно подвластным каждому движению Ли. — Готовься, Стич, — прошептал Минхо и, не медля больше ни секунды, вонзился в него на всю длину. — А-А-А-АХ! — Джисон сорвал голос, выгибаясь так сильно, что его лопатки оторвались от матраса. И на этот раз Минхо не стал сдерживаться. Он начал трахать Джисона с дикой, первобытной яростью. Это был не техничный пилотаж, это была кровавая битва за доминирование. Каждый толчок был таким глубоким и сильным, что Джисона буквально вбивало в изголовье кровати. Минхо наклонился вперед, впиваясь зубами во внутреннюю сторону бедра Джисона, затем поднимаясь выше, к его шее, оставляя тёмные, багровые укусы, помечая свою территорию прямо поверх старых засосов с Лас-Вегаса. — Ли... блять... Минхо! — Хан рыдал от переизбытка стимуляции, его тело сотрясалось от предвкушения оргазма, который он больше не мог контролировать. — Я кончаю... Минхо, я кончаю! — Вместе, Хан! — прорычал Минхо, ускоряя темп до немыслимого предела. Джисон кончил первым, его эрекция пульсировала, изливаясь прямо на его собственный живот горячими, густыми толчками, так как он не мог дотронуться до себя. Оргазм был настолько мощным, что Джисон на секунду потерял зрение, проваливаясь в белую, слепящую пустоту. Множественные оргазмы накрыли его один за другим, так как простата всё ещё получала сумасшедшую стимуляцию. Внутренние спазмы Хана добили Минхо. Ли с гортанным, животным рыком излился в презерватив, делая три последних, сокрушительных толчка, вжимая Джисона в изголовье кровати. Минхо рухнул сверху на расплавленное, мелко дрожащее тело Хана. Он опустил ноги Джисона со своих плеч, позволяя им упасть на простыни. Они лежали в тишине. Глубокая, бархатная ночь Абу-Даби за панорамным окном. Минхо тяжело дышал, уткнувшись носом в шею Джисона, прямо в свежий укус, где бешено колотился пульс. Спустя минут десять, когда дыхание немного выровнялось, Минхо приподнялся на локтях. Он медленно вышел из Джисона, стянул использованный презерватив, завязал его и отбросил на прикроватную тумбочку. Затем он аккуратно распутал чёрный шёлковый галстук на запястьях Хана, освобождая его покрасневшие руки. Джисон слабо пошевелил затекшими пальцами, со стоном переворачиваясь на бок и подтягивая колени к груди. — Ты... абсолютный маньяк, Ли Минхо, — прохрипел Джисон, не открывая глаз. Его голос был севшим. — Если я завтра не смогу нажать педаль тормоза, я скажу Хорнеру, что ты подпилил мне ноги. Минхо мягко, почти нежно убрал прилипшие от пота кудри со лба Джисона. — Завтра сезон закрыт, Стич. Тебе не придётся нажимать на тормоз ещё несколько месяцев. И мы останемся в этом номере до вечера понедельника. Никаких интервью. Джисон приоткрыл один глаз. На его губах, несмотря на дикую усталость, заиграла та самая, неукротимая ухмылка. — До вечера понедельника? Значит, у меня есть время отыграться. Потому что сейчас, Чешир, я чувствую себя так, словно проехал две дистанции Спа под проливным дождём. Минхо тихо рассмеялся, ложась рядом и притягивая Джисона к своей груди. — Отдыхай, чемпион. Твоя очередь быть штурманом настанет. Джисон провалился в сон мгновенно, едва его голова коснулась плеча Минхо.

***

Понедельник. 09:00 утра (Время Абу-Даби). Отель W. Джисон проснулся от того, что его разбудила жажда. Во рту пересохло, а всё тело ныло приятной, тяжелой болью. Он пошевелился. Минхо лежал на животе рядом, уткнувшись лицом в подушку, разметав руки. Одеяло сползло, открывая вид на его идеальную спину. Джисон тихо сел на кровати, потирая затекшую шею. Он взял бутылку воды с тумбочки, сделал несколько больших глотков, а затем потянулся за своим телефоном, который Минхо предусмотрительно поставил на зарядку. Он включил экран. И пожалел об этом. Уведомления сыпались так быстро, что телефон зависал. Весь мир Формулы 1, весь спортивный мир сошёл с ума. Заголовки мировых изданий кричали только об одном: "ИСТОРИЧЕСКАЯ НИЧЬЯ: Ли Минхо и Хан Джисон разделили титул!" "ШОК В ПАДДОКЕ: Враги или любовники? Поцелуй, который сломал Формулу 1!" "Конец эпохи натуралов в Ред Булл: Хан Джисон совершил каминг-аут на подиуме!" Джисон открыл секретный чат гонщиков. Там был настоящий цифровой пожар. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чанбин (Ferrari): Я НЕ СПАЛ ВСЮ НОЧЬ! Мой телефон разрывается от звонков журналистов! Они спрашивают меня, как давно я знал о вас двоих! Я СКАЗАЛ ИМ, ЧТО Я В ШОКЕ НЕ МЕНЬШЕ ИХ! Сынмин (McLaren): Вы двое просто идиоты. Гениальные, сумасшедшие идиоты. Сайт Формулы 1 рухнул. Твиттер рухнул. Тото Вольфф, по слухам, разбил стол в моторхоуме. Джэхён (AlphaTauri): Парни, вы серьёзно?! Я думал, вы ненавидите друг друга! А вы... Феликс (Ferrari): ЭТО БЫЛО ТАК РОМАНТИЧНО! 😭😭😭 Я плакал прямо в закрытом парке! Вы лучшие! Хёнджин (Mercedes): Ну, по крайней мере, теперь мне не придётся прятать свой кашемировый свитер от Чанбина. Вы отвлекли на себя всё внимание. Крис (Бан Чан): Хан Джисон. Я убил бы тебя, если бы мы не выиграли Кубок Конструкторов. Хорнер выпил две таблетки успокоительного. Перезвони мне, как только... ну, когда сможешь ходить. Джисон ухмыльнулся, чувствуя дикую гордость. Он напечатал:

Джисон (Red Bull): Не благодарите за рейтинги, девочки. Я всегда говорил, что Формуле 1 не хватает драмы. И да, Чанбин, можешь сказать журналистам, что мы встречаемся с тех пор, как Минхо понял, что мой маллет сексуальнее его идеальной укладки.

— Пишешь некрологи нашим карьерам? — раздался хриплый, сонный голос позади него. Минхо проснулся. Он перевернулся на бок, подпирая голову рукой, и смотрел на Джисона. Его волосы были взъерошены, на щеке отпечатался след от подушки, но взгляд был уже острым и сфокусированным. Джисон отбросил телефон на край кровати. — Наши карьеры сейчас на пике, Чешир. Мы чемпионы. Со-чемпионы. И я готов закрепить этот статус. Джисон не стал медлить. Он перекинул ногу через бёдра Минхо, усаживаясь на него сверху. Поза наездницы(ка). — Я же говорил, что моя очередь быть штурманом, — Джисон наклонился, упираясь руками по обе стороны от головы Минхо, и дразняще провёл языком по его нижней губе. Минхо усмехнулся, его руки мгновенно легли на талию Хана. Эрекция Ли уже проснулась, упираясь в ягодицы Джисона. — Готов к новому заезду, Стич? Джисон дотянулся до тумбочки, взял лубрикант. В этот раз он не просил Минхо расслабляться. Джисон был зол, возбуждён и переполнен энергией победителя. Он обильно смазал пальцы и вошёл в себя сам, растягивая, подготавливая, глядя Минхо прямо в глаза. Минхо наблюдал за этим с потемневшим взглядом. Видеть, как Хан Джисон, гордый и наглый альфа, готовит себя для него — это зрелище вышибало у Чешира последние остатки разума. Джисон вытащил пальцы, взял новый презерватив, зубами разорвал упаковку и ловко надел его на Минхо. Затем он приподнялся, приставил головку ко входу и медленно, с наслаждением опустился вниз, насаживаясь на всю длину. — Блять... — выдохнули они одновременно. Джисон начал двигаться. Сидя сверху, он задавал идеальный, ровный темп. Но ему этого было мало. Он хотел больше контроля. Хан наклонился вперёд, ложась грудью на грудь Минхо. Он обхватил запястья Ли своими руками и с силой прижал их к матрасу по обе стороны от его головы. Свитч-динамика в действии. Теперь Джисон ограничивал движения Минхо, заставляя его быть принимающей стороной в этом танце доминирования. Джисон начал вращать бедрами, перенося вес тела так, чтобы член Минхо задевал простату под разными углами. Минхо зарычал, пытаясь высвободить руки, но Джисон навалился на него всем весом, не отпуская. — Лежи смирно, Чешир, — прошептал Джисон ему в губы. — Теперь ты пристёгнут. — Ах ты ж мелкий... — Минхо выгнулся навстречу, его бёдра толкнулись вверх с такой силой, что Джисон вскрикнул, теряя дыхание. — Да! Минхо! Сильнее! — Джисон отпустил запястья Ли, потому что ему нужно было опереться руками о грудь Минхо, чтобы не потерять равновесие от этих мощных ударов снизу. Минхо мгновенно перехватил инициативу. Его свободные руки впились в ягодицы Джисона, жёстко фиксируя его таз. Минхо начал толкаться снизу вверх с пугающей, техничной скоростью. Джисон запрокинул голову, из его горла вырывались громкие, несдержанные стоны, которые эхом разносились по всему пентхаусу. — Ли... Ли, я сейчас... — Джисон закусил проколотую губу, чувствуя, как оргазм накатывает горячей волной. Минхо не дал ему закончить фразу. Он резко перевернул Джисона на спину, меняясь местами. Теперь Ли был сверху. — Не расслабляйся, Стич. Мы ещё не прошли шпильку, — прохрипел Минхо. Он подхватил одну ногу Джисона, закидывая её себе на плечо, и вошёл в него под новым, диагональным углом. Эта поза открывала доступ ещё глубже. — А-а-а-ах! Сукин сын! — Джисон вцепился ногтями в спину Минхо, оставляя глубокие царапины. Минхо трахал его жёстко, быстро, на грани боли и невероятного наслаждения. Джисон кричал его имя, метался по подушкам, пока не взорвался вторым оргазмом, заливая свой живот густой спермой. Минхо кончил спустя несколько секунд, с глухим рыком изливаясь в презерватив, и без сил рухнул на Джисона, придавливая его к матрасу. Они лежали так долго, пока дыхание не успокоилось. Джисон лениво гладил Минхо по мокрой от пота спине. — Знаешь, — пробормотал Хан, улыбаясь. — Если бы Тото Вольфф знал, как его первый номер тратит энергию перед церемонией награждения FIA... он бы тебя уволил. Минхо хмыкнул, целуя Джисона в ключицу. — Тото Вольфф сейчас слишком занят тем, что пьёт корвалол вместе с Хорнером. А мы... мы просто празднуем. И у нас впереди целый день. Джисон слабо усмехнулся, зарываясь пальцами во влажные волосы Минхо на затылке. — Целый день? Чешир, твоя телеметрия впечатляет, но даже машинам нужен пит-стоп на дозаправку. У меня сахар упал. Я сейчас в обморок грохнусь прямо под тобой. Минхо нехотя приподнялся, стягивая презерватив. Его глаза блестели от удовольствия и лёгкой усталости, но в них всё ещё горел тот самый огонь. — Пит-стоп так пит-стоп, Стич. Я закажу еду в номер. А ты пока иди в душ. И постарайся не уснуть стоя.

***

Отель W, расположенный прямо над трассой Яс Марина, славился своими роскошными ванными комнатами. Джисон стоял под тропическим душем, наслаждаясь тем, как горячие струи воды смывают пот и расслабляют ноющие мышцы. Стеклянные стены душевой кабины выходили на панорамное окно, за которым виднелась пустая, залитая раскаленным солнцем стартовая прямая. Трасса, на которой они вчера сотворили историю. Дверь ванной тихо открылась. Джисон повернул голову. Минхо вошёл внутрь. Он был абсолютно голым, его тело — поджарое, с идеальным рельефом мышц — выглядело как ожившая скульптура. — Еда будет через полчаса, — спокойно сообщил Минхо, заходя в просторную душевую кабину прямо к Хану. Джисон нагло улыбнулся, слизывая воду с проколотой губы. — Не мог дождаться своей очереди, Ли? Или боишься, что я сбегу через вентиляцию? Минхо встал под струи воды рядом с ним. Он взял бутылку с дорогим гелем для душа с ароматом сандала и выдавил его на свои руки. — Я боюсь, что ты не сможешь помыть себе спину, Хан. Твои руки всё ещё красные от галстука. Повернись. Джисон фыркнул, но послушно повернулся спиной. Сильные, горячие ладони Минхо легли на плечи Джисона, покрытые мыльной пеной. Минхо массировал его мышцы с уверенностью профессионального физиотерапевта, медленно спускаясь вниз по позвоночнику. Джисон закрыл глаза, издавая тихий, довольный стон. — Если бы Хёнджин видел, как его напарник работает массажистом у конкурента... он бы умер от смеха. — Хёнджин сейчас, скорее всего, делает то же самое для Феликса, — рокочущим шёпотом ответил Минхо. Его руки скользнули ниже, на поясницу Джисона, а затем уверенно опустились на его ягодицы. — Так что в паддоке всё сбалансировано. Пальцы Минхо скользнули между ягодиц Хана. Джисон вздрогнул, рефлекторно напрягаясь, когда длинный, мыльный палец Ли коснулся его сфинктера. — Эй... — выдохнул Джисон, поворачивая голову. — Мы же сказали: пит-стоп. Минхо наклонился, прижимаясь грудью к мокрой спине Джисона, и прикусил его за ухо. — Пит-стопы в Формуле 1 занимают две секунды, Стич. Мыльный палец без сопротивления скользнул внутрь. Джисон зашипел от смешанного чувства острого удовольствия и скользкой прохлады геля. Минхо добавил второй палец, начиная медленно, ритмично растягивать его прямо под струями воды. Джисон упёрся руками в стеклянную стену душевой. — Блять... Минхо... вода смывает смазку... — Значит, мне придется действовать быстро, — ответил Минхо. Он вытащил пальцы. Прежде чем Джисон успел возразить, Минхо обхватил его за бёдра, приподнял и жёстко, властно прижал лицом и грудью к мокрому, запотевшему стеклу душевой кабины. Джисон охнул от столкновения с твёрдой поверхностью. Минхо вошёл в него. Из-за отсутствия нормального лубриканта (мыло не лучшая замена) проникновение было тугим, с лёгким, обжигающим трением. — АХ! — Джисон выгнул спину, его ногти со скрежетом скользнули по стеклу. Минхо вжал его в стену своим весом. Это был грубый, быстрый, властный секс. Ли толкался коротко, но глубоко, каждый удар отдавался гулким эхом в просторной ванной. — Ты... просто... ненасытный ублюдок, — задыхаясь, прохрипел Джисон, глядя на свое раскрасневшееся лицо в отражении на запотевшем стекле. — Ты сам назвал меня хищником, — рычал Минхо ему в затылок. Они кончили почти одновременно. Джисон излился прямо на стекло перед собой, пачкая его белыми потеками, которые тут же смывались водой. Минхо глухо простонал, кончая внутрь Джисона, они оба были проверены, и в этом диком порыве о презервативах никто не вспомнил. Минхо тяжело привалился к спине Хана, обнимая его за талию и тяжело дыша. — Теперь... — прохрипел Ли, — теперь точно пит-стоп на еду. Они сидели на огромном угловом диване в гостиной. На Джисоне были только боксеры, на Минхо — махровый отельный халат. Перед ними на низком столике стоял поднос с рум-сервис: стейки, салат, картофель фри и две чашки двойного эспрессо. Джисон уплетал стейк так, словно не ел неделю. — Если я сегодня не наберу три килограмма, Лукас меня убьет, — пробормотал Хан с набитым ртом. — Я потерял на трассе два литра жидкости, а ты выжал из меня остатки. Минхо изящно отрезал кусочек мяса. — Ты сам напрашивался, Хан. Твой язык вчера на пресс-конференции был слишком длинным. Джисон запил еду кофе и хитро улыбнулся. — Мой язык отлично работает, Ли. И ты это знаешь. Кстати, о языках... Телефон Минхо, лежащий на столе, внезапно зазвонил. На экране высветилось: "Тото Вольфф" Джисон замер с вилкой у рта. — Босс звонит. Будешь отвечать? Минхо с непроницаемым лицом смахнул звонок, отправляя руководителя Mercedes в голосовую почту. — Он звонит мне каждый час. Я знаю, что он скажет. "Ли, это катастрофа для имиджа. Как мы объясним это спонсорам?". Я не хочу портить себе аппетит. Джисон фыркнул, откладывая вилку. — Хорнер тоже пытался мне звонить. Я отправил ему стикер с целующимися котами. Думаю, он сейчас ищет способ лишить меня зарплаты. Минхо поднял взгляд на Джисона. — Ты понимаешь, что завтра нам придётся столкнуться с этим? Пресс-релизы. Объяснения перед FIA. Хейт в интернете. Джисон откинулся на спинку дивана, закидывая ноги со следами синяков от пальцев Минхо на столик. — Понимаю. И мне плевать. Мы выиграли кубок. Я доказал всем, что я лучший. А то, с кем я сплю — это не их собачье дело. Если Хорнер захочет меня уволить — удачи ему найти кого-то, кто поедет так же быстро. Минхо долго смотрел на него. В этом наглом, абсолютно бесстрашном Хан Джисоне было столько дикой альфа-энергии, что Минхо чувствовал, как внутри снова закипает кровь. Ли отложил приборы, встал с дивана и подошёл к Джисону. Он убрал ноги Хана со стола и встал между его коленей. — Чешир? — Джисон вопросительно поднял брови. — Мы же только что поели. Минхо не ответил. Он развязал пояс своего халата, позволяя ему упасть на пол. Джисон сглотнул. Минхо уже снова был твёрдым. — Вставай, Стич, — скомандовал Минхо, его голос стал ниже, приобретая те самые, властные, доминантные нотки. — Иди к панорамному окну. Джисон облизнул губы. Окно пентхауса выходило прямо на трассу. Солнце ярко светило, внизу ездили технические машины, разбирая ограждения после гонки. — Там же могут увидеть с дронов или с вертолетов телекомпаний, Ли. — Пусть смотрят, — уголки губ Минхо дрогнули в дьявольской ухмылке. — Ты же сам сказал: тебе плевать на мир. Докажи это. Джисон почувствовал, как в нем просыпается азарт. Вызов брошен. Он встал, скинул боксеры и абсолютно голым подошёл к огромному панорамному окну. Солнечный свет ударил по глазам. Минхо подошёл сзади. Он не стал прижимать Джисона к стеклу, как в душе. Вместо этого он положил руки на бёдра Хана. — Наклонись, — прошептал Минхо. — Обопрись руками о подоконник. Прогни спину. Джисон послушно наклонился, опираясь предплечьями о низкий мраморный подоконник. Вид на трассу Яс Марина расстилался перед ним, как на ладони. Любой человек с хорошим биноклем из соседнего отеля мог бы увидеть их. От этой мысли по спине Хана пробежала дрожь чистого, извращённого возбуждения. Минхо щедро смазал себя и Джисона лубрикантом, который прихватил с тумбочки у кровати. Он вошёл в Джисона одним длинным, скользящим движением. Стич прикусил проколотую губу, чтобы не закричать, глядя прямо на стартовую прямую внизу. — Ты сумасшедший, Ли Минхо, — выдохнул Джисон, когда Ли начал двигаться. — Мы оба сумасшедшие, чемпион, — ответил Минхо. Он оттянул голову Джисона назад за кудри, заставляя его запрокинуть лицо, и впился жёстким поцелуем в его губы, продолжая трахать его на фоне ослепительного арабского солнца. Их понедельник был бесконечным. И они планировали использовать каждую его секунду.

***

Секс у панорамного окна был диким, выматывающим и пропитанным первобытным адреналином от осознания собственной безнаказанности. Когда они закончили, Джисон буквально сполз по стеклу на пушистый ковёр, тяжело дыша и жмурясь от яркого солнца. Минхо опустился рядом, притягивая Хана к себе на грудь. — Твоя телеметрия снова в норме, Стич? — хмыкнул Минхо, лениво перебирая влажные кудри Джисона. — Моя телеметрия пробила красную зону, Ли, — Джисон уткнулся носом в его плечо. — Я думаю, мне нужна капельница с физраствором. Солнце начало садиться, окрашивая небо над Персидским заливом в густые, фиолетово-оранжевые тона. Жара спала. Они перебрались в спальню, натянув спортивные штаны. Джисон валялся поперек кровати, закинув ноги на спинку, и листал телефон, пока Минхо в ванной приводил себя в порядок. В секретном чате гонщиков кипела жизнь. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чанбин (Ferrari): Парни, я официально мёртв. Я только что дал интервью итальянскому телеканалу. Знаете, о чём они меня спросили? "Со, как вы думаете, красная Феррари смотрелась бы лучше, если бы вы тоже целовали своего напарника?" Я ХОТЕЛ ВЫБРОСИТЬ МИКРОФОН! Сынмин (McLaren): Добро пожаловать в новую реальность, Со. Теперь нас всех будут спрашивать про них. Хёнджин (Mercedes): Сочувствую, Чанбин. Меня сегодня британская пресса терзала два часа. Спрашивали, не было ли у Минхо "подозрительных наклонностей" в моторхоуме. Я ответил, что единственная наклонность Минхо — это выигрывать гонки. Феликс (Ferrari): Хёнджин-а, ты так классно ответил! Защитил Минхо-хёна! 🥺 Чонин (McLaren): Я блевану радугой от этих двоих. Крис (Бан Чан): Джисон, я знаю, что ты читаешь. Ответь Хорнеру. Он угрожает заблокировать твой пропуск на базу в Милтон-Кинс. Джисон расплылся в довольной улыбке, быстро печатая.

Джисон (Red Bull): Всем привет. Хён, передай Хорнеру, что если он заблокирует мой пропуск, я уйду в Мерседес к Минхо. Тото Вольфф наверняка оценит такую пиар-бомбу.

Хёнджин (Mercedes): Только через мой труп, Хан. В Мерседесе нет места для твоего эго. Нам и так тесно.

Джисон (Red Bull): Не переживай, Хван. Мы с Минхо займём один гараж на двоих.

Чанбин (Ferrari): БОЖЕ, ОСТАНОВИТЕСЬ! Я не хочу знать деталей! Из ванной вышел Минхо. Он был одет в тёмные джинсы и свежую чёрную футболку. Его волосы были аккуратно уложены — ледяной принц снова был при параде, даже находясь в закрытом номере. — Чего ржёшь? — Минхо подошёл к кровати, опираясь коленом о матрас. Джисон показал ему экран телефона. — Я пугаю Хёнджина тем, что перейду в вашу команду. Чанбин уже бьётся в истерике. Минхо усмехнулся, забирая телефон из рук Хана и отбрасывая его на тумбочку. — Вставай, чемпион. Мы идём ужинать. — Я не могу ходить, Ли. Ты меня сломал, — картинно заныл Джисон, не двигаясь с места. — Мы не выходим из номера, дурак. Я заказал ужин на террасу пентхауса, — Минхо схватил Джисона за лодыжки и потащил на себя, заставляя Джисона съехать с кровати на ковёр с возмущённым воплем. Терраса номера выходила прямо на светящийся огнями отель W и часть трассы. Воздух был тёплым, пахло морем и нагретым за день асфальтом. На круглом столе был накрыт роскошный ужин: морепродукты, паста с трюфелями и бутылка дорогого итальянского вина. Они сидели друг напротив друга. Джисон, надевший наконец свою любимую безразмерную серую толстовку, накручивал пасту на вилку. — Знаешь, — задумчиво произнёс Хан, глядя на Минхо. — Вчера, когда мы стояли на подиуме... я думал, что нас закидают помидорами. Но вместо этого толпа просто сошла с ума. Минхо изящно отпил вина, его взгляд скользнул по лицу Джисона. — Люди любят победителей, Джисон. И они любят искренность. Ты играл роль плейбоя весь сезон, но вчера ты был настоящим. Джисон фыркнул, чуть покраснев. — Я был настоящим, потому что ты бросил мне вызов. "Когда мы пересечём финишную черту... мы сделаем это публично". Ты знал, что я не отступлю. — Я рассчитывал на твоё эго, Стич, — чеширская улыбка Минхо сверкнула в полумраке. — И оно меня не подвело. Джисон потянулся через стол и ущипнул Минхо за руку. — Ах ты манипулятор хренов. Они засмеялись. Впервые за весь год напряжение между ними полностью исчезло. Не было необходимости скрываться, не было нужды доказывать, кто быстрее. Они сидели на вершине мира, абсолютно равные. — Что мы будем делать дальше, Ли? — серьёзно спросил Джисон, откладывая вилку. — Сезон закончен. Впереди каникулы. Хорнер вызовет меня на ковёр, Тото вызовет тебя. Минхо посмотрел на него. Его чёрные глаза в свете свечей казались особенно глубокими. — Мы поедем на базу. Мы выслушаем их крики о "репутационных рисках". А потом мы скажем им, что если они хотят удержать двух лучших пилотов десятилетия в своих командах, им придётся смириться с нашими правилами. Джисон улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Ты уверен, что они не вышвырнут нас? — Я уверен, что спонсоры сейчас дерутся за то, чтобы повесить наши лица на рекламные билборды, — парировал Минхо. — Мы — золотая жила для Формулы 1, Джисон. Они не отпустят нас. После ужина Джисону стало скучно. На террасе пентхауса располагался небольшой личный бассейн с подсветкой. — Чешир, — Джисон стянул толстовку, оставаясь в одних спортивных штанах. — Мы весь день провели в постели или на полу. Я хочу плавать. Минхо, сидевший в шезлонге с бокалом белого вина, изогнул бровь. — Ты собрался плавать или так и будешь стоять на бортике, демонстрируя мне свою задницу, Стич? — усмехнулся Ли, лениво скользя взглядом по обнаженной спине Джисона. Они находились не в своём номере. Это был роскошный, огромный общественный бассейн отеля W, расположенный на крыше, с панорамным видом на трассу Яс Марина и закатное небо Эмиратов. Бассейн был открыт для всех гостей отеля, но сейчас, чудом, здесь было абсолютно пусто. Все либо отдыхали в номерах после бурных празднований, либо уже уехали в аэропорт. Джисон обернулся, нагло ухмыляясь. На нём были лишь облегающие чёрные плавки, которые ничего не скрывали. — Я жду, когда Чешир соизволит присоединиться ко мне. Или ты боишься растаять в тёплой воде на глазах у публики? Минхо поставил бокал на столик. Он медленно поднялся из шезлонга. Закатное солнце играло на его идеальных мышцах, подчёркивая каждый рельеф. На нём были такие же лаконичные плавки. Он подошёл к краю бассейна и, не отрывая взгляда от Джисона, плавно скользнул в тёплую, подсвеченную лазурным светом воду. Джисон поднырнул следом. Вода скрадывала звуки. Минхо подплыл к нему, вплотную прижимая Хана спиной к прохладному кафелю бортика в самом дальнем, скрытом декоративными пальмами углу бассейна. — Здесь везде камеры, Ли, — прошептал Джисон, его сердце забилось быстрее от чистой, извращённой опасности. Любой гость мог выйти на крышу в эту секунду. — Камеры видят только то, что над водой, — бархатно, низко ответил Минхо. Он обхватил Джисона под водой. Ловким, незаметным движением Минхо оттянул край плавок Хана и своих собственных. Вода делала тело Джисона лёгким. Он обхватил ногами талию Минхо под толщей воды. — Вода — ужасная смазка, Чешир, — Джисон задохнулся, закидывая руки на шею Минхо, чувствуя, как их тела соприкасаются. — Значит, мы обойдёмся без скольжения. Я хочу чувствовать тебя, — Минхо вошёл в него. Медленно. Без лубриканта трение было ощутимым, почти на грани лёгкого дискомфорта, но горячая вода и сумасшедшее возбуждение Джисона сглаживали это, превращая в острую, тянущую чувствительность. — А-ах... Минхо... — Джисон откинул голову на бортик, кусая проколотую губу, чтобы не застонать в голос. Минхо начал двигаться. Вода плескалась вокруг них, скрывая их соединенные тела. Минхо толкался жёстко, используя плотность воды как сопротивление, каждый удар выбивал из Джисона тихие, сдавленные звуки. — Тише, Стич, — шепнул Минхо, целуя Хана в мокрую шею. — Мы в общественном месте. Держи лицо. — Плевать я хотел на... — О, слава богу, хоть кто-то живой! Громкий, бодрый голос раздался откуда-то со стороны входа на крышу. Джисон и Минхо мгновенно замерли. Из-за пальм вынырнул Сынмин в ярких гавайских шортах, а за ним, зевая, плёлся Чонин с надувным фламинго подмышкой. — Парни! Вы тоже решили смыть с себя этот джетлаг перед вылетом? — Сынмин радостно помахал им рукой, направляясь прямо к их углу. Джисон распахнул глаза так широко, что они едва не выпали. Сердце ухнуло куда-то в район пяток, а желудок скрутило от паники. Он. Хан Джисон. Главный альфа Ред Булла. Сейчас сидит на члене своего бывшего злейшего конкурента в общественном бассейне, скрытый только толщей воды. И прямо к ним идут пилоты Макларена. — БЛЯТЬ! — Джисон попытался панически соскочить с Минхо, но из-за воды, отсутствия смазки и того, насколько глубоко Ли был внутри, он просто нелепо дёрнулся, издав странный, булькающий звук и мёртвой хваткой вцепляясь в плечи Минхо. Минхо, напротив, даже не дрогнул. Ледяной принц оправдал своё прозвище на тысячу процентов. Он лишь крепче, почти до синяков, сжал бедра Джисона под водой, намертво фиксируя его на себе и не позволяя отстраниться, чтобы плавки не всплыли или не обнажили то, что происходило ниже ватерлинии. Минхо медленно повернул голову к Сынмину. На его лице было написано такое ледяное, убийственное спокойствие, что вода вокруг него должна была замёрзнуть. — Добрый вечер, Ким, — ровным, светским тоном произнёс Минхо, слегка опираясь локтями о бортик бассейна позади себя, при этом Джисон оставался зажат между ним и стенкой. — Бассейн большой. Плавайте на здоровье. Сынмин остановился в паре метров от них. Он прищурился. — Вы какие-то... напряжённые. И чего вы забились в этот угол? Вода же везде одинаковая. Чонин, бросив фламинго на воду, тоже подошёл поближе. — Ага, Джисон-хён вообще красный как рак. Ты обгорел на солнце? — невинно поинтересовался младший пилот. Джисон, у которого от стыда горели даже уши и кончики пальцев, попытался спрятать лицо, отвернувшись и сделав вид, что изучает плитку на бортике. — Я... да. Обгорел. На солнце. В Абу-Даби очень агрессивное солнце, — прохрипел Джисон, его голос дрожал. Каждое слово давалось с трудом, потому что член Минхо внутри него слегка пульсировал, реагируя на ситуацию. Минхо под водой, абсолютно незаметно для окружающих, сделал медленный, издевательски-глубокий полутолчок бёдрами. — М-ММХ! — Джисон издал позорный, сдавленный писк и мгновенно закашлялся, маскируя звук. — Вода... вода в нос попала. Сынмин скрестил руки на груди. Интеллект пилота Макларен, который славился своими аналитическими способностями, начал складывать два и два. Он посмотрел на красного Джисона, на невозмутимого Минхо, на то, как близко они стоят, и на то, как неестественно неподвижна вода вокруг их бёдер. Глаза Сынмина медленно расширились. Он побледнел. — О Господи, — тихо выдохнул Сынмин. — Чонин. Уходим. — Что? Почему? Я только надул фламинго! — возмутился Чонин. — УХОДИМ! — Сынмин схватил Чонина за шкирку и буквально поволок его к выходу с крыши. — Мы... мы забыли крем от загара! И вообще, нам пора в аэропорт! Извините! Приятного... плавания! Они скрылись за дверями так быстро, словно за ними гналась стая волков. Фламинго сиротливо покачивался на волнах. На крыше повисла звенящая тишина. Джисон уткнулся горячим лбом в мокрое плечо Минхо. — Я уволюсь, — простонал Хан, его голос был полон отчаяния. — Я уйду из автоспорта. Я уеду в Тибет и стану монахом. Сынмин всё понял. Он... блять... он расскажет всему паддоку. Минхо тихо, бархатно рассмеялся, его грудь завибрировала, отдаваясь толчками внутри Джисона. — Стич, после того поцелуя на подиуме, где ты висел на мне, как коала, весь мир и так всё понял. Расслабься. Сынмин просто умный мальчик, который понял, что прервал приватную сессию. Джисон поднял голову, яростно сверкая глазами, его щёки всё ещё пылали от стыда. — Ах так?! Значит, коала?! — Именно, — Минхо ухмыльнулся и, пользуясь тем, что Джисон отвлёкся на ссору, а свидетелей больше не было, сделал сильный, глубокий толчок, впечатывая Хана в кафель. Джисон выгнулся, забыв про все слова, про стыд и про Сынмина. — Блять... Минхо! — Макларен прервал мою квалификацию, — прошептал Минхо, прижимая Джисона к бортику и начиная двигаться с удвоенной силой, поднимая брызги воды. — И теперь ты будешь компенсировать мне потерянное время. Джисон только мычал в ответ, вцепляясь в мокрые плечи Минхо. Стыд испарился, смытый адреналином, опасностью и горячей водой.

***

Вторник. 10:00 утра (Время Абу-Даби). Лобби отеля. Их суточный марафон и игры в прятки в бассейне закончился. Пора было возвращаться в реальный мир. Джисон спустился в лобби отеля в чёрных джинсах и свободной толстовке. На глазах — огромные солнцезащитные очки. Он передвигался немного скованно. Минхо определённо перестарался. В лобби его уже ждал Бан Чан. Напарник выглядел так, словно не спал трое суток. — Хан Джисон. Живой, — констатировал Чан, оглядывая Хана. — Я думал, Ли Минхо убил тебя и закопал в пустыне. Джисон хмыкнул, опускаясь на диван и слегка морщась. — Не дождёшься, хён. Я живее всех живых. Что там в мире? Меня уже уволили? Бан Чан вздохнул, садясь рядом. — В мире хаос. Но... Хорнер не может тебя уволить. Ты принёс команде титул, пусть и разделённый. У нас Кубок Конструкторов. Спонсоры сначала запаниковали, но когда увидели, какие рейтинги бьёт видео вашего поцелуя... они поняли, что на этом можно заработать миллионы. Вы с Минхо сейчас — самая обсуждаемая пара в мире. Джисон снял очки. В его глазах было удивление. — Серьёзно? Никто не требует моей головы? В этот момент из лифта вышел Ли Минхо. Он был в строгом тёмно-синем костюме без галстука. Безупречный, ледяной, недосягаемый принц. Но когда его взгляд нашёл Джисона, в этих чёрных глазах промелькнула искра такой теплоты и собственничества, что Бан Чан нервно сглотнул. Минхо подошёл к ним. — Доброе утро, Крис. Джисон, — Минхо кивнул. — Готов к полёту? — Мы летим разными самолетами, Ли, — Джисон натянул свою лучшую ухмылку. — Хорнер не пустит тебя на борт нашего джета. — А насчёт тебя... — Минхо наклонился ближе, и Бан Чан тактично отвернулся, делая вид, что изучает кактус в горшке. — Я уже украл тебя, Стич. Джисон тихо рассмеялся. — Увидимся в Европе, Чешир. Сезон был официально закрыт. Впереди были зимние тесты, новые машины, новые скандалы. Но одно Хан Джисон знал точно: эта гонка между ними двумя не закончится никогда. И это было лучшее, что случалось с ним в жизни. Эхо исторического финала и того самого поцелуя всё ещё сотрясало мировые СМИ, но паддок уже начал собирать вещи. Тонны оборудования, болиды и сотни сотрудников грузились в самолеты, чтобы разлететься по своим базам в Европе. Хван Хёнджин сидел в глубоком кожаном кресле в самом дальнем, скрытом от посторонних глаз углу VIP-зала ожидания. На нём был чёрный шёлковый бомбер и тёмные очки, которые он не снимал даже в помещении. В одной руке он держал стакан с ледяной водой, а другой бездумно листал ленту в Твиттере. Восемь из десяти постов в мировых трендах были посвящены его напарнику и Хан Джисону. "Минсоны (новое официальное название от фанатов) сломали систему!" "Видео поцелуя с ракурса механика Ред Булл — 50 миллионов просмотров за сутки!" Хёнджин тихо фыркнул, блокируя экран. — Идиоты, — с лёгкой, почти тёплой усмешкой пробормотал ледяной принц. Он был рад за Минхо. Он знал, насколько сильно его напарника ломало это притяжение весь сезон. — Хёнджин-а? Мягкий, чуть неуверенный голос заставил Хвана мгновенно поднять голову. Перед ним стоял Ли Феликс. Пилот Ferrari был одет в чёрную толстовку, его светлые волосы мягко падали на лоб. В руках он нервно теребил ремешок своей дорогой дорожной сумки. Хёнджин снял очки, и его глаза потеплели на пару градусов. Он указал на свободное кресло рядом с собой. — Садись, Ликс. Твой рейс в Маранелло ещё не скоро. Сезон Формулы 1 официально завершился, и гонщики разъезжались по домам на зимний перерыв. В закрытом VIP-зале аэропорта Абу-Даби было тихо, прохладно от кондиционеров и пахло дорогим кофе. Феликс, закутанный в ту самую чёрную оверсайз-толстовку, робко улыбнулся и опустился в мягкое кожаное кресло рядом с Хёнджином. Солнечное настроение пилота Ferrari сегодня было слегка приглушено усталостью после долгой вечеринки и сборов, но рядом с ледяным принцем Mercedes он буквально светился. Хёнджин пододвинул к нему чашку горячего латте с карамельным сиропом, который заказал специально для него пять минут назад. — Спасибо, Хёнджин-а, — Феликс обхватил чашку обеими руками, грея пальцы. Он посмотрел на профиль Хёнджина, на его идеально уложенные светлые волосы. — Вы с Минхо-хёном летите в Лондон? — Да. На базу в Брэкли. Тото Вольфф хочет провести брифинг по итогам сезона, — Хёнджин слегка повернулся к Феликсу, его голос звучал низко, предназначенный только для них двоих. — А потом я, наконец, смогу отдохнуть. Может быть... прилечу в Италию на пару дней. Если ты покажешь мне хорошую пиццерию в Милане. Глаза Феликса расширились, а щёки мгновенно вспыхнули ярким румянцем. — П-правда? Я... я знаю отличное место! Я забронирую столик! То есть... буду рад тебя видеть! Хёнджин тихо, искренне рассмеялся, и от этого звука Феликс покраснел ещё сильнее. Ледяной принц аккуратно, кончиками пальцев поправил выбившуюся прядь волос Феликса, заправляя её за ухо. Жест был почти невесомым, но искрил такой химией, что даже воздух вокруг них стал плотнее. В этот момент идиллию прервал громкий, мученический стон с соседнего дивана. Там сидел Ким Сынмин. Пилот McLaren выглядел так, словно всю ночь разгружал вагоны с углем. Он смотрел в одну точку перед собой стеклянным взглядом, обхватив руками чашку двойного эспрессо. Рядом с ним Чонин меланхолично жевал круассан. — Сынмин-хён, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Феликс, выглядывая из-за плеча Хёнджина. — Ты какой-то бледный. Отравился на вечеринке? Сынмин медленно повернул голову. — Я отравился визуально, Феликс. Моя психика разрушена. Я больше никогда не смогу спокойно смотреть на воду. Или на Хан Джисона. Или на Ли Минхо. Особенно на них обоих одновременно. Хёнджин насмешливо изогнул бровь. — Что, всё-таки застукал их? Я же говорил тебе, Ким: эти двое сейчас не контролируют свои инстинкты. — Застукал?! — голос Сынмина сорвался на писк. Чонин рядом поперхнулся круассаном. — Хван, они были в общественном бассейне на крыше отеля! В воде! Я просто хотел поплавать перед вылетом! А теперь мне нужен психотерапевт и курс стирания памяти! В этот момент стеклянные двери VIP-зала разъехались, и внутрь вошли пилоты Red Bull. Бан Чан шёл впереди, разговаривая по телефону, а за ним, скрывая глаза за огромными тёмными очками и передвигаясь чуть более осторожно, чем обычно, шёл Хан Джисон. Сынмин, увидев Джисона, физически вжался в спинку дивана, выставляя перед собой чашку кофе, как крест против вампира. Джисон заметил эту реакцию. Под очками его глаза хитро блеснули, хотя кончики ушей мгновенно потеплели от стыда за вчерашний инцидент. Но Хан Джисон не был бы собой, если бы не перевёл всё в сарказм. Он подошёл к зоне, где сидели гонщики, и вальяжно оперся о спинку кресла. — Доброе утро, папайя. Доброе утро, Ромео и Джульетта, — Джисон кивнул Хёнджину и Феликсу, заставив Ликса снова густо покраснеть. Затем он перевёл взгляд на вжавшегося Сынмина. — Ким. Как спалось? Кошмары не мучили? Аквафобия не развилась? — Отойди от меня на три метра, извращенец, — прошипел Сынмин, побледнев. — Я официально подаю жалобу в профсоюз гонщиков на нарушение техники безопасности в зонах отдыха. Джисон фыркнул, складывая руки на груди. — Это не моя вина, что ты не умеешь стучать. — Стучать по воде?! В открытом бассейне на крыше?! — возмутился Сынмин так громко, что пара бизнесменов в другом конце зала обернулись. — Именно. Мог бы бросить камушек для предупреждения, — парировал Джисон, хотя его щёки всё-таки покрылись лёгким румянцем. — Не переживай, Сынмин. В следующий раз я повешу на бортик табличку "Закрыто на квалификацию". Все обернулись. Позади Джисона стоял Ли Минхо. Ледяной Чешир Mercedes был одет в строгий тёмно-синий костюм, выглядел свежим, отдохнувшим и абсолютно, убийственно невозмутимым. Он положил руку на плечо Хана — жест собственнический, спокойный, говорящий всему миру: "Моё". Джисон фыркнул, но не сбросил руку Минхо. Напротив, он чуть откинулся назад, опираясь на него. Сынмин закрыл лицо руками. — Вы невыносимы. Вы оба невыносимы. Я надеюсь, Тото Вольфф и Кристиан Хорнер запрут вас на разных континентах. Хёнджин тихо усмехнулся, глядя на Минхо. — Ли, постарайся не травмировать остаток пелотона до начала следующего сезона. Нам ещё гоняться с вами. Минхо посмотрел на своего напарника и перевёл взгляд на Феликса, который всё ещё сидел в толстовке Хёнджина. — Я учту это, Хван. А ты постарайся не скупить все билеты до Милана. У Mercedes ограниченный бюджет на перелёты. Хёнджин и Феликс замерли, пойманные с поличным. Джисон громко, заливисто рассмеялся, хлопая Минхо по руке. — 1:0 в пользу Чешира! Отличный удар, Ли. Объявили посадку на рейс до Лондона. Минхо убрал руку с плеча Джисона. Взгляды, которыми они обменялись, были лишены яда. В них была только чистая, обжигающая, глубокая привязанность и обещание скорой встречи. Им не нужно было целоваться на публике прямо сейчас — шоу на подиуме хватило с лихвой. — Увидимся в Европе, Стич. Отдыхай, — низко, так, чтобы слышал только Хан, произнёс Минхо. — Твоя спина ещё скажет мне "спасибо" за эти сутки. Джисон облизнул губы, серебряное кольцо блеснуло. — В Европе я покажу тебе, на что способна моя спина, Чешир. Готовься проигрывать. Минхо усмехнулся, развернулся и вместе с Хёнджином направился к выходу на посадку. Феликс махал им вслед, а Джисон просто стоял и смотрел на широкую спину Минхо, понимая, что этот сезон закончился, но их главная, личная гонка — длиной в жизнь — только началась. Бан Чан подошёл к Джисону, протягивая ему билет до Ниццы. — Пошли, Ромео номер два. Хорнер уже звонил. Он хочет видеть тебя на базе завтра утром. Будем обсуждать, как превратить твой каминг-аут в миллионы долларов спонсорских контрактов. Джисон надел очки обратно, широко улыбаясь. — Скажи Хорнеру, что Хан Джисон стоит миллиарды. И ни центом меньше. Вторник в Абу-Даби подошёл к концу. Впереди была долгая, холодная зима тестов, разлук и бесконечной медийной работы. Но прежде чем мир Формулы 1 уйдёт на рождественские каникулы, им всем нужно было пережить среду. День, когда руководство команд выставит им счёт за сорванные нервы.

***

Среда. 09:00 утра (Время Великобритании). База Red Bull Racing, Милтон-Кинс. Частный джет Red Bull приземлился в Лондоне ранним утром. Джисон спал весь полёт, свернувшись клубочком на широком кожаном кресле. Тело всё ещё тянуло сладкой, тяжелой болью после их суточного марафона с Минхо. Мышцы спины напоминали о шёлковом галстуке, а бёдра и поясница — о жёстком контроле и собственных подвигах в позе наездницы(ка). Когда Джисон вошёл в главное здание базы в Милтон-Кинс, работа замерла. Инженеры, механики и пиар-менеджеры провожали его взглядами. Кто-то улыбался и показывал большой палец вверх, кто-то перешептывался. Джисон шёл по коридорам с высоко поднятой головой, в чёрной водолазке, скрывающей укусы Минхо, тёмных очках и своей фирменной, наглой ухмылке. Он — со-чемпион мира. Ему можно всё. Бан Чан толкнул тяжелую стеклянную дверь кабинета Кристиана Хорнера. Директор Red Bull сидел за огромным столом, перед ним стояли три пустые чашки из-под эспрессо и лежал распечатанный отчет по медиа-охватам толщиной с кирпич. — А, Ромео. Заходи, — мрачно поприветствовал его Хорнер, потирая переносицу. — Садись. Крис, ты тоже. Джисон вальяжно опустился в кресло, закинув ногу на ногу. — Доброе утро, босс. Отлично выглядите. Слышал, я принёс команде парочку новых подписчиков в соцсетях. Хорнер поднял на него тяжёлый взгляд. — Парочку? Хан, ты сломал интернет. Серверы Формулы 1 падали трижды за воскресенье. Акции наших спонсоров взлетели на 14% только за счёт того, что твоё лицо и лицо Ли Минхо сейчас на обложке каждого мирового издания от Forbes до Vogue. — Всегда пожалуйста, Кристиан. Я же командный игрок, — невинно похлопал ресницами Джисон. — Командный игрок? — Хорнер всплеснул руками. — Ты поцеловал в прямом эфире гонщика Мерседес! Нашего главного врага! Ты разделил с ним титул! Тото Вольфф вчера звонил мне и спрашивал, не планируем ли мы теперь объединить наши моторхоумы, раз уж наши первые номера объединили... свои интересы. Бан Чан кашлянул, пытаясь скрыть смех. Джисон подался вперёд, опираясь локтями о колени. Очки он сдвинул на макушку, и его взгляд стал абсолютно серьёзным, гоночным. — Кристиан. Я привёз вам Кубок Конструкторов. Я вытащил этот сезон, начав с провалов и закончив абсолютной победой. Я сравнялся с машиной, которая на прямых быстрее нашей на полторы десятые секунды. И да, я сплю с Ли Минхо. Но на трассе я буду рвать его так же, как и раньше. Моя личная жизнь не делает меня медленнее. Она делает меня голодным. Хорнер смотрел на Хана несколько долгих секунд. Затем он тяжело выдохнул и откинулся на спинку кресла. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Ты невыносимый, наглый, сумасшедший кусок таланта, Хан Джисон. Пиар-отдел уже готовит стратегию. Мы не будем это скрывать, мы это монетизируем. Но если в следующем сезоне ты пропустишь его вперёд из-за "семейных чувств"... — Я скорее проколю себе язык, чем уступлю ему апекс поворота, — фыркнул Джисон. После изматывающих брифингов с инженерами Джисон наконец-то добрался до своего лондонского отеля. Он рухнул на кровать прямо в одежде, раскинув руки. Телефон завибрировал. Секретный чат гонщиков всё ещё был самым активным местом на планете. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чанбин (Ferrari): Я отказываюсь верить своим глазам. Кто-нибудь, скажите мне, что мой напарник не запостил только что в Инстаграм фото пиццы из Милана с подписью "Лучший гид по Италии"?! Джэхён (AlphaTauri): Постил. И на фоне этой пиццы подозрительно знакомая рука с кольцом Bvlgari. Как у Хёнджина. Сынмин (McLaren): Мерседес и Феррари объединяются. Ред Булл и Мерседес уже объединились. Я требую, чтобы Макларен тоже нашёл себе пару для межкомандного романа, иначе мы проиграем информационную войну! Чонин, найди себе кого-нибудь из Астон Мартин! Чонин (McLaren): Я не хочу ни с кем встречаться! Я хочу собирать Лего! Феликс (Ferrari): Чанбин-хён... ну мы просто пообедали... 👉👈 Хёнджин-а был проездом! Чанбин (Ferrari): ПРОЕЗДОМ?! ИЗ ЛОНДОНА В МОНАКО ЧЕРЕЗ МИЛАН?! Ликс, у этого ледяного принца проблемы с навигацией! Джисон рассмеялся в голос.

Джисон (Red Bull): Оставь детей в покое, Со. Любовь не знает географии. Сынмин, как твоя психотравма? Воды больше не боишься?

Сынмин (McLaren): ХАН ДЖИСОН. ЕСЛИ ТЫ ЕЩЁ РАЗ УПОМЯНЕШЬ БАССЕЙН, Я СКАЖУ ЖУРНАЛИСТАМ, ЧТО ТЫ ПЛАКАЛ, КОГДА МИНХО ОТНЯЛ У ТЕБЯ НАДУВНОГО ФЛАМИНГО!

Джисон (Red Bull): Фламинго был Чонина. И я не плакал. Я издавал звуки абсолютного доминирования.

Вечером Лондон накрыл густой холодный дождь. Джисон сидел у окна в своем номере, потягивая горячий чай, как и советовал Минхо для восстановления связок. На экране ноутбука высветился входящий звонок по FaceTime. Чешир. Джисон мгновенно ответил. На экране появилось лицо Минхо. Он находился в своей лондонской квартире, на нём была простая серая толстовка. Его волосы были чуть влажными, а на переносице снова сидели те самые очки в тонкой оправе. — Выглядишь так, будто Тото Вольфф пытал тебя телеметрией весь день, Чешир, — мягко, с лёгкой хрипотцой произнёс Джисон, не в силах сдержать тёплой улыбки. Минхо снял очки и потёр глаза. Его губы тоже дрогнули в ответной полуулыбке. — Тото кричал полтора часа. А потом показал мне графики продаж мерча с нашими номерами. Кажется, он смирился. Как прошёл твой брифинг с Хорнером? — Хорнер угрожал мне увольнением, а потом спросил, не хотим ли мы с тобой сняться в совместной рекламе энергетиков, — Джисон отпил чай. — Формула 1 лицемерна, Ли. Они продадут даже наш скандал. — Пусть продают. Главное, что теперь нам не нужно прятаться по подсобкам моторхоумов, — Минхо посмотрел на Джисона через экран. Взгляд Ли скользнул по чёрному вороту водолазки Хана. — Твоя спина ещё болит? Твои запястья? Голос Минхо стал на октаву ниже, и Джисон почувствовал, как по позвоночнику пробежала горячая волна мурашек. — Болит, — честно, с лукавым прищуром признался Джисон. — Я сегодня сидел в кресле у Хорнера и вспоминал, как ты скрутил меня шёлковым галстуком. Знаешь, Чешир... для парня, который любит всё контролировать, ты отлично справился с активным пассивом. Я диктовал тебе темп ртом, а ты чуть не сошёл с ума. В глазах Минхо вспыхнул тёмный, собственнический огонь. — Ты управлял процессом ровно до тех пор, пока я тебе это позволял, Стич. Кто из нас потом рыдал в подушку от эджинга, умоляя меня продолжить? И кому я потом вылизывал... — Эй! — щёки Джисона вспыхнули ярче клубники, он быстро оглянулся на дверь своего номера, словно кто-то мог подслушать их звонок. — Мы по видеосвязи, извращенец! Хакеры не дремлют! Минхо бархатно рассмеялся, откидываясь на спинку кресла. — Пусть хакеры учатся, чемпион. В следующий раз галстука мне будет мало. Я привяжу тебя к изголовью кровати, чтобы ты не мог даже дёрнуться, пока я буду доводить тебя до множественных оргазмов. Ты ведь так любишь межбедренный секс без одежды... Джисон судорожно сглотнул, чувствуя, как внизу живота завязывается тугой, горячий узел. Ли Минхо умел доводить его до ручки даже на расстоянии нескольких миль. — Знаешь что, — Джисон дерзко вскинул подбородок, облизывая серебряное кольцо на губе. — Если ты будешь так мне угрожать, я реально пойду и проколю себе язык. И соски. Вот прямо завтра. Будешь потом звенеть металлом, пока пытаешься меня "контролировать". Минхо резко перестал улыбаться. Лицо парня стало абсолютно непроницаемым, а взгляд потемнел так, словно он был готов выехать к Джисону прямо сейчас, игнорируя лондонские пробки. — Я же предупреждал тебя насчёт новых проколов, Хан Джисон. Сделаешь штангу в языке — и я лично выкушу её. Мой язык не терпит конкуренции в твоём рту. А если тронешь соски... клянусь, я оставлю на них такие укусы, что ты неделю не сможешь надеть гоночный комбинезон. Джисон заливисто, счастливо рассмеялся, откидывая голову назад. Ему безумно нравилось выводить Минхо из этого состояния идеального покоя. — Спокойно, хищник. Мое тело в идеальном состоянии для нашего следующего заезда. Только кожа да кости. И кольцо в губе. Минхо медленно выдохнул, его взгляд смягчился. — Береги себя, Стич. Зимние тесты начнутся через два месяца. Я прилечу к тебе в Монако скоро. Джисон улыбнулся, чувствуя, как сердце щемит от нежности, которую он никогда бы не показал на публике. — Жду, Чешир. Не забудь свой перкуссионный массажер. Хёнджин жаловался, что ты его забрал, а нам он пригодится. Они отключились. Среда подошла к концу. Грандиозный сезон остался позади, оставив их на вершине мира. Впереди была долгая зима, но Хан Джисону ещё никогда не было так тепло.

***

Утро четверга началось с типичной лондонской погоды: за окном барабанил мелкий, промозглый дождь, а небо было затянуто серыми тучами. Джисон проснулся от того, что его телефон на прикроватной тумбочке вибрировал с такой частотой, словно собирался взлететь. Хан застонал, зарываясь лицом в подушку, и лениво протянул руку, нащупывая аппарат. Тело всё ещё напоминало о себе приятной, тянущей болью в пояснице и бёдрах после воскресного марафона. Он разблокировал экран, щурясь от яркого света. Секретный чат гонщиков уже разрывался от уведомлений. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чанбин (Ferrari): Я убью Хван Хёнджина. Я лично проколю ему шины на зимних тестах! Итальянские папарацци только что слили фото, как этот ледяной ублюдок кормит моего напарника фисташковым джелато с ложечки в центре Милана! ФЕЛИКС, ТЫ ПРЕДАТЕЛЬ СКУДЕРИИ! Феликс (Ferrari): Хён, ну не кричи! 😭😭😭 Это было просто мороженое! У Хёнджина-а замёрзли руки, вот я и... то есть, он просто угостил меня! Джэхён (AlphaTauri): Ага, а ещё он отдал тебе своё пальто на этих фото. Ликс, ты утонул в этом кашемире. Выглядите как пара из дорамы. Сынмин (McLaren): Меня не волнует мороженое Хвана. Меня волнует рассадка на завтрашнем Гала-вечере FIA в Париже. Организаторы, видимо, решили словить хайп и посадили Ред Булл и Мерседес за соседние столы. Джисон, ради всего святого, держи свои руки при себе. Я не хочу снова получить психологическую травму, если вы начнёте целоваться между закусками. Чонин (McLaren): Сынмин-хён вчера весь вечер гуглил "как стереть память в домашних условиях". Хан, пожалуйста, пожалей его. Джисон широко, довольно ухмыльнулся, окончательно просыпаясь, и быстро набрал ответ.

Джисон (Red Bull): Ничего не могу обещать, папайя-бой. Если мне покажется, что стулья в Париже слишком жёсткие, я просто пересяду Чеширу на колени. Уверен, он не будет против.

Ответ от "Чешира" прилетел через десять секунд. Минхо уже явно не спал. Ли Минхо (Mercedes): Для тебя всегда забронировано место на моих коленях, Стич. Главное, надень костюм, который легко снимается. И постарайся не задохнуться от восторга, когда увидишь меня в смокинге. Сынмин (McLaren): Я ВЫХОЖУ ИЗ ЭТОГО ЧАТА! Чанбин (Ferrari): Мерседес захватил умы нашего пелотона. Один кормит моего напарника с ложечки, второй предлагает Джисону сидеть у него на коленях. Куда катится автоспорт?! Джисон рассмеялся в голос, отбрасывая телефон на одеяло. Настроение было потрясающим. Днём Джисону пришлось заехать в офис Red Bull в Лондоне для последней примерки костюма от спонсоров перед пятничным Гала-вечером FIA в Париже, где им с Минхо должны были официально вручить два чемпионских кубка. Бан Чан сидел на диване в примерочной, попивая воду, пока портной крутился вокруг Джисона, подгоняя тёмно-синий бархатный пиджак по фигуре Хана. — Воротник рубашки нужно сделать чуть выше, — скомандовал Джисон портному, глядя в зеркало. — На пару сантиметров. Бан Чан фыркнул, откидывая голову на спинку дивана. — Засосы ещё не сошли? Джисон, прошла почти неделя. У Ли Минхо зубы как у питбуля, или он просто решил закомпостировать твою шею навечно? Джисон нагло подмигнул напарнику через зеркало. — Завидуй молча, хён. Это следы абсолютной страсти и доминирования. К тому же, я оставил на нём не меньше. Пусть Тото Вольфф любуется царапинами на спине своего идеального мальчика. Портной, пожилой британец, тактично сделал вид, что ничего не понимает по-английски, и продолжил подкалывать ткань булавками. — Вы с ним... вы вообще планируете как-то сдерживаться завтра на церемонии? — серьёзно спросил Чан. — Там будут президенты автоконцернов, монархи, шейхи. Хорнер умолял меня присматривать за тобой. Джисон поправил манжеты, его взгляд стал мягче, но не потерял фирменной искры. — Не переживай, Крис. Мы знаем, где проходят границы. На трассе мы враги, в номере мы выбиваем друг из друга дух, а на официальных мероприятиях мы будем вести себя как два достойных, мать их, чемпиона. Но если он посмотрит на меня тем самым взглядом... я затащу его в первую же гардеробную Парижа. Чан застонал, закрывая лицо руками. — За что мне этот напарник... Ближе к вечеру Джисон сел на частный рейс до Парижа, где завтра должно было состояться главное светское событие года в мире автоспорта. За окном иллюминатора сгущались сумерки. Дождь барабанил по стеклу. Джисон достал свой портативный игровой ноутбук, надел наушники и открыл Discord. У них с Минхо была своя, старая традиция, о которой не знал никто в паддоке: когда они находились в разных городах, они снимали стресс, играя вместе в шутеры. Минхо уже был онлайн. Джисон подключился к голосовому каналу, запуская Call of Duty. — Привет, Чеширский ублюдок, — мурлыкнул Джисон в микрофон. — Готов проигрывать мне не только на трассе, но и на виртуальном поле боя? В наушниках раздался низкий, бархатный смешок Минхо. Звук его голоса моментально пустил по венам Хана приятное тепло. — Мечтай, Стич. Я снайпер. Я бью издалека и точно в цель. Заходи в лобби. Следующие два часа они провели, безжалостно расстреливая виртуальных противников. Их динамика в игре была точной копией их динамики в жизни и в постели. Минхо был расчётливым, холодным тактиком, занимал высоту и контролировал карту. Джисон был агрессивным штурмовиком, лез на рожон, создавал хаос и кричал в микрофон. — Чешир, прикрой меня! Я захожу в здание! — гаркнул Джисон, активно кликая мышкой. — Не лезь туда, Хан, там растяжка. — Плевать, я быстрый! Раздался виртуальный взрыв. Персонаж Джисона отлетел в стену и погиб. — БЛЯТЬ! — Джисон ударил по столику. — Ты должен был меня прикрыть! — Я бы с бóльшим удовольствием прикрыл тебя шёлковым галстуком, связав твои руки за спиной, чтобы ты не лез куда не надо, — абсолютно спокойным, глубоким голосом ответил Минхо, делая меткий хедшот. — Как я сделал это в Абу-Даби. Помнишь, как ты скулил, умоляя меня войти, пока я... Джисон поперхнулся воздухом. Кровь мгновенно прилила к щекам, а внизу живота стянулся тот самый, знакомый, обжигающий узел. — Минхо! У нас включен микрофон в игре! А вдруг тут открытый канал?! — Канал закрытый, паникер, — усмехнулся Ли. — Но реакция мне нравится. Джисон откинулся в кресле самолета, прикусывая нижнюю губу и наматывая провод от наушников на палец. — Знаешь что, Чешир? Раз ты такой смелый... если я умру в следующем раунде, я прямо завтра в Париже пойду и проколю себе пупок. Или сосок. Будешь потом злиться и срывать зубы о металл. В наушниках повисла тяжёлая, звенящая пауза. Клацанье клавиатуры на стороне Минхо прекратилось. — Хан Джисон, — голос Минхо упал на октаву, став пугающе-доминантным. В нём больше не было игры. — Я уже говорил тебе. Никаких новых проколов. Мой рот, мои губы и мой язык претендуют на каждую клетку твоей кожи. Если я увижу на тебе новую железяку... я привяжу тебя к кровати в парижском отеле лицом вниз, и буду оставлять на тебе укусы до тех пор, пока ты не забудешь своё имя. И поверь, послезавтра ты не сможешь надеть даже шёлковую рубашку из-за боли. Джисон судорожно сглотнул. Сердце забилось о рёбра, как сумасшедшее. От этого грубого, собственнического тона, от обещания жесткого контроля и обездвижения, у Хана буквально снесло крышу. Он был сильным альфой, но то, как Минхо умел подчинять его себе одним лишь голосом, сводило с ума. Он обожал быть активным пассивом, но сейчас ему просто хотелось оказаться под Минхо. — Обещаешь? — хрипло, провокационно прошептал Джисон в микрофон. Минхо тяжело выдохнул на том конце провода. — Доиграешься, Стич. — Я уже доигрался, Чешир. До чемпионского титула. Джисон заселился в свой роскошный номер с видом на Эйфелеву башню. Завтра предстоял тяжёлый день: сотни вспышек камер, смокинги, речи и официальные лица. Он лежал на огромной кровати в одном белье, раскинув руки, и смотрел в потолок. Телефон пиликнул. Сообщение от Минхо, который тоже прилетел в Париж, но остановился в другом отеле. Команды селили пилотов раздельно. Ли Минхо: Спи. Завтра нам вручают кубки. Постарайся не выглядеть так, будто я не давал тебе спать неделю.

Джисон: Ты и не давал. Спокойной ночи, Чешир. Завтра я буду сиять ярче всех бриллиантов в этом городе.

Ли Минхо: Ты всегда сияешь ярче всех, Джисон. Спокойной ночи. Джисон улыбнулся, прижимая телефон к груди. Четверг закончился тихо, но эта тишина была лишь прелюдией перед завтрашней бурей на Гала-вечере FIA.

***

Утро пятницы началось с суеты, которая могла бы посоперничать с атмосферой перед стартом гонки в Монако. В номер Джисона ворвалась целая армия: пиар-менеджер Red Bull, личный стилист, парикмахер и, конечно же, Бан Чан, который пришёл морально поддержать или проконтролировать своего напарника. — Никакого серебряного кольца в губе на официальной части, Джисон, — безапелляционно заявила пиар-менеджер, высокая строгая британка по имени Сара. — Это торжественное мероприятие. Там будет президент FIA. Джисон, сидящий в кресле перед зеркалом, пока парикмахер укладывал его маллет, театрально закатил глаза. — Сара, я со-чемпион мира. Я могу прийти туда в костюме Бэтмена, и они всё равно будут аплодировать. Кольцо остаётся. Это часть моего бренда. — Твой бренд и так сейчас... слишком обсуждаем, — вздохнула Сара, массируя виски. — Ладно. Но, ради бога, постарайся не смотреть на Ли Минхо так, словно хочешь съесть его прямо на сцене. У нас и так акции то падают, то взлетают из-за ваших "страстей". Бан Чан, попивая кофе на диване, усмехнулся. — Сара, ты просишь невозможного. Эти двое не умеют просто "существовать" рядом. У них либо война на уничтожение, либо... ну, вы сами всё видели в Абу-Даби. Джисон нагло подмигнул напарнику через зеркало. — Я буду воплощением элегантности, хён. Не волнуйтесь. Ближе к обеду гонщики начали готовиться к выезду. Секретный чат снова ожил, превратившись в место сброса предсвадебного, то есть пред-церемониального мандража. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Чонин (McLaren): Я не умею завязывать галстук-бабочку. Помогите. Сынмин-хён отказался, сказал, что я должен страдать. Феликс (Ferrari): Чонин-а! Я могу зайти к тебе в номер и помочь! Мы с Чанбин-хёном остановились в том же отеле! Хёнджин (Mercedes): Феликс, оставайся у себя. Я пришлю Чонину видеоинструкцию. Тебе нужно готовиться, Ликс. Твой красный костюм... требует внимания. Чанбин (Ferrari): ХВАН! Откуда ты знаешь, какого цвета костюм у моего напарника?! Мы держали это в секрете от всех команд! Сынмин (McLaren): Со Чанбин, ты иногда такой наивный, что мне за тебя больно. Хёнджин, вероятно, сам выбирал ему этот костюм в Милане, пока кормил джелато.

Джисон (Red Bull): 1:0 в пользу папайи! Хёнджин, ты теряешь хватку. Минхо бы никогда так не прокололся.

Ответ от Ли пришёл мгновенно. Ли Минхо (Mercedes): Я не прокалываюсь, Стич. Я действую наверняка. И, кстати, я знаю, что на тебе сегодня будет тёмно-синий бархат. Твой портной в Лондоне оказался очень... разговорчивым, когда я случайно столкнулся с ним в холле.

Джисон (Red Bull): АХ ТЫ Ж ШПИОНСКАЯ МОРДА!

Ли Минхо (Mercedes): Промышленный шпионаж, Хан. Формула 1 — жестокий мир. Джисон рассмеялся, бросая телефон на кровать. Он предвкушал этот вечер. Официальная церемония награждения FIA Prize Giving Gala в этом году проходила в исторических интерьерах Лувра. Красная ковровая дорожка была заполнена репортёрами со всего мира. Вспышки камер слепили глаза, создавая сплошную световую стену. Когда к парадному входу подъехал кортеж Red Bull, толпа фанатов и прессы взорвалась криками. Джисон вышел из чёрного бронированного Мерседеса (ирония судьбы) в безупречном тёмно-синем бархатном смокинге, который сидел на нём как вторая кожа. Чёрная шёлковая рубашка была расстёгнута на одну пуговицу больше, чем позволял строгий протокол. Его маллет был уложен с небрежным, дерзким шиком, а в губе хищно поблескивало серебряное кольцо. Он шёл по ковровой дорожке рядом с Кристианом Хорнером и Бан Чаном, излучая дикую, альфа-уверенность. Он был со-чемпионом. Королём мира. Репортёры выкрикивали вопросы: — Хан! Хан! Где Ли Минхо?! — Хан Джисон, вы приехали порознь?! Джисон лишь ослепительно улыбался и махал рукой, не отвечая. Протокол FIA был строг: команды прибывали отдельно. Через десять минут к Лувру подъехал кортеж Mercedes. Ли Минхо вышел из машины, и на секунду даже опытные фотографы задержали дыхание. Чешир был одет в классический, абсолютно чёрный, матовый смокинг с идеальным галстуком-бабочкой. Его волосы были зачёсаны назад, открывая аристократичные черты лица. Он выглядел как ожившая статуя холодного, недосягаемого божества. Ни одной лишней эмоции. Только идеальный контроль. Внутри зала под стеклянной пирамидой царила роскошь. Хрустальные люстры, живая классическая музыка, сотни гостей в бриллиантах и смокингах. Рассадка была, как и предсказывал Сынмин, настоящим минным полем. Стол Red Bull находился всего в трёх метрах от стола Mercedes. Джисон сидел между Хорнером и Бан Чаном. Он потягивал шампанское из хрустального бокала, его взгляд скучающе скользил по залу... пока не встретился с глазами Минхо. Минхо сидел за столом своей команды, рядом с Тото Вольффом и Хёнджином. Он слушал какую-то речь Хёнджина, но его чёрные, непроницаемые глаза смотрели прямо на Джисона. В этом взгляде, скрытом от всех остальных, горело такое собственническое, тяжёлое, обжигающее пламя, что Джисон почувствовал, как у него пересохло в горле. Хан не отвёл взгляд. Он медленно, провокационно провёл языком по нижней губе, задевая серебряное кольцо, и чуть приподнял бокал с шампанским, салютуя Минхо. Кадык Минхо дёрнулся. Ледяная маска осталась на месте, но Джисон знал: Ли Минхо сейчас мысленно уже срывал с него этот бархатный пиджак. — Джисон. Прекрати раздевать его глазами. На вас смотрит шейх из Бахрейна, — прошипел Бан Чан, пиная Хана под столом. — Пусть смотрит. Я демонстрирую доминирование нашей команды, хён, — хмыкнул Джисон, делая глоток. За соседним столом (стол Ferrari) тоже разворачивалась своя драма. Ли Феликс, одетый в потрясающий приталенный красный смокинг, который сидел на нём идеально, сидел рядом с Чанбином. Но взгляд Феликса был постоянно прикован к столу Mercedes, где сидел Хван Хёнджин. Хёнджин, в элегантном тёмно-сером костюме, тоже не сводил глаз с блондина. Их визуальная химия была такой сильной, что Чанбин, наконец, заметил это. — Ликс, если ты не перестанешь пялиться на Хвана, я лично брошу в него вилкой, — проворчал Чанбин, нарезая стейк. — Мы команда Ferrari. Мы гордые. Мы не смотрим на Mercedes так, словно они... джелато. Феликс вспыхнул и быстро уткнулся в свою тарелку. — Я не смотрю, хён! Я... я просто изучаю их аэродинамические... галстуки-бабочки! Сынмин, сидевший за столом McLaren недалеко от них, услышал это и тихо ударился лбом о столешницу. — Спасите меня от этого детского сада, — простонал Сынмин. Наконец, настала кульминация вечера. Вручение главных кубков. Президент FIA вышел на сцену. — Дамы и господа. Этот сезон стал беспрецедентным в истории автоспорта. Впервые мы стали свидетелями абсолютной, статистически безупречной ничьей. Две команды. Два гениальных пилота. Они разделили не только время на финише, но и сердца миллионов болельщиков по всему миру. Прошу приветствовать... Со-Чемпионы Мира 2026 года — Ли Минхо и Хан Джисон! Зал взорвался аплодисментами. Джисон поднялся из-за стола, застегнув пуговицу пиджака. Он шёл к сцене с левой стороны. Минхо шёл к сцене с правой. Они встретились в центре. Два кубка стояли на специальных постаментах. Минхо и Джисон остановились друг напротив друга. Вспышки камер превратили зал в сплошное белое полотно. Они не стали жать друг другу руки. Вместо этого Минхо сделал шаг вперёд. На глазах у мировой элиты автоспорта принц Mercedes положил руку на талию Джисона, притягивая его ближе, а вторую руку — на затылок Хана, зарываясь пальцами в кудри. И он поцеловал его. Это не был тот яростный, адреналиновый поцелуй на финише в Абу-Даби. Это был медленный, глубокий, собственнический и невероятно нежный поцелуй. Поцелуй, который говорил всему миру: "Мы победители. И мы принадлежим друг другу". Джисон ответил с такой же отдачей, его руки легли на широкие плечи Минхо, сминая идеальную ткань смокинга. Он чувствовал запах дорогого парфюма Минхо, чувствовал тепло его губ. Зал ахнул, а затем взорвался оглушительными, искренними аплодисментами. Даже Тото Вольфф и Кристиан Хорнер, переглянувшись, сдержанно зааплодировали. Это была история. Оторвавшись друг от друга, они взяли свои кубки. Минхо подошёл к микрофону первым. — Спасибо команде Mercedes. Спасибо моей семье, — Минхо говорил ледяным, безупречным тоном, но его глаза смотрели только на Джисона. — И спасибо Хан Джисону. За то, что он был самым невыносимым, агрессивным и гениальным соперником, которого только можно представить. Ты сделал меня лучше. И ты заставил меня... потерять контроль. Зал заулыбался. Джисон ухмыльнулся, подходя к микрофону следом. — Спасибо Red Bull. Мы взяли Кубок Конструкторов, и это главное, — начал Джисон, его голос был громким и уверенным. — А что касается Ли Минхо... Знаете, он отличный пилот. У него идеальная техника и ледяное спокойствие. Но я хочу сказать всем присутствующим: не верьте его образу. — Джисон сделал театральную паузу, хитро прищурившись и глядя на Минхо. — Под этой холодной броней скрывается хищник. И я очень, очень рад, что в этом сезоне именно я был его главной мишенью. В следующем году я заберу этот кубок единолично, Чешир. Готовься. Толпа засмеялась и зааплодировала. Это была идеальная речь. Смесь уважения, спортивной злости и откровенного флирта. Когда они спустились со сцены с кубками, официальная часть вечера закончилась, плавно перетекая в неформальный банкет. Джисон и Минхо стояли у огромного панорамного окна, выходящего на ночной Париж. Кубки были отданы ассистентам. — "Не верьте его образу"? — Минхо подошёл вплотную, его голос упал до низкого, рокочущего шёпота. — Очень смелая речь, Стич. Джисон развернулся к нему, облокачиваясь спиной о стекло. На его лице играла дьявольская ухмылка. — Я просто констатировал факты, Чешир. Ты хищник. Минхо положил руку на стену рядом с головой Джисона, отрезая ему пути к отступлению. — Знаешь, что делают хищники со слишком смелой добычей, Хан? — прошептал Минхо прямо в губы Джисону. — Они уводят её в своё логово. Твой номер или мой? Джисон облизнул серебряное кольцо, его глаза потемнели от мгновенно вспыхнувшего желания. — Мой. Я хочу посмотреть, как быстро ты сможешь снять с меня этот бархатный пиджак. И помни про своё обещание, Ли. Я жду, когда ты привяжешь меня к изголовью кровати. Минхо хищно усмехнулся. — Будь осторожен со своими желаниями, чемпион. Потому что сегодня ночью ты будешь умолять меня о пощаде. Они покинули зал, не прощаясь ни с кем. Парижская ночь только начиналась, и она обещала быть такой же жаркой, как раскаленный асфальт в их лучшей гонке. Парни выскользнули через боковой выход Лувра, предназначенный для персонала и VIP-персон, избегая основной толпы папарацци. На улице лил типичный осенний парижский дождь, отражая свет фонарей на мокром асфальте. Чёрный тонированный Maybach от Mercedes, предоставленный командой Минхо, уже ждал их. Едва тяжёлая дверь захлопнулась, отрезая их от вспышек камер и шума улицы, Минхо нажал кнопку, поднимающую звуконепроницаемую перегородку между ними и водителем. Не успела перегородка закрыться до конца, как Минхо впечатал Джисона в мягкое кожаное сиденье. Чешир впился в его губы поцелуем, жадным и собственническим. Джисон ответил мгновенно, зарываясь пальцами в идеально уложенные волосы Ли, безжалостно портя прическу. Его тёмно-синий бархатный пиджак зашуршал по коже салона. — Ты... просто невыносим, Хан Джисон, — прорычал Минхо в губы Хана, спускаясь поцелуями к его шее, прямо над воротником шёлковой рубашки. — Твоя речь. Твой взгляд. Я хотел сорвать с тебя этот бархат прямо на сцене. Джисон запрокинул голову, тяжело дыша и нагло ухмыляясь. — Так сорви сейчас, Чешир. Зачем ждать отеля? У нас есть минут двадцать езды. Минхо прикусил кожу на ключице Джисона сквозь расстёгнутый ворот, заставив Хана тихо застонать, но затем резко отстранился. В его тёмных глазах горел расчётливый, дьявольский огонь. — В машине слишком мало места, Стич. И здесь нет изголовья кровати, к которому я обещал тебя привязать. Я хочу насладиться процессом. Телефон в кармане Джисона истерично завибрировал. Хан, тяжело сглатывая и пытаясь успокоить пульс, достал аппарат. Секретный чат гонщиков Ф1 (WhatsApp) Бан Чан (Red Bull): Вы двое просто испарились. Хорнер стоит с двумя кубками и выглядит так, будто сейчас заплачет. Джисон, скажи мне, что вы не пошли громить Лувр. Сынмин (McLaren): Они пошли громить гостиничный номер, Крис. Я официально требую, чтобы в следующем сезоне FIA запретила гонщикам состоять в отношениях. Это вредит моей психике. Хван Хёнджин только что увёл Ли Феликса "показать ему ночной Париж". Я один в этом сумасшедшем доме. Чанбин (Ferrari): ХВАН УВЁЛ ФЕЛИКСА?! КУДА?! Чонин (McLaren): Сынмин-хён, пойдём поедим круассаны? Мне скучно. Джисон хмыкнул, быстро печатая одной рукой, потому что вторая рука Минхо уже по-хозяйски лежала на его бедре, обжигая сквозь ткань брюк.

Джисон (Red Bull): Кубки тяжёлые, хён, пусть Хорнер качает руки. А мы с Минхо ушли изучать парижскую... архитектуру. Со, не мешай детям гулять. Париж — город любви.

Он заблокировал телефон и бросил его на соседнее сиденье. — Хван увёл Ликса гулять под дождём, — усмехнулся Джисон. — Кажется, ледяные принцы Мерседеса сегодня в ударе. Минхо поправил свой сбившийся галстук-бабочку, его взгляд не отрывался от губ Джисона. — Хёнджин предпочитает романтику. А я предпочитаю контроль. Готовься, чемпион.

***

Суббота. 00:15. Париж. Отель The Peninsula. Они ворвались в номер Джисона. Хан даже не стал включать основной свет — горели только приглушенные бра на стенах, создавая интимный полумрак. Джисон сбросил свой бархатный пиджак прямо на пол, разворачиваясь к Минхо. Но Ли не дал ему перехватить инициативу. Минхо шагнул вперёд, схватил Джисона за ворот шёлковой рубашки и с силой толкнул его назад. Хан споткнулся о край ковра и спиной упал на огромную, застеленную белоснежным бельём кровать King-size. Минхо навис над ним. Ледяной принц снял свой чёрный смокинг, бросив его поверх пиджака Джисона. Затем он медленно, не отрывая тёмного, подавляющего взгляда от глаз Хана, развязал свой чёрный шелковый галстук-бабочку. — Снимай рубашку, — низко, властно приказал Минхо. Джисон сглотнул. Он обожал эту сторону Минхо. Хан быстро расстегнул пуговицы и стянул рубашку, оставаясь с голым торсом. — Я жду, Чешир, — с вызовом бросил Джисон, приподнимаясь на локтях. Минхо схватил Хана за запястья. Он рывком потянул его руки вверх, заставляя Джисона вытянуться на кровати, и прижал их к массивным латунным прутьям изголовья. Шелковая лента галстука-бабочки обхватила одно запястье, затем второе, намертво привязывая руки Джисона к металлу. Минхо проверил узел. Жёстко. Надёжно. Джисон был абсолютно обездвижен. Раскинутый на простынях, открытый и уязвимый. — Идеально, — прошептал Минхо, глядя на тяжело дышащего Хана сверху вниз. — Знаешь, что самое лучшее в этой позиции, Стич? — Что ты наконец-то чувствуешь себя главным? — язвительно выдохнул Джисон, дёрнув связанными руками, но узел даже не ослаб. Минхо усмехнулся. Он стянул с Хана брюки и бельё, отбрасывая их в сторону, и сам избавился от остатков одежды. — Самое лучшее то, — Минхо опустился на кровать, располагаясь между разведённых ног Джисона, — что ты ничего не сможешь сделать, когда я буду заставлять тебя кричать. Минхо не стал использовать лубрикант сразу. Он наклонился и прижался губами к внутренней стороне бедра Джисона. Он не просто целовал — он кусал. Жёстко, оставляя на медовой коже тёмные, наливающиеся кровью следы. Джисон зашипел, его пальцы, привязанные к изголовью, рефлекторно сжались в кулаки. — Ли... блять... Минхо поднимался выше. Его зубы прошлись по животу, оставляя дорожку из укусов и засосов. Он добрался до груди Хана. Помня недавние поддразнивания Джисона про новые проколы, Минхо намеренно, властно взял в рот сосок Хана, прикусывая его зубами и оттягивая. — А-А-АХ! — спина Джисона выгнулась дугой, отрываясь от матраса. Боль и удовольствие смешались в единый, концентрированный электрический разряд. — Минхо! Сукин сын! — Никакого металла, Хан, — прорычал Минхо ему в кожу, переходя ко второму соску. — Только мои зубы. Стимуляция ртом и руками сводила Джисона с ума. Он привык быть в движении, привык контролировать свое тело. Но сейчас он мог лишь извиваться под тяжестью Минхо. Минхо обильно смазал пальцы. Он начал подготовку, проникая внутрь медленно, растягивая. Джисон скулил, мотая головой по подушке. — Пожалуйста... войди... Чешир, хватит дразнить, — задыхаясь, умолял Джисон. Минхо надел презерватив. Он выпрямился, возвышаясь над Джисоном, и обхватил его бёдра руками, жёстко фиксируя их. А затем вошёл. На всю длину. Без предупреждения. — БЛЯЯЯЯТЬ! — крик Джисона, громкий, абсолютно не сдерживаемый, отразился от стен парижского номера. В этом крике не было боли, только чистый, перегрузочный шок от полного заполнения. Минхо начал двигаться. Это не было похоже на их секс в бассейне или нежные касания утром. Это был жёсткий, первобытный акт подчинения. Минхо толкался так сильно, что массивная кровать билась об стену, а латунное изголовье звенело от каждого удара. Джисон кричал. Громко. На весь номер. Ему было абсолютно плевать на репутацию, на соседей по этажу, на статус чемпиона. — Да! Минхо! Сильнее! — рыдал Хан, его тело инстинктивно пыталось податься навстречу, но связанные руки удерживали его на месте. Это ограничение сводило с ума, превращая Джисона в клубок оголённых нервов. Лишь одно не давало Хану полностью сдаться — его натура "активного пассива". Даже привязанный, он умудрялся сокращать внутренние мышцы так, что Минхо сбивался с ритма, глухо рыча. — Твоя телеметрия... сходит с ума, — издевательски простонал Джисон, задыхаясь. — Я чувствую... как ты дрожишь. Минхо в ответ ударил бёдрами так глубоко, находя самую чувствительную точку, что Джисон захлебнулся воздухом. Они неслись к финишу. Джисон был на грани. Его член, которого Минхо даже не касался руками, пульсировал, тёрся о живот от каждого толчка. — Минхо... я всё... я кончаю! — прокричал Джисон, зажмуриваясь. Но Минхо резко, безжалостно остановился. Он вышел из него почти полностью, оставляя лишь головку, и замер. Ощущение внезапной пустоты и остановки на самом пике заставило Джисона взвыть. — НЕТ! ЛИ МИНХО! ПРОДОЛЖАЙ! — Хан задёргался на кровати, его связанные руки натянулись до предела. Из глаз брызнули злые, отчаянные слёзы. Минхо тяжело дышал, нависая над ним. Его лицо было мокрым от пота, глаза чёрными. — Ты слишком громкий, Стич, — прохрипел Минхо. — Попроси вежливо. Скажи, кто здесь чемпион. Джисон стиснул зубы. Гордость альфы боролась с физиологией. — Ты... садистский ублюдок... — прошипел Хан. Минхо хмыкнул и сделал крошечное, дразнящее движение бёдрами. — Блять! Ладно! Ты! Ты чемпион, Ли! Трахай меня, пожалуйста! — сдался Джисон, всхлипывая от переизбытка стимуляции. Минхо довольно зарычал и обрушился на него с новой силой. Темп был сокрушительным. Джисона накрыло множественными оргазмами. Первый ударил по нему, заставляя выстрелить спермой себе на живот. Второй, вызванный непрекращающимися ударами Минхо по простате, заставил Хана буквально биться в конвульсиях на простынях, не в силах произнести ни звука, кроме сдавленных всхлипов. Внутренние спазмы Джисона стали для Минхо финальным триггером. Ли с громким, низким криком кончил, вжимая Хана в матрас своим весом. Тишина в номере нарушалась только их бешеным, разорванным дыханием. Минхо лежал на Джисоне, пряча лицо в изгибе его шеи, тяжело дыша. Джисон не мог даже пошевелиться, его руки всё ещё были привязаны к изголовью, а тело ощущалось как расплавленный свинец. Спустя вечность Минхо приподнялся. Он аккуратно, стараясь не причинить боли, развязал шёлковый галстук-бабочку. Руки Джисона безвольно упали на подушки. На запястьях остались красные следы от шёлка. Минхо стянул презерватив, отбросил его и лёг рядом, притягивая обессиленного Хана к себе. — Живой, штурман? — хрипло спросил Минхо, целуя Хана в висок. Джисон слабо уткнулся носом в грудь Минхо. — Если ты думаешь... что это конец, — прошептал Джисон, закрывая глаза, — то ты ошибаешься. Утром... я покажу тебе... что значит активный пассив без наручников. Минхо тихо, тепло рассмеялся, укрывая их обоих одеялом. — Жду с нетерпением, мой чемпион. Спи. Субботнее утро в Париже обещало быть не менее горячим. Но сейчас, в объятиях ледяного принца, Хан Джисон чувствовал абсолютный, совершенный покой. Они завоевали этот мир. И они сделали это вместе.