Время перемен (По ту сторону Тьмы - 5)

      Алиас стоял на балконе дворца, наблюдая, как солнце заходит за башни Университета.       — Любуешься? — Джарет бесшумно появился рядом.       — Дышу, — улыбнулся Драккони. — Дышу и не могу надышаться. До сих пор не верю, что вернулся. Что это всё не сон...       — Ущипнуть тебя?       — Не надо!       Джарет рассмеялся и сжал его руку.       — Ты вернулся, Алиас! И твои сыновья скоро об этом узнают. Я отправил послание Эрк в Эринию. Она передаст новости Корвину и отыщет Ринальдо.       — Каким образом? Ты же сказал, что он ушёл в Верхний мир?       — Ничего, на короткую прогулку по Дорогам у Эрк силы хватит, а Риндо она где угодно найдёт. Игрейна тебе рассказала про них?       — Рассказала, но не объяснила, почему они расстались.       — Ну, ты же знаешь Эрк. Решила, что лучше разойтись, не дожидаясь, пока кумир эльфийских красоток её бросит. А Ринальдо отправился в Верхний мир, чтобы доказать — не нужны ему все эти поклонницы. В общем, либо снова сойдутся, либо уже перегорело. — Он тряхнул головой. — Кстати, надо решить, что делать с твоим домом.       — Сейчас это гостиница, как я понял? Путь так и будет. Оставлять цвет науки без крыши над головой я не собираюсь. Тем более, что мне лучше держаться поближе к источнику — по крайней мере, в ближайший год.       — Не то чтобы я возражал, оставайся хоть навсегда, но твоё тело вполне стабильно, Алиас, не беспокойся об этом. А вот гардероб придётся обновить, причём срочно. Тебе не в чем лететь к Ториусу.       Драккони вздохнул. Только разбирая старую одежду, он осознал, насколько изменился. Из штанов налезли одни — самые поношенные, рабочие. Рубашки и куртки оказались тесными, а жилеты вообще не получилось застегнуть. Хорошо хоть, размер ноги остался прежним, не пришлось босиком ходить.       — Из моего гардероба ничего не подойдёт, — Джарет отступил на шаг, оценивающе осматривая его. — Разве что у Герберта одолжить... Ты был пониже его, а теперь вровень, только в плечах шире. Но можно подобрать мантию.       — Зачем такие сложности? Куплю что-нибудь подходящее в лавке гномов. Всё равно уже завтра к вечеру Андвари узнает обо мне.       — Вот и не будем спешить. К тому же, у тебя нет денег, Алиас. Твоё завещание необратимо, счёт в банке закрыт.       — Вообще-то ты обещал мне должность советника и соответствующее жалованье.       — В конце месяца получишь. А сейчас возьми плащ с капюшоном и прогуляйся до дома нашего Берти. У него сундуки ломятся от нарядов. Что-нибудь подберёте.       — Едва ли он будет рад меня видеть. Не хочу стать причиной ещё одного обморока.       — А я не хочу, чтобы университет, в который я вбухал кучу золота, взлетел на воздух из-за нервического состояния ректора, которое усугубляется с каждым часом! Ты меня понимаешь, Алиас?       — Тебя я понимаю, а вот Герберта — нет. Почему он меня до такой степени боится?       — Вот его и спросишь — прямо сейчас. Это приказ, советник!       — Слушаюсь, ваше величество! — Алиас склонился в преувеличенно-почтительном поклоне. — Уже исполняю.       Джарет фыркнул, хлопнул его по плечу и исчез.       ***       Герберт вернулся домой поздно. Сначала пришлось, по настоянию Андвари, поднимать все старые договора с гномами. Потом составлять проект нового соглашения, проявляя чудеса изворотливости, чтобы оттянуть его подписание до окончания учебного года и при этом получить хоть какие-то деньги на руки прямо сейчас.       — Держись, господин ректор, — сказал Андвари, уже поздним вечером покидая Университет. — Загрызи кого-нибудь, ежели совсем невмоготу, но держись. А боль пройдёт, ты уж мне поверь. Как там сказал один мудрец? «И это тоже пройдёт»? Вот и помни об этом.       Он улетел на драконе, оставив Герберту кожаную фляжку с таким крепким бренди, что у вампира закружилась голова от двух глотков.       — И это тоже пройдёт... — бормотал он, нетвёрдым шагом направляясь к своему дому. — Враньё! Только время проходит... а боль остаётся... Или вот страх... Почему страх-то не проходит?..       Герберт встряхнул фляжку и допил всё, что в ней осталось. Ноги несли по дороге сами, хоть и заплетались. Споткнувшись на ступеньках крыльца, Герберт ухватился за ручку двери и ввалился в прихожую.       — Улли! — рявкнул он, безуспешно пытаясь задвинуть засов. — Почему всё нараспашку?! Сколько раз повторять, чтобы запирал дверь!       — Так гость у нас, хозяин! — Из кухни выскочил сияющий Улли, замотанный в фартук. За ним в прихожую просочились ароматы свежей выпечки и какао с корицей.       — Кто? — Герберт усилием воли выпрямился и пригладил волосы. — Клиент?       — Неа! — Гоблин ухмыльнулся ещё шире. — Советник пожаловал! В гостиной сидит.       — Он же улетел? — Герберт скинул мантию на сундук, сунул слуге опустевшую фляжку и, держась за перила, поднялся на второй этаж, стараясь ступать уверенно, хотя ступеньки плясали под ногами.       — Доброй ночи, Герберт. — Алиас Драккони поднялся с дивана, отложив альбом, который до этого просматривал. — Прекрасные рисунки. Твои?       — Не все, — Герберт облизнул пересохшие губы. Рисование было последним увлечением Лира. Хотя всерьёз он живописью не занимался — времени не было. — А где Андвари?       — Разве он не улетел? Я видел его дракона.       — Но как же... Улли! — Герберт обернулся, заслышав быстрые шаги на лестнице. — Ты что мне сказал?       — Правду сказал! — Гоблин прошмыгнул мимо с полным подносом. — Господин советник — вот он и есть!       Герберт заморгал. Улли расставил на столе чашки, корзинку с булочками, исходящий паром кувшин с какао и ускакал вниз.       — Советник? — растерянно повторил Герберт.       — Джарет решил, что эта должность мне подойдёт, — Алиас развёл руками. — Извини за путаницу.       — Ничего страшного. — Герберт рискнул оторваться от перил и дойти до стола. — Прошу, угощайся... советник. Поздравляю, кстати.       — Пока что особо не с чем, — Алиас сел напротив, налил какао себе и Герберту, с наслаждением вдохнув аромат. — Жалованье только обещают, а работой уже загрузили. Я к тебе с просьбой, собственно. Может, одолжишь какую-нибудь рубашку посвободнее и мантию? А то Джарет считает, что мне не в чем лететь к Ториусу.       — Да, разумеется... — Герберт отпил какао, не чувствуя вкуса. — Хотя, тебе пойдёт серое или вишнёвое с серебряным, а это не мои цвета...       — Просто белая рубашка и чёрная мантия меня устроят.       — Сейчас принесу.       Он скрылся в спальне. Алиас озабоченно потёр лоб. Напряжение и страх Герберта ощущались так остро, что ломило в висках. «Джарет прав, это нужно прекратить. Но что за нелепая ситуация!»       — Вот это должно подойти. — Герберт вернулся с охапкой белых рубашек и чёрной шёлковой мантией. Разложил на спинке дивана. — Возвращать не надо.       — Зачем так много?       — Королевский советник не может ходить в одном и том же! — Герберт нервно усмехнулся. — Тебе и деньги, наверное, нужны? У меня есть...       — Рад за тебя. Наконец-то у тебя всё в порядке с финансами. — Алиас перебрал одежду. Похоже, Герберт выбрал самое скромное из своего гардероба, но количество кружев и рюшей всё равно ошеломляло. — Вот эта, с перламутром, слишком… эм-м… обтягивающая. За остальное весьма благодарен. Я у тебя в долгу.       Герберт вздрогнул, кусая губы, смял в задрожавших руках отвергнутую рубашку.       — Ну что ты, никаких долгов! Если ещё что-нибудь нужно… только скажи!       — Мне нужно, чтобы ты перестал меня бояться, Герберт. Прекрати дрожать, это нелепо! Я уже давным-давно не твой хозяин. Ты королевский алхимик, ректор университета! Ты принц, в конце концов! Почему мне приходится напоминать тебе очевидные вещи? Ну хочешь, я поклянусь, что ничего тебе не сделаю? Да я и не смогу! У тебя амулет четырёх стихий, забыл?       — Да разве в этом дело?! — Герберт всплеснул руками.       — А в чём?       — Ты ведь не простишь меня, Алиас! Никогда не простишь! А Джарет с Игрейной тебя любят! И значит опять всё пойдёт наперекосяк... И ничего не будет хорошо... Алиас, что мне сделать? Что?! Ты только скажи...       Он неуклюже опустился на колени.       — Вот только этого не надо! — Алиас подхватил его и усадил на диван. — Я не виню тебя в том, что произошло, Герберт. Успокойся, пожалуйста.       — Но если бы ты знал правду...       — Это бы ничего не изменило.       — Разве? — Герберт посмотрел ему в глаза с таким отчаяньем, что Драккони вздрогнул. — Признайся, если бы ты знал правду, то убил бы меня.       «Да уж, — с досадой подумал Алиас. — Перестарался я с его воспитанием...»       — У меня не было иллюзий по поводу Лабиринта, — сказал он. — Что-то я уже тогда знал, о чём-то догадывался. В любом случае, я надеялся, что вы с Игрейной справитесь. Хотя, конечно, я и предположить не мог, до чего дойдёт...       — Я любил его, — глухо сказал Герберт. — Тебе ведь уже рассказали, да? А ты из-за него умер. Только он не хотел, Алиас! То есть, сначала ему было всё равно, а потом он понял... Он многое понял, но уже ничего нельзя было исправить. Он отдал себя ради Подземелья, но это всё равно ничего не исправило! И ты меня не простишь... Я не хотел, чтобы ты оказался в аду, Алиас! Но какая разница, что я говорю, да? Ты ведь мне никогда не верил и теперь не поверишь!       — Не преувеличивай. — Алиас снова потёр виски. Что-то не сходилось… — Я тебе верю. А в том, что со мной случилось, ты совершенно не виноват. Но если тебе будет легче, считай, что моё прощение ты получил.       — Правда? — недоверчиво переспросил Герберт.       — Клянусь своей душой.       — И ты можешь... меня обнять?       — Конечно, если ты этого хочешь. — Алиас обнял его за плечи, ободряюще похлопал по напряжённой спине. Вампир стал сильнее, словно прошло не двадцать пять лет, а вдесятеро больше. Синтез эльфийской крови, надо же! Живая вода, фантастический гомункул, свой университет... «Как же многого ты добился, мальчик! А вот повзрослеть по-настоящему так и не сумел...»       Герберт уткнулся ему в плечо, глубоко вздохнул, расслабляясь, и заговорил. Сначала медленно, потом всё быстрее, взахлёб. Обо всём, что уже было известно Алиасу, и о том, что не знал больше никто.       Драккони слушал молча. Кое-что ему хотелось уточнить, но прерывать эту исповедь было нельзя. Герберт говорил и говорил, пока голос его ни превратился в бессвязное бормотание, а сам он заснул, свернувшись на диване, головой на коленях Алиаса.       Драккони накинул на него мантию, печально посмотрел на остывшее какао и недоеденную булочку на столе, но вставать не стал. Подложил под голову диванную подушку, закрыл глаза. До утра осталось недолго, но ему теперь и не требуется много времени на отдых. Одно из полезных свойств, приобретённых в Преисподней.       «А что ты там оставил, господин Драккони? Что ты добавил в адский котёл?.. И ведь немало добавил, иначе бы ад тебя не отпустил... Ничего, разберёмся. Главное, что больше нет Тьмы, а с остальным как-нибудь справимся...»       ***       Игрейна провела ладонью по зеркалу, стирая изображение гостиной в доме Герберта.       — Ты не заметил ничего странного?       — Заметил. — Джарет покусал губу. — Алиас слишком спокойно всё это выслушал.       — Верно. А ведь раньше, всякий раз, как дело касалось Герберта, у него такое варево в душе кипело!       — Похоже, всё выкипело. Ничего удивительного — вечной любви не существует.       — Правда? — Игрейна прищурилась.       — Кроме нашей! — Джарет обнял её и поцеловал за ухом. — Мы с тобой исключение из всех правил.       — Подожди! — Игрейна отстранилась. — А ты уверен, что у Алиаса всё в порядке с памятью? Ведь ад всегда что-то забирает. И всегда что-то важное.       — Всё по-настоящему важное Алиас сохранил, в этом я уверен. А если он перестал терзаться из-за Берти, так это к лучшему — для них обоих.       — Остаётся только убедить в этом Берти.       Джарет засмеялся:       — О да, это будет забавно!