Повтор не найден

Когда Гермиона и Драко вышли из архива, держась за руки, Гарри Поттер всё ещё стоял у стены. Он не двинулся с места с того самого момента, как они вернулись из своих реальностей - тех самых, которые архив показал каждому из них. Он стоял, прислонившись спиной к холодному камню, и смотрел в пустоту. Его зелёные глаза, которые видели столько смерти и страданий, сейчас были пустыми - не от усталости, а от осознания. Пэнси Паркинсон вышла из архива последней. Она не плакала - она вообще редко плакала при людях, считая слёзы признаком слабости, которую чистокровная леди не может себе позволить, но её идеальная укладка растрепалась, а тушь размазалась под глазами, оставляя тёмные круги, похожие на синяки. - Поттер, - сказала она, подходя к нему. - Ты выглядишь так, будто увидел привидение. - Я видел кое-что похуже, - ответил Гарри, не глядя на неё. - Я видел себя. Настоящего. Пэнси остановилась рядом, скрестив руки на груди. Она хотела сказать что-то колкое - привычная защитная реакция, броня, которую она носила с одиннадцати лет, - но слова застряли в горле. - Я тоже, - сказала она тихо. - Я видела нас. Гарри наконец повернулся к ней. - И что там было? - спросил он. - Ты не хочешь знать, - ответила Пэнси. - Хочу, - сказал Гарри. - Потому что я тоже видел нас. И теперь не могу выбросить это из головы. --- Реальность Пэнси и Гарри. Мир, где он просто человек Пэнси открыла глаза и оказалась на кухне. Маленькой, тёплой, залитой утренним солнцем. Пахло кофе и чем-то сладким - возможно, вафлями, которые пеклись в старой маггловской вафельнице, стоящей на плите. На столе лежала газета «Ежедневный пророк», а на полу валялись чьи-то кроссовки - грязные, со следами засохшей грязи. Гарри Поттер сидел за столом в пижаме - обычной, хлопковой, с принтом в виде снитчей, - и пил кофе из кружки с треснувшей ручкой. Он не был героем. Не был Избранным. Не был тем, кто спас мир. Он был просто мужчиной, который не выспался, потому что соседи внизу устроили вечеринку, а он не может  спать под громкую музыку. - Доброе утро, - сказал он, не поднимая головы. - Ты сегодня встала рано. - Ты снова не спал, - ответила Пэнси, садясь напротив. - У тебя круги под глазами. - У меня всегда круги под глазами, - усмехнулся Гарри. - Это моя фишка. - Твоя фишка - это шрам на лбу, - сказала Пэнси. - Круги под глазами - это моя. Он поднял голову и посмотрел на неё. Его глаза - те самые, которые она помнила со школы, сейчас были не геройскими, а просто человеческими. Уставшими. Тёплыми. С лёгкой насмешкой. - Ты красивая, когда не красишься, - сказал он. - Ты ужасно врёшь, Поттер. - Я не вру, - ответил он. - Я просто говорю то, что думаю. Это одно из преимуществ быть никем. - Ты не никто, - сказала Пэнси, и её голос прозвучал мягче, чем она хотела. - Я аврор, - сказал Гарри. - Обычный аврор. Я не спасаю мир каждый день. Я заполняю бумаги. Пью кофе. Сплю на диване, потому что ты заняла всю кровать. Я обычный человек. - И ты счастлив? - Странно, но да, - ответил он. - Я счастлив. Потому что никто от меня ничего не ждёт. Потому что я могу ошибаться. Потому что я могу быть слабым. - И ты выбрал меня, - сказала Пэнси. - Бывшую Пожирательницу смерти. Ту, которая называла твоих друзей грязнокровками. - Я выбрал женщину, - сказал Гарри. - Которая изменилась. Которая каждый день доказывает, что она достойна второго шанса. - Ты слишком добрый, - сказала Пэнси. - А ты слишком злая, - ответил он с улыбкой. - Мы идеально подходим друг другу. Она хотела ответить привычно, колко, с вызовом, но в этот момент Гарри протянул руку и накрыл её ладонь своей. Его пальцы были тёплыми, шершавыми, с мозолями от метлы. - Я люблю тебя, - сказал он. - Даже когда ты бесишь меня. Даже когда ты споришь со мной по каждому поводу. Даже когда ты говоришь, что мой кофе - это помои. - Он и есть помои, - сказала Пэнси, но её голос дрогнул. - Знаю, - ответил Гарри. - Но я всё равно буду его пить. Потому что ты его сварила. Пэнси проснулась в архиве с мокрыми щеками. --- - Ты плакала, - сказал Гарри, глядя на неё в коридоре Министерства. - Твои глаза красные. - Аллергия, - ответила Пэнси, отворачиваясь. - На что? - На идиотов. - Их много вокруг? - Один, - сказала она. - Стоит прямо передо мной. Гарри усмехнулся - не громко, а тихо, почти неслышно. - В той реальности, - сказал он, - я был счастлив. Не потому, что у меня было что-то особенное. А потому, что у меня ничего не было. Никакого бремени. Никакого выбора. Никакой судьбы. - И я была там? - спросила Пэнси. - Ты была всем, - ответил Гарри. - Моей женой. Моим другом. Моим врагом. Моим якорем. - Это звучит как комплимент. - Это звучит как правда, - сказал Гарри. - Я никогда не думал о тебе так в реальной жизни. Я думал, что ты - это просто Пэнси Паркинсон, надменная сука из Слизерина. - А теперь? - Теперь я думаю, что ты - это просто Пэнси Паркинсон, надменная сука из Слизерина, которая, возможно, не такая уж и сука. - Ты не умеешь говорить комплименты, Поттер, - сказала Пэнси, и уголок её губ дрогнул. - Я учусь, - ответил он. - Хочешь пойти выпить кофе? - Только если ты не будешь варить его сам. - Договорились. Они пошли к лифту  не держась за руки, но рядом. Ближе, чем раньше. --- Реальность Блейза и Джинни. Мир, где слишком ярко Джинни Уизли вышла из архива с горящими щеками и растрёпанными волосами, которые выбились из хвоста и торчали во все стороны, как рыжие языки пламени. Она выглядела так, будто только что участвовала в драке  или в чём-то гораздо более интимном. Блейз Забини вышел следом за ней, поправляя воротник рубашки, который был расстёгнут на две пуговицы больше, чем положено. Его обычно безупречная внешность дала трещину - тёмные волосы были взлохмачены, а на губах застыла странная, почти пьяная улыбка. - Ну, - сказала Джинни, поворачиваясь к нему. - Это было… неожиданно. - Ты о чём? - спросил Блейз, стараясь выглядеть невозмутимым. У него не получилось. - О том, что мы поцеловались в той реальности, - сказала Джинни. - И не один раз. - Мы не целовались, - возразил Блейз. - Мы… выясняли отношения. - Языком? - Это был тактический приём. - Какой? - Отвлечение противника, - сказал Блейз, и его улыбка стала шире. - Я всегда так делаю, когда проигрываю спор. - Ты всегда проигрываешь споры, Забини. - Поэтому я так много целуюсь. Джинни засмеялась - искренне, громко, на весь коридор. Смех разлетелся эхом, отражаясь от стен, и Пэнси, которая шла к лифту с Гарри, обернулась и покачала головой. - Они уже начали, - сказала она. - Кто? - спросил Гарри. - Блейз и твоя бывшая. - Джинни - моя бывшая, - сказал Гарри. - Это не значит, что я должен следить за каждым её шагом. - Ты смотришь, - сказала Пэнси. - Я вижу. - Я смотрю, потому что она выглядит счастливой, - ответил Гарри. - Впервые за долгое время. --- В реальности, которую показал архив, Джинни и Блейз не были женаты. Они не жили вместе. Они даже не были парой в привычном смысле этого слова. Они были бурей. Они встречались в маленьком баре на Косой аллее - том самом, где когда-то Драко угощал Гермиону огневиски. Сидели за столиком в углу, пили что-то крепкое и спорили о квиддиче. - Ты ничего не понимаешь в тактике, Забини, - сказала Джинни, стуча пальцем по столу. - «Холихедские Гарпии» выиграли бы финал, если бы тренер поставил меня на позицию охотника, а не загонщика. - Ты была на позиции загонщика, потому что ты агрессивная, - ответил Блейз, откидываясь на спинку стула. - Твоя задача - создавать хаос. Ты это умеешь. - Это сексизм? - Это анализ, - сказал Блейз. - Ты хороша в хаосе. Прими это. - А ты хорош в том, чтобы быть холодным ублюдком, - сказала Джинни. - Тоже прими. - Я не холодный, - сказал Блейз, и его голос стал тише. - Я просто не кричу о своих чувствах на каждом углу. - Ты вообще о них не говоришь, - сказала Джинни. - Я не знаю, что у тебя внутри. Я не знаю, что ты чувствуешь. Я не знаю, зачем ты здесь. Блейз наклонился вперёд, сокращая расстояние между ними. - Я здесь, потому что ты бесишь меня, - сказал он. - Потому что ты слишком громкая. Потому что ты слишком эмоциональная. Потому что ты не даёшь мне скучать. - Это не ответ, - сказала Джинни. - Это единственный ответ, который у меня есть, - сказал Блейз. - Я не умею говорить о чувствах. Я умею их показывать. Он протянул руку и взял её за подбородок. Его пальцы были тёплыми, уверенными, и Джинни почувствовала, как её сердце пропустило удар. - Покажи, - сказала она. Он поцеловал её. И мир вокруг перестал существовать. - В той реальности, - сказала Джинни, возвращаясь в коридор Министерства, - мы были вместе. Не идеально. Не правильно. Но мы были. - Мы и здесь можем быть, - сказал Блейз, и в его голосе не было привычной лёгкости. - Если ты готова к тому, что я не умею говорить красиво. - А ты готов к тому, что я буду кричать? - спросила Джинни. - Спорить. Ругаться. Устраивать сцены. - Я готов, - сказал Блейз. - Ты сказал это слишком легко, - сказала Джинни. - Я не верю. - Тогда позволь мне доказать, - ответил Блейз. - В реальной жизни. Не в архиве. Джинни посмотрела на него долгим взглядом и в её глазах боролись сомнение и надежда, страх и желание. - Ладно, - сказала она. - Один шанс. - Мне много не надо, - ответил Блейз. Он взял её за руку, и они пошли к лифту - яркие, громкие, слишком заметные. Та самая пара, которая всех раздражает. --- Реальность Тео и Луны. Мир, где странно и тихо Тео Нотт не плакал. Он вообще не показывал эмоций - это было его суперспособностью, его защитой, его клеткой. Но когда он вышел из архива, его руки дрожали. Не сильно - так, чуть-чуть, но Драко заметил.  - Тео, - сказал он, подходя к другу. - Ты в порядке? - Нет, - ответил Тео, и это было так неожиданно, что Драко на секунду потерял дар речи. - Я не в порядке. Я никогда не был в порядке. Но впервые я хочу быть в порядке. - Что ты видел? - спросил Драко. - Луну, - ответил Тео, и его голос стал мягче, чем Драко слышал когда-либо. - Я видел Луну. --- Реальность, которую показал архив Тео, не была яркой. В ней не было драм, ссор, страстных поцелуев под дождём. В ней была тишина. Они сидели в маленькой комнате, заваленной книгами и странными артефактами - засушенными цветами, камнями с дырочками, перьями неизвестных птиц. На столе стояли две чашки чая - мятного, с мёдом, - и пахло лавандой и старыми страницами. Луна Лавгуд сидела на полу, скрестив ноги, и что-то рисовала в блокноте. Её светлые волосы были распущены и падали на лицо, закрывая половину щеки. Она была странной - всегда была странной, - но Тео смотрел на неё так, будто видел впервые. - Ты долго смотришь, - сказала Луна, не поднимая головы. - Я не кусаюсь. - Я знаю, - ответил Тео. - Я просто… наслаждаюсь тишиной. - С тобой легко, - сказала Луна, откладывая блокнот. - Ты не требуешь, чтобы я была нормальной. - А ты не требуешь, чтобы я был нормальным, - ответил Тео. - Мы идеально подходим друг другу. - Идеально - это скучно, - сказала Луна. - Мы просто… подходим. Без надрыва. Она встала, подошла к нему и села рядом. Её плечо касалось его плеча, и это прикосновение было лёгким, как перышко, но Тео почувствовал его всем телом. - Что ты рисуешь? - спросил он. - Тебя, - ответила Луна. - Твою ауру. Она красивая. Редкая. - Моя аура? - Да, - сказала Луна. - Обычно я вижу серый цвет. Усталость. Боль. А у тебя - золотой. Как солнце. Ты просто прячешь его. - Я не прячу, - сказал Тео. - Я не знал, что оно у меня есть. - Теперь знаешь, - сказала Луна, поворачиваясь к нему. - Что будешь с ним делать? - Не знаю, - ответил Тео. - Может быть, покажу тебе. - Покажи, - сказала Луна. Он не поцеловал её. Он просто взял её за руку. И этого было достаточно. - В той реальности, - сказал Тео, возвращаясь в коридор Министерства, - я был собой. Впервые в жизни. - Ты и здесь можешь быть собой, - сказал Драко. - Никто не запрещает. - Сам себе запрещаю, - ответил Тео. - Привык. - Отвыкай, - сказал Драко. - Это приказ. Тео усмехнулся - тихо, почти неслышно. - Где Луна? - спросил он. - В отделе, наверное, - сказал Драко. - Она приходит по ночам, когда никто не видит. - Я хочу её увидеть,когда изучу архив - сказал Тео --- Реальность Гермионы и Рона. Мир, который разрушился Гермиона не хотела смотреть на эту реальность. Архив показал её, когда она уже думала, что всё закончилось. Она стояла в книжном магазине. Маленьком, уютном, с деревянными полками и запахом старой бумаги. На витрине было написано: «Грейнджер и Уизли. Книги и магические артефакты». Рон стоял за прилавком и протирал пыль с какой-то древней вазы. Он выглядел старше - морщины залегли вокруг глаз, а рыжие волосы начали редеть на макушке. - Гермиона, - сказал он, не поднимая головы. - Ты сегодня рано. - Рано, - ответила она, проходя внутрь. - Дел много. - Дел всегда много, - сказал Рон. - Это хорошо. - Это хорошо, - повторила она, как эхо. Они работали молча. Он - за прилавком, она - в задней комнате, где хранились старые фолианты, требующие реставрации. Тишина была не тяжёлой, но и не лёгкой. Она была пустой. - Рон, - сказала Гермиона, выходя из комнаты. - Ты счастлив? Он поднял голову. Его глаза - голубые, такие же, как у всех Уизли, - смотрели на неё с удивлением. - А что, есть повод быть несчастным? - спросил он. - Я не знаю, - сказала она. - Просто спросила. - Я счастлив, - сказал Рон, но в его голосе не было уверенности. - У нас есть бизнес. Дом. Дети. Кот. - Кот не в счёт, - сказала Гермиона. - Кот - это важно, - ответил Рон. - Он нас объединяет. - Он нас объединяет, потому что мы не умеем разговаривать, - сказала Гермиона. - Мы не умеем быть вместе. Мы просто… существуем. - Этого достаточно, - сказал Рон. - Недостаточно, - ответила она. - Я хочу большего. - Чего? - Не знаю, - сказала она. - Но не этого. Рон отложил вазу и подошёл к ней. - Ты всегда хочешь большего, - сказал он. - Тебе всегда мало. Меня тебе всегда мало. - Это не так, - сказала Гермиона. - Так, - сказал Рон. - Я чувствую это. Каждый день. Я стою за прилавком, а ты - в своей комнате с книгами. Мы рядом, но не вместе. Мы как две планеты, которые вращаются вокруг одного солнца, но никогда не сталкиваются. - Может быть, нам не нужно сталкиваться, - сказала Гермиона. - Может быть, - ответил Рон. - Но тогда зачем мы здесь? Она не знала ответа. - В той реальности, - сказала Гермиона, возвращаясь в архив, - я была несчастна. Не потому, что Рон плохой. А потому, что я не умела быть счастливой с ним. - А с кем умеешь? - спросил Драко, который стоял рядом и ждал её. Она посмотрела на него - на его бледное лицо, на серые глаза, на руки, которые он сжимал в кулаки, чтобы не дрожать. - Ещё не знаю, - сказала она. - Но хочу узнать. --- Реальность Драко и Астории. Мир, который он потерял Драко не хотел смотреть на эту реальность. Он знал, что она будет самой болезненной. Но архив не спрашивал. Он стоял в гостиной Малфой-мэнора. Но не той, которую помнил - холодной, тёмной, пропитанной страхом. Эта гостиная была тёплой. На стенах висели картины - не фамильные портреты, а пейзажи. На подоконнике стояли цветы. На журнальном столике лежала раскрытая книга. Астория сидела на диване, укрывшись пледом, и читала. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но она улыбалась. - Ты сегодня рано, - сказала она, не поднимая головы. - Работа закончилась? - Работа никогда не заканчивается, - ответил Драко, садясь рядом с ней. - Но я хотел быть дома. - Хорошо, - сказала Астория, откладывая книгу. - Я скучала. - Я всегда рядом, - сказал Драко. - Даже когда меня нет. - Знаю, - ответила она. - Поэтому я и люблю тебя. Он взял её за руку. Её пальцы были холодными - всегда холодными, сколько он помнил, - и он сжал их крепче. - Как ты себя чувствуешь? - спросил он. - Хорошо, - ответила Астория. - Сегодня хороший день. - Ты всегда так говоришь. - Потому что я хочу верить, - сказала она. - Если я перестану верить — я умру. - Не говори так, - сказал Драко. - Это правда, - сказала Астория. - Болезнь не отступает. Мы оба знаем это. - Знаю, - сказал Драко, и его голос дрогнул. - Но я не готов. - Никто не готов, - сказала Астория. - Но это случится. Рано или поздно. - Не хочу поздно, - сказал Драко. - Хочу никогда. - Так не бывает, - ответила Астория. - Ты же знаешь. Она положила голову ему на плечо, и они сидели так — молча, в тишине, которая была их единственным убежищем. --- Следующая сцена была на кладбище. Драко стоял у свежей могилы. На камне было выбито имя: «Астория Гринграсс-Малфой. 1982–2015. Любимая жена и мать». Он не плакал. Он просто стоял и смотрел. - Я не знаю, зачем мне жить, - сказал он в пустоту. - Ты ушла. Дети выросли. Репутация восстановлена. Всё сделано. А я остался. Ветер трепал его волосы - седые, выцветшие, потерявшие цвет вместе с его жизнью. - Ты была единственной, кто видел меня настоящего, - продолжал он. - Не Малфоя. Не Пожирателя смерти. Не ключ к архиву. А просто Драко. Того, кто боится. Того, кто сомневается. Того, кто не знает, как жить дальше. Он присел на корточки и провёл пальцами по холодному камню. - Я не хочу исправлять этот мир, - сказал он. - Я хочу быть с тобой. Но могила молчала. - В той реальности, - сказал Драко, возвращаясь в архив, - я был с Асторией. И я был счастлив. А потом она умерла. - Мне жаль, - сказала Гермиона, подходя к нему. - Не нужно, - ответил он. - Это был выбор. Её выбор. Она знала, что умрёт, но всё равно вышла за меня. - Ты любил её? - Да, - сказал Драко. - Но не так, как любят в книгах. Я любил её, потому что она дала мне покой. Она дала мне дом. Она дала мне себя. - А теперь? - Теперь я не знаю, что такое любовь, - сказал Драко. - Я думал, что знаю. Но архив показал мне другие варианты. Другие жизни. Других нас. - И что ты выбрал? - Я ещё не выбрал, - ответил Драко. - Но я хочу выбрать правильно. Гермиона взяла его за руку. - Тогда выбирай, - сказала она. - Не сейчас. Не здесь. Но когда-нибудь. - Когда-нибудь, - повторил Драко. - Это слово звучит как обещание. - Потому что это обещание, - сказала она. Они стояли в коридоре Министерства - уставшие, напуганные, но живые. Вокруг них их друзья искали ответы на свои вопросы. Гарри и Пэнси пили кофе в маггловской забегаловке. Блейз и Джинни спорили о квиддиче в лифте. Тео изучал архив. А Гермиона и Драко держались за руки и смотрели в будущее, которое никто из них не мог предсказать. Архив остался за стеной. Но его тени всё ещё бродили по коридорам их сознания, напоминая о том, что каждый выбор имеет значение. И что иногда самый правильный выбор - это просто остаться.