Путь двух слияний

Кайлин запрыгнула к себе в комнату, с тихим щелчком закрыла дверь и прижалась к ней спиной. Холодная деревянная поверхность слегка отрезвляла, но не могла унять бешеного ритма сердца, отдававшегося в висках. Она простояла так около минуты, прислушиваясь к затихающим звукам коридора, а потом медленно сползла на пол, подтянула колени к груди и сложила на них руки, словно пытаясь укрыться от собственных мыслей. – Что со мной? – тихо спросила она себя, голос прозвучал непривычно хрипло. – Почему так сердце колотится? Будто я не просто столкнулась с полковником в коридоре, а пробежала кросс по всей базе без остановки… И снова, будто наяву, она почувствовала тот аромат – головокружительный запах грейпфрута с терпкими древесными нотами, который исходил от Куоритча всего несколько минут назад. Кайлин откинула голову назад, зажмурилась и провела рукой по волосам, пытаясь прогнать наваждение, но запах будто проник в неё, остался где‑то внутри, смешиваясь с воспоминаниями. – Нет, – пронеслось в её голове, почти панически. – Только не это. Не могу я… не должна так реагировать на него. Он же полковник, мой начальник, человек с жёсткими правилами и стальной дисциплиной. А я – учёный, погружённый в схемы и расчёты. Мы из разных миров. Но чем сильнее она пыталась отогнать мысли о Куоритче, тем ярче они вспыхивали в сознании. Кайлин резко встала и забежала в ванную. Скинула с себя халат, лабораторную блузку, брюки – всё, что казалось сейчас ненужным и душным. Движения были резкими, почти нервными, будто она хотела сбросить не одежду, а собственные эмоции. Включила воду – не просто горячую, а настоящий кипяток. Струи ударили по плечам, по спине, по рукам, обжигая кожу. Вода струилась по телу, оставляя красные следы – Кайлин почти не чувствовала боли, лишь острое, почти очищающее жжение, которое будто смывало напряжение последних минут. Она подставила лицо под поток, позволяя горячим каплям стекать по щекам, смешиваться с нечаянной слезой, которую она тут же стёрла тыльной стороной ладони. Перед глазами снова вспыхнул образ полковника. Она попыталась вспомнить ту ночь подробно, до мелочей: как он бежал с ней на руках через лес Пандоры, когда она подвернула ногу на тропе; как накинул на неё свою куртку – тяжёлую, пропахшую дымом и металлом, но такую тёплую; как она прижалась к нему, чувствуя под тканью униформы твёрдые мышцы спины, его уверенное дыхание, ритм шагов. Вспомнила, как маленькие капельки пота струились по его шее во время бега, а скулы были напряжены от усилия, но взгляд оставался сосредоточенным, почти заботливым. А потом – как бережно поставил её на ноги у входа в базу, чуть задержав ладони на её плечах, будто убеждаясь, что она в порядке. А потом она вспомнила, что было пять минут назад: его грубый голос, жёсткую хватку на запястье, холодный взгляд, который будто пронзал насквозь. И это противоречие разрывало её изнутри. – Кто же ты на самом деле? – прошептала Кайлин, упираясь лбом в кафельную стену. – То заботливый, то жестокий… То отталкиваешь, то будто даёшь надежду… Почему я не могу перестать о тебе думать? Она понимала, что чересчур часто о нём думает. Её мысли сейчас были заполнены только им – его словами, движениями, взглядами. Кайлин поймала себя на мысли, что даже когда работает над схемами Аватара, в голове невольно всплывает его профиль: строгие черты лица, тёмные брови, чуть прищуренные глаза, в которых то вспыхивает сталь, то мелькает что‑то ещё, неуловимое. Она ловила себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре, надеясь или боясь услышать его твёрдую походку. Кайлин выключила воду, вышла из душа и сделала глубокий вдох. Обмоталась полотенцем, прошла в комнату, расстелила кровать и плюхнулась в неё, утопая в мягкости матраса. Положив голову на подушку, она снова почувствовала тот запах – едва уловимый, но безошибочный. Вспомнила, что утром на подушке лежала его куртка – она случайно оставила её здесь после того случая в лесу. Кайлин повернулась на бок, подтянула одеяло до подбородка и закрыла глаза, надеясь на скорый сон. Но образы не отпускали: вот он смотрит на неё строго, вот чуть улыбается уголком рта, вот помогает подняться по лестнице, вот держит за руку… И с каждым воспоминанием внутри что‑то теплело, будто в груди распускался бутон, которого раньше не было. Это чувство было новым, непривычным, даже пугающим – но оно было. Оно росло, заполняло мысли, заставляло сердце биться чаще, а щёки – краснеть даже в темноте комнаты. «Почему именно он?» – мелькнула последняя мысль, прежде чем усталость взяла своё и сознание начало медленно погружаться в сон. Но даже во сне Кайлин, кажется, всё ещё чувствовала этот запах – грейпфрут и дерево, сила и тепло, строгость и забота, сплетённые воедино. И где‑то глубоко внутри она уже знала ответ, хотя пока не готова была его принять.