Путь двух слияний

Майлз не произнес ни слова – его действия были яснее любого договора. Он прижал Кайлин к холодной стене, и её тело дрогнуло, встретив грубую силу его мускулов под тонкой рубашкой. –Ты... ты сказал, мы просто поговорим. – выдохнула она, но его пальцы уже впились в её плечи. –Ну, ты же хочешь большего. – голос Майлза был низким, как шелест ночи. –я вижу, как твоё тело дрожит от ожидания.  Она пыталась оттолкнуть его, ощущая под ладонями жар его синей кожи. –Ты льстишь себе. Я тебя не хочу.  Ухмылка мужчины обнажила острые клыки. Он наклонился ниже, и его горячий шепот опалил её ухо.  –Ты хочешь меня. И я хочу тебя.  Язык Майлза скользнул по завитку её уха, и Кайлин невольно вздрогнула, пальцы вцепясь в его грудь. Она потянулась к рубашке, но он резко убрал её руки. –Нет. Я первый.  Топик был сорван одним движением. Кайлин осталась в белом лифчике, её синяя кожа трепетала под взглядом.  –Что такое? – спросил он, видя её смущение. Она отвернулась, и он подхватил её на руки, легко перенес на кровать. Стал нависать над ней. Она потянулась к его губам, их поцелуй был коротким и жадным. – У меня еще… еще не было. – честно призналась она.  – Не бойся. Брюки были расстегнуты и сняты. Синяя кожа мерцала под белым бельём. Рубашка слетела с него, и он вновь льнул к её губам. Кайлин застыла под ним, когда его рука скользнула ниже. Лифчик был сдернут быстрым рывком. Девушка прыгнула в спине. Его пальцы провели по внутренней части её бедра, и стон вырвался из её груди. Уши Майлза поджались к голове – новый звук будоражил его. Ремешок его брюк был расстегнут. Они оказались на полу. Она поцеловала его жадно.  Кайлин почувствовала, как грубая ткань его брюк прижалась к её влажному белью – потребность билась в ней, как пленная птица. «Ты слишком медлишь», – прошептала она, её голос звучал раздражённо и требовательно. Майлз лишь провёл пальцем по её нижнему краю, вызывая новый, более глубокий стон.  Он был исследователем на неизвестной земле, и каждое её дрожание было картой. – Покажи мне, как ты этого хочешь, – его голос был инструкцией, низким и прямым. Кайлин, дрожа, провела рукой по его напряжённой мускулатуре живота, вниз, к тому, что пульсировало под тканью. Она встретилась с его взглядом – в его глазах не было мягкости, только голодное ожидание и трепет. Ремешок окончательно расстегнулся. Он не дал ей самой освободить его, сделал это сам, рывком, и металлическая пряжка звонко ударилась о пол. Его сильная рука обхватила её затылок, втягивая её в поцелуй, который был уже не исследованием, а захватом. Она ответила яростью, зубы встретились в несовершенном танце. Внезапно он отстранился, его дыхание было горячим и неровным.  –Ты говорила «не боишься ». Так, не бойся, – сказал он, и его движения потеряли последнюю неловкость. Он поднял её бедра, приспособил её под себя. Мир Кайлин сократился до точки давления, до жара его кожи против её кожи, до низкого предупредительного рычания, который вырвался из его груди, когда их тела окончательно встретились. Не было нежности, только исполнение – резкое, властное, заполняющее. Она вскрикнула, её пальцы впились в его плечи, оставив на синей коже бледные отметины. Майлз замер, ощущая, как её внутренности судорожно подстроились вокруг него. «Ты...», – он не нашёл слов. Вместо них он начал движение – неритмичное, первобытное, каждый толчок был клятвой, высеченной в плоти. Кайлин ответила, её тело двигалось в противофазу, их соединение превратилось в грубый, эффективный механизм. Она подняла руки, потянулась к его поджатым ушам, провела по их острым краям, и он зарычал глубже, его движения стали быстрее, яростнее. Майлз двинулся бедрами, и этот толчок вытеснил из её лёгких последний призрачный намёк на воздух. Кайлин ощутила себя расплющенной, пригвождённой к ковру грубым стежком его тела. Он не давал ей приспособиться, каждый уход и возврат заново перекраивал её изнутри. – Вот так? – его шёпот обжёг ухо, и это был не вопрос, а констатация. Он чувствовал, как дрожит каждая её мышца. Она ответила укусом в сгиб его шеи, солёный вкус его пота заполнил рот. Её ноги обвили его поясницу, пятки впились в напряжённые ягодицы, заставляя его войти глубже. Майлз ахнул – короткий, резкий звук торжества. Его пальцы вцепились в её бёдра, синяки завтра будут цвести фиолетовыми тенями, тайными отметинами этого вечера. Ритм их соединения был сломанным, не песней, а дробью камня о камень.  Кайлин откинула голову, и мир поплыл – потрескавшийся потолок, отсвет уличного фонаря на металлической пряжке его ремня. Её собственные стоны доносились до неё будто со стороны, хриплые и незнакомые. Майлз следил за её лицом, его взгляд, тёмный и неумолимый, высасывал каждую её реакцию. Одна его рука отпустила её бедро, скользнула между их вспотевших тел.  Большой палец нашел тот спрятанный, гиперчувствительный узел. Кайлин вздрогнула, как от удара током. "Нет... да..." – её слова распались на слоги. Он прижал сильнее, и волна накатила из глубины, не завершение, а предвестие, выгибающее её спину дугой. Мир сузился до точки трения, до жгучего вихря, где её плоть встречалась с его яростью. Майлз обрушивал на неё вес, превращая каждый вдох в победу. "Ты хотела этого", – его слова врезались в её сознание, отдаваясь эхом в такт его бедрам. Не обвинение, а напоминание о той ночи у дерева, когда её пальцы сами расстегнули его пряжку. Её отклик был немым криком, сдавленным где–то в горле. Кайлин выгнулась, пытаясь принять больше, глубже, позволить ему расколоть её надвое. Ее ногти впились в его лопатки, оставляя на коже темно синие дорожки. Он только хрипло засмеялся, приняв боль как дань. Его рука между ног неумолима, палец описывал маленькие, развратные круги, выводя из нее новые звуки – стонущие, молящие. Их пот смешался, превратив ковер в солёное болото. Майлз приподнялся на локтях, и его взгляд скользнул вниз, туда, где их тела были соединены. Наблюдал. Кайлин почувствовала, как жар приливает к её лицу. "Смотри", – приказал он, голос низкий и густой. Её бедра ответили судорожным движением. Внезапно он остановился, лишь пульсируя внутри. Эта неподвижность была пыткой острее любого движения. Кайлин застонала от невыносимого напряжения, её мышцы сжались вокруг него. Майлз замер, его лицо исказила гримаса почти нечеловеческого усилия. "Ты... почти..", – он не договорил, но она поняла. Край. Его и её. –Не смей, – прошипел Майлз, но его бёдра уже начали мелкую, предательскую дрожь. Он отстранился на волосок, и Кайлин почувствовала ледяную пустоту, прежде чем он вогнал себя обратно – уже не яростно, а с мерным, неумолимым давлением, растворяющим все мысли. Его палец у её клитора стал требовательнее, твёрже. –Скажи, чья, – его губы коснулись её уха, влажные и горячие. Она мотала головой, закусив губу до боли. Слова распадались на атомы. Он замедлил темп до мучительного, почти остановившегося качания, каждый микроскопический выход заставляя её внутренности сжиматься в панике. –Майлз... – это было не имя, а стон, признание, мольба. Этого хватило. С удовлетворённым рыком он сменил угол, и следующий толчок нашёл то самое место. Мир взорвался белым светом. Её тело выгнулось в немой судороге, тишина разбилась о стены диким, хриплым криком. Спазмы волнами накатывали изнутри, и она чувствовала, как он теряет контроль – его ритм срывается, движения становятся резкими, хаотичными. Он в последний раз глубоко вошёл в неё, пригвоздив к полу, и застыл. Горячая волна наполнила её, пульсируя в такт его низкому стону. Тяжёлый, пропитанный потом вес обрушился на неё, но она не хотела его сдвигать – только чувствовать эту животную полноту, этот беспорядок. Майлз вышел из нее, тяжело дыша. Кайлин обняла его за плечи и вдохнула его замах.  – Ты невероятна,– прошептал он ей в ухо, поднял ее с пола и положил к себе на кровать.  Девушка повернулась на бок и прильнула его большому телу. Он с огромной нежностью обнял ее поцеловав в макушку и что–то муркнула. И они уснули. Вместе, в обнимку.