Рассвет что будет после жатвы

Минула ещё неделя со дня, когда они впервые поймали сигнал. Забытье в работе привело всех в чувство, в той или иной мере. И единственное утешение, единственные перерывы в этих слипшихся буднях — это тропические тёплые вечера. Гаррус не спал. Он сидел на своём обычном месте у потухшего костра, на перевёрнутом ящике, в котором ещё утром хранились какие-то инструменты, и смотрел на вторую луну, поднимавшуюся над джунглями. Серебряный свет размывал очертания деревьев, превращая знакомый за эти дни пейзаж в нечто призрачное, нереальное. Где-то в глубине леса снова ухал ночной зверь — тот самый, которого они так и не смогли идентифицировать. Гаррус уже привык к его крику; теперь он казался почти уютным, как скрип половиц в старом доме. Он услышал её шаги за несколько секунд до того, как она появилась. Тали двигалась тихо, но турианское зрение улавливало даже самое осторожное движение. — Ты не спишь. — Сказала она, садясь рядом. — Как и ты. — Ответил Гаррус, не глядя на неё. Они молчали. Это было их привычкой — не заполнять каждую паузу словами. Слишком много лет они провели бок о бок, слишком много сражений пережили, чтобы нуждаться в пустой болтовне. Иногда тишина говорила больше. — Ты выглядишь усталой. — Сказал Гаррус. — Я и есть усталая. — Ответила Тали. — Мы все устали. Она положила голову ему на плечо, и Гаррус почувствовал, как линза её шлема прижалась к его броне. Турианцы не созданы для таких прикосновений — их экзоскелет передаёт лишь малую часть тактильных ощущений. Но Гаррус чувствовал. — Помнишь, как всё началось? — Спросила Тали. Гаррус усмехнулся — тихо, почти беззвучно. — Ты о том, как ты пыталась меня застрелить, когда мы впервые встретились? — Я не пыталась тебя застрелить. — Гаррус готов был поспорить. — Я просто... держала оружие наготове. На случай. — На случай, если турианец с приплюснутой мордой окажется агентом Сарена? — Не говори так о своей морде. Она... симпатичная. В турианском смысле. Гаррус не сдержал настоящую улыбку — широкую, с обнажением клыков, которую кварианка научилась понимать ещё на первой «Нормандии». — Мы тогда были другими, — сказал он. — Молодыми. Глупыми. — Ты был молодым. Я была глупой, — поправила Тали. — А теперь? — Теперь мы старые и мудрые. — Ты старый. Я мудрая. Они рассмеялись — тихо, чтобы не разбудить лагерь. Но смех быстро угас, потому что за ним снова пришли мысли. Тали подняла голову с его плеча и посмотрела на него. — Гаррус, нам нужно поговорить. Он знал, что этот разговор наступит. Знал с того самого момента, когда на «Нормандии», перед вылетом к Земле, они впервые поцеловались — быстро, неловко, в темноте орудийного отсека, никем не замеченные (ну или вернее замеченные, под самый конец, самим Вергилием Шепардом во время его регулярного обхода корабля). А потом была битва. Потом была победа. И наконец было крушение. И всё это время они избегали разговора, который должен был состояться. — О нас? — Спросил Гаррус. — О нас, — кивнула Тали. — О том, что мы... что это всё... Она замолчала, не в силах подобрать слова. Гаррус не торопил. Он ждал. — Я не знаю, что мы делаем, — наконец сказала Тали. — Я люблю тебя. Ты это знаешь. Но я не знаю, правильно ли это. Сейчас. — Она обвела рукой лагерь, «Нормандию», джунгли. — Всё это. Война кончилась, но ничего не кончилось для нас. Мы застряли на чужой планете. Шепард, возможно, мёртв. СУЗИ... её больше нет. Геты погибли. Все, с кем мы воевали, все, кого мы спасали — они там, за миллиарды километров, и мы не знаем, живы ли они. А мы здесь пытаемся делать вид, что всё нормально. — Мы не делаем вид, — тихо сказал Гаррус. — Мы выживаем. — Вот именно. — Тали посмотрела ему в глаза. — Мы выживаем. И я не хочу, чтобы наши отношения стали ещё одной вещью, за которую мы держимся от отчаяния. Я хочу, чтобы это было настоящим. А для этого нужно время. И место. И спокойствие, которого у нас сейчас нет. Гаррус молчал долго. Он смотрел на лунный свет, на джунгли, на тени, которые плясали на стволах деревьев. Он думал о Палаване, о своей семье, о том, что он потерял и что приобрёл. И о том, что Тали права. — Я не умею быть нежным, — сказал он наконец. — Турианцы не созданы для нежности. Мы созданы для войны, для долга, для... жёсткости. Но когда я рядом с тобой — я чувствую себя... не таким жёстким. И это пугает меня больше, чем любой Жнец. — Меня тоже пугает, — прошептала Тали. — Я боюсь, что если мы сейчас начнём... то потом, когда вернёмся, когда всё станет нормально, мы поймём, что это была ошибка. Что это был просто способ забыть о боли. И я не хочу этого. Я не хочу потерять тебя из-за того, что мы поторопились. — Тогда не будем торопиться. — Сказал Гаррус. Тали подняла голову. — Что? — Мы ничего не решаем сейчас, — продолжил он. — Мы просто... продолжаем быть рядом. Как раньше. Как друзья. Как названная семья. А когда мы вернёмся — когда поймём, что происходит с Галактикой, когда у нас будет время подумать, тогда и решим. Хорошо? Тали смотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом медленно кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Но ты должен знать одну вещь. — Какую? — Я всё равно буду спать рядом с тобой. Потому что в одиночестве мне снятся кошмары. Гаррус усмехнулся. — Я заметил. Ты кричишь во сне. — Неправда. — Правда. Ты кричишь: «Гаррус, не стреляй, это я, придурок!». — Я так не кричу. — Тали шлёпнула его по плечу, но беззлобно. — Ты врёшь. — Может быть. — Гаррус снова посмотрел на луну. — А может быть, нет. Они сидели рядом, глядя на чужое небо, и молчали. Но в этом молчании было что-то тёплое, почти уютное. Не любовь — пока нет. Не дружба — уже не только. Что-то среднее. Что-то, чему предстояло вырасти во что-то большее. Или не вырасти. Время покажет. А пока они просто были рядом. Следующим утром стало известно, что ремонт «Нормандии» близился к завершению. Адамс, осунувшийся и почерневший от усталости, докладывал о прогрессе с гордостью инженера, который совершил невозможное. Левый двигатель работал. Правый — с редкими перебоями, но работал. Реактор держал стабильную мощность. Системы жизнеобеспечения, очистка воздуха, гравитационные компенсаторы — всё было в относительном порядке. Корпус, конечно, оставался побитым и местами деформированным, но сквозных пробоин, к счастью, так и не появилось. «Нормандия» была готова лететь. — Но недалеко, — добавил Адамс, потирая затылок. — Топлива у нас осталось на один длинный прыжок через ССД. И то если мы точно рассчитаем координаты. А для обычного перемещения — ну, может, на пару недель непрерывного полёта. Не больше. — Этого хватит, чтобы добраться до ближайшей обитаемой системы? — Спросил Кайден. Адамс посмотрел на Джокера. Пилот, сидевший в инвалидном кресле с планшетом на коленях, кивнул. — Я закончил расчёты, — сказал он. — У нас есть два варианта. Первый — прыгнуть наугад в сторону скопления, где, по старым картам, есть несколько колоний азари. Но риск огромный. Если мы ошибёмся — останемся без топлива в глубоком космосе. Второй: лететь на обычных двигателях до ближайшей системы, а оттуда — уже короткими прыжками, экономя топливо. Это займёт больше времени, но безопаснее. — Сколько времени и конкретно на какую планету? — Спросила Тали. — Около месяца. До Иллиума. — Джокер вывел на планшете маршрут. — Может, чуть больше. Зависит от гравитационных колодцев и от того, насколько точно я рассчитал векторы. — Иллиум, — повторила Лиара, стоявшая чуть поодаль. — Там... у меня есть ресурсы. Базы данных. Контакты. Если мы доберёмся до Иллиума, я смогу узнать, что происходит в Галактике. И, возможно, найти информацию о Шепарде. При упоминании имени Капитана все на секунду замолчали. Гаррус посмотрел на Лиару. Она всё ещё была бледной и худой, но в её глазах — тех самых глазах, которые ещё неделю назад были совсем пусты — теперь горел слабый, но живой огонь. Она держалась. Еле-еле, но держалась. Кайден хотел возразить, но взглянув на Лиару, осёкся. — Иллиум — хорошая цель. Но у нас есть и другие проблемы. Он обвёл взглядом собравшихся. У костра сидели почти все: Гаррус, Тали, Джеймс, Чаквас, Трейнор, Явик, Адамс, Доннелли. Даже Кортес, который последние дни почти не выходил из лазарета, пришёл, опираясь на самодельный костыль. — Запасы. — Сказал Кайден. — Докладывайте. Чаквас заговорила первой: — Медикаменты почти на исходе. Синтезатор выдаёт базовый набор, но многое мы уже израсходовали. Антибиотики, обезболивающие, регенерирующие гели — всё на последних процентах. Если кто-то серьёзно заболеет или получит тяжёлую травму, мне будет нечем его лечить. Лучшее что сможем предложить в таком случае — самодельные лекарства из местных трав, ягод и грибов по моим рецептам и рецептам Явика. И большинство этих лекарств являются лёгкими обезболивающими и средствами профилактики. — Боеприпасы. — Добавил Гаррус. — У нас осталось по два-три магазина на брата. Энергетические ячейки для тяжёлого оружия кончились ещё на второй день. На орудиях самой «Нормандии» залпов девять максимум. Если на нас нападут — мы продержимся минут десять. Не больше. — Еда и вода? — спросил Кайден. — С водой проблем нет. — Ответила Тали. — Очиститель работает, родник даёт достаточно. А вот с едой... синтезаторы потребляют энергию, которую мы не можем тратить впустую. Местные ресурсы — мясо, рыба, съедобные растения — покрывают наши потребности примерно на семьдесят процентов. Но если мы улетим, провизии что мы запасаем хватит на максимум месяц. И это при условии только двухразовой кормёжки. Если больше — придётся жёстко экономить. — Значит, будем экономить, если понадобится. — Сказал Кайден. — Джеймс, Гаррус — за оставшееся время вы должны собрать максимум съестного. Вялить мясо, сушить рыбу, собирать фрукты. Всё, что можно хранить без холодильников. Чаквас — составь список того, что нужно обязательно взять из местной флоры для лекарств. Тали, Адамс — займитесь погрузкой. Я хочу, чтобы «Нормандия» была готова к вылету через три дня. — А связь? — Спросила Трейнор. — Сигналы становятся интенсивнее, но мы всё ещё не можем ответить. Мощности передатчика не хватает, чтобы пробить атмосферные или космические помехи. — Мы попробуем ответить, когда выйдем в открытый космос, — сказал Кайден. — Главное — продолжай мониторинг. Если кто-то нас ищет, мы должны знать, где их искать. Трейнор кивнула. Совещание закончилось, и все разошлись по своим делам. Лагерь загудел, как растревоженный улей. Где-то зазвенел инструмент, где-то застучали топоры — Джеймс и Гаррус рубили молодые деревья для копчения мяса. Тали и Адамс тащили к кораблю последние ящики с оборудованием. Чаквас перебирала медикаменты, раскладывая их на две кучи: «штатное» и «самопал». Явик иногда ей помогал, принимая задания на сбор трав, ягод и грибов для самопальных лекарств. Кайден остался у костра один. Он смотрел на «Нормандию», которая возвышалась над лагерем, и думал. О Шепарде. О Галактике. О том, что ждёт их впереди. Вечером следующего дня, в самый разгар работ всех вокруг над всем вокруг, состоялся внезапный, но давно предугаданный разговор. Лиара работала в лазаретной палатке, помогая Чаквас упаковывать медикаменты. Её движения были медленными, но уверенными — она больше не дрожала, не останавливалась каждые пять минут, чтобы перевести дыхание. Ела она по-прежнему мало, но регулярно: Чаквас следила за этим, и Лиара не сопротивлялась. — Знаешь, — сказала Чаквас, заклеивая очередной контейнер, — ты стала выглядеть лучше. Ещё неделю назад я боялась, что ты не доживёшь до отлёта. А теперь... — А теперь я просто устала. — Перебила Лиара. — Не физически. Морально. — Это понятно, — Чаквас посмотрела на неё. — Но ты держишься. И это главное. Продолжай в том же духе, девочка, ты сильная. Сильнее чем кажешься. Лиара не ответила. Она взяла стопку бинтов и принялась аккуратно складывать их в пластиковый пакет. Снаружи, где-то у костра, слышались голоса — Джеймс рассказывал очередную историю, а Тали смеялась. В палатку вошёл Кайден. — Лиара, можно тебя на минуту? — Спросил он. Она подняла голову, посмотрела на него, потом на Чаквас. Медик молча кивнула. — Иди, я сама закончу. Они вышли наружу. Солнце уже садилось, окрашивая джунгли в багровый и золотой. Где-то вдалеке кричали птицы — пронзительно, тревожно, словно чувствовали приближение ночи. — Я хотел поговорить с тобой о плане, — сказал Кайден. — Джокер предлагает лететь на Иллиум. Он поддерживает твою идею. Это разумно — там у тебя есть ресурсы, связи. Но путь займёт месяц. Может, больше. — Я знаю, — ответила Лиара. — Мы не можем рисковать. — Продолжил Кайден. — Топлива в обрез. Если мы ошибёмся с маршрутом, если нападём на гравитационную аномалию — мы можем застрять в космосе. Или разбиться. Или просто умереть от голода. — Я понимаю риски, Кайден. — Тогда ты должна понять и другое. — Кайден посмотрел ей прямо в глаза. — Я принимаю решения. Я командую «Нормандией», пока мы не найдём Шепарда или пока кто-то выше меня по званию не примет командование. И если я решу, что мы не можем позволить себе рискованный прыжок — мы не будем его совершать. Даже если это замедлит наши поиски. Лиара замерла. Её кулаки сжались так, что даже стало слышно скрип кожи. — Ты хочешь сказать, что мы не полетим на Иллиум? — Спросила она, медленно повышая голос. — Я хочу сказать, что мы полетим туда, куда я решу. — Ответил Кайден. — И что я приму решение и буду следить чтобы оно было исполнено. Даже если на меня будут пытаться надавить. Я надеюсь на твоё понимание… — Надавить? — Лиара окончательно повысила голос. — Ты думаешь, я попытаюсь надавить на тебя?! Что я пытаюсь манипулировать тобой? Ты думаешь, мне плевать на всех остальных? На Гарруса, на Тали, на Джеймса, на тебя?! — Я думаю, что ты не в себе, — сказал Кайден. — И я тебя не виню. Но я не могу позволить твоим чувствам влиять на мои решения. Потому что, если я ошибусь — пострадают все. Не только ты. — Мои чувства не влияют на мою способность мыслить. — Лиара сделала шаг вперёд. — Я всё ещё Серый Посредник. У меня есть доступ к информации, которой нет ни у кого в этой Галактике. И я знаю, что Иллиум — лучший вариант. Не потому, что я хочу найти Шепарда. А потому, что там у нас будут ресурсы, связи и защита. В любом другом месте мы рискуем нарваться на бандитов, пиратов или остатки сил Цербера. — Ты уверена в этом? — Спросил Кайден. — Абсолютно, — ответила Лиара. Они смотрели друг на друга. Кайден — насколько возможно собранный, и лишь самую малость раздражённый. Но в его глазах читалась усталость и какая-то внутренняя борьба. Лиара — бледная, исхудавшая, но с горящим взглядом. — Хорошо. — Сказал Кайден после долгой паузы. — Мы летим на Иллиум. Но если я увижу, что ты начинаешь срываться — я изменю план. Ты поняла? — Поняла. — Кивнула Лиара. Кайден развернулся и пошёл к костру, но не сделал и трёх шагов, как остановился. Он обернулся, посмотрел на Лиару, и в его взгляде что-то дрогнуло. — Лиара, — сказал он тише. — Я не хочу с тобой ссориться. Ты мне как... — он запнулся, подбирая слово, — как друг. Как часть семьи. Я просто боюсь, что ты не выдержишь. Что ты сорвёшься в полёте, и я не смогу тебе помочь. Потому что в космосе некуда будет бежать. Лиара опустила голову. — Я знаю. — Прошептала она. — Я тоже боюсь. Они стояли в тишине, и в этой тишине было больше понимания, чем в любых словах. К костру подошли Гаррус и Чаквас. Архангел нёс в руках два небольших пластиковых контейнера с вяленым мясом, Чаквас — сумку с медикаментами. — Майор, — сказала Чаквас, поставив сумку на землю, — вы не видели, куда Тали дела жгуты? — В лазаретной палатке. — Ответил Кайден, отступая в сторону. Чаквас кивнула и уже хотела уйти, но заметила Лиару. Та стояла, прислонившись к дереву, и её лицо было бледнее обычного. — Лиара, дорогая, — медик подошла к ней, — ты сегодня ела? — Да. — Ответила Лиара. — Утром съела двойную порцию. — Утром — это было десять часов назад. Даже если двойная порция, в твоём случае это мало за весь день. — Чаквас покачала головой. — Ты должна есть чаще. И больше. Ты весишь как подросток-азари, а не как взрослая женщина. Если ты не наберёшь вес, ты свалишься в первом же гравитационном манёвре. — Я стараюсь, — тихо сказала Лиара. — Старайся сильнее. — Чаквас была мягкой, но настойчивой. — Я не хочу хоронить тебя из-за того, что ты забыла поужинать. Поняла? — Поняла. — Лиара вдруг почувствовала себя шкодливым ребёнком, которую мама отчитывает за несъеденную кашу. Гаррус, стоявший рядом, молча протянул Лиаре один из контейнеров. — Вот, — сказал он. — Вяленое мясо. Джеймс сегодня притащил тушу. Обработано обеззараживающим гелем Чаквас, так что вкус... специфический. Но питательный. Лиара взяла контейнер, посмотрела на него, потом на Гарруса. — Спасибо, — сказала она. — Вы все... вы слишком много для меня делаете. — Ты бы сделала то же самое для нас. — Ответил Гаррус. — А теперь иди в свою каюту. Больше в палатке ночевать не надо. — Лиара удивлённо посмотрела на Гарруса. — Мы немного разгребли мусор там, теперь каюта пригодна для жизни. Отдохни. Завтра будет тяжёлый день. Лиара кивнула и, прижимая контейнер к груди, медленно пошла к «Нормандии». Гаррус и Чаквас смотрели ей вслед. — Она справится, — сказал Гаррус. — Но на всякий случай я буду недалеко, и приглядывать за ней. — Да, это правильное решение. — Ответила Чаквас. — Дай-то бог она будет в порядке. В машинном отделении «Нормандии» было жарко и тесно. Адамс, Доннелли и Тали спорили у пульта, в который уже в который раз вводили параметры энергосистемы. Дэвис стоял в стороне, прижимая к груди планшет с чертежами, и внимательно слушал. — Если мы не стабилизируем подачу на навигационный блок, — говорил Адамс, — прыжок выведет нас в случайную точку. А у нас топливо только на один прыжок. — Может, перераспределить нагрузку с левого двигателя? — предложила Тали. — Уже пробовали. Не хватает мощности. Дэвис сделал шаг вперёд, потом ещё один, но замер, не решаясь вмешаться. Тали заметила его. — Что ты хочешь сказать, рядовой? — Я... — он сглотнул, — я смотрел схему энергосетей. Если использовать резервный аккумулятор из пусковых установок спасательных капсул, он выдаёт ток именно той частоты, которая нужна навигационному блоку. И его можно подключить в обход основной сети. Мы делали так на станции очистки, когда основной генератор выходил из строя. Правда, там вместо пусковых установок были автономные батареи экстренной радиосвязи, но суть та же. Адамс нахмурился. — Резервный аккумулятор пусковых установок спаскапсул рассчитан на поддержание жизнеобеспечения, а не на навигацию. Он сгорит через десять минут. — Нам хватит и десяти, — сказал Дэвис. — Прыжок длится меньше минуты. А после выхода из прыжка навигация больше не понадобится до самой посадки. Тали и Адамс переглянулись. — Он прав. — Сказала Тали после короткой паузы. — Если мы используем аккумулятор как буфер, он выдержит. Это рискованно, но теоретически возможно. — Практически, — добавил Дэвис, — я уже подготовил соединительные кабели. В спасательной капсуле. Пока вы спорили. Адамс посмотрел на парня долгим взглядом. Потом усмехнулся. — Ты, парень, не туда пошёл. Тебе в инженеры надо. — Моя мама говорила то же самое. — Тихо ответил Дэвис. — Но баллов не хватило. Надеюсь она будет гордиться мной, что я служил на «Нормандии». Тали положила руку ему на плечо. — Она будет гордиться, — сказала Тали. — Когда мы вернёмся. Дэвис кивнул и принялся за дело. Через час аккумулятор был подключён, система навигации стабилизирована, и Джокер подтвердил: прыжок возможен с точностью до секунды. На следующий день, рано с утра, оживление в лагере достигло своего пика. Все спешно готовились к грядущему полёту. Джокер сидел в грузовом отсеке «Нормандии» и в последний раз просматривал навигационные расчёты. Планшет лежал на коленях, рядом — стопка распечатанных карт, на которых красным фломастером был отмечен маршрут. Иллиум. Месяц пути. Пятнадцать гравитационных колодцев. Два опасных сектора, где могли остаться минные поля или обломки флотов. И ни одного гарантированного источника топлива на всём пути. — Ну что, красавица, — сказал Джокер, обращаясь к пульту управления, на котором больше не горел синий огонёк СУЗИ, — полетим домой. Без тебя. Без подсказок. Без дублирования систем. Просто я, ты и чёртова куча звёзд, которые могут нас убить. Пульт молчал. Джокер вздохнул и убрал планшет в сумку. Кортес, сидевший в углу на ящике с запчастями, поднял голову. — Ты скучаешь по ней? — По ком? — Джокер не обернулся. — По СУЗИ. Джокер молчал долго. Так долго, что Кортес уже решил, что он не ответит. — Я скучаю, — наконец сказал пилот. — Я скучаю по её голосу. По её дурацким шуткам. По тому, как она говорила «Джокер, ты дурак», когда я делал что-то опасное. — Он помолчал. — Я не успел сказать ей, что... ну, что она была для меня важна. Не как корабль. Не как инструмент. А как... человек. Или как кто-то, кто стал человеком. — Она знала. — Тихо сказал Кортес. — Я думаю, она знала. — Откуда ты можешь знать? — Потому что она была умной, — Кортес пожал плечами. — И потому что она смотрела на тебя так же, как ты на неё. Джокер наконец обернулся. Его лицо было осунувшимся, уставшим, но в глазах — в тех самых глазах, которые последние дни были мутными от недосыпа и боли — появилось что-то тёплое. — Спасибо. — Сказал он. — Это... это много значит. — Не за что. — Ответил Кортес. — А теперь давай заканчивать с этими расчётами. Нас ждёт дом. Кайден, стоявший на вершине скалы, смотрел на джунгли, которые за эти две недели стали почти родными. Жёлтое солнце поднималось над горизонтом, окрашивая небо в розовый и золотой. Где-то внизу, в лагере, звенели голоса — люди собирали палатки, грузили ящики, прощались с местом, которое стало их временным домом. — Жалко улетать. — Сказал Джеймс, подходя сзади. — Здесь красиво. — Красиво, — согласился Кайден. — Хотя мы в любом случае поставили здесь пару маяков, которые завалялись у нас в грузовом отсеке. Так что возможно когда-то кто-то найдёт это место. Возможно даже мы. — Всё предусмотрели. — Джеймс усмехнулся и вздохнул. — Но после всего, что было, этот лагерь казался чем-то... безопасным. Как крепость. Стал таким родным местом. А в космосе снова начнётся неизвестность. — Неизвестность лучше однозначной смерти, — сказал Кайден. — А мы все могли умереть. Но не умерли. Значит, есть за что бороться. Джеймс кивнул и пошёл вниз, к кораблю. Кайден остался один. Он смотрел на джунгли, на реку, на скалы, и думал о том, что они оставляют здесь частичку себя. Частичку боли, отчаяния, надежды. И что когда-нибудь, возможно, они вернутся. Или не вернутся. Но место, где они выжили после конца света, навсегда останется в их памяти. — Пора, майор. — Сказал Гаррус, появившись на скале. — Пора. — Ответил Кайден. Они спустились вниз, прошли через опустевший лагерь, поднялись по трапу «Нормандии». Корабль гудел — реактор работал, системы оживали одна за другой. Джокер уже сидел в пилотском кресле, проверяя последние показатели. — Все на месте? — Спросил Кайден, входя на мостик. — Все. — Ответила Трейнор из-за тактической консоли. — Гаррус, ты в машинном? — На месте. — Раздался голос Архангела по коммутатору. — Адамс, Тали, Доннелли — все готовы. — Лиара? — Спросил Кайден. — В своей каюте, — ответила Чаквас. — Сидит, смотрит в стену. Но она в порядке. Насколько это вообще возможно. Кайден кивнул и посмотрел на Джокера. — Взлетай, — сказал он. Джокер потянул штурвал на себя. «Нормандия» задрожала, застонала, словно просыпаясь после долгой болезни. Потом медленно, неуверенно, начала подниматься над поляной. Двигатели выли, корпус вибрировал, но корабль слушался. Он летел. Джунгли уменьшались. Скалы превращались в пятна. Река — в серебряную нить. А потом «Нормандия» пробила облака, и в иллюминаторах показался космос — чёрный, бесконечный, усыпанный звёздами. — Курс на Иллиум, — сказал Джокер. — Рассчитан. Сверхсветовой двигатель готов. Приказ? — Вперёд. — Ответил Кайден. «Нормандия» рванула в прыжок — и звёзды за окном превратились в полосы света. Предстояла череда коротких прыжков, и долгих полётов на обычной сверхсветовой. В каюте Лиары было темно. Во многих помещениях было темно: экономили на электроэнергии. Она сидела на кровати, привалившись спиной к стене, и смотрела на иллюминатор. Звёзды тянулись бесконечными линиями, как нити, из которых кто-то ткал огромное полотно. Она думала о Вергилии. О том, где он сейчас. Жив ли. Помнит ли её. — Я найду тебя, — прошептала она в пустоту. — Клянусь. Я найду тебя, чего бы мне это ни стоило. Я твоя… Звёзды не ответили. Но они светили.