По воле кого...

Торговый центр «Галактика» встретил их не мёртвой тишиной, а жутким, неуютным шумом. Где-то надрывалась пожарная сигнализация — зацикленный, давящий писк. Из динамиков под потолком всё ещё лилась бодрая рекламная музыка, призывающая покупать товары по акции, что в контексте валяющихся повсюду тел выглядело как издевательство. — Внимание, — Штырь пригнулся. — Кластер загрузился пару часов назад. Тут ещё полно тех, кто не «встал», и тех, кто уже «доходит». Не вляпайтесь в свежак. Максим шёл, стараясь не смотреть по сторонам, но взгляд всё равно цеплялся за детали. Это был обычный торговый центр — такой же, в котором он ещё недавно покупал джинсы. На фуд-корте в тарелках стоял чей-то остывающий кофе. На скамейке сидел мужчина, уткнувшись лицом в ладони. Он был жив, но его колотила мелкая дрожь — признак того, что иммунитет проиграл. Максим отвернулся. — Штырь, глянь, — Седой кивнул в сторону отдела электроники. — Свет горит. Витрины целые. — Идеально, — коротко ответил Штырь. — Значит, автоматика ещё жива. Кнопа, Граф — берите сумки. Нам нужны контроллеры, дальномеры и все мощные пауэрбанки. Алина — за мной. Они вошли в ярко освещённый магазин. Контраст бил по глазам. Максим на секунду даже растерялся: чистый пол, ровные ряды техники, как будто ничего не произошло. И он — в чужом теле, в заляпанной кровью одежде, заходит сюда, чтобы спокойно грабить витрины под чьи-то стоны из подсобки. — О, айфоны, — машинально сказал он, проходя мимо стенда. — Мусор, — бросил через плечо Штырь. — Здесь это просто стекло. Связи нет. Ищи то, что я сказал. Максим кивнул и начал сгребать коробки в сумку. Пальцы работали не так, как он привык. Длинные ногти мешали подцеплять мелкие детали, цеплялись за упаковку. Он с раздражением поймал себя на мысли, что хочет их просто отгрызть. В этот момент он услышал звук. Тюк... тюк... тюк... Медленный, тяжёлый. Как будто кто-то шагал по кафелю в чём-то массивном. Максим замер. — Шухер! — крикнул Граф из глубины склада. Из-за стеллажа с телевизорами вышло существо. Когда-то это был охранник. Теперь — нет. Его раздуло, форменная рубашка лопнула на спине, под ней бугрились перекрученные мышцы, покрытые серой слизью. Движения были медленными, но в них чувствовалась сила. — Назад! — Штырь вскинул арбалет. Мутант неожиданно резко дернулся и швырнул в него тяжёлый кассовый аппарат. Штырь успел увернуться, но потерял позицию. Тварь шагнула вперёд, занося кулак. Максим замер. Сердце ударило в грудь. Если он сейчас ничего не сделает — Штыря просто размажут. Он дернулся в сторону. Остановился. Не получится. Или получится. Плевать. Он бросился к стеллажу с колонками. В своём теле он бы просто навалился плечом. Здесь пришлось думать иначе. Он запрыгнул на нижнюю полку, вцепился в металл и потянул на себя. Стеллаж не поддался сразу. Максим дёрнул ещё раз, уже всем весом, срывая крепления. — Эй! — крикнул он. Монстр обернулся. В следующую секунду стеллаж пошёл. Сначала медленно, потом сорвался и рухнул на мутанта с тяжёлым глухим грохотом. Коробки, металл и пластик накрыли тварь, придавив её к полу. Максим отшатнулся, тяжело дыша. Он сам не понял, как это сделал. Штырь уже был на ногах. Два коротких выстрела — и шевеление под завалом прекратилось. — Живая? — он подошёл ближе. Максим посмотрел на свои ладони. Кожа была содрана о металл. Кровь выступила быстро, ярко. — Живая, — буркнул он, вытирая нос. Пальцы стали красными. Он замер. — Это нормально? — спросил он, глядя на кровь. Штырь нахмурился, подошёл и приподнял ему веко. — Живец подействовал быстро, — сказал он. — Или дар лезет. В Стиксе за всё платят. Максим усмехнулся краем рта. — Или тело такое. Штырь не ответил. — Пять минут, — сказал он. — Нам пора валить. На шум могут прийти покрупнее. Максим кивнул и сорвался вглубь торгового центра. Через несколько минут он нашёл спортивный отдел. Руки сами работали быстрее, чем голова. Штаны. Кроссовки. Широкая худи. Он влетел в раздевалку и начал переодеваться. Старую одежду стянул резко, почти с раздражением. Новая ткань ощущалась иначе — свободнее, безопаснее. Он поднял голову. Зеркало. Максим замер. На него смотрела девушка. Он смотрел чуть дольше, чем хотел. Не потому что нравилось — потому что не мог оторваться. Это был он. И не он. — Ну и влип ты, Соколов, — тихо сказал он. — Красивая девка. Была бы… если бы не была мной. Он быстро натянул худи размера XL. Стало легче. Не физически — внутри. — Алина! — донёсся голос снаружи. Максим выскочил, затягивая шнурки. — О, приоделась, — хмыкнула Кнопа. — Стиль «я у мамы рэпер»? — Стиль «не лапай меня глазами», — ответил Максим. Кнопа приподняла бровь, но ничего не сказала. — Пошли, — бросил Штырь. Они двинулись к выходу. Максим шёл увереннее. Тело всё ещё было чужим, но уже не полностью неподконтрольным. У выхода он машинально посмотрел в витрину. Маленькая фигура в огромной чёрной кофте. Капюшон. Он задержал взгляд на секунду дольше. Потом отвернулся. И пошёл дальше. Путь через первый кластер занял остаток дня. Город словно был разрезан пополам: за спиной остывал «свежак», впереди, за мостом, начинался Стаб — стабильный сектор, который не перезагружался годами. Штырь гнал группу дворами, не давая расслабиться ни на секунду. Максим быстро понял, что его новая оболочка — это лотерея. Под живчиком он бежал уже второй час и почти не сбивал дыхание. Тело работало легче, чем раньше, движения были быстрее, реакции — острее. Но вместе с этим приходили вещи, которые он не контролировал. — Стой, — Максим дернул Штыря за рукав, когда они нырнули в тень стеклянного холла автосалона «Тойота». — Мне надо отойти. Штырь обернулся с явным раздражением. — Пять минут назад был привал. Ты чего, Алина? — Тогда не хотелось, — огрызнулся Максим, чувствуя, как лицо заливает жаром. — Теперь приспичило. Особенности организма. Штырь коротко выдохнул сквозь зубы. — Быстро. Две минуты. Максим кивнул и почти бегом ушёл в сторону туалета. Кафельный зал автосалона встретил его гулкой тишиной. В зеркале над раковинами он на секунду остановился. Из отражения смотрела девчонка с испуганными глазами, утонувшая в чёрном худи на несколько размеров больше. Максим отвёл взгляд. Вся эта ситуация вызывала у него не стыд — ярость. Глухую, вязкую. Он не хотел привыкать. Не хотел разбираться, как работает это тело. Но оно не спрашивало. К вечеру они вышли к окраине. Ночевать решили на заправке прямо у моста. Она выглядела почти нетронутой: полные полки, работающие холодильники, запах свежего кофе. — Граф, закрой входы. Седой, проверь подсобки, — коротко скомандовал Штырь. Они расположились в комнате отдыха. Максим сел в угол дивана, спрятав руки в рукава. Кнопа молча протянула ему сосиску в тесте, ещё тёплую. — Ешь, — сказала она. — Скоро начнёт крыть. — В смысле? — Максим посмотрел на неё. — Дар, — пожала плечами Кнопа. — Или что-то вроде него. — У каждого по-разному, — добавил Седой, проверяя автомат. — Кто-то начинает слышать лучше, кто-то видит в темноте. А кому-то вообще ничего не достаётся. Улей — лотерея. Максим кивнул и замолчал. Давление в голове, начавшееся днём, к вечеру стало тяжёлым и вязким. Будто изнутри что-то медленно расширялось, давя на череп. Он лёг на диван, отвернувшись к стене. В комнате стало тихо. Штырь и Седой переговаривались у входа, Граф вскоре захрапел. Тишина оказалась хуже всего. Пока они бежали, пока он работал руками и думал, мозг держался. Сейчас всё обрушилось разом. Горло сжалось. Максим попытался сглотнуть, но стало только хуже. Первый всхлип вырвался сам. Он вздрогнул от собственного звука. Слишком тонкий. Слишком чужой. Максим до боли прикусил губу, пытаясь остановиться, но не смог. Тело реагировало иначе. Плечи затряслись, из глаз пошли слёзы, и с каждым вдохом становилось только хуже. Он ненавидел это. Ненавидел звук. Ненавидел слёзы. Ненавидел то, как это тело реагирует. Он оплакивал всё сразу — свою прошлую жизнь, свой привычный мир, даже те вещи, которые ещё вчера казались мусором. И будущее, о котором он даже не хотел думать. В какой-то момент боль в голове резко сменилась странным ощущением. Будто по телу прошла короткая волна, от макушки до пят. Лёгкий, почти электрический импульс. Штырь замолчал на полуслове. Он обернулся. Долго смотрел в сторону Максима. — Эй… — тихо сказал он. — Ты чего? Максим не ответил. Граф перестал храпеть и сел, протирая глаза. Он посмотрел в угол, где лежал «свежак», и замер на секунду, будто пытаясь понять, что происходит. — Слышь… — пробормотал он, поднимаясь. — Да ладно тебе… не надо так. Он подошёл ближе, но остановился в шаге, словно не решаясь подойти ещё. Седой сделал то же самое. Положил руку на плечо — осторожно, почти не касаясь. — Первый день, — тихо сказал он. — Бывает. Максим постепенно затихал. Слёзы не сразу, но остановились. Дыхание выровнялось. Он лежал, уткнувшись в подушку, и чувствовал странное. Воздух вокруг будто изменился. Стал плотнее. Теплее. Люди в комнате не выглядели другими. Но что-то в их реакции было… не таким, как должно быть. Максим не понимал, что именно. Он просто провалился в сон. Утро началось не с будильника, а с запаха кофе и тихих голосов. Максим открыл глаза. Голова была ясной, хотя тело всё ещё ныло. Он сел, поправляя капюшон, и заметил, что накрыт чьей-то курткой. — Проснулась? — Штырь протянул ему пластиковый стаканчик. — На, глотни. Максим взял кофе. Пальцы Штыря на секунду задержались на его руке — чуть дольше, чем нужно. Сам Штырь будто не заметил этого. — В стабе тебе одной будет тяжело, — сказал он, отводя взгляд. — Держись пока с нами. Максим нахмурился. — Я и так с вами иду. — Я не про это, — Штырь пожал плечами. — Просто… держись рядом. Граф в этот момент возился с рюкзаками. Он поднял рюкзак Максима и закинул его себе на плечо, не спрашивая. — Я сам… сама понесу, — сказал Максим. — Потом понесёшь, — отмахнулся Граф. — Не надорвёшься. Он подошёл ближе, на секунду замер и потянулся рукой к волосам Максима, будто хотел поправить выбившуюся прядь. Максим резко отпрянул. — Не трогай меня! Граф замер. В его взгляде мелькнуло что-то странное — не злость, а растерянность. — Да я… — он отвёл руку. — Ладно. Извини. Он отвернулся и вышел к двери. Кнопа наблюдала за этим с усмешкой. — Чего-то ты им слишком нравишься, — сказала она негромко, когда мужчины отошли. — Прямо не по делу. Максим посмотрел на неё. — В смысле? Кнопа пожала плечами. — Не знаю. Но ведут себя странно. Как будто ты им… не чужая. Она помолчала, потом добавила: — Похоже на дар. Только не самый обычный. Максим опустил взгляд на свои руки. Значит, это не просто тело. Что-то ещё. — И радуйся, и бойся, — добавила Кнопа. — У таких вещей есть обратная сторона. Максим кивнул, но внутри сжалось. Он уже чувствовал это. Не в словах. В взглядах. В паузах. В том, как к нему тянутся руки чуть раньше, чем люди успевают это осознать. Это было липко. Неправильно. И он понятия не имел, как это выключить. — Идём, — сказал Штырь у выхода. — Пора на мост. Он придержал дверь, пропуская Максима вперёд, и сам на секунду завис, словно не понимая, зачем это сделал. Максим прошёл мимо, не глядя на него. Поход продолжался. Но теперь это был уже другой путь.