Коррах-Мор

      Последнее, что он получил от Рены — короткое видеосообщение. Его сестра в аэропорту ждёт регистрацию. Чонгук ещё раз пересматривает это сообщение. Та Рена, из прошлого, говорит ему:       — Почему ты больше не поддерживаешь мои авантюры? Ты стал таким скучным с этим своим серьёзным бизнесом и делами, — она корчит гримасу и высовывает смешно язык. — Ладно, напишу, как прибуду в Дублин, — она посылает воздушный поцелуй, и сообщение вновь начинается сначала.       Она больше не вышла на связь. Ни на следующий день. Ни через неделю. Ни через месяц. Чонгук блокирует телефон. Сегодня тридцать шестой день, как Рена пропала. Тридцать шестой день неизвестности и догадок. Чонгук смотрит в окно, они приземляются.       Он оказывается в видавшем виды терминале. Запах моющего средства, дешёвого кофе в стаканчиках, мокрых курток пластика бьёт в нос. Чонгук оглядывается и ловит себя на мысли, что пытается понять, таким ли это место видела Рена? Так ли она смотрела на людей вокруг? Так же смотрела на здешнее небо? Хмурое, как и положено для начала октября. Его взгляд цепляется на женщину средних лет, к которой бежит девочка с шарами, а после неспешно подходит мужчина с улыбкой на лице. Они обнимаются. Его же здесь не встречает никто. И повод его отнюдь не радостный.       До ушей доносятся многочисленные разговоры, а ещё объявления по громкой связи. Английский язык с мягким ирландским акцентом. Сообщения дублируются на втором языке, которого Чонгук не знает. «…go dtí an geata…»       Он догадывается — это гэльский. Его тут же прошибает понимание — он далеко от дома. Эта страна — другой мир. Если раньше он с радостью путешествовал, знакомился с различными культурами, как и Рена, то сейчас знакомство с новой страной не задалось с первых минут. Это последнее место, где Рену видели живой. Он бы предпочёл никогда в жизни не совершать это путешествие.       Телефон вибрирует. Новое сообщение.       Коннор: «Мы на парковке С. Синий фургон, ждём тебя»       Чонгук выходит из терминала. Противная морось попадает на волосы и лицо, он поспешно натягивает капюшон. Здесь запах другой. Пахнет дождём, сырой землей, дымом и гнилой древесиной. Наверное, именно так и пахнет торф. Чонгук без труда находит автомобиль. За рулем Коннор в яркой оранжевой куртке, жуёт жвачку, кивает сдержанно, когда замечает Чонгука. Он открывает дверь, закидывает чемодан.       — Привет, босс, — это Рори, поправляющий синюю бейсболку.       — Давайте без «босс», — сухо говорит Чонгук, усаживаясь.       — Здорова, — кивает Эйдан.       — Всё, все готовы? — Коннор оборачивается к ним, смотрит на Чонгука вопросительно.       Он лишь кивает.       Чонгук не мог отправиться сюда без команды. Прошло уже больше месяца с пропажи Рены. Их властный и всегда держащий всё под контролем отец сдался, у матери начались проблемы со здоровьем, и она погасла. Именно родители первыми прибыли в Ирландию, когда стало ясно — Рена не просто загулялась или забыла зарядить телефон. Чонгук смотрит на ничем не примечательные пейзажи и при этом вспоминает. Вспоминает, как сначала не поверил, что Рена пропала. Этого просто не могло быть. Когда такое происходит, людям свойственно думать, что это может произойти с кем угодно, но не с ними. Такой защитный механизм мозга. Иначе люди просто бы не смогли жить с этим первозданным ужасом неизбежного.       — Босс… В смысле, Чонгук, — прокашливается Рори. — Давай, раз уж ехать нам ещё часа три, вводи в курс дела.       — Да, Чонгук, очень важно понимать, какая у нас есть информация, — доносится голос Коннора.       — Рена пропала тридцать шесть дней назад, — начинает Чонгук, чувствуя, как собственный голос чуть ли не начинает дрожать, кажется, он никогда не проговаривал это вслух. — Как вы знаете, дело переквалифицировали в несчастный случай и закрыли. Полиция безуспешно искала Рену рядом с торфяником, так мне сообщили.       — Маршрут? Она путешествовала одна? Что искала? Отдыхала? — вновь раздаётся голос Коннора.       Чонгука не удивляют эти вопросы. Коннор — спасатель, и он нанял этих людей, полагаясь на их профессионализм.       — Да, она путешествовала одна. Это не было чем-то необычным. Она этнограф. Денег немного, как понимаете. Гранты небольшие. На команду средств особо нет. Она искала следы кого-то, кто знает старые обряды, я не сильно вдавался. По моим данным, она прибыла в Дублин, оттуда на поезде доехала до Вестпорта, после на такси или какой-то попутке добралась до той деревни… Где её последний раз видели.       — Коррах-Мор, — кивает Рори. — Я прочитал всё, что есть в новостях. Негусто.       — Последний биллинг её телефона был где-то в том районе. Но не в самом Коррах-Мор, — говорит Чонгук.       — Нужен кто-то, кто хорошо знает эту местность, — задумчиво произносит Эйдан.       И хотя тот просто врач, Чонгук согласен. Без помощи они не смогут. Тем более после того, как полиция отказалась продолжать поиски.       — По твоему опыту, Коннор, — произносит Чонгук, глядя на кудрявый затылок мужчины, а после ловит взгляд голубых глаз в зеркале заднего вида, — каковы наши шансы?       — Скажу честно: самое важное время — первые трое суток. Нужно начинать поиски сразу же, как стало известно о пропаже. Дальше шансы уменьшаются. Сильно уменьшаются. Я не буду обнадеживать тебя, Чонгук. Полиция скажет тебе примерно то же самое. В торфяники нырять никто не будет — засосёт. Так не делается. Если бы она была где-то на поверхности, думаю, дроны её давно бы нашли. Или она всплыла бы, будь это обычное озеро или река… Вода всегда отдаёт тела.       — Если её засосало в торфяник, мы никогда её не найдём, ты должен быть к этому готов. Тела в торфе не разлагаются обыкновенным образом. Они не всплывают на поверхность, — говорит Эйдан негромким размеренным голосом.       — Но, возможно, мы хотя бы сможем понять, что произошло. Найти то, что пропустила полиция, — по выражению лица Рори видно, что хочет приободрить.       Но Чонгук не питает иллюзий. Знает, что шансов мало. Хотя это мягко сказано. Их не просто мало. Их практически нет. Его надежда на то, что Рена просто ранена где-то или в плену, и так была призрачной. Слишком много времени прошло и слишком мало зацепок. Конечно же, полиция думает о банальном — увязла в болоте.       — Полицейский участок далеко? — спрашивает Чонгук.       — В Каслбаре. Они вели дело твоей сестры. Коррах-Мор — их территория, — говорит Коннор. — Хочешь заехать?       — Да.       — Мне кажется, это пустая трата времени. Они не скажут ничего нового, Чонгук, — осторожно произносит Рори.       За этот месяц он привык, что все говорят с ним так, будто он буйный пациент психиатрической — боятся, что любое слово может стать триггером.       — Я хочу услышать это сам. Я хочу увидеть документы.       Чонгук слышит, как Рори тяжело вздыхает. Он снова ловит взгляд Коннора в зеркале заднего вида. Тот лишь кивает и поворачивает на съезд к Каслбару.

***

      Когда они доезжают до Каслбара, начинается дождь. Коннор паркуется у полицейского участка — небольшое здание с серой облицовкой стоит на неприметной улице города. Над входом висит флаг Ирландии — зелёный, белый и оранжевый выделяются среди общей серости. Перед участком припаркована одна полицейская машина — такая яркая, что глаза начинают болеть, жёлто-синяя, с надписью на капоте — GARDA. Рядом мусорный бак, велосипедная стоянка и какой-то чахлый куст. Чонгук накидывает капюшон и выходит на улицу, Коннор выходит за ним, хотя он не просил. Он слегка удивляется, но ничего не говорит.       Первое, что отмечает Чонгук, когда они оказываются внутри — это неприятный холодный белый свет. Что-то в этом есть раздражающее. Отталкивающее. Внутри здания пахнет чаем, бумагой, сыростью, а ещё дешёвым освежителем, вроде «Океанская свежесть», но от океанской в нём одно название. Стены светло-зелёные, и Чонгук подмечает, что краска кое-где облупилась. Он поворачивается к высокой, из тёмно-коричневого дерева стойке дежурного. За стеклом сидит молодой полицейский, светловолосый, с веснушками. Тот скучающе смотрит в монитор компьютера, рядом — чашка чая с тем же словом, что Чонгук видел на машине.       — Здравствуйте, чем могу помочь? — парень поднимается, когда замечает Чонгука и Коннора.       — Здравствуйте, мне нужно переговорить с инспектором. Я по делу Рены Чон. Я её брат, — произносит Чонгук. — Она пропала в вашем районе чуть больше месяца назад.       — Так… сейчас, — полицейский что-то ищет в компьютере. — Я вижу, что дело по ней закрыто.       — Я знаю. Но мне нужно переговорить с инспектором, — с нажимом произносит Чонгук.       — Момент. Я узнаю, свободен ли он. Вы пока присядьте…       Чонгук кивает. Взгляд натыкается на белые пластиковые стулья, которые стоят вдоль стены. Выглядят неудобно. Коннор присаживается, а Чонгук проходится по небольшому коридору.       — Инспектор Доэрти освободится через минут десять. Переговорит с вами, — произносит полицейский.       — Спасибо, — кивает Чонгук.       Пока они ждут, он десять раз успевает прочитать все листовки, прикреплённые к пробковой доске информации. Все памятки о безопасности. До ушей доносятся шаги, негромкие разговоры, звонок телефона. Почти под потолком висит телевизор, который работает без звука. Эти минуты кажутся Чонгуку вечностью.       — Господин Чон, — вдруг раздаётся справа. — Здравствуйте. Я инспектор Доэрти.       Чонгук оборачивается. Перед ним предстаёт мужчина за пятьдесят. Рубашка, тёплый вязаный жилет. Усталый, грузный, в руках держит тонкую папку.       — Здравствуйте, инспектор.       — Ваши родители были здесь в сентябре. Они были проинформированы по всем деталям дела. Оно закрыто, — заученно произносит мужчина.       — Я знаю. Я хочу услышать всё от вас. Я ведь имею на это право? — Чонгук вопросительно приподнимает бровь.       — Конечно, — тот прокашливается. — Имеете. Пойдёмте со мной.       Чонгук оборачивается, смотрит на Коннора, тот лишь кивает. И он уходит следом за Доэрти по тёмному узкому коридору. В кабинете инспектор рукой указывает на стул перед большим письменным столом, сам садится в кресло за ним. Оно смотрится здесь инородно. Слишком современное.       — Пожалуйста, — Доэрти передаёт Чонгуку папку.       Он открывает её, и увиденное поражает. Поражает своей скудностью. Он пробегается глазами по тексту.       — Три страницы? — Чонгук поднимает глаза на Доэрти.       — Да, — кивает тот. — Ваша сестра приехала в Коррах-Мор по работе, ушла одна на болото и не вернулась. Более того, судя по всему, ушла вечером. Мы прочесали всё, что возможно. Дальше — только трясина. Взгляните сами, — Доэрти разворачивает карту на столе.       Чонгук поднимается, смотрит. Инспектор указывает, где Рена была и куда она ушла.       — Я сомневаюсь, что моя сестра ушла бы сама ночью на болото. Она прежде всего рациональный человек. Ученый.       — Господин Чон, — Доэрти откидывается на кресле, — поверьте мне, я работаю здесь уже двадцать восемь лет, и я видел, как люди, которые знают в этих краях каждый камень, дерево и холм, уходили и терялись. Их забирало болото. Больше здесь пропасть негде. Места мирные. Это единственный возможный вариант. Всё указывает на это.       — Я хочу поискать её самостоятельно.       — Ваше право, — разводит руками инспектор, вздыхает, молчит мгновение, а после задумчиво добавляет: — Если всё же пойдете, то возьмите кого-нибудь из местных. Того, кто хорошо знает Коррах-Мор. И не ходите к камням. Там очень легко увязнуть.       — К камням?       — Да, местные знают. Ради вашей же безопасности, господин Чон. Я настоятельно советую не ходить. Там ничего нет. Только мох, болото и туман. Будьте осторожны.       — Спасибо, инспектор, — Чонгук поднимается. — До свидания.       — Да-да, — Доэрти лишь кивает, уже не смотрит на него, перебирает какие-то документы, будто Чонгук уже ушёл. — До свидания.       Когда он выходит из участка, Рори, Коннор и Эйдан стоят возле фургона. Рори курит, но когда видит Чонгука, то поспешно выкидывает бычок и затаптывает.       — Ну что? — с нетерпением спрашивает, поправляя синюю бейсболку.       — Три страницы, — Чонгук демонстративно показывает выданную ему выдержку из дела. — Едем в деревню.       Они садятся в автомобиль и вновь отправляются в дорогу. Пейзажи быстро сменяются с городских на деревенские. Всё меньше становится домов, больше торфяных полей, вереска, пустоты. Чонгук ещё и ещё раз просматривает выдержку из дела. Когда Рори протягивает руку, он без проблем на автомате отдаёт листы.       Он вспоминает слова инспектора. Камни. Какие ещё камни? Он не помнит, чтобы Рена что-то упоминала об этом. Хотя в то время, когда Рена делилась своими намерениями по поводу поездки в Ирландию, он не очень внимательно слушал, за что корит себя. На работе тогда был аврал, приходилось решать множество вопросов. Именно поэтому он не поддержал очередную авантюру сестры. Именно поэтому не полетел за компанию, хотя иногда так поступал.       «И не ходите к камням», — вновь и вновь прокручивается в голове Чонгука. За мыслями, он не замечает, как на дороге наконец появляется указатель: «Curraghmore»       Обшарпанная металлическая чёрно-белая табличка. Здесь автомобиль замедляется, они едут не спеша. Чонгук осматривается: домики небольшие, будто кто-то их придавил к земле, дальше здание с вывеской «The Bog & Bottle», очевидно, паб. Они едут чуть дальше, минуют домики, и наконец Коннор тормозит у двухэтажного дома, который выглядит побольше на фоне остальных, но всё равно кажется Чонгуку таким же приземистым. Серая каменная кладка дома кое-где поросла мхом, крыша из тёмного шифера блестит влагой, небольшие окна с белыми рамами. Перед входом стоит вывеска. Простая, деревянная, с выцветшей надписью, кажется, её делали вручную: «Currach Mór Guesthouse».       Чонгук вместе с ребятами берёт оборудование, у них довольно много вещей. Они подготовились как надо. Для подобных поисков нужна специальная одежда, трекинговые ботинки, спутниковые телефоны, навигаторы, фонари, запас батареек и пауэрбанков, кейс с дроном… На самом деле, этот список далеко не полный. Но Чонгук постарался учесть всё. Советовался с Коннором.       — Мы как будто на войну, — хмыкает Эйдан, глядя на всё это многообразие.       — Болото — это опасное и обманчивое место, — пожимает плечами Коннор.       Чонгук первым заходит в гостевой дом. Внутри всё из тёмного дерева. Старая маленькая гостиница домашнего типа. Немного потрёпанная жизнью, но уютная. В прихожей стоит небольшая стойка, на стене — ключница, на стойке — журнал, звонок. При ударе по нему раздается тонкий звук, который бьёт по ушам, отражается от стен.       — Да-да, сейчас иду, — доносится сверху.       Со второго этажа спускается женщина лет шестидесяти. Седые волосы заколоты назад, на ней цветастое платье, а сверху шерстяная тёплая кофта. Та улыбается, а потом, когда кидает взгляд на Чонгука, меняется в лице на секунду, но очень быстро улыбка снова появляется на её лице.       — Хотите заселиться? — она становится за стойку.       — Да, нас четверо. Моя помощница звонила.       — Да-да, помню. Сложно забыть, у нас, на самом деле, не так уж и много постояльцев, особенно в это время года. Зовите меня просто Мойра. Ваши комнаты наверху…       — Мойра, — прерывает Чонгук, — я хотел сразу же кое-что спросить. Чуть больше месяца назад у вас останавливалась моя сестра. Рена Чон.       — Ах, вот оно что… — лицо женщины тут же становится не таким радостным, она смотрит светлыми акварельными глазами прямо на Чонгука, и он видит в них сочувствие. — Я и подумала, что ваше лицо кажется мне знакомым. Вы похожи. Хорошая девочка. Вежливая… Только грустная какая-то была.       — Грустная?       — Да, я рассказывала это полиции. Я говорила ей не отправляться самой к Камням, тем более вечером, она кивнула и в итоге всё равно пошла. До сих пор жалею, что не остановила её…       — Ясно, что-то ещё помните из того дня?       — Нет, вроде больше ничего, — женщина на мгновение задумывается, смотрит в сторону, словно прокручивает в голове тот день. — Вспомнила, — вдруг говорит она. — Уже после того, как стало понятно, что девочка пропала… Уже прошли поиски, я опять убиралась в комнате, где жила ваша сестра, и нашла кое-что, оказывается, он завалился за тумбочку… Где же? — Мойра наклоняется куда-то вниз, что-то ищет в ящиках за стойкой. — Вот, — достаёт красный потрепанный ежедневник.       Чонгук замирает. Ноги будто прирастают к полу. Он хорошо знает эту записную книжку.       — Полиция проглядела, я звонила инспектору, просила забрать, а они сказали — дело закрыто. Так никто его и не забрал…       — Спасибо, — Чонгук протягивает руку и забирает вещь.       Тяжеловесный, с кучей записей, закладок… Возможно, это что-то прояснит. Даст ответы, куда и почему ушла Рена. Почему вечером? Если к Камням, то что именно она там искала?       — Могу я занять комнату, в которой жила моя сестра?       — Да, конечно. Пойдёмте, я провожу вас…       Чонгук замечает, что Коннор с ребятами уже закончили доставать оставшиеся вещи и тоже заходят внутрь.       — Поднимайтесь наверх, наши комнаты там, — громко говорит Чонгук, чтобы его наверняка услышали.       На втором этаже в узком коридоре расположены несколько комнат. Все двери деревянные, выкрашенные белой краской, ручки простые, металлические. Чонгук обращает внимание, что номеров на дверях нет, только какие-то названия: «Bog Cotton», «Heather», «Gorse»… И хоть английский у Чонгука неплохой, он не знает, что это такое. Пожалуй, знает только «сotton».       Комната, от которой Мойра даёт ему ключи и в которой он оказывается, совсем небольшая. Кровать застеленная стёганным цветастым одеялом, тумбочка, видавший виды платяной шкаф с зеркалом в полный рост. На стене — картина с вереском. За окном унылый и безрадостный вид на болото. Здесь пахнет старым деревом и чем-то едва уловимым, цветочным. Чонгук ставит свои вещи в угол. Слышит шум, шаги, разговоры. Это ребята заселяются. Он решает сбегать вниз и спросить у хозяйки ещё кое-что.       — Мойра, могу я задать ещё один вопрос? — обращается он к женщине.       Та в очках что-то вносит в журнал, видимо, их данные.       — Конечно. Что-то не так с комнатой?       — Нет-нет. Всё в порядке. Я хотел спросить, Рена не общалась с кем-то? Вы говорите, она отправилась одна на болото.       — Как я и сказала, я просила её не ходить самостоятельно. Попросить кого-нибудь из местных… Но она не дождалась.       — Нам, кстати, не помешал бы проводник, — задумчиво произносит Чонгук. — Инспектор сказал, что одним и правда лучше не ходить в таких местах. Вы не знаете такого человека?       — Отчего же, знаю. Есть тот, кто знает эти болота вдоль и поперек. Тэхён. Он живет на окраине Коррах-Мор, вечерами захаживает в паб. Если вам нужен толковый человек — идите к нему. Мне кажется, в последние годы только он туда и ходит…       — Почему только он?       Мойра пожимает плечами, уголки губ опускаются вниз, она отводит взгляд, но всё же говорит:       — Остальные не рискуют, боятся. Я думаю, это потому, что отец Тэхёна ходил на эти болота, видимо, и его научил. Так что вечером сходите в «Bog & Bottle».       — Понятно, спасибо, — кивает Чонгук.       Он поднимается обратно. Заходит в комнату, садится на кровать, оставаясь наедине с блокнотом Рены и новым именем проводника в голове. Хорошо, если этот Тэхён действительно знает, что делает.