Коррах-Мор

      Чонгук наспех обедает тем, что готовит для них Мойра. Он даже толком не замечает, что в тарелке, хотя ребята хвалят еду. Они сидят в небольшой столовой, обшитой таким же тёмным деревом, как всё на первом этаже. Чонгук ест и листает ежедневник Рены.       Он пролистывает множество заметок из других поездок и наконец находит планирование поездки в Ирландию. Его сестра всю жизнь всё записывает. Чонгук не раз спорил с ней по этому поводу: не современно, долго, муторно… Но она лишь смеялась и говорила, что ей так больше нравится. Объясняла, что любит сам процесс написания чего-то от руки. Чонгук, который привык к функциональным вещам и гаджетам, которые упрощают жизнь, никогда не понимал этого, но сейчас он рад. Рад, что у него есть эта дорогая для сестры вещь. Паролей от облачных хранилищ Чонгук не знает, да и, вероятнее всего, в ноутбуке сестры он бы ничего не нашёл.       Он уходит в свою комнату и там продолжает изучать записную книжку.       В ежедневнике Чонгук находит даты вылета, маршрут, которым Рена добиралась до Коррах-Мор, названия разных важных мест и их адреса, вроде колледжа, библиотеки…       «Нужно спросить, где находятся старые камни. Кто помнит обряды? Почему нельзя ходить к болоту после заката?» — заметка написана беглым почерком.       «В Коррах-Мор люди мыслят категориями столетней давности. Много суеверий. Хозяйка Мойра предлагает, чтобы я обратилась к проводнику».       Чонгук рассматривает зарисовки пейзажей, домиков, среди которых есть рассуждения сестры о местных людях и вообще о деревне.       «Здесь другой воздух. Чистый, настоящий. Мне нравится».       Позже Чонгук замечает, что записи становятся более тревожными.       «Местные не хотят разговаривать со мной о камнях. Это не просто так. Они боятся».       Дальше слова вразброс: «Суеверие? Они что-то скрывают? Не хотят впускать чужака».       «Странно, но мне кажется, будто кто-то наблюдает за мной. Когда я смотрю в окно на болото, пейзаж спокойный и такой же, как всегда. Наверное, местные просто накрутили меня…»       Последняя запись датируется тем днём, когда Рена ушла и не вернулась.       «Тэхён отказал мне. Он, как и все, не хочет говорить о камнях. Он сказал, что мне это не нужно. Что лучшее, что я могу сделать — это уехать как можно скорее. Я пойду одна. Сегодня вечером. Больше ждать и уговаривать я не могу».       Тэхён. Снова Тэхён. Теперь Чонгук тем более хочет пообщаться с этим человеком. Тот видел Рену и говорил с ней. И не помог ей.       Чонгук вновь возвращается к началу, просматривает рисунки и заметки к ним. Видимо, Рена пыталась изобразить, как примерно выглядят эти камни.       «По информации из библиотеки их должно быть двенадцать. Возможно, на них есть огам. Нужно посмотреть самой».       Чонгук переворачивает страницу и рассматривает: она разлинована от руки — вертикальная линия, от неё — чёрточки влево и вправо. Рядом пометки карандашом:       «Огам. Встретила у старой церкви в Коррах-Мор. Местные не знают, что означает. Как я и думала, такие же есть на камнях у болота — так говорят старожилы». ​      «Возможно, огам на церкви значит «земля» или «глубина». Нужно свериться с таблицами в библиотеке».       И ниже, мелко: «Если на тех камнях тоже огам, значит, это очень древнее место. Возможно, ритуальное. Раньше люди серьёзно относились ко всему, что связано с землёй. Вероятнее, у них, как и у многих, был культ плодородия».       Так незаметно наступает вечер. Солнце садится за холмы рано, темнеет в октябре быстро. Чонгук смотрит в окно: небо из серого становится свинцовым, а после — сизым, проходит ещё немного времени, и вот оно почти чёрное. Так Чонгук понимает, что пора выдвигаться.       Он одевается, выходит из своей комнаты. У ребят двери открыты настежь, они сидят втроём в комнате у Эйдана, разговаривают о чём-то.       — Я иду в паб. Нужно найти проводника.       — Сходить с тобой? — тут же отзывается Коннор.       — Нет, не нужно. Думаю, я быстрее смогу договориться один. Есть ощущение, что из-за нескольких незнакомцев, которые расспрашивают про пропавшую девушку, люди будут дёргаться…       — Наверное, ты прав, — задумчиво произносит Рори. — Было что-то полезное в записях Рены?       — Пока не знаю. Одно мне понятно точно — каждый, с кем она общалась, отговаривал её от похода на это болото.       — Ясно, — задумчиво тянет Эйдан. — Удачи тебе.       — В любом случае, вне зависимости от того, договоришься ты с проводником или нет, мы выходим завтра на рассвете. Чем раньше выйдем, тем больше времени у нас будет, чтобы прочесать территорию, — говорит Коннор. — День ведь короткий.       — Да, — кивает Чонгук.

***

      Паб в темноте улицы выглядит островком тёплого света. Чонгук идёт по мокрому асфальту, в котором отблёскивает свет редких фонарей. Толкнув дверь паба, он оказывается внутри тёплого помещения, в котором витает запах пива и торфяного дыма. Гомон доносится до ушей, играет незнакомая музыка без слов, на стене висит телевизор, который показывает какой-то матч без звука. Контингент внутри понятный — работяги, в основном мужчины средних лет. Когда он проходит чуть дальше входной двери, то все поднимают на него глаза. Замолкают, будто по команде. Смотрят внимательно, но вместе с тем, как Чонгук проходит дальше, слышно, как разговоры возобновляются, но тише.       Чонгук подходит к стойке, за которой стоит крепкий мужчина с седыми усами. Тот протирает бокал и кидает настороженный взгляд на Чонгука.       — Что будете? — спрашивает хриплым низким голосом.       — Ничего, спасибо. У меня только один вопрос. Мне нужен Тэхён. Мойра сказала, он бывает здесь.       Бармен отводит взгляд, продолжая натирать пивную кружку.       — Такого имени не припомню.       Чонгук сжимает челюсти. Конечно, всё не может быть просто. Это очевидная ложь, неясно только, от кого защищают этого Тэхёна.       — Думаю, что вы должны его знать, — с нажимом произносит Чонгук. — Говорят, он живёт на окраине. Ходит к камням.       Бармен пожимает плечами, а после говорит:       — Мало ли кто и что говорит. Если он вам так нужен — ищите сами. Здесь паб, тут отдыхают.       Чонгук оглядывается по сторонам. Люди вокруг поспешно отворачиваются. Женщина за столиком поднимает глаза и тут же опускает. Конечно, этого следовало ожидать. Он здесь чужой. Ему здесь не рады. Наверняка после исчезновения Рены полиция докучала местным достаточно. Несложно догадаться, что все здесь уже поняли кто он и зачем здесь. Единственное, чего хотят эти люди, так это того, чтобы Чонгук сел в свой фургон и уехал обратно. Никто не хочет суматохи, распросов, поисков…       — Ясно. Тогда налейте пива.       Мужчина лишь кивает. Через мгновение перед Чонгуком появляется пинта. Он делает глоток, второй, третий, не ощущая особо вкуса, не думая о том, что он пьёт и зачем. В голове крутятся мысли только о завтрашнем походе и о том, что без проводника это будет, вероятнее всего, бесполезная вылазка. Чонгук допивает пиво залпом, бросает деньги на стойку, разворачивается к выходу. Внутри него только раздражение. Он уже потратил кучу времени, сил, денег, в конце концов, чтобы прилететь сюда. Нанял команду, а по итогу успех всего этого зависит от какого-то Тэхёна, которого он не может найти, потому что местные решили поиграть в молчанку.       Уже у двери до него доносится низкий голос:       — Зачем тебе камни?       Говорящий явно спокоен. Но голос кажется Чонгуку тяжёлым. Он медленно оборачивается, пытаясь сохранять спокойствие.       В углу, у стены, там где меньше всего света, сидит мужчина. Чёрные кудри убраны назад, темная повязка, которая почти до бровей закрывает лоб, она делает лицо острым, а ещё Чонгук отмечает необычные для здешних мест глаза. Раскосые, карие. На мужчине старая кожаная куртка и свитер с высоким воротом, тот не торопится что-то ещё говорить, просто смотрит на Чонгука. И выглядит он молодо, лет на тридцать. Подойдя ближе, Чонгук замечает на его столике почти полную кружку пива.       — Ты Тэхён?       Тот не отвечает. Просто смотрит. Чонгук хмыкает и едва удерживается, чтобы не покачать головой. Ясно. Он берёт стул у соседнего столика, ставит его напротив незнакомца и присаживается. Чонгук не стыдится смотреть прямо в глаза мужчине, ему нечего скрывать. Он спокойно выдерживает взгляд пристальных глаз.       — Моя сестра пропала у камней. Рена Чон. Ты её знал.       Он пытается разглядеть на лице напротив хотя бы какую-то эмоцию, но Тэхён не реагирует. Просто молчит, и во взгляде Чонгук замечает что-то. Будто тот вспоминает.       — Знал, — говорит Тэхён. — И я сказал ей то же, что я скажу сейчас тебе: не ходи туда.       — Но в итоге она пошла.       — Пошла. И не вернулась.       Чонгук закусывает нижнюю губу, сжимает кулаки в карманах куртки.       — Поэтому мне нужно пойти туда. Я хочу, чтобы ты показал, как пройти. Где искать. Я заплачу. Назови цену.       Тэхён смотрит на него внимательно, закусывает нижнюю пухлую губу, отводит на мгновение глаза. Чонгук ждёт. Мужчина берёт кружку, делает глоток пива, отставляет обратно на стол.       — Завтра. Встречаемся в пять утра у паба. Опоздаешь — пойдешь сам.       Тэхён оставляет на столе купюру, поднимается и проходит мимо Чонгука, так близко, что задевает своей кожаной курткой. От него идёт густой запах торфа, старой кожи, холодного воздуха. Спустя пару секунд он открывает дверь, выкрашенную в красный, и исчезает в темноте. Чонгук только сейчас обращает внимание: на улице туман.       Чонгук отмирает. До ушей вновь доносятся разговоры, музыка, стук посуды. Будто он вынырнул из-под толщи воды. Он озирается по сторонам. Местные усиленно делают вид, будто ничего такого только что не произошло, хотя он готов поспорить — они точно пытались услышать весь небольшой разговор.       Когда Чонгук возвращается, ребята ожидаемо ждут его и перехватывают его в коридоре, когда он направляется в свою комнату.       — Ну что? — Рори смотрит на него своими широко распахнутыми голубыми глазами, в уголке его рта Чонгук замечает зубочистку.       — Как прошло? — подаёт голос Эйдан из комнаты.       Чонгук ловит взгляд спокойных серых глаз медика, тот сидит на кровати, что-то перебирает в сумке.       — Во сколько выдвигаемся? — Коннор выходит из своей комнаты.       — Всё нормально. Завтра в пять нужно быть у паба. Выдвигаемся с проводником.       — Что за тип? — спрашивает Рори.       — Какой-то местный, — пожимает плечами Чонгук. — Тэхён. Только он туда ходит.       — Отдохните все как следует, ребята. Спокойной ночи, — распоряжается Коннор.       Чонгук лишь кивает в ответ.

***

      В эту ночь у него не получается уснуть. Чонгук ворочается на постели, сколько ни пытается — в голове слишком много разных мыслей. О Рене. О родителях. Об этой затее. А ещё об этом Тэхёне.       Это не первый человек, который сказал, что туда не следует ходить. Чонгуку не нравится всё это. В конце концов, он идёт туда не один. И если быть достаточно осторожным, ничего плохого не должно случиться. Он уверен, Рене просто не повезло. Но, возможно, он хотя бы сможет найти что-то, что проглядела полиция. Или не нашла потому, что попросту не заходила так далеко. Чонгук вновь вспоминает незнакомца. Внимательные карие глаза. Интересно, почему тот в итоге согласился? Из-за денег? Он даже не знает, сколько Чонгук собрался предложить. Это странно.       Он переворачивается на другой бок, открывает глаза. Как не думать? Как не перебирать в голове бесконечные разговоры и обрывки воспоминаний? Чонгук невольно переводит взгляд в окно. Там — темнота. Он приподнимается на постели. Смотрит внимательнее.       В темноте можно различить деревья, поле. Унылый и неприветливый пейзаж. Чонгук пытается успокоить себя. Рационализировать всё.       «В худшем случае, ты просто вернёшься домой ни с чем. Просто ничего не найдёшь».       Он всё же тянется за телефоном. Два тридцать два. Ни туда ни сюда. Пара часов сна ничего не дадут ему. Только голова будет болеть. Раньше он не мог уснуть перед поездками с родителями и сестрой когда-то давно, в детстве. Потому что был слишком воодушевлён. Представлял, каким будет новое место, куда они всей семьёй отправятся. Предвкушал, что будет делать, что увидит, что будет есть… Сейчас же это волнение другое. Оно липкое. Оно неприятное. Оно вызывает гнетущую тоску. Он не идёт, чтобы найти Рену. Он идёт, чтобы узнать, что произошло. Но самое ужасное даже не это. А то, что внутри всё равно теплится тонкая нить надежды. Хрупкая. Практически бесплотная. Но она есть. Надежда на то, что Рена где-то там. Жива. Возможно, не невредима, но Чонгук может её спасти. ​

***

      ​Кое-как ему удается помыться в холодной промозглой ванной. Напор оказывается слабым, и температуру получается настроить с трудом. Чонгук перебрал все ругательства в своем лексиконе из-за того, что его то обдавало кипятком, то ледяной водой, и только в коротких промежутках вода была нормальной температуры. Такой душ несомненно бодрит в самом плохом смысле. Когда он возвращается в комнату, то часы показывают три двадцать. Он включает свет и начинает собираться. Нужно проверить всё ещё раз. Особенно важно правильно подобрать обувь и одежду. Чонгук много читал о том, что лучше всего подходит. Привёз с собой термобельё, специальные ботинки… Чонгук проверяет рюкзак. Нужно, чтобы там было всё необходимое, и при этом, чтобы он мог достаточно быстро передвигаться. На моменте, когда звонит будильник, Чонгук начинает одеваться. Четыре утра.       Чонгук прислушивается. Слышатся разговоры. Шаги. И внизу тоже. Ребята не спят. Когда он выходит из комнаты, то обнаруживает, что ребята уже спустились вниз и сидят на кухне.       — Доброе утро, — говорит Коннор, готовящий завтрак при тусклом свете кухни.       — Пиздец, — Рори кутается в куртку, кажется, спит на ходу.       — Садись поешь, — кивает Эйдан на тарелки и чашку с кофе.       — Как-то не хочется, — честно говорит Чонгук.       Это правда — кажется, что ему и кусок в горло сейчас не полезет. Все его мысли только о том, что они выдвинутся в путь через считанные минуты.       — Нужно заставить себя, — Коннор поворачивается к ним и выкладывает омлет на тарелку. — Ешь. Идти долго.       — Через пару часов желудок даст о себе знать, — кивает Эйдан.       — Я не знаю, что бы я делал без кофе, — Рори отпивает из чашки с закрытыми глазами. — Я вообще сова… Как вы спали? — спрашивает он, приоткрывая один глаз.       — Не выспался, — просто говорит Эйдан.       — Отлично спал, — отзывается Коннор, ставит на стол тарелку с беконом и тоже присаживается, тут же принимаясь за еду.       — Я не спал вообще, — просто говорит Чонгук, кое-как впихивая в себя тост.       — Ничего, это всё — временно, — Коннор похлопывает его по плечу.       На самом деле, вот так, в компании ребят, Чонгук чувствует себя лучше. Оставаться наедине с собой, со своими мыслями, в комнате, где когда-то жила Рена, невыносимо. Одиночество и тоска там накрывают. А здесь с ребятами кипит жизнь, и все призраки прошлого кажутся далёкими. Как будто он может продолжать жить почти нормально. ​       Когда они все вместе выходят из гостевого дома, на улице всё ещё очень темно. И туманно. Чонгук идёт позади всех. Фигуры его товарищей — чёрные размытые призраки. Фонари гостевого дома быстро уплывают в темноте, и дальше они идут почти вслепую. Гравий хрустит под ногами. Рюкзак тяжёлый. Наконец, показывается одинокий жёлтый фонарь у паба.       Чонгук старается разглядеть, ждёт ли их Тэхён или нет. Может, передумал. Туман кажется слишком густым, будто давит сверху. Когда они подходят к пабу максимально близко, Чонгук наконец замечает фигуру. Тэхён стоит, прислонившись к стене, засунув руки в карманы. Чонгук осматривает его не без интереса: никакой особой амуниции, та же старая куртка, повязка на лбу. Он будто даже и не думает двигаться, когда вся команда приближается, лишь переводит на Чонгука взгляд.       — Не опоздал, — уголок губ едва заметно дёргается.       Чонгук лишь кивает и замечает в глазах мужчины странное выражение, будто тот доволен. Но он отгоняет эту мысль.       — Тэхён, это моя команда. Коннор, он спасатель. Рори — наш техник. И Эйдан.       — Медицина, — отзывается Эйдан.       Рори протягивает Тэхёну руку, тот странно смотрит на раскрытую ладонь, и Рори, чувствуя неловкость момента, поспешно убирает руку. Коннор прокашливается, а после задаёт вопрос:       — У тебя немного всего с собой, — кивает на рюкзак за плечами Тэхёна.       — Так легче идти, — Тэхён внимательным спокойным взглядом скользит по всему снаряжению, которое ребята держат в руках, а ещё на огромные рюкзаки за спинами. — А вот зачем вам столько всего, мне неясно.       — Но ведь дорога займёт не один день, правильно? — отзывается Чонгук.       — Правильно, — кивает Тэхён. — Но столько барахла лишь замедлит вас…       — Это всё необходимые вещи, — замечает Коннор.       — Мне всё равно, — пожимает плечами Тэхён. — Вам же это тащить. Но темп, с которым мы будем идти, у вас будет один. Мой. Если не уверены, что справитесь, лучше берите все свои ультрасовременные палатки и езжайте обратно, — голос не звучит раздражённо, скорее так, чтобы все поняли — Тэхён не шутит.       — Мы справимся. Зачем столько жути нагнетать? — издаёт нервный смешок Рори.       — Вы должны понимать, куда вы идёте. Не нужно недооценивать болото. Если вы думаете, что вас ждёт лёгкая прогулка, то это вовсе не так, — Тэхён переводит взгляд на Чонгука.       — Мы понимаем, — говорит Чонгук, не мигая, глядя прямо в глаза мужчине.       Тот смотрит несколько мгновений так же, молчит, а после кивает.       — Выдвигаемся, — Тэхён выходит на дорогу вперёд так, что все остальные оказываются позади.       Чонгук поудобнее перехватывает лямки рюкзака, сжимает челюсти и быстрым шагом пускается следом, пытаясь нагнать Тэхёна.