Инь и Ян: Выход из тени

Время близилось к полуночи. Район Сонсудон, днем пульсирующий энергией креативного класса Сеула, сейчас погрузился в сонную тишину. В офисе агентства Ани было темно, и лишь из-за стеклянных перегородок кабинета CEO, расположенного в самом конце опен-спейса, лился мягкий, теплый свет. Чонгук бесшумно вышел из лифта. Охрана на первом этаже давно знала его в лицо, поэтому пропускала без лишних вопросов, предварительно выключив камеры на этаже по негласной договоренности. Он прошел через темный зал, лавируя между столами дизайнеров, и остановился в паре метров от стеклянной стены кабинета Ани. Он замер, засунув руки в карманы черных джинсов, и просто наблюдал. Аня сидела за массивным рабочим столом из темного дерева. На фоне огромных панорамных окон, за которыми мерцали огни ночного города, она казалась изящной, но невероятно величественной. На ней была строгая белоснежная рубашка, рукава которой она небрежно закатала до локтей, и узкая юбка-карандаш. Волосы, обычно распущенные, сейчас были собраны в тугой, слегка растрепавшийся пучок, скрепленный карандашом. На переносице сидели тонкие очки для работы за компьютером. Она хмурилась, быстро печатая что-то на клавиатуре своего Mac, периодически делая пометки в блокноте. Чонгук смотрел на нее, и чувствовал, как внизу живота сворачивается тяжелый, горячий узел. Его невероятно заводила эта картина. Девушка, которая еще вчера утром варила ему кофе в пижаме и смеялась над его шутками, сейчас была боссом. Властной, уверенной в себе женщиной, которая управляла командой, ворочала миллионными контрактами и ставила на место топ-менеджеров огромных корпораций. Осознание того, что эта сильная, недосягаемая для многих женщина принадлежит ему, ударило в голову крепче любого виски. Чонгук сделал шаг вперед, толкнул тяжелую стеклянную дверь и вошел в кабинет. Аня вздрогнула от неожиданности, оторвав взгляд от экрана. Увидев его, она удивленно моргнула, и строгая складка между ее бровями мгновенно разгладилась, уступая место мягкой улыбке. — Гуки? Что ты здесь делаешь? — она посмотрела на часы на экране ноутбука. — Половина двенадцатого. Мы же договаривались, что я возьму такси, как закончу. Чонгук не ответил. Не произнося ни слова, он развернулся к двери. В тишине кабинета отчетливо и громко щелкнул металлический замок. Затем он подошел к небольшой панели на стене и нажал кнопку. Тихо зажужжали моторчики. Плотные, глухие жалюзи медленно поползли вниз, закрывая панорамные окна и стеклянную перегородку, отрезая их кабинет от остального мира. Огни ночного Сеула исчезли. Теперь здесь были только они. Аня сглотнула, почувствовав, как изменилась атмосфера в комнате. Воздух вдруг стал плотным, наэлектризованным. — Гуки… — ее голос дрогнул, когда она попыталась сохранить профессиональный тон. — У меня горят макеты для Lumina. Полина убьет меня завтра, если я не отправлю их до полуночи. Мне нужно еще минут десять… Чонгук медленно, по-кошачьи плавно обогнул рабочий стол. Он остановился рядом с ее массивным кожаным креслом. Его темные глаза смотрели на нее так пристально, что у Ани по спине пробежала дрожь. Он протянул руку и аккуратно, двумя пальцами, снял с ее переносицы очки, отложив их в сторону. Затем он вытащил карандаш из ее волос, позволив тяжелым рыжим прядям рассыпаться по плечам. — Твое время вышло, госпожа директор, — низким, хриплым голосом произнес он. Прежде чем Аня успела возразить, Чонгук обхватил ее за талию, легко поднял с места и, развернув кресло, сел в него сам. В следующее мгновение он усадил ее к себе на бедра, так, что она оказалась лицом к нему, по обе стороны обхватив его ногами. — Эй! — она ахнула, инстинктивно упираясь ладонями в его широкие плечи. — Ноутбук… макеты… Чонгук не глядя протянул руку и захлопнул крышку макбука. Свет экрана погас. — Забудь, — прошептал он, скользя горячими ладонями по ее бедрам, забираясь под ткань строгой юбки. — Я наблюдал за тобой минут десять. Ты так сексуально хмуришься, когда командуешь. Настоящий босс. Его пальцы нежно, но собственнически сжали ее талию, притягивая Аню еще ближе к себе, заставляя ее почувствовать, насколько сильно он ее хочет. Аня тихо выдохнула, ее щеки вспыхнули. — Чонгук, мы в офисе… — прошептала она, хотя ее руки уже сами, против воли, зарылись в его темные волосы на затылке. — И что? Ты здесь главная. Никто не посмеет войти, — он чуть наклонился вперед, касаясь губами ее шеи, прямо там, где бешено бился пульс. Аня запрокинула голову, тихо застонав, когда его зубы слегка прикусили нежную кожу. Вся ее дневная строгость, стресс и усталость плавились под его прикосновениями. — Знаешь, что меня заводит больше всего? — его губы скользнули вверх, к мочке ее уха. Голос звучал как темный бархат, заставляя все внутри сжиматься в сладкой истоме. — То, что за этой дверью ты — железная леди. Ты заставляешь людей дрожать, ты диктуешь правила. Но здесь… — его рука скользнула вверх по ее позвоночнику, заставляя выгнуться навстречу, — здесь тебе придется подчиняться мне. От этих слов по телу Ани прошла жаркая, обжигающая волна. Она посмотрела в его глаза — обычно теплые, оленьи, сейчас они потемнели, превратившись в два бездонных омута, в которых плескался чистый, первобытный голод. — Ты слишком самоуверен, Чон Чонгук, — попыталась бросить вызов Аня, но голос предательски охрип. — Я просто знаю, чего ты хочешь, — усмехнулся он. Его пальцы, покрытые татуировками, медленно, с издевательской неторопливостью расстегнули верхнюю пуговицу ее строгой шелковой блузки. Затем вторую. Третью. Белая ткань разъехалась в стороны, открывая вид на черное кружевное белье, резко контрастирующее с образом идеальной бизнес-леди. Чонгук шумно выдохнул. Его руки сжали ее бедра, и он вдруг резко поднялся с кресла, увлекая Аню за собой. Она тихо вскрикнула, инстинктивно цепляясь за его плечи. Не отрывая от нее потемневшего взгляда, Чонгук одним движением руки сдвинул в сторону стопку идеальных, ровных папок, блокнот и органайзер с ручками. Пара листов с шелестом спланировала на пол, но на них никто не обратил внимания. Он усадил Аню на край прохладного полированного дерева ее собственного рабочего стола. — Мой стол… — слабо запротестовала она, чувствуя, как холодная поверхность контрастирует с жаром, исходящим от его тела. — Твой стол сейчас послужит более важной цели, чем согласование бюджетов, — хрипло отозвался Чонгук. Он встал между ее раздвинутых ног, притягивая ее к себе так плотно, что Аня почувствовала каждый дюйм его желания. Его губы накрыли ее рот в требовательном, властном поцелуе. В этом поцелуе не было привычной домашней нежности — в нем была жажда, собственничество и абсолютный контроль. Аня ответила с не меньшей страстью. Ее руки зарылись в его волосы, она притянула его еще ближе, отдаваясь этому водовороту. Вся усталость от бесконечных согласований, дедлайнов и корпоративных войн плавилась в его прикосновениях. Чонгук прервал поцелуй, только чтобы перевести дыхание. Его горячие губы спустились на ее ключицы, оставляя влажные, обжигающие следы на коже. Он стянул блузку с ее плеч, позволяя ей упасть на локти. Руки уверенно скользнули по ее ногам, приподнимая край узкой юбки-карандаш выше по бедрам. Аня выгнулась навстречу, тихо застонав, когда его пальцы коснулись чувствительной кожи на внутренней стороне бедра. — Гуки… — выдохнула она, откидывая голову назад. — Скажи мне, кто здесь главный, Аня, — прошептал он ей прямо в губы, поддразнивая, замирая в миллиметре от самого желанного прикосновения. Она открыла глаза, тяжело дыша. В полумраке кабинета, отрезанного от всего мира плотными жалюзи, существовали только они вдвоем. — Ты, — сдалась она, обвивая руками его шею. — Только ты. Его победная улыбка была последним, что она увидела, прежде чем он подхватил ее под бедра, прижимая к себе. Мир сузился до размеров этого стола. Звуки свелись к их сбитому дыханию, тихим стонам, которые тонули в тишине звукоизолированного кабинета, и глухому скрипу дерева. Чонгук был неутомим, страстен и невероятно внимателен к каждому ее вдоху. Он вел в этом танце, заставляя ее балансировать на грани, пока, наконец, она не сорвалась с нее, вскрикнув его имя. Чонгук накрыл ее губы поцелуем, поглощая этот звук, и спустя несколько мгновений замер сам, тяжело прижимаясь лбом к ее плечу. Тишина возвращалась в кабинет постепенно. Аня лежала на своем идеальном (а теперь уже совершенно растрепанном) рабочем столе, глядя в темный потолок. Сердце колотилось где-то в горле. Чонгук бережно обнимал ее, пряча лицо в изгибе ее шеи, его дыхание щекотало кожу. — Если Полина узнает, для чего мы использовали стол в кабинете CEO, она заставит нас покупать новый за счет нашего личного бюджета, — слабо, с улыбкой в голосе пробормотала Аня. Чонгук тихо, бархатисто рассмеялся, приподнимаясь на локтях. Он нежно провел большим пальцем по ее раскрасневшейся щеке, убирая прилипшую ко лбу прядь волос. — Куплю вам два. Из самого дорогого красного дерева. Он наклонился и легко, почти целомудренно поцеловал ее в кончик носа. Вся его властность исчезла, уступив место той самой искренней, бесконечной нежности, за которую Аня так его любила. — Как ты? — мягко спросил он. — Ужасно непрофессионально, — она вздохнула, хотя на ее губах играла счастливая улыбка. Аня села, поправляя смятую юбку и натягивая блузку на плечи. Чонгук спрыгнул со стола, застегивая ремень джинсов, и, не удержавшись от улыбки, начал помогать ей собирать разлетевшиеся по полу документы. — Знаешь, — сказал он, поднимая с пола папку с логотипом Lumina, — когда я был в армии, я часто представлял себе, как вернусь, и мы будем просто лежать дома на диване и смотреть сериалы в обнимку. Но видеть тебя такой... здесь, управляющей своей империей, ставящей на место клиентов... это чертовски сексуально. Я горжусь тобой, Аня. Аня замерла, застегивая пуговицы блузки. Эти слова, сказанные так просто и искренне, тронули ее до глубины души. Она подошла к нему, положила руки ему на грудь и прижалась ухом к тому месту, где ровно билось его сердце. — Без тебя я бы не справилась, — тихо сказала она. — Ты мой якорь. Ты даешь мне уверенность. Чонгук крепко обнял ее в ответ, зарываясь носом в макушку. — Заканчивай свои макеты, госпожа босс, — прошептал он с улыбкой. — А я пока закажу нам самой вредной еды домой. Ты заслужила ночной читмил. Аня отстранилась и с прищуром посмотрела на него: — Только не говори, что ты опять хочешь заказать ту острую курицу, от которой мы в прошлый раз плакали. — Именно ее! — рассмеялся Чонгук. — И мы добавим экстра-сыр. Пока Аня приводила себя в порядок у зеркала и дописывала последние штрихи в письме для клиента, Чонгук сидел на кожаном диванчике для гостей в углу кабинета, листая ленту в телефоне. В 00:15 Аня торжественно нажала кнопку «Отправить». — Готово! — она захлопнула макбук и победно подняла руки. Чонгук тут же оказался рядом. Он помог ей надеть легкое пальто, взял ее сумку и крепко переплел свои пальцы с ее. — Пойдем домой. Они вышли из кабинета. Аня щелкнула выключателем, погрузив Сонсудонский филиал их маленькой империи в темноту. И пока они спускались в лифте к парковке, уставшая, но довольная Аня думала о том, что, несмотря на все стрессы, дедлайны и сумасшедший график, прямо сейчас, рядом с этим парнем, она была абсолютно, безоговорочно счастлива.

***

Ночной Сеул за окнами автомобиля проносился смазанными неоновыми полосами. В салоне тихо играл какой-то старый R&B трек, создавая обволакивающую, интимную атмосферу. Чонгук вел машину уверенно, одной рукой придерживая руль, а пальцы второй крепко переплел с пальцами Ани. Она сидела на пассажирском сиденье, откинув голову на подголовник, и просто смотрела на его профиль. В тусклом свете уличных фонарей резкие линии его челюсти казались еще более выразительными. Аня поймала себя на мысли, как удивительно в этом парне уживались две совершенно разные личности. Тот властный, хищный мужчина, который полчаса назад заставил ее забыть обо всем на свете прямо на рабочем столе, сейчас с мягкой полуулыбкой поглаживал костяшки ее пальцев, изредка бросая на нее заботливые взгляды. — Устала? — тихо спросил он, заметив, что она не сводит с него глаз. — Скорее… расслабилась, — она чуть сжала его руку. — Мой мозг наконец-то перестал генерировать таблицы и сметы. Спасибо тебе. Чонгук усмехнулся, поднося ее руку к своим губам и оставляя легкий поцелуй на тыльной стороне ладони. — Обращайся в любое время. У меня большой опыт в снятии стресса у трудоголиков. Когда они подъехали к дому в Итэвоне, доставка уже ждала их у ворот. Чонгук подхватил два внушительных пакета, от которых одуряюще пахло жареным мясом, специями и сыром, и они вошли в дом. Тишина огромного особняка после суеты агентства казалась лечебной. Аня сбросила туфли, стянула строгую юбку прямо в гардеробной, переодевшись в безразмерные спортивные штаны Чонгука и его старую футболку. Через десять минут они сидели на пушистом ковре в гостиной, прислонившись спинами к дивану. На низком журнальном столике были расставлены контейнеры с огненно-красной курицей, рисовыми клецками токпокки в сырном соусе и две банки ледяного пива. Чонгук, тоже переодевшийся в домашнее, с аппетитом уплетал свой любимый рамён, периодически подкладывая Ане лучшие кусочки курицы. — Гуки, я сейчас сгорю, — Аня отчаянно замахала руками возле лица, проглотив очередной кусок. У нее на глазах выступили слезы от экстремальной корейской остроты. — Это незаконно. Как вы это едите? Чонгук рассмеялся, откладывая палочки. Он взял салфетку и бережно, почти трепетно промокнул уголки ее губ, а затем протянул ей банку холодного пива. — Пей. Ты сама согласилась на этот уровень остроты. В следующий раз закажем тебе детское меню. — Эй! — она возмущенно ткнула его локтем в бок, но пиво забрала, с наслаждением делая большой глоток. Жар во рту немного спал. Они сидели в комфортной тишине, нарушаемой только звуками телевизора, включенного фоном на каком-то развлекательном шоу. Чонгук притянул Аню к себе, позволив ей устроиться между его ног, опираясь спиной о его грудь. Он обвил руками ее талию, положив подбородок ей на макушку. — Кстати, — задумчиво произнес Чонгук спустя пару минут, слегка играя с краем ее футболки. — Хосок-хён мне звонил сегодня днем, — закончил фразу Чонгук. Аня замерла, не донеся до рта кусочек токпокки, и медленно опустила палочки обратно в контейнер. Вся ее рабочая тревожность, которую Чонгук так старательно снимал весь вечер, мгновенно вернулась. — Звонил? И что сказал? — настороженно спросила она, разворачиваясь в кольце его рук так, чтобы видеть его лицо. — Он зол? Полина правда перегнула палку? Я говорила ей, что выливать воду на артиста такого уровня — это чистое самоубийство! Чонгук посмотрел на ее расширенные от паники глаза и вдруг рассмеялся — громко, искренне, запрокинув голову. Его смех эхом отразился от высоких потолков гостиной. — Аня, дыши, — он мягко коснулся ее щеки, успокаивая. — Хён не зол. Он… в полном шоке. В хорошем смысле. Аня шумно выдохнула, прикрыв глаза рукой. — Господи, Чон Чонгук, не пугай меня так. У меня чуть сердце не остановилось. Что именно он сказал? Чонгук перестал смеяться, но на его губах осталась теплая улыбка. В его глазах читалось неподдельное уважение. — Он сказал, что твоя сумасшедшая русская подруга заставила его вспомнить, почему он вообще начал танцевать. Хён признался, что последние полгода чувствовал себя так, словно застрял в красивой, золотой, но очень тесной клетке. Его концепт для сольника буксовал, он ругался с продюсерами. А потом пришел к вам… — Чонгук сделал паузу, обводя контуром большого пальца ее ключицу, видневшуюся в вырезе широкой футболки. — И Полина просто разбила эту клетку кувалдой. — Да, Полина это умеет, — усмехнулась Аня, расслабляясь и снова откидываясь ему на грудь. — Она видит суть. Но одно дело — Хосок, а другое — совет директоров HYBE и лично Бан Шихёк. Если они решат, что этот концепт слишком «грязный» и неформатный для мембера BTS, они нас размажут по стенке. Отберут проект, пригрозят судом за самоуправство. У нас же даже NDA не подписано на этот драфт! Чонгук крепче обнял ее, утыкаясь носом в макушку. — Не размажут. — Откуда ты знаешь? — скептически буркнула Аня. — Потому что я знаю Бан ПД. Он бизнесмен до мозга костей, но он начинал как творец. Если он увидит огонь в глазах Хосока — а хён сейчас горит этой идеей — он даст зеленый свет. А даже если кто-то из менеджеров начнет вставлять палки в колеса… — голос Чонгука вдруг стал ниже, в нем появились стальные нотки. — У вас есть я. Аня повернула голову, удивленно глядя на него. — Гуки, нет. Мы с Полиной договорились: никакой протекции с твоей стороны. Мы не будем пользоваться тем, что я сплю с главным макнэ Кореи, чтобы получать контракты. Мы агентство, а не содержанки. — Эй, — он мягко, но настойчиво поймал ее за подбородок, заставляя смотреть себе прямо в глаза. — Я знаю. И я уважаю это больше всего на свете. Я не собираюсь звонить Шихёку и просить за вас. Но если кто-то в компании посмеет угрожать тебе или твоему агентству судами — я вмешаюсь. Не как твой парень, а как артист, который имеет право голоса в своей компании. Поняла? Его взгляд был таким серьезным, таким покровительственным, что у Ани перехватило дыхание. В такие моменты она особенно остро чувствовала, что перед ней не просто милый парень с кроличьей улыбкой, а взрослый, влиятельный мужчина, который знает свою силу. Она медленно кивнула. — Поняла. — Вот и отлично, — Чонгук тут же смягчился и коротко поцеловал ее в губы. — А теперь давай убирать эти контейнеры, пока я не съел еще порцию и не лопнул. Спустя полчаса они уже были в спальне. Огромная комната в темных, спокойных тонах освещалась лишь тусклым светом ночника. За окном шелестел ветер, качая ветви деревьев, высаженных вдоль забора их дома. После душа, смывшего остатки рабочего дня и запахи острой еды, Аня чувствовала приятную, тяжелую слабость во всем теле. Она забралась на огромную кровать, зарываясь в свежие прохладные простыни. Чонгук вышел из ванной вслед за ней. На нем были только свободные серые спортивные штаны. Капли воды блестели на его татуировках и широких плечах. Он выключил верхний свет и лег рядом, тут же притягивая Аню к себе. Это было совсем не похоже на ту дикую, жадную страсть, которая вспыхнула между ними в офисе пару часов назад. Сейчас, в их постели, атмосфера была тягучей, уютной и бесконечно нежной. Чонгук лег на спину, увлекая Аню за собой так, что она оказалась наполовину лежащей на нем. Ее голова покоилась на его груди, слушая ровный стук сердца, а одна нога собственнически перекинута через его бедра. Его большие, горячие ладони медленно, гипнотически гладили ее по спине, скользя от лопаток к пояснице и обратно. Эти размеренные движения убаюкивали лучше любого снотворного. — Знаешь, о чем я думал в офисе, когда смотрел на тебя через стекло? — тихо, почти шепотом спросил Чонгук, нарушая тишину. — О том, как бы побыстрее сорвать с меня юбку? — сонно пробормотала Аня, улыбаясь в его кожу. Грудь Чонгука завибрировала от тихого смеха. — Ну, об этом тоже. Но не только. Я думал о том, как сильно ты изменилась с нашей первой встречи. Аня чуть приподнялась на локте, чтобы посмотреть на него. В тусклом свете его глаза блестели влажно и нежно. — В худшую сторону? Стала скучной занудой-начальницей? — В лучшую, — серьезно ответил он, убирая упавшую ей на лицо прядь волос. Его пальцы скользнули вниз по ее щеке, мягко очерчивая линию скулы и спускаясь к шее. — Когда мы только познакомились, ты была похожа на маленького, колючего ежика, — с теплой усмешкой продолжил он. — Гордая, дерзкая, постоянно ждущая подвоха. Ты так отчаянно пыталась доказать всему миру — и себе в первую очередь, — что справишься сама. Что никто тебе не нужен и ты ни от кого не зависишь. Аня тихо фыркнула, прикрывая глаза под его ласковыми прикосновениями, но спорить не стала. Он был абсолютно прав. — А сейчас… — голос Чонгука стал еще тише, превратившись в бархатный шепот, вибрирующий в груди. — Ты строишь свою империю. Ты несешь ответственность за команду, ворочаешь огромными бюджетами, ставишь на место продюсеров… Ты стала настоящей королевой. Но при этом ты больше не боишься опираться на меня, — закончил он свою мысль, глядя на нее с такой искренней, обезоруживающей нежностью, что у Ани перехватило дыхание. — Ты позволяешь мне заботиться о тебе. Ты снимаешь свои непробиваемые доспехи, когда мы остаемся за закрытыми дверями. Это доверие… оно значит для меня всё. Я люблю тебя, Аня. Каждую твою версию. И ту девчонку-ежика, и эту роскошную леди-босса. К горлу подступил горячий комок. Вся усталость, все тревоги прошедшего дня окончательно растворились в этих словах. Аня приподнялась, обхватила ладонями его лицо, зарываясь пальцами в слегка влажные после душа волосы, и поцеловала его. Это был долгий, глубокий поцелуй-признание. Без слов она передавала ему всю ту благодарность и любовь, которые переполняли ее сердце. — Я тоже тебя люблю, Чон Чонгук, — прошептала она прямо в его губы. — Больше всего на свете. Он счастливо улыбнулся, крепче прижимая ее к себе. — А теперь спи, моя королева. Завтра тебе предстоит снова завоевывать мир. Аня послушно положила голову ему на грудь. Под мерный, успокаивающий стук его сердца, окутанная запахом его геля для душа с нотками сандала и цитруса, она уснула так быстро, как не засыпала уже очень давно. И впервые за несколько недель ей не снились ни горящие дедлайны, ни гневные письма от клиентов.

***

Утро началось с пронзительной трели будильника, разорвавшей тишину спальни ровно в 7:00. Аня тихо застонала, пытаясь дотянуться до телефона на прикроватной тумбочке, но ее талию крепко, словно стальными тросами, обвивала рука Чонгука. Он что-то недовольно проворчал во сне, зарываясь лицом в ее волосы, и потянул ее обратно на подушки. — Гуки, пусти, — сонно пробормотала она, пытаясь разжать его пальцы. — Мне нужно собираться. — М-м-м… еще пять минут, — глухо отозвался он, прижимаясь к ней всем телом. — Скажи им, что босс задерживается по уважительной причине. Причина — я. Аня тихо рассмеялась, поворачивая голову и целуя его в небритую щеку. — Босс не может опаздывать, иначе дисциплина в агентстве рухнет. Пусти, осьминог. С тяжелым вздохом, полным вселенской скорби, Чонгук разжал объятия и перекатился на спину, забросив руку за голову. Он наблюдал из-под полуприкрытых век, как Аня встает с кровати, потягивается и идет в ванную. — Я заеду за тобой вечером! — крикнул он ей вслед. — Поужинаем где-нибудь в городе! — Договорились! — донеслось из-за шума воды. Спустя полтора часа, вооруженная двойным эспрессо из любимой кофейни, Аня перешагнула порог офиса. Атмосфера в агентстве уже гудела. Дизайнеры обсуждали макеты, копирайтеры стучали по клавишам, из переговорной доносились голоса. Но стоило Ане зайти в свой кабинет, как следом за ней, словно ураган, влетела Полина. Подруга выглядела так, будто выпила не меньше пяти чашек кофе: ее глаза лихорадочно блестели, а в руках она сжимала свой неизменный планшет. Аня даже не успела снять пальто. — Только не говори, что у нас снова полетел сервер, — напряглась она, ставя свой стаканчик на стол (тот самый стол, при взгляде на который она теперь невольно краснела). — Хуже. Или лучше. Я пока не поняла, — Полина нервно поправила свои короткие волосы. — Звонили из HYBE. Сердце Ани пропустило удар. — Кто? Хосок? — Если бы! — Полина подошла ближе, понизив голос до драматичного шепота. — Звонил личный секретарь Бан Шихёка. Аня медленно опустилась в кресло. — Бан ПД? — Да. Хосок вчера вечером отправил ему наши черновые наброски и концепт-борд. И, судя по всему, Шихёк изучал их всю ночь. — И? Полина, не тяни! — Аня почувствовала, как ладони становятся влажными. Полина глубоко вдохнула. — В 14:00 у нас совещание в главном здании HYBE. Присутствовать будут Хосок, креативный директор их лейбла и лично Бан Шихёк. Секретарь сказал, что им нужно обсудить... — Полина заглянула в экран планшета, цитируя: — "Уровень рисков и целесообразность столь радикальной смены имиджа артиста". В кабинете повисла тяжелая тишина. — Они хотят завернуть проект? — тихо спросила Аня, вспоминая вчерашние слова Чонгука о том, что Шихёк — бизнесмен. — Не знаю, Ань, — Полина вдруг хищно улыбнулась, и в ее глазах вспыхнул тот самый безумный огонек, который появлялся всякий раз, когда она чувствовала вызов. — Но если они думают, что мы так просто сдадимся и отдадим им какую-нибудь слащавую, безопасную попсу — они плохо знают меня. Собирай документы, босс. Мы идем на войну.