Инь и Ян: Выход из тени

В 05:58 утра Сеул еще спал. В спальне было тихо, темно и невероятно тепло. Тяжелые блэкаут-шторы надежно отсекали первые лучи рассвета. Воздух пах озоном от очистителя, мягким хлопком постельного белья и легким, едва уловимым ароматом мужского парфюма Чонгука, смешанного с запахом его кожи. Аня спала, уткнувшись носом в его плечо. Одна ее рука пококоилась на его обнаженной груди, поднимаясь и опускаясь в такт его глубокому, ровному дыханию. Чонгук во сне крепко прижимал ее к себе, словно даже в бессознательном состоянии боялся отпустить. Его лицо расслабилось, исчезла та жесткая складка между бровей, которая в последнее время появлялась всё чаще. Сейчас он выглядел не как мировая суперзвезда, а как обычный двадцатишестилетний парень, уставший после долгого дня. В ногах кровати, свернувшись в один большой рыже-черный клубок, спали Бам и Ая. Это был идеальный микромир. Капсула абсолютного счастья, подвешенная в вакууме. На цифровых часах, стоящих на прикроватной тумбочке, сменилась цифра. 05:59. Тишина казалась осязаемой. 06:00. Микромир взорвался. Это произошло не постепенно. Это был моментальный, оглушительный удар. Одновременно, секунда в секунду, тишину спальни разорвала какофония звуков. На тумбочке Ани завибрировал и зашелся истошным рингтоном рабочий iPhone. Рядом с ним запиликал личный телефон на базе Android. Из кармана джинсов Чонгука, брошенных на кресло, приглушенно, но настойчиво завыл его секретный смартфон для связи с мемберами. И, словно этого было мало, в гостиной заработал стационарный телефон экстренной связи службы безопасности — звук, похожий на корабельный ревун, который Аня слышала лишь однажды, при проверке системы. Чонгук резко распахнул глаза. Инстинкты сработали мгновенно — он сел на кровати, отбрасывая одеяло, его тело напряглось, как пружина. Аня подскочила следом, ее сердце забилось где-то в горле. Сонный мозг еще не понимал, что происходит, но адреналин уже хлынул в кровь, обжигая вены ледяным холодом. Бам подскочил с кровати и залился громким, тревожным лаем, глядя на мигающие экраны телефонов. Ая испуганно заскулила. — Что за черт... — хрипло выдохнул Чонгук, протирая лицо руками. Он потянулся к своим джинсам. Аня схватила свой рабочий телефон. Экран был белым от непрерывного потока уведомлений. KakaoTalk, Telegram, WhatsApp, сотни пропущенных звонков, которые продолжали наслаиваться друг на друга так быстро, что система телефона начала подвисать. Первым сообщением, которое удалось выхватить глазом, было от Тэмина, начальника службы безопасности: «КРАСНЫЙ КОД. Включай телевизор. Не подходи к окнам. Они у ворот.» — Гуки, — голос Ани дрогнул, когда она подняла на него взгляд. В ее глазах плескался чистый, первобытный ужас. — Это не Ли Чонсок. Это хуже. Чонгук вытащил свой телефон. На заблокированном экране висели сорок пропущенных от менеджера Седжина, десять от Намджуна, пятнадцать от Бан Шихека. И одно сообщение от Чимина, состоящее из одного слова: «Прости». Аня дрожащими пальцами открыла приложение Naver. Ей даже не пришлось ничего искать. Весь корейский интернет, главная страница портала, все тренды Twitter были окрашены в один цвет. Цвет Dispatch. Огромный баннер на главной странице гласил: [ЭКСКЛЮЗИВ DISPATCH] ДВОЙНАЯ ИГРА ЗОЛОТОГО МАКНЭ: ТАЙНЫЙ ДОМ В ИТЭВОНЕ И ИНОСТРАННАЯ ДЕВУШКА-БОСС. Аня перестала дышать. Комната вокруг нее начала сужаться. Она кликнула на статью. Страница загружалась непозволительно долго из-за сумасшедшего трафика — миллионы людей прямо сейчас обновляли этот материал. Наконец, текст прогрузился. И первое, что увидела Аня, была фотография. Идеально четкая, снятая на мощный объектив. Она стояла у ворот своего дома в черном худи, спустив маску на подбородок. Ее лицо было освещено фонарем. Она смотрела прямо, словно в душу того, кто сделал этот снимок. А в руках она держала два поводка. На одном — Бам. На втором — Ая. «Господи...» — Аня закрыла рот рукой, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. «Это же вчера. Моя прогулка. Я стянула маску всего на секунду...» Она начала листать вниз. Статья была написана с той фирменной, безжалостной издевкой Dispatch, которая не оставляет жертве шансов.

«Мировая суперзвезда BTS Чонгук всегда славился своей искренностью перед фанатами. Но насколько искренен Золотой Макнэ, когда камеры выключаются? Dispatch провел расследование и выяснил: пока ARMY переживают за здоровье и график своего кумира, Чонгук проводит ночи в элитном закрытом доме в Итэвоне, который не числится ни в одном официальном реестре HYBE.

А кто живет в этом доме? Иностранка. Но это не просто случайная девушка. Познакомьтесь — А-на (фамилия скрыта по этическим соображениям) — бывшим арт-директором HYBE, а ныне CEO одного из самых агрессивных независимых PR-агентств Сеула.

Именно она, по нашим данным, держит в руках многие контракты компании. Но, видимо, рабочие отношения переросли в нечто гораздо более интимное. Наши камеры зафиксировали, как Чонгук прибывает в этот дом глубокой ночью на автомобиле без номеров (см. видео ниже).

Но самая горькая пилюля для фанатов — это ложь. Помните очаровательную собаку Аю, которую Чимин из BTS представил как своего нового питомца? Dispatch с сожалением сообщает: это был обман, спланированный PR-отделом. Ая принадлежит А-не. И живет она вместе с Бамом (собакой Чонгука) в том самом любовном гнездышке. Получается, что братство BTS было использовано для прикрытия тайного романа макнэ? Вопрос открыт».

Ниже шли видео. Видео, где она с собаками. Видео, где заезжает "Гелендваген". Копии выписок из кадастра недвижимости, подтверждающие, что дом принадлежит Чонгуку. Ее старые фотографии со времен работы в HYBE, слитые кем-то из бывших коллег. Они раскопали всё. Они вскрыли их жизнь скальпелем, разложили внутренности на столе и позвали весь мир на это посмотреть. Чонгук вырвал телефон из ее рук. Его глаза лихорадочно бегали по строчкам. С каждым прочитанным словом его лицо бледнело, а челюсти сжимались так сильно, что был слышен скрип зубов. — Блядь. Блядь! — он с силой швырнул телефон Ани в стену. Аппарат жалобно хрустнул и упал на толстый ковер, экран пошел трещинами, но продолжал светиться уведомлениями. Чонгук вскочил с кровати, запустив обе руки в волосы, и начал мерить шагами комнату. — Как они нас нашли?! — зарычал он, его голос срывался. — Мы всё проверяли! Твоя охрана всё проверяла! — Соседи, — прошептала Аня. Ее голос был пустым, мертвым. Она сидела на краю кровати, обхватив себя руками, чувствуя, как ее начинает бить крупная дрожь. — Дом напротив. Я видела там отблеск света пару дней назад, но подумала, что это блик. Это был зум-объектив. Они сидели в засаде. В дверь спальни настойчиво постучали. — А-на-ним! — раздался приглушенный голос Тэмина. — Мы вошли через черный ход с парковки. Ситуация критическая. Аня накинула халат и бросилась к двери. Чонгук натянул футболку и встал рядом с ней, задвинув ее себе за спину — инстинкт защитника сработал быстрее разума. Она распахнула дверь. В коридоре стоял Тэмин. На нем не было лица. Обычно невозмутимый начальник охраны был бледен, по его лбу катился пот. За его спиной стояли еще двое крепких парней в черных костюмах с рациями в ушах. — Что происходит на улице? — отчеканила Аня, заставляя себя включить режим CEO. Истерику она оставит на потом. Если они выживут. — Осада, — коротко ответил Тэмин. — Dispatch слил адрес в сеть час назад. Там не только журналисты. Там фанаты. Сасэны. Их уже человек двести у ворот, и они прибывают. Перекрыли проезжую часть. Полиция едет, но они не справятся с такой толпой без спецназа. Там уже жгут какие-то плакаты. Аня закрыла глаза. Это был сценарий из самых темных ее кошмаров. K-pop фэндомы в гневе были страшнее стихийного бедствия. Они могли перевернуть машины, выломать ворота, растерзать на куски. — Бан Шихек на линии, — Тэмин протянул Ане рацию, переключенную на защищенную частоту. Аня взяла пластиковую коробочку. Пальцы не слушались. — Да, председатель, — ее голос был сухим, как песок. На том конце послышался тяжелый, прерывистый вздох Бан Шихека. Звук человека, у которого рушится империя. — Аня. Я не буду сейчас спрашивать, как вы это допустили. На это будет время потом. Сейчас мы летим в пропасть. Акции рухнули на 12% с момента открытия торгов. Фанатские базы закрываются одна за другой в знак протеста. Хэштег "Предатель Чонгук" в мировых топах. Аня посмотрела на Чонгука. Тот стоял, опираясь руками о стену, опустив голову. Каждое слово председателя било по нему хлыстом. — Что вы предлагаете? — спросила Аня. — Мы запускаем протокол "Нулевой пациент". Чонгук должен немедленно покинуть этот дом. Его присутствие там каждую секунду подтверждает статью. Седжин уже в пути с группой кризисного реагирования. Они прорываются через подземные коммуникации соседнего здания — у нас есть договоренность с владельцем. Они вывезут Чонгука. — А как же... — Аня запнулась. — А что со мной? Повисла тяжелая пауза. — Тебя мы эвакуировать сейчас не можем, — голос Шихека стал холодным, отстраненным. Голос бизнесмена, списывающего убытки. — Если вас увидят вместе, или если вывезут вас в одной машине — это конец. Ты останешься в доме. Охрана удержит периметр. Когда толпа рассосется, мы вывезем тебя тихо. А пока... пока мы готовим официальное заявление. — Какое заявление? — вскинулся Чонгук, выхватывая рацию из рук Ани. — Пи Ди-ним, я ничего не буду подписывать! Я не откажусь от нее! — Чонгук, закрой рот и слушай меня! — впервые за много лет Бан Шихек сорвался на крик. Из динамика посыпались помехи. — Ты подставил группу! Ты подставил Чимина, чье имя сейчас полощут в грязи за ложь! Ты подставил компанию! Ты поедешь на базу, сядешь в комнату и будешь ждать, пока взрослые люди будут расхлебывать твое дерьмо! Конец связи. Рация зашипела и отключилась. Чонгук швырнул ее на пол. Пластик разлетелся вдребезги. — Я никуда не поеду, — он развернулся к Ане, его глаза горели отчаянным, безумным огнем. — Я останусь здесь. Пусть выламывают ворота. Пусть снимают. Я выйду к ним, возьму тебя за руку и скажу, что люблю тебя. Пусть подавятся своими акциями! — Чонгук, нет, — Аня шагнула к нему, хватая его за плечи. — Ты слышал Шихека. Если ты сделаешь это, ты уничтожишь BTS. Ты готов убить дело всей жизни Намджуна? Юнги? Хосока? Ты готов перечеркнуть десять лет пота и крови из-за того, что мы облажались? — Я не брошу тебя здесь одну! — закричал он, сжимая ее в объятиях с такой силой, что хрустнули ребра. — Они разорвут тебя, Аня! Ты не знаешь этих людей, сасэны больные, они могут перелезть через забор, они могут бросить коктейль Молотова! Я не оставлю тебя! В коридоре послышался топот тяжелых ботинок. Из лифта, тяжело дыша, вывалился менеджер Седжин. Его пиджак был помят, галстук сбился набок. За ним шли четверо амбалов из личной охраны HYBE — "чистильщики", которых привлекали только для физической эвакуации артистов. — Макнэ! — крикнул Седжин, подбегая к ним. — У нас мало времени! Журналисты уже поднимают дроны, мы сбили два глушилками, но они запустят еще. Уходим через подвал. Быстро! Чонгук еще сильнее прижал к себе Аню, заслоняя ее собой, словно Седжин и охрана были врагами. — Пошли вон! — прорычал он. — Я сказал, я остаюсь! Вывозите ее! — Чонгук, мы не можем вывезти ее, это нарушение протокола безопасности артиста! — Седжин был на грани истерики. — Пожалуйста, Гуки! В здании HYBE уже бьют стекла! Фанатам нужен ты! Нам нужно показать, что ты не здесь! Седжин кивнул парням из охраны. Те начали медленно надвигаться на Чонгука, беря его в полукольцо. — Не подходите ко мне! — Чонгук отпихнул первого охранника так сильно, что тот отлетел к стене. В его глазах появилась дикая ярость загнанного в угол волка. Он был готов драться со своими же людьми, лишь бы не отпускать Аню. — Гуки, остановись! — Аня рванулась из его рук, но он держал ее мертвой хваткой. Второй и третий охранники бросились на него одновременно. Они схватили его за руки, пытаясь заломить их за спину. Чонгук дернулся, его мышцы вздулись под футболкой, он стряхнул одного из них, как котенка, и ударил второго локтем в грудь. Началась отвратительная, безобразная свалка прямо в коридоре их роскошного дома. — Отпустите его! Вы сделаете ему больно! — закричала Аня, пытаясь вклиниться между ними. Седжин схватил Аню за руку и оттащил в сторону. — А-на, помоги нам! — умоляюще прокричал менеджер, пока четверо здоровых мужиков пытались скрутить вырывающегося макнэ. — Если он не уедет, его карьера закончена. И группа тоже. Ты же пиарщик, ты должна понимать математику! Аня замерла. Сердце в груди разбилось на тысячи мелких, острых осколков, разрывая легкие. Менеджер был прав. Она была PR-директором. Архитектором репутаций. И сейчас она видела, как ее любимый мужчина своими руками рушит всё, ради чего жил, пытаясь защитить ее. Она должна была остановить это. Она должна была стать той ледяной стервой, которую все в ней видели. Она шагнула вперед. — Отпустите его, — громко, властно скомандовала она. Тон ее голоса заставил охранников ослабить хватку. Чонгук тяжело дышал, вырываясь из их рук. У него была разбита губа — видимо, кто-то из охранников случайно задел его в потасовке. Кровь ярким пятном выделялась на бледной коже. Он посмотрел на нее, и в его взгляде была такая мольба, что Ане захотелось умереть прямо на месте. — Аня... — прохрипел он, протягивая к ней руку. — Пожалуйста. Не заставляй меня. Она подошла к нему вплотную. Она не обняла его. Она не взяла его за руку. Она посмотрела ему прямо в глаза взглядом CEO Анны. Холодным. Отстраненным. — Ты должен уйти, Чонгук, — ее голос не дрогнул, хотя внутри нее всё кричало от боли. — Твое присутствие здесь делает из меня мишень. Пока ты здесь, они не уйдут. Пока ты здесь, ты подставляешь Чимина и ребят. — Я не... — Замолчи и слушай! — резко оборвала она его. — Это кризис. Мы проиграли битву. Ли Чонсок нас уделал. И если ты сейчас не сядешь в эту машину, мы проиграем войну. Ты уедешь в HYBE. Ты будешь делать то, что скажет Бан Шихек. Ты не будешь звонить мне с незащищенных линий. Ты понял меня? Чонгук смотрел на нее так, словно она ударила его ножом в живот. — Ты прогоняешь меня? — его голос сломался. В нем прозвучали нотки того самого испуганного пятнадцатилетнего мальчика, который когда-то приехал в Сеул. — Ты бросаешь нас? Аня стиснула зубы до боли в челюсти, чтобы не заплакать. Одной слезы будет достаточно, чтобы он остался. — Я спасаю свои активы, — жестко, с металлом в голосе сказала она. Эти слова были пропитаны ядом, который отравил их обоих. — А мой главный актив — это группа BTS. Иди. Она отвернулась от него, скрестив руки на груди. Тишина в коридоре была страшнее любого крика. Было слышно только тяжелое дыхание охранников и всхлипывание испуганного Бама в спальне. Чонгук стоял позади нее. Аня чувствовала его взгляд, прожигающий дыру между ее лопаток. Он молчал. Секунды текли, как густая смола. Затем раздался тихий, горький смешок. — Я понял, нуна, — голос Чонгука был мертвым. Лишенным всяких эмоций. — Работа прежде всего. Он развернулся и пошел к лифту. Охранники мгновенно сомкнулись вокруг него, закрывая своими спинами. — А-на-ним, мы свяжемся с вами по безопасному каналу, — быстро бросил Седжин и юркнул в кабину следом за ними. Двери лифта начали закрываться. В последнюю секунду, в щель между металлическими створками, Аня поймала взгляд Чонгука. В нем не было злости. В нем было абсолютное, разрушающее отчаяние. Створки сошлись с глухим стуком. Лампочка на табло лифта поползла вниз. Подвал. Парковка. Секретный тоннель. Он ушел. Как только цифра на табло сменилась на "B2", железный стержень внутри Ани, который держал ее на ногах, просто сломался. Она рухнула на колени прямо в коридоре, закрыла лицо руками и закричала. Это был не плач — это был животный, надрывный вой, который рвал горло. Слезы хлынули из глаз горячим потоком, обжигая щеки. Она била кулаками по толстому ковру, не чувствуя боли. Она только что своими руками выгнала человека, которого любила больше жизни. Она причинила ему самую страшную боль, чтобы спасти его. И она не знала, простит ли он ее за эти слова об "активах". К ней подошел Бам. Огромный доберман, чувствуя истерику хозяйки, лег рядом, положил тяжелую морду ей на колени и заскулил, слизывая ее слезы. Ая жалась с другой стороны, дрожа всем телом. — Охрана, периметр! — раздался громкий крик Тэмина из гостиной. Аня вскинула голову. С улицы донесся глухой удар. За ним еще один. Звук бьющегося стекла. Толпа прорвала первую линию полицейского оцепления и добралась до внешнего забора ее дома. Аня с трудом поднялась на дрожащих ногах, вытерла лицо тыльной стороной ладони и пошла в гостиную. Тэмин и еще двое охранников стояли у панорамных окон, наполовину закрытых жалюзи. Она подошла к окну и осторожно выглянула наружу. От того, что она увидела, кровь застыла в жилах. Улица Итэвона, обычно тихая и респектабельная, превратилась в зону боевых действий. Сотни, если не тысячи девушек и женщин стояли плотной стеной у ее высоких ворот. Они кричали. Их лица были искажены яростью и слезами. В руках они держали плакаты. Даже с высоты второго этажа Аня могла прочитать некоторые из них, написанные черным маркером на корейском: "ВЕРНИТЕ НАШЕГО ЧОНГУКА!" "ГРЯЗНАЯ ИНОСТРАНКА, УБИРАЙСЯ ИЗ КОРЕИ!" "BTS НЕ НУЖНЫ ЛЖЕЦЫ!" "СМЕРТЬ ВЕДЬМЕ!" Несколько человек кидали в ворота яйца и пакеты с мусором. Вспышки фотокамер журналистов Dispatch и других изданий, стервятниками слетевшихся на пир, слепили глаза непрерывным стробоскопом. В небе жужжали полицейские дроны и дроны папарацци, сбиваясь в стаю. Это была травля. Настоящая, классическая корейская травля, которая не раз доводила людей до самоубийства. И теперь она была в самом ее центре. — А-на-ним, отойдите от окна, — Тэмин аккуратно потянул ее за плечо. — Снайперов у них нет, но кто-то может кинуть камень. Бронированное стекло выдержит, но рисковать не стоит. Аня отступила вглубь комнаты. Ее телефон, с разбитым экраном, лежащий на полу в спальне, вдруг снова зазвонил. Это был другой рингтон. Не корпоративный. Личный звонок в Telegram. Аня пошла в спальню, наступила на осколки рации, подняла изувеченный аппарат и провела пальцем по треснувшему стеклу. Звонила Полина. — Алло, — прохрипела Аня на русском. — Аня! Матерь божья, Аня! — голос Полины срывался на истерику. На фоне был слышен шум работающего телевизора. — Ты видела?! Они всё слили! Dispatch слил всё! — Я знаю, Поль. Я в осаде. Дом окружен. — Блядь, блядь, блядь... — Полина всхлипывала. — Аня, мне страшно. Хосок... Хосок не берет трубку. Я звоню ему уже полчаса, телефон выключен! Аня, что если они знают и про нас? Что если сейчас и ко мне приедут?! Слова подруги подействовали на Аню как пощечина. Отрезвляюще. Точно. Полина. Хосок. Бомба была двойной. Dispatch вскрыл только одну часть. Если они сейчас запаникуют и допустят ошибку, Ли Чонсок найдет вторую половину. Мозг Ани — тот самый суперкомпьютер, который сделал ее лучшей в своем деле, — отбросил эмоции, заблокировал боль в груди и перешел в режим выживания. — Слушай меня внимательно, Полина, — голос Ани стал стальным, четким, без единой дрожи. — Хосока сейчас наверняка допрашивает служба безопасности HYBE. Они забирают телефоны у всех мемберов в таких ситуациях, чтобы предотвратить сливы. Не смей ему больше звонить. Не пиши. Удали все переписки в KakaoTalk, сотри историю звонков. — Но... — Никаких «но»! — рявкнула Аня. — Ты сейчас собираешь вещи. Минимум. Паспорт, деньги, ноутбук. Вызываешь такси не к дому, а за два квартала. И едешь в посольство России. Скажешь, что ты туристка, потеряла документы, посидишь там в комнате ожидания. Территория посольства неприкосновенна. Журналисты туда не сунутся. — А как же ты? — заплакала Полина. — Я не могу тебя бросить! — Со мной всё будет нормально. Я в бункере, — соврала Аня, глядя на летящие в ее ворота яйца. — Выполняй приказ, Полина. Если мы выживем, мы с тобой напьемся. Давай. Она сбросила вызов, не дожидаясь ответа. Аня бросила телефон на кровать. Посмотрела на свое отражение в зеркале шкафа-купе. Растрепанные волосы. Красные, опухшие глаза. Бледная кожа. Она выглядела как жертва. — Ну уж нет, — прошептала она своему отражению. Она пошла в ванную. Включила ледяную воду. Умылась, смывая слезы. Собрала волосы в тугой, идеальный хвост. Надела строгий черный костюм-двойку и белую рубашку — свою броню. Она вышла в гостиную к Тэмину. Тот удивленно посмотрел на преобразившуюся начальницу. — Тэмин, свяжись с юридическим отделом. Пусть готовят иски о нарушении приватности к Dispatch. Не за статью — за дроны над частной собственностью. Пусть свяжутся с начальником полиции Сеула, напомнят ему о налогах, которые платит моя компания, и потребуют разогнать несанкционированный митинг у моего дома. — Понял, — Тэмин кивнул, его глаза загорелись уважением. — А что делать с прессой? Аня посмотрела на заляпанные яйцами ворота, за которыми бесновалась толпа. — Пусть беснуются, — холодно улыбнулась она, и в этой улыбке было столько яда, что Ли Чонсок бы позавидовал. — Они думают, что загнали меня в угол. Они думают, что я испуганная иностранка, которая будет плакать в подушку. Она подошла к рабочему столу, открыла свой бронированный ноутбук и ввела пароль. — Они забыли, что я — пиарщик. И я играю в эту игру лучше них. Она открыла защищенную базу данных. Там, в папке с названием "Черный ящик", хранился компромат на половину шоу-бизнеса Кореи. Включая инвесторов Dispatch. Она собирала его годами на случай ядерной войны. Война началась. И Аня собиралась нажать на красную кнопку.