Затеряться в её смертельной красоте

      Утро в Сейворте было холодным, ясным и обманчиво спокойным. Снег, который валил всю ночь, наконец прекратился, и город укрылся под толстым, белым одеялом, которое искрилось на солнце, ослепительно и чисто. Воздух был таким прозрачным, что каждый звук, скрип шин, голоса прохожих, далёкий лай собаки, слышался особенно отчётливо, будто мир натянули как струну. Ривен сидела на подоконнике в школьном коридоре второго этажа, прислонившись спиной к холодному стеклу. Она выглядела задумчивой, почти счастливой. Тени под глазами стали чуть светлее, и в её взгляде появилась та самая лёгкость, которой не было уже несколько недель. Она прокручивала в голове события прошлой ночи: Хелен, ворвавшаяся в дом, их разговор, мамин шёпот за дверью, и то, как они лежали потом в темноте, и Хелен гладила её по волосам. Что бы ни случилось дальше, этот момент стоил всего.       Она не заметила, как к ней подошли Кира и Сэди. Они двигались быстро, почти бегом, и в их лицах было то самое выражение, которое появлялось, когда что-то шло не так. Кира была бледнее обычного, и её короткие волосы сегодня торчали ещё более экстремально, будто она провела рукой по голове сотню раз. Сэди сжимала в руке телефон, и её пальцы дрожали. — Ты видела Эллиота? — спросила Кира, не здороваясь. Ривен моргнула, выныривая из своих мыслей. — Что? Нет. А что? — Он не отвечает, — сказала Сэди, и голос её дрожал. — Я звонила ему уже десять раз. Сначала просто не брал трубку, а теперь вообще вне зоны доступа. Телефон отключён. — Может, он проспал, — предположила Ривен, но в голосе её не было уверенности. — Или забыл зарядить телефон. Он постоянно забывает. — Он не забывает, — резко сказала Кира. — Он никогда не забывает. Ты же знаешь Эллиота. Он живёт в телефоне. Он даже в душ его берёт, чтобы не пропустить ни одного сообщения. Она прошлась туда-сюда по узкому коридору, заложив руки за голову. Её движения были нервными, порывистыми. — Мы были у него вчера вечером, — сказала Кира, останавливаясь. — После того, как Хелен подошла к машине. Мы сидели у него, обсуждали, что делать. Он был напуган. Мы все были напуганы. А потом я уехала домой. Сэди тоже. Он остался один. И с тех пор его никто не видел. — Может быть, он ушёл куда-то рано утром, — Ривен спустилась с подоконника и подошла к подругам. — Он не ходит… — перебила Сэди, и её голос сорвался. — У нас сегодня нет занятий. Он собирался сидеть дома, работать над проектом. Он сам сказал вчера. Я запомнила, потому что он говорил, что никуда не пойдёт. Ривен почувствовала, как внутри неё разливается холод. Тот самый, липкий, который она научилась узнавать за последние недели. Он появлялся всегда, когда речь заходила о чём-то, что не вписывалось в обычный порядок вещей. — Может быть, он просто хочет побыть один, — сказала она, но слова прозвучали неубедительно. — Не хочет, — Кира покачала головой. — Он бы написал. Он всегда пишет. Даже если хочет побыть один, он пишет «не беспокойте, я в пещере». Он так и делает. А тут — тишина. Она замолчала на секунду, и её лицо исказилось. В глазах мелькнуло что-то тёмное и злое. — Это она, — сказала Кира, и голос её стал тихим, но в нём звенела сталь. — Это Хелен. Я знаю. Она знала, что мы были у неё в квартире. Она знала, что мы следили за ней. Она угрожала нам. И теперь Эллиот пропал. — Кира, — начала Ривен, но Кира не дала ей договорить. — Ты не понимаешь, — Кира шагнула к ней, и в её глазах горел тот самый огонь, который появлялся, когда она была готова бороться. — Она не просто странная. Она опасная. Мы видели её квартиру. Там пусто, холодно, и стены исцарапаны. И она подошла к нашей машине, когда мы следили за ней. Она смотрела на нас, улыбалась и говорила о несчастных случаях на дороге. Это была угроза, Ривен. — Она не стала бы делать больно Эллиоту, — сказала Ривен, но голос её дрогнул. — Не стала бы? — Кира усмехнулась, но усмешка вышла кривой, злой. — А ты откуда знаешь? Ты знаешь её? Ты знаешь, что у неё в голове? — Кира, хватит, — Сэди положила руку на плечо подруги, пытаясь успокоить её, но Кира сбросила её ладонь. — Нет, не хватит. — Она смотрела на Ривен, и в её глазах была боль. — Ты влюблена в неё, и поэтому ты не видишь того, что видят все остальные. Она — убийца. И я готова поспорить на что угодно, что это она сделала с Эллиотом. Ривен почувствовала, как воздух в коридоре становится плотным, почти осязаемым. Она смотрела на Киру, на её бледное, искажённое лицо, на её руки, которые дрожали от злости и страха. И впервые за долгое время она не знала, что сказать. — Ты не можешь знать этого, — прошептала Ривен. — Ты просто предполагаешь… — Я знаю, — перебила Кира, и её голос сорвался на крик. — Небось эта гадина его убила! Она убила его, Ривен. Она убила его так же, как убила тех парней. И если мы ничего не сделаем, она убьёт и нас.       Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни. Ривен смотрела на Киру, и внутри неё всё оборвалось. Она не могла поверить. Не могла принять эту мысль. Хелен не могла… Она не стала бы… Но в глубине души, в том самом тёмном уголке сознания, который она так старательно игнорировала, шептал голос: «А ты уверена?» — Я не верю, — сказала Ривен, и голос её дрожал. — Я не верю, что она могла так поступить. — Тогда проверь, — сказала Кира. — Позвони ей. Спроси, где Эллиот. Посмотри, что она ответит. Ривен смотрела на телефон в своей руке. Экран был тёмным, безжизненным. Она сжала его так сильно, что костяшки побелели. Сэди смотрела на неё, и её глаза были мокрыми от слёз. Кира стояла, скрестив руки на груди, и её лицо было каменным. — А может она занята? — сказала Кира, и в её голосе была та самая стальная нотка, которая появлялась, когда она была уверена в своей правоте. — Занята тем, что прячет тело. — Кира! — Сэди схватила её за руку. — Прекрати! Ты пугаешь Ривен. — Я хочу, чтобы она испугалась, — Кира вырвала руку. — Потому что, если она не испугается, она не поймёт. Она будет продолжать думать, что Хелен — невинная жертва, а не убийца. И тогда следующей может стать она. Ривен смотрела на них, на своих подруг, и чувствовала, как внутри неё борется страх и неверие. Она хотела защитить Хелен. Хотела верить, что всё это — ошибка. Но слова Киры въедались в сознание, как кислота. — Мы должны его найти, — сказала Ривен, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Сейчас. Мы поедем к нему домой. Проверим, может, он там. — Бесполезно, — покачала головой Кира. — Я уже звонила его родителям. Они сказали, что он не ночевал дома. Они думали, что он у нас. Ривен почувствовала, как земля уходит из-под ног. Эллиот не ночевал дома. Телефон отключён. Никто не знает, где он. — Тогда куда он мог пойти? — спросила Сэди, и слёзы покатились по её щекам. — У него же никого нет. Только мы. — Может, он ушёл к кому-то из университета, — предположила Ривен. — Или просто пошёл гулять. — В два часа ночи? — Кира усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — В снегопад? Без куртки? Ты сейчас это серьёзно? Очнись, Ривен! Ривен замолчала. Она не знала, что сказать. Потому что Кира была права. Всё это выглядело неправильно. Пугающе неправильно. — Мы должны найти его, — твёрдо сказала Сэди, вытирая слёзы. — Сейчас же. Если мы не найдём его до вечера, мы пойдём в полицию. — И что мы скажем? — горько спросила Кира. — Что наш друг пропал, и мы подозреваем его бывшую девушку? Это смешно. — Это не смешно, — сказала Ривен, и в голосе её появилась та самая стальная нотка, которую редко можно было услышать. — Я поговорю с ней. Сегодня. Я выясню правду. Кира и Сэди переглянулись. В их взглядах была тревога. — Ты уверена? — спросила Сэди. — Если она узнает, что мы подозреваем её… — Она уже знает, — перебила Кира. — Она всё знает. Вопрос в том, что мы будем делать с этим знанием. Ривен сжала телефон в руке и посмотрела на друзей. На их бледные, встревоженные лица. На слёзы, застывшие на щеках Сэди. На злой, отчаянный огонь в глазах Киры. — Я поговорю с ней, — повторила Ривен. — И я узнаю правду. Что бы это ни было. Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя на себе взгляды подруг. В голове стучало только одно имя: Хелен. И страх, который она носила в себе все эти дни, вдруг стал осязаемым, реальным, как холодный воздух за окном. Она вышла на школьное крыльцо, и снег облепил её лицо, ресницы, волосы. Она смотрела на белый, безмолвный город, и чувствовала, как внутри неё что-то ломается. Что-то, что она пыталась сохранить так долго. Снег хрустел под ногами, когда Ривен, Кира и Сэди подъехали к дому Эллиота. Дом стоял на тихой, заснеженной улочке, такой же неприметный, как и всегда, но сегодня в нём было что-то зловещее. Окна на втором этаже, где находилась комната Эллиота, были тёмными, и ставни, которые он всегда открывал по утрам, оставались закрытыми. Машина Киры остановилась у тротуара, и двигатель заглох с тихим, почти виноватым вздохом. — Идём, — сказала Кира, выходя первой. — Надо проверить, не оставил ли он что-то. — Что мы ищем? — спросила Сэди, кутаясь в куртку. — Телефон? Записку? — Не знаю, — честно ответила Кира. — Но если он ушёл не по своей воле, он мог оставить подсказку. Он умный, он бы догадался.       Они поднялись на крыльцо. Кира достала ключ, который Эллиот дал ей на случай, если она захочет оставить ему домашку, и открыла дверь. Внутри пахло пылью и старой бумагой, как всегда, но в этом привычном запахе было что-то тревожное. Тишина. Слишком глубокая, слишком плотная, как будто сам дом затаил дыхание. Стул в гостиной был опрокинут. На полу темнело большое, засохшее пятно. Кровь. Ривен замерла на пороге, чувствуя, как внутри неё всё обрывается и падает в холодную пустоту. — Господи, — прошептала Сэди, прижимая ладонь ко рту. — Это… это кровь? Кира подошла ближе, наклонилась и провела пальцем по краю пятна. Она поднесла палец к глазам, потом понюхала. — Кровь, — сказала она, и голос её был глухим, как из-под воды. — Свежая. Со вчерашнего вечера. — Это не значит, что он мёртв, — сказала Ривен, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Может, он просто упал и ударился. — Он не падал, — покачала головой Кира. — Он дрался. Смотри. Она указала на стену. На обоях были видны длинные, рваные следы, будто кто-то прижимал кого-то к стене и тот пытался вырваться. Несколько книг были разбросаны по полу, а на подоконнике валялась разбитая кружка. Эллиот никогда не разбивал посуду. Он был слишком аккуратным для этого. — Кто-то был здесь, — сказала Ривен, и голос её дрогнул. — Кто-то вломился. — Не вломился, — поправила Кира, подходя к двери. — Посмотри. Замок не взломан. Ключ был. Кто-то вошёл по-своему. Или Эллиот сам открыл дверь. Она повернулась к Ривен. Её глаза горели тем холодным, лихорадочным огнём, который появлялся, когда она была близка к разгадке. — Это она, — сказала Кира. — Это Хелен. Она была здесь. Она забрала его. — Мы не знаем этого, — начала Ривен, но Кира перебила. — Ты видишь это? — она указала на кровь, на следы борьбы, на разбитую кружку. — Это не случайность. Это не несчастный случай. Это нападение. И я знаю, кто это сделал. Она прошла в спальню Эллиота и начала лихорадочно осматривать комнату. Выдвинула ящики письменного стола, перерыла стопки книг, заглянула под кровать. Сэди присоединилась к ней, дрожащими руками перебирая бумаги на столе. — Что мы ищем? — спросила Сэди, и голос её сорвался на плач. — Его ноутбук, — ответила Кира. — Он всегда носит его с собой. Даже в туалет. Если он здесь, значит, он ушёл сам. Если нет… Она замолчала, не договорив. Ривен подошла к столу. Ноутбука не было. Только зарядка, аккуратно свёрнутая и положенная на стопку бумаг. Эллиот никогда не оставлял зарядку. Он всегда брал её с собой, даже если выходил на пять минут. Ривен взяла зарядку в руки и почувствовала, как внутри неё что-то сжимается. — Он не брал её, — прошептала она. — Он не ушёл сам. Кто-то забрал его. Кира подошла к ней и взяла зарядку из её рук. Посмотрела на неё, потом на Ривен. — Теперь ты веришь? — спросила она, и голос её был тихим, но в нём слышалась сталь. — Теперь ты понимаешь, что она сделала? Ривен смотрела на зарядку, на разбитую кружку, на кровь на полу. В голове стучало: «Это не она. Это не она. Это не она». Но картинки, которые складывались перед глазами, говорили об обратном. — Я не знаю, — прошептала Ривен. — Я не знаю, что думать. — Тогда позволь мне думать за тебя, — сказала Кира, сжимая зарядку в кулаке. — Мы найдём его. И мы найдём доказательства. Что бы она ни сделала, мы докажем это.

***

      В заброшенной психбольнице на окраине Сейворта царила тишина. Та самая, густая, почти осязаемая тишина, которая бывает только в местах, где давно не ступала нога живого человека. Воздух был холодным и затхлым, пахло плесенью, сыростью и чем-то сладковато-тошнотворным, от чего кружилась голова. Серый, тусклый свет пробивался сквозь заколоченные окна, отбрасывая на бетонный пол длинные, призрачные тени. В центре подвала, привязанный к старому, врытому в пол стулу, сидел Эллиот. Он был без сознания, голова его свисала на грудь, а спутанные волосы слиплись от запёкшейся крови. Его руки были стянуты за спиной толстой верёвкой, которая въедалась в запястья, оставляя глубокие красные борозды. Лодыжки примотаны к ножкам стула скотчем. Многослойным, широким, таким, что не порвёшь. Где-то наверху, в коридорах больницы, послышались шаги. Тяжёлые, медленные, уверенные. Они приближались, эхом отражаясь от стен, нарушая мёртвую тишину. Металлические ступени лестницы звенели под ногами. Ступенька за ступенькой, всё ближе и ближе.       Эллиот очнулся от звука. Он дёрнулся, пытаясь освободиться, но верёвки держали крепко. Голова раскалывалась, во рту пересохло, и каждый вдох отдавался болью в рёбрах. Он поднял голову и посмотрел в сторону лестницы. Из темноты, как тень, появилась Хелен. Она была в чёрной толстовке с капюшоном, который был опущен, открывая бледное лицо. Волосы её были растрёпаны, и в тусклом свете она казалась призраком. В руке она держала пластиковую бутылку воды. Она подошла к нему медленно, почти лениво. Остановилась в метре, глядя сверху вниз. В её глазах не было ничего. Ни злости, ни жалости, ни удовольствия. Только пустота. — Ты проснулся, — сказала она, и голос её был ровным, как застывший лёд. Эллиот попытался плюнуть в неё, но во рту пересохло, и из горла вырвался только хрип. — Бешенная сука, — прохрипел он, и голос его сорвался на кашель. — Ты… ты больная. Ты просто больная. Хелен не ответила. Она наклонилась, открыла бутылку и поднесла её к его губам. — Пей, — сказала она спокойно. — Тебе нужно. Эллиот дёрнул головой, отворачиваясь. — Не прикасайся ко мне, — выплюнул он. — Я лучше сдохну от жажды, чем приму от тебя воду. — Как хочешь, — пожала плечами Хелен и отставила бутылку в сторону. — Ты думаешь, я боюсь тебя? — усмехнулся он, и в усмешке его была злость. — Ты думаешь, если ты привязала меня к стулу, я буду умолять о пощаде? Ты ошибаешься. Ты просто грязная, больная сука, которая убивает людей, потому что ей больше нечем заняться. Хелен стояла неподвижно, глядя на него. В её глазах не дрогнул ни один мускул. Она смотрела на него, как смотрят на насекомое, которое случайно попало под ногу. — Ты закончил? — спросила она, и голос её был таким же ровным, как и в начале. — Я только начал, — оскалился Эллиот, и его глаза горели той самой отчаянной злостью, которая появляется у человека, когда ему нечего терять. — Ты думаешь, что ты особенная? Что ты имеешь право судить людей? Ты просто жалкая, никчёмная, одинокая психопатка, которая не может контролировать себя. Ты не лучше тех, кого ты убиваешь. Ты хуже. Потому что ты делаешь это с улыбкой на лице. Хелен наклонила голову, и в этом жесте было что-то зловещее, почти кошачье. — Ты очень смелый, — сказала она, и в голосе её послышалась лёгкая, почти насмешливая нотка. — Я ценю это. Но смелость не спасёт тебя. — Мне и не нужно спасение, — усмехнулся Эллиот. — Я знаю, что ты меня убьёшь. Но я хочу, чтобы ты знала: когда Ривен узнает правду, она возненавидит тебя. Она уже ненавидит. Она просто не знает этого. Но когда она узнает, что ты сделала со мной, с её друзьями… она поймёт, кто ты на самом деле. Хелен молчала. Она смотрела на него, и на её лице не было ни капли эмоций. Но что-то в её взгляде изменилось. Что-то почти незаметное, но Эллиот увидел это. — Ты боишься, — сказал он. — Ты боишься, что она узнает правду. Что она увидит тебя настоящую. И тогда она уйдёт. Она оставит тебя. Так же, как оставили все остальные. Он замолчал, тяжело дыша. Его плечи дрожали от напряжения, но в глазах всё ещё горел тот самый огонь. — Она никогда не узнает правды, — тихо сказала Хелен, делая шаг к нему. — И ты ей не расскажешь.       Она опустила взгляд на его правое колено. Потом медленно подняла ногу и резко, без предупреждения, опустила её на коленную чашечку Эллиота. Тяжёлый армейский ботинок врезался в сустав с такой силой, что хруст кости разнёсся по подвалу, как выстрел. Эллиот закричал. Это был не просто крик боли — это был животный, отчаянный вопль, который вырвался из самой глубины его лёгких и эхом разнёсся по пустым коридорам больницы. Он согнулся пополам, насколько позволяли верёвки, и его тело сотряслось от судорог. Хелен стояла над ним, глядя, как он корчится на стуле, как его лицо искажается от боли, как слёзы и пот смешиваются с кровью на его щеках. В её глазах не было ни удовольствия, ни жестокости. Только спокойная, абсолютная пустота. — Ты не будешь так говорить о ней, — сказала она, и голос её был ровным. — Ты не будешь так говорить о нас. Эллиот не ответил. Он не мог. Он просто сидел, согнувшись пополам, и стонал, чувствуя, как адская боль разливается от раздробленного колена по всему телу. Хелен отошла на шаг, взяла бутылку воды, которую отставила в сторону, и снова поднесла к его губам. — Пей, — сказала она. — Тебе нужно. Эллиот поднял на неё глаза, мокрые от слёз и крови, и в них не было злости. Только боль. Только ужас. Он не мог говорить. Он мог только смотреть на неё, на эту бледную, прекрасную девушку с ледяными глазами, которая только что сломала ему колено и теперь предлагала воду, будто ничего не случилось. Он открыл рот. Хелен медленно наклонила бутылку, и вода полилась в его пересохшее горло. Он пил, захлёбываясь, чувствуя, как холодная влага обжигает горло и смывает кровь с губ. Хелен убрала бутылку и посмотрела на него. Долгим, внимательным взглядом. — Ты останешься здесь, — сказала она. — Пока я не решу, что с тобой делать. Не пытайся кричать. Здесь никто не услышит. И если ты будешь вести себя хорошо, я, может быть, позволю тебе жить. Она развернулась и пошла к лестнице, оставляя Эллиота одного в холодной, тёмной тишине подвала.

***

      Они сидели в квартире Эллиота, в тишине, нарушаемой только тиканьем старых часов на стене. Кира мерила шагами комнату, её короткие волосы торчали в разные стороны, а пальцы нервно теребили край футболки. Сэди сидела на краю дивана, обхватив себя руками, и смотрела в одну точку, на тёмное пятно на полу, которое уже начало засыхать и темнеть по краям. Ривен стояла у окна, глядя на заснеженную улицу, и чувствовала, как внутри неё нарастает паника. Мысли путались, возвращаясь к одному и тому же: Эллиот пропал, Хелен не отвечает, в квартире кровь. — Мы должны что-то сделать, — сказала Кира, останавливаясь. — Не можем просто сидеть и ждать. — Что мы можем сделать? — голос Сэди дрогнул. — Мы уже обыскали всё. Никаких следов. Никаких зацепок. Он просто… исчез. — Он не мог просто исчезнуть, — Кира сжала кулаки. — Люди не исчезают просто так. Кто-то его забрал. И мы знаем кто.       Ривен хотела возразить, но слова застряли в горле. Она смотрела на пятно крови на полу, на разбросанные книги, на опрокинутый стул, и не могла больше отрицать очевидное. Что-то случилось. Что-то страшное. И вдруг Сэди подняла голову. В её глазах, мокрых от слёз, мелькнула искра. Та самая, которая появлялась у неё, когда она вдруг понимала что-то, чего не замечали другие. — Слушайте, — сказала она, и голос её дрожал, но в нём появилась твёрдость. — Я, конечно, может быть, и глупая. Я всегда была самой тупой в нашей компании. Но… я помню кое-что. Кира и Ривен переглянулись. Сэди никогда не называла себя глупой. Она была тихой, иногда наивной, но никогда глупой. — Что ты помнишь? — спросила Кира, подходя ближе. Сэди поднялась с дивана, подошла к столу и взяла телефон. Её пальцы дрожали, когда она открывала браузер. — Помните те убийства? — сказала она, не поднимая глаз. — Джейк, Логан, Тайлер. Всех нашли в заброшенных местах. Джейка — в старой больнице на восточной окраине. Логана — в переулке у складов. Тайлера — в гараже. Все в заброшках. Она подняла глаза и посмотрела на подруг. В её взгляде была та самая искра, которая появлялась, когда она вдруг понимала что-то важное. — А что, если Эллиот тоже там? — сказала Сэди. — Что, если она отвезла его в какое-то заброшенное место? Она же убивала всех там. Может, она и его туда же. Кира замерла. Её глаза расширились, и на лице появилось выражение, которого Ривен никогда раньше не видела. Уважение. И надежда. — Сэди, — сказала Кира, и голос её дрогнул. — Ты гений. — Я просто подумала, — смущённо сказала Сэди, но на её губах появилась робкая улыбка. Ривен оторвалась от окна и подошла к столу. — Это может сработать, — сказала она, чувствуя, как внутри неё разливается странное, почти болезненное облегчение. — Если она действительно хотела спрятать его, она могла отвезти его в одно из тех мест. Она знает их. Она уже использовала их. — Тогда нам нужно найти список заброшенных мест в городе, — сказала Кира, садясь за стол. — Все. От больниц до складов. Где угодно, где можно спрятать человека. Она открыла ноутбук и начала печатать. Сэди пододвинула стул и села рядом. — Начнём с тех, которые она уже использовала, — сказала она. — Старая больница на восточной окраине, склады у железной дороги… — И гараж, где нашли Тайлера, — добавила Ривен, садясь с другой стороны. Они работали молча, быстро, лихорадочно. Пальцы Киры бегали по клавиатуре, открывая одну вкладку за другой. Сэди читала результаты поиска, выискивая знакомые названия. Ривен смотрела на экран, и внутри неё боролись страх и надежда. — Вот, — сказала Кира через десять минут, останавливаясь на одной странице. — Список заброшенных зданий в Сейворте и окрестностях. Официальный реестр городской администрации. Там есть всё. Она развернула ноутбук к подругам. На экране был длинный список: старые фабрики, склады, больницы, школы, церкви, жилые дома. Некоторые из них были помечены как «подлежат сносу», другие — как «историческое наследие», но большинство просто пустовали, забытые и никому не нужные. — Их слишком много, — сказала Сэди, пробегая глазами по списку. — Мы не сможем проверить всё. — Нам и не нужно всё, — сказала Кира. — Нам нужно то, что она могла использовать. Больницы, склады, гаражи. Те места, где можно спрятать человека. Где есть подвал или подземный этаж. Она открыла карту города и начала отмечать точки. Старая больница на восточной окраине — уже есть. Склады у железной дороги — есть. Гараж в промышленном районе — есть. Потом она добавила ещё несколько: старую фабрику на северной окраине, заброшенный склад у реки, психиатрическую клинику, закрытую ещё в девяностых. — Психиатрическая клиника? — переспросила Сэди, указывая на последнюю точку. — Она же в лесу, на окраине города. Я думала, её снесли. — Нет, — покачала головой Кира. — Она до сих пор стоит. Я читала о ней в новостях. Там несколько лет назад пытались устроить приют для бездомных, но проект провалился. С тех пор она пустует. Ривен смотрела на карту. На отмеченные точки. На красные кружки, которые обозначали места, где находили тела. И на одну точку, которая была отмечена синим — психиатрическая клиника в лесу. — Она могла отвезти его туда, — сказала Ривен, и голос её дрогнул. — Это же идеальное место. Глухо, никто не ходит, есть подвалы, где можно спрятать человека. Кира кивнула. — Это самое логичное место. Если она хотела спрятать его, она бы выбрала что-то знакомое. Она уже использовала больницу для Джейка. Может, она решила, что это её территория. Она поднялась из-за стола и взяла куртку. — Мы едем туда, — сказала она. — Сейчас. — Мы не можем просто так поехать, — возразила Сэди. — Это же опасно. Если она там… — Если она там, мы хотя бы будем знать, — перебила Кира. — Мы не будем входить. Просто проверим. Убедимся, что там есть машина. Или следы. Или что-то, что укажет, что она была там. Ривен смотрела на подруг. На решительное лицо Киры. На испуганное, но готовое лицо Сэди. И чувствовала, как внутри неё поднимается та самая холодная решимость, которую она так долго пыталась подавить. — Едем, — сказала она. — Я с вами. Кира кивнула, и они вышли из квартиры, оставляя за собой тишину и кровь на полу. Снег всё так же падал, и город был белым, безмолвным, холодным. Они сели в машину и поехали в сторону леса, туда, где стояла старая психиатрическая клиника. Туда, где, возможно, был их друг. Или его убийца.