Затеряться в её смертельной красоте

      В другом крыле, где коридоры были ещё уже и потолки ещё ниже, Кира забилась в одну из палат, чудом сохранившую дверь. Деревянная, обитая ржавым дерматином, она захлопнулась за ней с глухим стуком. Внутри было темно, пахло гнилым матрасом и чем-то металлическим, как будто кровь здесь проливали годами, и она впиталась в бетонный пол насквозь. Кира прижалась спиной к стене, пытаясь унять дрожь. Сердце колотилось, дыхание вырывалось прерывистыми, горячими облачками пара. Тишина. Только где-то далеко, в глубине здания, слышался странный, мерный звук. Шаги. Её собственное дыхание. А потом — скрип. Совсем рядом. Снаружи, у самой двери. Дерматиновая обивка на мгновение прогнулась, кто-то с силой надавил на неё с другой стороны. Кира замерла, чувствуя, как страх холодной волной разливается по животу.       Щёлк. Дверь приоткрылась. В проём скользнула бледная, длинная тень. Хелен вошла в палату медленно, словно у неё была вечность. Её лицо было спокойным, почти умиротворённым, а лезвие ножа тускло поблёскивало в руке. Она закрыла за собой дверь и, задвинув щеколду, спокойно сказала: — Кира. Кира выпрямилась, насколько это было возможно. Ей хотелось отступить, но она знала: позади только стена. Вместо этого она скрестила руки и, вскинув подбородок, оскалилась в усмешке. Отчаянной. Наглой. Единственной защитой, которая оставалась, кроме её голоса. — Привет, подруга. И как тебе спалось? Эллиот внизу, весь такой один сплошной синяк, спросил, как у тебя дела. Я сказала, что у тебя всё пучком. Ну, кроме головы. Хелен не ответила. Она стояла неподвижно, и даже в темноте её глаза, казалось, горели тем самым ледяным, внимательным светом. Кира продолжала, наступая словами: — Да ты, видимо, даже не знаешь, что такое нормальные отношения. У тебя же нет никого. Друзей нет. Семьи нет. Никого, кто бы тебя ждал. Только ты и твоя игра. Она шагнула вперёд. В её голосе звучала ярость. — Ты просто жалкая. Одинокая. Ты думаешь, что Ривен тебя любит? Она тебя боится. Она скоро поймёт и сбежит. От тебя все сбегают. Тишина. Хелен смотрела на неё неотрывно. Несколько мгновений она просто стояла, держа нож, как будто ждала, пока слова осыплются с её одежды пылью. — Ты ошибаешься, — сказала она наконец. Тихо. Ледяно. И, прежде чем Кира успела отреагировать, Хелен шагнула вперёд. Резко. Почти неуловимо. Лезвие ножа мелькнуло, и Кира почувствовала, как горячая, острая линия прорезает кожу на предплечье — длинная, глубокая, от запястья до локтя. Боль пришла с опозданием — ослепительной вспышкой, от которой перехватило дыхание. — А-а! — вырвалось у неё, и она отшатнулась, прижимая руку к груди. Кровь хлынула мгновенно. Тёмная, густая, стекая по пальцам и капая на пол. Хелен не преследовала. Она осталась стоять в центре комнаты, чуть наклонив голову, и медленно облизала лезвие. — Беги, — прошептала она.       Кира не стала ждать. Она рванула к выходу, распахнула дверь и вылетела в коридор, ничего не видя перед собой, кроме тёмных стен и собственной крови на руке. Она бежала и молилась, чтобы Хелен не бросилась следом. Но та не двигалась. Просто стояла и смотрела, как следы крови исчезают в темноте. Где-то в конце коридора Кира услышала шум и голоса.       Она прижалась к стене, зажимая раненую руку, и двинулась на звук. Кровь капала на бетон, оставляя за ней неровный след, но она не могла остановиться. В одной из палат она заметила движение и, заглянув внутрь, увидела Сэди, которая пряталась под прогнившей кроватью, сжавшись в комок и зажимая рот ладонью, чтобы не закричать. — Сэди! — прошипела Кира, падая на колени и протягивая ей здоровую руку. — Выходи. Быстро. Сэди вылезла из-под кровати, вся в пыли и грязи, с широко раскрытыми от страха глазами. Увидев руку Киры, она тихо вскрикнула: — О боже, ты ранена... — Потом, — отрезала Кира, перехватывая её руку. — Нам нужно найти Ривен. Быстро. Они выбежали в коридор и помчались к лестнице, ведущей на второй этаж. Старые ступени жалобно скрипели под ногами, и каждый звук казался оглушительным в мёртвой тишине больницы. Наверху было темно, но в конце длинного коридора они увидели движение, чей-то силуэт метнулся в тень. — Ривен! — выдохнула Кира. Ривен обернулась. Она стояла у входа в разрушенную палату, прижимаясь спиной к косяку, с лицом, мокрым от пота и слёз. Увидев подруг, она на мгновение замерла, а потом бросилась к ним. — Вы живы, — прошептала она, хватая их за руки. — Вы живы. — Хелен внизу, — сказала Кира, тяжело дыша. — Она меня нашла. Порезала руку. Но я сбежала. Она не пошла за мной. — Она не пошла, потому что ей не нужно было, — мрачно сказала Ривен, и в голосе её звучала горечь. — Она знает, что мы где-то здесь. Она выжидает. Играет с нами. Сэди тихо заскулила, прижимаясь к Ривен: — Что нам делать? Она же найдёт нас... Ривен сжала её руку и посмотрела в конец коридора, где темнота сгущалась в непроницаемую стену. — Мы не будем прятаться, — сказала она, и в голосе её прорезалась сталь. — Мы будем искать выход. И мы найдём его. Все вместе. Другого пути нет. Она обвела взглядом подруг, Киру со сжатым кулаком и залитой кровью рукой, Сэди, дрожащую от холода и страха, и почувствовала в себе ту самую силу, которую всегда носила глубоко внутри, но боялась выпустить наружу. — Держитесь за мной, — сказала она, шагнув вперёд. — И не останавливайтесь. Мы выберемся.

***

      Они бежали по второму этажу, петляя между разрушенных палат и заваленных мусором коридоров. Кира зажимала раненую руку, оставляя на стенах кровавые следы, но не останавливалась. Сэди цеплялась за её плечо, спотыкаясь и чуть не падая, но Ривен подхватывала её каждый раз, когда та начинала оседать на пол. Где-то внизу, в глубине здания, эхом разносился голос Хелен. Сладкий, почти нежный, он просачивался сквозь трещины в стенах, заставляя кожу покрываться мурашками. — Рииивеееен... — пела она, и в этом пении было что-то детское, почти беззаботное, отчего становилось ещё страшнее. — Выходи, детка. Выхода нет... Я знаю, что ты здесь. Не прячься от меня, малышка... — Она как с цепи сорвалась, — прошептала Кира, останавливаясь у поворота, чтобы перевести дыхание. — Господи, это просто безумие. — Мы должны найти лестницу вниз, — сказала Ривен, вглядываясь в темноту. — Там Эллиот. Мы не можем оставить его. — А если она нас заметит? — голос Сэди дрожал. — Что тогда? — Тогда мы будем бежать быстрее, — твёрдо ответила Ривен. — Она одна. Нас трое. Если мы будем действовать вместе, у нас есть шанс. Они двинулись дальше, стараясь ступать бесшумно. Где-то впереди, в конце длинного коридора, Ривен заметила лестничный пролёт, уходящий вниз. Сердце забилось быстрее. — Там, — указала она. — Видите? Ещё одна лестница. Они почти добежали до неё, когда в отражении грязного, разбитого стекла на двери мелькнула фигура. Хелен стояла в конце коридора — бледная, с лёгкой улыбкой на губах, с ножом, опущенным вдоль тела. — Поймала, — выдохнула она почти с облегчением.       Её рука резко метнулась вперёд. Нож просвистел в воздухе, рассекая холодный, затхлый воздух, и с глухим, тяжёлым ударом вонзился в стену в каких-то десяти сантиметрах от головы Киры. Лезвие вошло глубоко в гнилую штукатурку, и рукоять ещё пару мгновений вибрировала, издавая тонкий, звенящий звук. Кира замерла на мгновение, чувствуя, как ледяной ветер от пролетевшего лезвия коснулся её щеки. В глазах потемнело, и она поняла, что если бы Хелен целилась чуть точнее, то нож уже вошёл бы не в стену. Она рванула в их сторону. Быстро, бесшумно, как тень, скользящая по стене. — Бегите! — крикнула Ривен, толкая подруг в сторону лестницы. — К Эллиоту! Я догоню! — Ривен, нет! — закричала Сэди, пытаясь схватить её за руку, но Ривен вырвалась. — Бегите, я сказала! — она развернулась и побежала в другую сторону, вверх по лестнице, ведущей на третий этаж. — Хелен! Я здесь! Хелен остановилась на мгновение. Взгляд её метнулся от убегающих Киры и Сэди к Ривен, которая уже скрывалась в темноте верхнего пролёта. На губах её заиграла тонкая, почти счастливая улыбка. — Ну наконец-то, — прошептала она, меняя направление. — Ты моя. Она бросилась за Ривен, легко перепрыгивая через ступеньки. Её тень скользила по стенам, и голос её доносился до Ривен уже ближе: — Рииивеееен... Не убегай, детка... Я никогда тебя не отпущу... Ривен влетела на третий этаж, и дыхание обжигало лёгкие. Вокруг были те же грязные стены, те же выбитые двери, те же провалы окон, в которые врывался холодный ветер со снегом. Она забежала в первую попавшуюся комнату, и сердце колотилось где-то в горле. Захлопнула за собой тяжёлую, ржавую дверь и, навалившись на неё всем телом, задвинула засов. В груди колотилось сердце, в ушах звенело, и она слышала, как с той стороны Хелен со всей силы ударила в металл. — Открой, — прошептал голос сквозь дверь, и в нём не было злости. Только бесконечная, ледяная нежность. — Не заставляй меня выбивать её. Ты же знаешь, я это сделаю. — Выходи, — шептал голос Хелен где-то рядом, бархатный и ледяной одновременно. — Выходи, малышка. Я не сделаю тебе больно... Я просто хочу быть с тобой... Ривен прижалась спиной к стене, сжимая в руке обломок трубы, который нашла на полу. Она слышала шаги за дверью. И знала: она должна выиграть время. Для Киры и Сэди. Для Эллиота. Для себя.

***

      Кира и Сэди летели вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, хватаясь за ржавые перила, чтобы не упасть. Кровь из раны на руке Киры оставляла на бетоне тёмные, влажные пятна, но она не замечала боли. В ушах всё ещё звенел свист пролетевшего ножа, а перед глазами стоял образ лезвия, вонзившегося в стену в сантиметрах от её головы. — Сюда! — крикнула Сэди, сворачивая в тот самый подвал, где они оставили Эллиота. — Он здесь! Они влетели в помещение. Эллиот всё так же сидел на стуле, привязанный к нему верёвками, его голова безвольно свисала на грудь. Кровь запеклась на его лице тёмными, бурыми корками, и даже в тусклом свете было видно, как сильно он избит. — Эллиот! — Сэди упала перед ним на колени, хватая его за плечи. — Эллиот, очнись! Пожалуйста! Кира, тяжело дыша, опустилась рядом. Её пальцы дрожали, когда она пыталась развязать верёвки, но узлы были тугими, и раненой рукой было почти невозможно работать. — Чёрт, чёрт, чёрт! — бормотала она, дёргая верёвки. — Развязывай быстрее! Сэди, помоги мне! Сэди, всхлипывая, взялась за узлы, её пальцы тоже дрожали, но она пыталась. Эллиот застонал, и его голова чуть приподнялась. — Эллиот! — Сэди похлопала его по щеке, пытаясь привести в чувство. — Эллиот, это мы! Ты слышишь нас? — Слы-шу, — выдавил он, и голос его был севшим, чужим. — Только тише... Голова раскалывается. — Ничего, потерпишь, — Кира наконец справилась с одним из узлов, и верёвка ослабла. — Сейчас мы тебя освободим. Держись. Эллиот медленно, мучительно открыл глаза. В них была боль, но он увидел их — живых, настоящих и на его разбитых губах появилась слабая, почти невидимая улыбка. — Вы пришли, — прошептал он. — А я уже думал, что всё... — Заткнись, — оборвала его Кира, и в голосе её дрожала злость и облегчение. — Мы всегда приходим. Ты же знаешь. Освободив его от пут, они помогли ему подняться. Эллиот опирался на Киру и Сэди, ноги его подкашивались, а разбитое колено отзывалось острой, пронзительной болью при каждом шаге. — А где Ривен? — спросил он, оглядываясь по сторонам. Кира замерла. Сэди всхлипнула и закрыла лицо руками. — Она осталась наверху, — сказала Кира, и голос её сорвался. — Она отвлекла Хелен. Чтобы мы успели. Эллиот побледнел ещё больше. — Она же убьёт её, — прошептал он. — Мы должны вернуться. Мы не можем её бросить. Но в этот момент откуда-то сверху, с третьего этажа, донёсся глухой звук — тяжёлый удар, скрежет, и вслед за этим голос Хелен, сладкий и бархатный, разнёсшийся по коридорам больницы: — Рииивеееен... Выходи, детка... Кира подскочила, выхватила из кармана телефон. Пальцы её дрожали, но она заставила себя набрать 911. Гудок. Ещё один. Ещё. — Полиция! — закричала она в трубку, когда на том конце ответили. — Немедленно пришлите всех! Всех, кто есть! В сраную заброшенную психбольницу на восточной окраине! Срочно! На нас напал серийный убийца! Её зовут Хелен Кроуфорд! Она сейчас убивает мою подругу! Весь патруль города сюда! Немедленно! Она орала в трубку, срывая голос, и слёзы текли по её щекам, смешиваясь с кровью на лице. — Меня зовут Кира Лэндис! Моя подруга — Ривен Уинтерс! Пожалуйста, быстрее! Она убьёт её! Она правда убьёт её! В трубке что-то говорили, но Кира уже не слушала. Она убрала телефон и посмотрела наверх, в тёмный проём лестницы, откуда всё ещё доносились звуки погони. Где-то там, наверху, в этом лабиринте из бетона и страха, Ривен сражалась за их жизни. И она знала: она не может просто сидеть и ждать. — Держи его, — сказала она, передавая Эллиота Сэди. — И ждите полицию. Я иду за ней. — Кира, нет! — закричала Сэди, но Кира уже бежала к лестнице, оставляя за собой капли крови, смешанные со слезами. Она мчалась вверх, туда, где, возможно, её подруга боролась за свою жизнь. И в голове у неё стучало только одно: она должна успеть. Должна спасти её. Или умереть вместе с ней. Другого выбора не было.

***

      Кира бежала вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и её дыхание вырывалось из лёгких горячими, рваными облачками. Раненая рука пульсировала тупой, ноющей болью, но она не обращала на это внимания. Где-то наверху она слышала голос Хелен — сладкий, бархатный, почти ласковый, и от этого голоса кровь стыла в жилах. — Рииивеееен... Открой, детка... Ты же знаешь, я не уйду... Кира замерла у поворота, прижимаясь спиной к холодной кирпичной стене. В конце коридора она увидела Хелен, та стояла спиной к ней, у той самой двери, за которой скрылась Ривен. Она била по двери кулаком, и металл глухо звенел от ударов. — Открой, милая... Не заставляй меня ломать её... Кира выпрямилась, насколько это было возможно, и, стараясь, чтобы голос не дрожал, крикнула: — Эй, психопатка! Хелен замерла. Её рука, занесённая для очередного удара, застыла в воздухе. Она не обернулась. Стояла неподвижно, как статуя. — Ты думаешь, Ривен тебя любит? — продолжала Кира, делая шаг вперёд. — Она тебя боится. Все тебя боятся. Ты просто жалкая, одинокая дура, которая не умеет любить по-настоящему. Хелен медленно, очень медленно опустила руку. Её голос, когда она заговорила, был тихим, ледяным, без единой эмоции. — Я убью тебя, Кира, — сказала она. — Я вскрою тебе живот и выпотрошу тебя. Ты будешь смотреть, как я достаю твои кишки, и понимать, что ты никогда не сможешь встать между мной и Ривен. Она начала поворачиваться. Медленно, плавно, как хищник, который знает, что жертва никуда не денется. Её лицо было бледным, почти прозрачным в тусклом свете, и глаза горели тем самым ледяным, безумным огнём. — Ты думаешь, что победишь? — Кира отступала, но продолжала говорить, не давая ей приблизиться. — Ты думаешь, что Ривен будет с тобой после всего этого? Ты ошиб... Она не договорила. Потому что в этот момент дверь за спиной Хелен с грохотом распахнулась. Из проёма вылетела Ривен, и в руках у неё был обломок старой, ржавой трубы. Она замахнулась и со всей силы, на которую была способна, ударила Хелен по спине. Удар был сильным, но труба была старой и хрупкой. Она не сломалась, но Хелен пошатнулась. На её лице мелькнуло удивление, а потом — холодная, ледяная злость, которая была страшнее любого крика. Она медленно повернулась к Ривен. — Ты... — прошипела она, и в голосе её зазвенела обида, смешанная с бешенством. — Ты ударила меня? Ты посмела ударить меня? Ривен стояла с трубой в руках, тяжело дыша, и в глазах её горел тот самый огонь, которого Хелен никогда раньше не видела. Не страх. Не любовь. Ярость. — Отойди от неё, Хелен, — сказала Ривен, и голос её был твёрдым, как сталь. — Всё кончено. Полиция уже едет. Тебе некуда бежать. Хелен смотрела на неё. Долго, внимательно, и в этом взгляде была боль, разочарование и бесконечная, беспомощная нежность. — Ты не понимаешь, — прошептала она, и голос её дрогнул. — Я всё это делала ради тебя. Ради нас. Я хотела, чтобы никто не встал между нами. Я защищала тебя. — Ты никого не защищала, — сказала Ривен, и в голосе её звучала горечь. — Ты просто хотела, чтобы я принадлежала тебе. Чтобы я была только твоей. Но я не вещь, Хелен. И я никогда не буду принадлежать никому. Хелен сделала шаг вперёд. Её руки, дрожащие, сжатые в кулаки, опустились вдоль тела. — Ты моя, — прошептала она. — Ты всегда была моей. С того самого момента, как я увидела тебя на лестнице. И я никогда не откажусь от тебя. Никогда. Она шагнула к Ривен, протягивая руки, и в этом жесте было столько отчаяния и любви, что у Ривен на мгновение перехватило дыхание. — Пожалуйста, — прошептала Хелен. — Просто дай мне шанс. Мы можем быть счастливы. Мы можем уехать отсюда. Начать всё заново. Только ты и я. Никто не будет мешать нам.       Ривен смотрела на неё, и в её глазах стояли слёзы. Она хотела верить. Она хотела, чтобы всё это было правдой. Но она видела кровь на полу, видела избитого Эллиота, видела, что Хелен сделала с Кирой. И она знала: это не любовь. Это одержимость. Ривен смотрела на Хелен. В её глазах стояли слёзы, губы дрожали, но она молчала. Слова застряли в горле комком, который нельзя было проглотить. Она просто стояла, сжимая в руках ржавую трубу, и смотрела на ту, кого любила, и кого боялась одновременно. Хелен ждала. Её руки были протянуты вперёд, в жесте отчаяния и мольбы. В глазах горела надежда, последняя, которая делает человека уязвимым. Но Ривен молчала.       И в этот момент Кира, стоявшая за спиной Хелен, быстро, отчаянно замахала Ривен рукой. Бежим! — показывала она беззвучно, и её глаза горели паникой. Бежим, сейчас! Ривен моргнула. В голове пронеслась мысль — одна, ясная, как удар молнии: она не отпустит. Никогда. Если я останусь, я никогда не уйду. И она рванула. Кира схватила её за руку, и они побежали. Вниз по коридору, мимо выбитых дверей, мимо грязных окон, мимо всего, что было между ними и выходом. — НЕТ! — закричала Хелен. Голос её сорвался на визг, в котором смешались боль, ярость и безумие. — НЕТ! ВЫ НЕ УЙДЁТЕ! Она рванула за ними, и её шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Её голос настигал их, как холодный ветер: — Я ВСЕХ ВАС УБЬЮ! ВСЕХ! Я ПУЩУ ВАС ЧЕРЕЗ МЯСОРУБКУ! ВЫ НЕ СМОЖЕТЕ СПРЯТАТЬСЯ ОТ МЕНЯ! Кира, не оборачиваясь, выкрикнула в ответ, срывая голос: — ВАЛИ В АД, ПСИХОПАТКА! Она сжала руку Ривен крепче, и они свернули за угол, туда, где внизу уже слышались голоса полицейских и топот тяжёлых ботинок. Где-то там, внизу, их ждали — Сэди, Эллиот, спасение. — Я ВАС НАЙДУ! — неслось им вслед. — Я ВСЕХ ВАС НАЙДУ! РИВЕН! ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ОТ МЕНЯ УБЕЖАТЬ! ТЫ МОЯ! ТЫ ВСЕГДА БУДЕШЬ МОЕЙ! Но они уже не слышали. Они бежали. Бежали к свету, к жизни, к тому, что было настоящим. Сзади, в глубине тёмного коридора, оставалась только тень. Тень той, кого они когда-то знали. Тень Хелен.