МНЕ НЕ БОЛЬНО

      Я восстановилась. Была уверена, что больше не подпущу к себе Курокаву. Да, событие оказалось для меня шокирующим. Да, это выбило меня из привычного образа жизни. Тем не менее сдаваться я не собиралась. Не просто так моя кандидатура была предложена на должность преподавателя и куратора группы. Я добилась этого места упорным трудом, так что уйти просто потому, что ко мне липнет студент — нет. В конце концов и на таких, как он, есть управа. «Приехал к родителям на целую неделю. Надеюсь, ты почтишь меня своим присутствием, Кари-чан». Было уже поздно — полночь, — но сообщению брата я совсем не удивилась. Он был типичной «совой» и частенько занимался работой до глубокой ночи. Сама я засиживаться не любила, но сегодня был тот самый случай, когда мне пришлось сначала долго отмокать в горячей воде, потом слушать медитации, затем готовить часть материала на завтра и, в конце концов, после этого я почувствовала сонливость. «Не уверена, они-чан. Если получится, приеду, — ответила я брату, и чтобы он не продолжил диалог, который мог затянуться, быстро отправила следом: — Завтра скажу точно». Он не ответил. Я отложила телефон, забралась под одеяло, расправила подол шелковой сорочки и только опустилась на подушки, как мобильник вновь коротко прогудел. Тяжело вздохнув, я потянулась за гаджетом, открыла «конвертик» и, несколько раз моргнув, резко села. Жар пополз от ступней до самой шеи, попутно сдавив что-то в животе, и разлился по всему лицу. Ошеломленно таращась на фотографию, где Изана бесстыдно показывал себя обнаженного, я не могла пошевелиться еще несколько минут. Только потом, переведя дух, грубо бросила телефон на тумбочку, перевернулась на правый бок и закрыла глаза. Слушая собственный пульс, громко бьющийся в ушах, я не шевелилась еще некоторое время, но потом схватила мобильник и настрочила: «Я сдам тебя полиции, Курокава!» Стерла. Набрала заново. «Что ты себе позволяешь?» Опять стерла и наконец, закусив кончик языка, яростно написала: «Ты маньяк?» И наблюдая за тем, как Курокава печатает ответ, нервно прижала руку к горлу. Он испытывал мое терпение. Это надо было прекращать, но у меня не выходило. Этот щенок всегда был на шаг впереди. Кроме этого Изана был наглым и упрямым, и если вторым качеством я обладала тоже, то первым — нет. «Вот же ж… Прошу прощения, сенсей, это было не вам, — написал Курокава, что вызвало у меня массу сомнений, — честное слово, не вам. Так стыдно, с ума сойти. Сейчас удалю». Я сглотнула, продолжая пялиться в телефон, и как это вышло, сама не поняла, но мои пальцы быстро нажали на комбинацию кнопок, и прежде чем фото исчезло из чата, мой гаджет сохранил скрин. Зачем я это сделала, лучше было бы не спрашивать, но взяла и сделала, а потом спрятала скрин в папке с паролем. Собственно, эту папку прямо сейчас и создала. А затем, уже ни о чем не думая, отключила интернет и улеглась. Сердце продолжало отбивать странный такт, как будто плясало под мелодию, что наигрывал Курокава. Он манипулировал мной с ловкостью профессионала. Могла ли я делать то же самое? Думаю, да. Главное было, придумать как… *** В наушниках надрывался бессмертный Курт Кобейн со своей группой Nirvana. Изана спал, лежа на животе и пустив слюни на подушку. Сон был глубоким, как у младенца, и даже если бы его начали будить, вряд ли получилось бы с первого раза добиться хоть какого-то результата. Именно поэтому грохот ударившейся о стену двери не произвел на парня никакого эффекта. Какучо, который знал код от квартиры Курокавы, ворвался в помещение с бешеными глазами и, не снимая ботинок, запрыгнул на кровать. Придавил приятеля своим весом к матрасу и принялся колошматить, громко крича тому в ухо: — Ты проспал зачет! Изана, блять, проснись! Нас отчислят! Курокава тихо промычал. — Вставай! — рявкнул Хитто вдобавок, заметил наушники, выхватил их и, бросив на кровать, снова закричал: — Изана! Открой глаза! Минами нас вышвырнет! — М? Кто? — сквозь сон проворчал тот, но поскольку ему снилось что-то очень приятное, все никак не хотел просыпаться. — Отвали… — Курокава! — тот снова сладко уснул. Тогда Какучо, спрыгнув на пол, поправил капюшон черной толстовки, тяжело вздохнул и выдал ровным голосом: — У Карен есть любовник, и она прямо сейчас целуется с ним у твоей двери. Так что пока ты дрыхнешь, твою красавицу обхаживает другой мужик. Понятия не имея, сработает ли этот идиотский метод, Хитто затаился и уставился на Курокаву пристальным взглядом. Стало очень тихо. А потом Изана вдруг оторвал голову от подушки и, прищурив один глаз, хрипло спросил: — Какой мужик? — Я говорю, пока ты тут спишь, твою Карен уводит другой му… — Изана сел, — …жик. Наконец-то. Одевайся и летим в универ, — добавил Какучо и швырнул в друга его штаны. — У нас двадцать минут. Курокава, который все еще ни черта не понимал, запустил пальцы в волосы и откинул их со лба. Протяжно зевнув, он взглянул на часы, стоящие на тумбочке. Смотрел несколько секунд. Мозг обрабатывал информацию. «8:40» — Восемь сорок, — озвучил Изана, почесал затылок, а потом внезапно заорал: — Мать твою! Какучо! Мы проспали! Нам конец! — Не мы! А ты! Живее давай! И переносицу заклей — ссадина за милю светится! — прокричал Хитто из-за приоткрытой двери квартиры, где, стоя на балконе, курил. — Простите, — тут же прозвучал его голос спокойнее, видимо, соседка вышла, а Курокава пронесся в сторону ванной и принялся приводить себя в порядок. Зубная щетка во рту. Одна нога в штанине спортивок, левая рука пытается попасть в рукав свитшота, правая ищет в аптечке пластырь, а мозг Курокавы, как будто не отдающий команды телу, старательно подсовывает ему заученный прошлым вечером материал. Изана не может разочаровать Минами. Он не настолько тупой, чтобы не усвоить несколько тем за пару часов. Память у него хорошая, но вот над пунктуальностью еще следует поработать. Сплюнув пасту в раковину, Курокава быстро заклеил переносицу, недовольно цокнул, заметив отеки под глазами, выскочил в комнату, на ходу сгреб все необходимое в черную джинсовую сумку, которой, по его меркам, было лет сто, и выбежал из квартиры. Они неслись на мотоциклах, опять собирая все штрафы, и когда доехали до кампуса, до зачета оставалось ровно три минуты. Такого забега Изана не ожидал. Тем более утром, тем более после того как нихрена не выспался, тем более учитывая то, что он — заядлый курильщик. Но он и Какучо бежали по пустынным коридорам главного корпуса и готовы были уже помереть на месте. И все-таки это было весело. Курокава засмеялся, притормозив у двери нужной аудитории, наклонился, потому что заболело в правом боку, и вытер пот со лба рукавом свитшота, чтобы через секунду потянуться к двери и угодить прямиком в руки той, кто уже был на грани полного разочарования в нем. Изана заметил вспыхнувшую в ее темных глазах искру радости. Всего на мгновение, но это было так впечатляюще, что у него от адреналина свело скулы. «Это плохо, — промелькнуло в мыслях Курокавы, — она мне нравится». — Невероятно, — усмехнулась Карен, пропуская их в аудиторию. — Я вас уже не ждала.

***

      Это было действительно невероятно. Я шла, чтобы плотно закрыть дверь, когда неожиданно наткнулась на этих двоих. Явились минута в минуту. Из пяти моих должников эта парочка была самой долгожданной. Теперь все пять студентов, рассевшись по местам так, чтобы не мешать друг другу, корпели над заданиями, а я стояла у окна и наблюдала за ними. Сказать по правде, только за одним человеком. Мои глаза то и дело натыкались на него, и каждый раз я вспоминала тот снимок. Это было ужасно. Тот есть сам Изана, конечно, был безумно хорош, но то, какие эмоции я испытывала, глядя на него — ужасно. Голова полнилась непотребствами, но не только этим. Хуже было то, что я вдруг захотела поговорить с ним серьезно: узнать, кто он такой, откуда, кто его семья? До того, как Изана попал в детдом, у него ведь были родители. Однако что-то подсказывало мне, что ему не понравятся эти вопросы. Мало кому, выросшему в детдоме, захочется поболтать о родителях. Возможно, Курокава их не помнил или даже толком не знал. Поэтому вырос с опасной среде. Сегодня его нос опять был заклеен, а глаза слегка заплыли. Значит, вчера он успел с кем-то подраться. Неужели его устраивала такая жизнь? Мне казалось, этот парень от чего-то бежит или, наоборот, за чем-то гонится. Вот только за чем именно? Удивительно, но сейчас, согнувшись над бланком с тестом, Изана выглядел обычным студентом. Вовсе не таким старательным, как его друг, потому что даже будучи задумчивым, все равно излучал сумасшедший поток энергии, которую ему явно было сложно удержать внутри — ерзал, чесал затылок, беспрестанно дергал коленкой, — и тем не менее он был амбициозным и, безусловно, ярким. Таких, как Изана, невозможно не заметить и невозможно пропустить. Рано или поздно за него зацепишься: или врагом станешь, или… кем-то другим. Я вздрогнула, когда поняла, что на протяжении нескольких минут смотрю на него, а он — на меня. Решив не отворачиваться слишком быстро, чтобы не показаться дурой, я легонько улыбнулась, о чем тут же пожалела. Курокава, толкнувшись языком в щеку изнутри, изобразил кое-что неприличное, и, наблюдая за моей реакцией, расплылся в счастливой улыбке. Мне пришлось все же отвернуться. Этот идиот… — Время вышло, — объявила я спустя сорок минут, — отложите карандаши и сдайте бланки. Результаты сможете увидеть к концу сегодняшнего дня в электронном журнале. Все, кто не сдаст, могут готовиться к встрече с заведующим кафедрой. Он решит, что делать с вашей успеваемостью. На самом деле мне это не нравилось, но таков был приказ моего начальства, а получила я его от самого Сакаи, который заглянул в аудиторию с утра пораньше. Теперь он решал, как поступить с отстающими. Уж больно ему понравилась идея с общественными работами. — Ну как вам, сенсей? Я знала, что Курокава задержится, и оказалась права. Подумав, что это хороший шанс, чтобы поставить его на место, я молча подошла к двери, закрыла ее и, вернувшись к столу, поймала парня за тем, что он перебирал мои бумаги. Выхватив одну из его рук, я вернула ту в папку и строго сказала: — Раз уж ты остался… — Как вам мое фото? — перебил меня Изана, пронзительно глядя в глаза. — Я просила тебя не переходить границ. То, что ты сделал вчера… и тот снимок… Это возмутительно, Курокава. Ты сам-то понимаешь, что творишь? Осознаешь, кто перед тобой стоит? — А в чем проблема? — вздернул он подбородок, словно его задели мои слова, только вот чем, я не поняла. — Как ты смеешь спрашивать? Я выше тебя по статусу, а твое отношение ко мне — это абсолютная невоспитанность. Более того я могу и имею на это полное право сдать тебя в полицию за домогательство. — Правда, что ли? — Обворожительной улыбки как и не бывало. Курокава высокомерно окинул меня взглядом и скривил губы, как будто чем-то брезгуя. — Слышать это от той, которая целовала меня в ответ — полная хрень, сенсей. Придумайте что-нибудь более убедительное. К тому же ваше это «я выше тебя по статусу» звучит слишком надменно. Воспринимаете меня, как школьника? Бесит, — отвернулся Курокава, намеренно задев бумаги так, что те осыпались на пол. И только я присела, чтобы собрать их, как он перехватил мое запястье. — Карен, не отталкивай меня. Я не тот парень, который умеет держать себя под контролем. — Не угрожай мне, Курокава, — вырвала я свою руку, сгребла листы и, бросив их на стол, раздраженно процедила: — Постарайся уж не повторять своих ошибок. Я предупредила: еще раз меня тронешь — сдам в полицию. Там будешь объясняться… Однако Изана не слушал. Мой прогудевший телефон привлек его внимание, и едва я взглянула на экран, где высветилось «Кодзи-чан», как парень спросил: — Это еще кто? Потемнев от злости и при этом вновь взглянув на меня высокомерно, Курокава потянулся было за гаджетом, но я успела схватить его первой, и отошла на пару шагов назад. Явно не думая в этот момент, что несу, я выпалила действительно некрасивые слова: — Какое дело до моей жизни какому-то паршивому сопляку, который только и знает, что лапает всех женщин без разбору? Тебя этому мать научила? Изана побледнел. Я застыла. Что я только что сказала? Стыд сковал мое тело. Курокава смотрел мне в глаза всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы мне сделалось дурно до головокружения. Я заметила, как сильно он сжал челюсти, а глаза стали до того темными, что казались почти синими, но вернуть сказанное уже было нельзя. Поэтому я молча взирала на Курокаву и жутко испугалась, когда тот, резко схватив вазу со свежим букетом, что я поставила этим утром, запустил ее в стену. Несколько осколков отлетело прямо в меня. Не поранилась, все было в порядке, но Изана, который, вдобавок вновь разметал мои папки с бумагами по полу, процедил: — Да лучше сдохнуть в одиночестве, чем еще раз к тебе приблизиться. — И дрожащими пальцами прикурив сигарету, добавил: — Пиздец, я для тебя хуевый, правда? Сын шлюхи. Грязный хафу. Таким ты меня видишь? Мудак, который постоянно дерется и не пытается добиться в жизни хоть чего-то толкового. Конечно. Я такой и есть, — заключил он и, проходя мимо меня, бросил: — Расслабься, святоша Карен, я не в настроении прикасаться к тебе. Я опустила глаза к полу и оглядела беспорядок, когда со стороны двери донеслось тихое, но вызывающее легкие мурашки: — И раз уж у меня совсем нет чести, и я такой ублюдок, тебе следует быть осторожной. Что если твое мнение обо мне подтвердится? — Курокава… — позвала я слабым голосом, — не вздумай бросать учебу. Ты же не настолько слабый. У нас уговор, помнишь? — Да насрать мне на учебу, — резанул тот и вышел, громыхнув дверью с такой силой, что задребезжали стекла приоткрытых окон. В аудитории стало до того тихо, что мое бешеное сердцебиение, казалось, было слышно даже в коридоре. С трудом согнув отяжелевшие ноги, я присела на корточки и принялась собирать осколки, когда в помещение вдруг кто-то вошел. — Простите его, сенсей, — рядом опустился Какучо, который начал мне помогать. — Где он? — тихо спросила я. — Уехал. Мне жаль, что все так… — Хитто, — вскинула я глаза на парня, вид которого был слишком виноватым, мне даже стало его жаль, — я сказала кое-что плохое… Вы ведь оба выросли в детдоме, правда? Это есть в вашем досье. — Какучо нахмурился, но кивнул. — А мать Курокавы? Кто она? Он назвал ее… шлюхой. Я заметила, как рука парня зависла над самым большим осколком. — Не хочу говорить об этом, прошу прощения. Это не моя история. Пусть сам вам расскажет. — Ты прав, — согласилась я. — Иди, Какучо. Спасибо, что пришел, но, думаю, сейчас ты все-таки нужнее другу, чем мне. — Ошибаетесь. Теперь никто из нашей компании не увидит его по меньшей мере неделю. Может, дольше. Он такой: ненавидит жалость, не принимает сочувствия. Даже от меня. Хотя мы с детства вместе… Минами-сенсей, — прибавил Какучо, выбросив осколки в мусорное ведро, и взглянул на меня, как только я положила букет на стол, — могу я дать вам совет? — Мой молчаливый кивок был ему ответом, и тогда Хитто сказал: — Никогда не упоминайте при нем семью. У Изаны была тяжелая жизнь. Он потерял того, кого считал родным братом. Черт… Он убьет меня за эту болтовню… Слова растворились в воздухе. Хитто поспешно ушел. Я распахнула окно и закрыла глаза, набрала полную грудь воздуха, а потом шумно выдохнула. Это была отвратительная ситуация. День ото дня не легче, лишь хуже. То побег от полиции, то поцелуй под лестницей, то вот эта ссора. Мы ведь просто преподавательница и студент. Тогда почему у меня на сердце повис такой камень? Мне было стыдно за свою жестокость. Я задела Курокаву за живое. Надавила на больное место. Это было так подло и необдуманно. До чего же я пустой человек. — Где ты пропадаешь, Карен? Жду на парковке, — проговорил мой брат, когда я ответила на его звонок. — Поторопись. Я забронировал столик на двоих — пообедаем. — Они-чан, еще только утро. Давай встретимся вечером. Я угощаю. — Ты как всегда, Кари-чан… — Кодзи, прошу. Давай сходим куда-нибудь вечером. Кажется… Кажется, мне надо разгрузить мозг. То ли мой голос дрогнул и брат это услышал, то ли я была очень настойчивой, но он вдруг сдался. — Ладно, убедила. Тогда позвони мне хотя бы за час до встречи. — Конечно. Увидимся. Вряд ли я могла получить совет от брата, но компания мне точно была нужна. Учитывая то, что подруг у меня не было, а звать кого-то из коллег — полная глупость, брат появился очень вовремя. Моя жизнь рушилась все стремительнее. Летела куда-то в пропасть, и этот полет, кажется, уже не злил меня так сильно, как раньше. Я была гордым человеком, поэтому взъелась на Изану, подчеркнула разницу в статусах, но не учла, что и у него было чувство собственного достоинства, а я унизила его. И все-таки он был неправ. Нельзя так распускать руки… Нельзя… Мои глаза вновь и вновь изучали каждую мышцу его тела. Устроившись в аудитории на самом последнем ряду, я разглядывала фото Курокавы. Помещение уже наполнялось студентами, которые косились на меня и шептались, а я продолжала сидеть на том же месте. Что же он за человек такой? Ворвался в мою рутину, разбросал все, как те папки, по сторонам, показал, какой чувственной я могу стать в его умелых руках, а потом проматерился и просто ушел. Не нужен ему был этот университет, не нужно было наше пари. Курокава потерял интерес. Но теперь встал вопрос, что потеряла я. Что я не хотела бы терять? Ответ был очевиден: его запах, который смыла прошлым вечером с кожи с таким трудом. Нет, я вовсе его не смыла. Изана будто стоял где-то рядом. Вихрь, бунтарь, хулиган. Кажется, я ошибалась на его счет. Кажется, он был несчастным человеком.