МНЕ НЕ БОЛЬНО

      Раз уж я предложила брату встретиться вечером, то и место посиделок выбрала тоже я. Однако Кодзи, едва понял, что мы идем прямиком к идзакаи, тяжело вздохнул и остановил меня. — У тебя денег нет? Так бы сразу и сказала. Поехали в нормальный ресторан, — проворчал он, но я уставилась на него грозно и упрямо произнесла: — Кодзи-чан, мне нужна рюмка сакэ прямо сейчас, ни минутой позже. Это нормальная забегаловка, я как-то заходила сюда. Поверь мне, кухня здесь простая, но очень вкусная. Идем, — потянула я за рукав его пиджака, и мой брат, окинув улицу раздраженным взглядом, сдался. — Что ж, вперед, — развел он руками, и мы заняли один из уличных столов под зонтом. На Токио опускались сумерки. Стало чуть прохладнее, чем было днем, а поскольку на мне был только пиджак поверх платья, я зябко поежилась. Но тут к нам подошла официантка, и мы с братом занялись выбором блюд. Есть хотелось ужасно, поэтому мы набрали много всего, и Кодзи, который молча взирал на меня, пока я заказывала горячительное, всем видом показывал, как удивлен. В чем мой брат был определенно хорош, так это в умении дать человеку расслабиться, а уж потом начать «допрос». Судебная деятельность наложила отпечаток на его характер, и порой это раздражало, но не сегодня. Сегодня я хотела, чтобы он задал мне самые важные и правильные вопросы. Мне хотелось высказаться, получить совет, я нуждалась во взгляде со стороны. Забегаловка располагалась недалеко от моего дома. Я намеренно выбрала это место, чтобы потом не пришлось тащиться на метро. К тому же если мы засидимся допоздна, поезда перестанут ходить, и Кодзи тоже сможет остаться у меня. — Слушаю, Кари-чан, — проговорил брат после второй рюмки и взялся за горячий рамен. Я не стала прикидываться глупой, поела немного, отложила ложку и спросила: — Скажи, они-чан, я красивая? Вот если объективно. Мои щеки горели от поступившего в организм сакэ. Смущения перед братом я не чувствовала. Мы с ним с детства были такими: если хотели, могли обсудить что-то прямолинейно и без стыда. Правда за всю жизнь таких разговоров у нас было всего два. Если считать этот — три. Поэтому и Кодзи тоже, отложив палочки, уставился на меня без какой-либо неловкости. Сощурился, наклонил голову в одну сторону, потом в другую и кивнул. — Объективно не получится. Красота субъективна. Но если судить по нынешним критериям, да, Кари-чан, ты красивая женщина. Черты лица правильные, фигура вроде тоже неплохая. Единственное, что может не нравиться мужчинам — то, как ты на них смотришь. Впрочем, я, как твой брат, только рад этому, — усмехнулся он, как обычно завуалированно намекая, что в любом случае будет меня защищать. — А в чем, собственно, суть твоего вопроса. У тебя кто-то появился? Хотя, погоди, дай угадаю: это кто-то, кто уже сейчас треплет тебе нервы, выводит на эмоции, которых ранее ты наверняка не испытывала. Я прав? — Ты не угадал, а просто проговорил вслух очевидное, Кодзи-чан, — проворчала я, вновь взявшись за еду. — К тому же у меня все на лице написано, не так ли? — Мимо, сестренка. Твое лицо, как всегда, ничего не выражает, но, вынужден признать, взгляд изменился. Ты на кого-то злишься. Все время, пока мы тут сидим, хмуришься, словно хочешь кому-то врезать. — Ох… ну хоть в чем-то ты не прав. Это не злость, а… непонимание. — Я взглянула на брата. — Не понимаю, что мне делать. Я обидела человека: сказала то, что ранило его. А он, кажется, такой, что когда его ранишь, взрывается, а потом исчезает. Мне страшно, что я больше никогда не… — слова застряли в горле. Что это со мной такое? Я настолько сильно расстроена, что боюсь остаться без этого нерадивого студента? Да как вообще я могла так вляпаться? — Никогда его не увижу… — прибавила я рассеянно, достала из сумки телефон и собралась было написать Изане, но брат накрыл мой телефон рукой и строго произнес: — Не надо. Только не тогда, когда ты пьяна, Карен. Это самая распространенная ошибка женщин. Если пишет пьяный мужик, ты можешь просто его послать, а когда наоборот… Он может тобой воспользоваться. Так что не глупи и положи телефон на место. — Мне не десять лет, они-чан. Да и не собиралась я с ним встречаться. Просто хотела извиниться. — Завтра. Сегодня не надо, — настойчиво повторил брат, и я покорно вернула мобильник в сумку. — Ну а ты? — решила перевести тему на него. — У тебя кто-то есть? — Все сложно, Кари-чан. Пару раз ходил на свидания вслепую, но, кажется, я для этого слишком стар. — Тебе тридцать один, а не девяносто. Мама ждет внуков. От меня вряд ли дождется, а вот ты у нас вполне перспективный. Действуй. — Что ж, — усмехнувшись вздохнул Кодзи и наполнил рюмки, — мне дает советы сестрица, у которой проблемы на любовном фронте. Мило. Давай выпьем за то, чтобы мы оба нашли тех, кто нам подойдет… — …И кому подойдем мы, — прибавила я с улыбкой. Брат кивнул. Если уж судить о его внешности, то я точно могла сказать, этот мужчина совершенно не осознавал своих возможностей. В школьные годы девчонки сходили по нему с ума, но Кодзи слыл таким заучкой, что будь он страшненьким, его точно загнобили бы. Однако красота спасала его не раз. Кодзи занимал призовые места в спорте, на олимпиадах, конкурсах талантов, но его аналитический склад ума не уступал своего законного места эмоциям, поэтому на девушек мой брат не обращал особого внимания. Да, встречался то с одной, то с другой, но поскольку времени им уделял критически мало, его постоянно бросали. А когда он после университета занялся карьерой, женщины вовсе исчезли из его жизни. Я считала его хорошим человеком, воспитанным мужчиной, но скучноватым, как будто в нем совсем не было огонька. Внезапно поняв, что анализирую брата сквозь призму составленного мнения о Курокаве, я вспыхнула. Тревога сжала сердце. В этот момент, то ли размякнув от сакэ, то ли поддавшись эмоциям, я вдруг мельком подумала: это что же — влюбленность? И мне стало страшно. Если так, то на что я могу рассчитывать? И откуда взялась эта самая влюбленность? Мне ведь всегда интересна была только работа. Тогда что такого сделал Изана… — Боже, я правда меняюсь, — признание вырвалось вслух и, поставив локти на стол, я обхватила голову руками. — Мои поздравления. Только не бегай за ним, умоляю. Мужики — идиоты, они этого не любят. — «Они», — улыбнулась я, — а ты — не они? — Я твой брат, Кари-чан, и никогда не причиню тебе вреда. Так что я — не они. А теперь давай-ка ты нормально поешь. Иначе мне придется нести тебя на себе. Ты сама не своя… Что ж, Кодзи оказался прав. Мы закончили посиделки около двух часов ночи, и он нес меня на спине. Не могу сказать, что я была настолько пьяна, но раз он предложил, то оказываться не стала. Комфортно устроившись, я молча считала фонари. Начал моросить дождь. Свитер брата был на мне — надела сверху на пиджак, — а он сам остался в футболке, и надо сказать, на него и постоянно поглядывали официантки и хихикали, а уж когда Кодзи снял свитер, чтобы отдать мне, разочарованию их не было предела. Во-первых, потому что честь надеть его теплую одежду досталась мне. Во-вторых, его тело было прокаченным, что вызвало в дамах еще больше зависти и ненависти в мой адрес. Несмотря на то, что Кодзи посвящал работе всего себя, он никогда не забывал о физической активности: у него был шикарный пентхаус, с бассейном и тренажерным залом. Этот мужчина следил за своей формой. Впрочем, забавно, что девчонки не заметили нашего внешнего сходства и не поняли, что перед ними брат и сестра. Мы действительно были похожи. — А помнишь, как ты описалась, когда я забрал тебя из детского сада и вот так же нес до остановки? — внезапно вспомнил Кодзи и, слегка меня подбросив, чтобы я не съехала ниже, засмеялся. Я засмеялась в ответ. — Помню. Я тогда перепила сока. — А сейчас ты перепила сакэ. Не повторяй свой подвиг, ладно? Рассмеявшись еще громче, мы в итоге чуть не упали. В конце концов я сама скатилась на землю и поправила задравшийся длинный свитер. Дождь усилился. — Идем скорее, а то промокнем, — потащила я брата за собой, и мы оказались под козырьком дома. Моя сумка висела у него на плече, и как только мы вошли в здание, Кодзи сказал: — Кажется, твой телефон вибрировал. Заходя в лифт, я забрала сумку, вынула мобильник и увидела сообщение от Какучо. Сердце пропустило удар. Чересчур взволнованно открыв сообщение, я быстро пробежалась глазами по тексту. «Прошу прощения, Минами-сенсей, что так поздно, но кое-что случилось. Завтра не смогу прийти на занятия. Потом обязательно наверстаю», — написал этот порядочный студент, а я не задумываясь настрочила в ответ: «Опять твой приятель наворотил дел?» — и прежде чем поняла, что несу, отправила. «Сенсей, я не знаю, где Изана. Он не выходит на связь. Надо подождать. Не волнуйтесь, хорошо?» «С чего я должна за него волноваться?» «Ну… простите. Доброй ночи, сенсей». — Черт его подери, — пробормотала я себе под нос, напрочь забыв, что рядом со мной находится брат, и, когда он кашлянул в кулак, дернулась. — Извини. — Твой парень вляпался в проблемы? Могу я помочь? От одной только мысли, что Кодзи познакомится с Курокавой, у меня мурашки по коже пошли. Я отрицательно помотала головой и вышла из лифта. — Не нужно. Все в порядке. И он не мой парень. — Как знаешь. Но если вдруг что-то случится, я имею в виду, что-то незаконное, я к твоим услугам, Кари-чан. — Спасибо, — буркнула я, открывая дверь квартиры. И только тогда подумала о Хитто: а с ним-то что стряслось? Почему не придет на занятия? Я точно с ними с ума сойду.

***

      Хаджиме пробрался к стеклянной двери, ведущей во внутренний двор, за которым был сад. Именно туда он и направился. На улице было тепло, а свежий воздух после вчерашнего дурманил. Сначала Курокава не выходил на связь. Потом, когда Ран поехал к нему и сообщил, что Майки со своей бандой забил им «стрелу», Изана явил себя. Правда приехал он уже тогда, когда на свалке творилось черти что. Риндо продержался чуть дольше брата, которого вырубил Кавата Соя, но к тому времени, как Курокава вступил в бой, уже бóльшая часть отряда лежала без сознания. Майки, не дождавшись его, укатил чуть раньше. Так что Изане только и оставалось — поймать одного из его людей и передать тому пламенный привет с обещанием отыграться. Дальше ночь пошла по привычному сценарию, за одним исключением: Курокава, обычно после драки взбудораженный, стал еще более замкнутым, и если вся банда устроила в доме Коконоя вечеринку, то он скрылся где-то в саду и больше не появился. Коко направился к беседке, подозревая, что их глава переночевал как раз там, и не прогадал. Курокава спал на широких качелях, укрывшись своим же плащом. Хаджиме опустил на столик банку газировки, сел на перила беседки и закурил. Изана сопел дальше. Даже не шелохнулся. На костяшках его правой руки были ссадины, на которых уже запеклась кровь. — Коко! Малыш! Я тебя повсюда ищу! — не контролируя голос, воскликнула девушка, которая вчера весь вечер липла к Хаджиме, и он, вскинув руку, заставил ее остановиться. — Ой… прости, — шепнула она, но было поздно. Изана нахмурился и заерзал. Коко, все так же сохраняя молчание, сделал девице знак, чтобы она немедленно уходила, и та, обидевшись, удалилась. Курокава зевнул, затем вытянувшись во весь рост, прокряхтел. Только после этого открыл глаза и наткнулся на приятеля. — Шумно, — изрек он тоном, который невозможно было истолковать. Казалось, он проснулся сразу раздраженным, но вроде как даже безразличным. — Дай попить. Коконой спрыгнул на пол, бросил Изане банку с напитком и вернулся на прежнее место. — И что происходит с нашим боссом? — спросил он, глядя на то, как Курокава садится, открывает банку, пьет, а потом ищет по карманам сигареты. — Ты почему не выходил на связь? — Вышел же. Что надо? — недовольно отозвался тот. Он прикурил сигарету и откинулся на спинку качелей. Стал медленно покачиваться, как будто размышляя о чем-то своем, как вдруг Коконой выдал: — Ты по уши в нее втрескался, да? Изана замер, потом затянулся и выпрямился, чтобы впиться в лицо приятеля пронзительным взглядом. — Подчиненный не должен совать свой нос в дела главы, — резанул, встал и, закинув плащ на плечо, направился к выходу из беседки. — И все же плохо, если это так. Она тебе все испортит. — Коконой, — оглянулся Курокава. — Ты бессмертный? Испытывать терпение психованного босса тот не стал. Промолчал и отвернулся, но когда Изана пошел дальше, все равно перевел взгляд ему вслед. Хаджиме был на сто процентов уверен, что былого Курокаву Изану они потеряли.

***

      Один день прогула я могла как-то прикрыть, но эти двое не пришли и завтра, и послезавтра, и еще потом. Это грозило мне проблемами. Убедиться в этих доводах пришлось очень скоро… Сакаи прошелся перед моим столом, постоял у окна, затем оглянулся и прошелся еще раз. — Значит, все-таки провал, госпожа Минами? — проговорил он, постукивая по подбородку пальцем. Я глядела на него, размышляя, почему же мне не нравятся такие, как он. Почему мое внимание привлек какой-то бандюган? Господин Сакаи весьма приятный мужчина, если закрыть глаза на то, как нагло он себя ведет… Однако на это мои глаза не закрывались. Рю был отталкивающим. Типичный представитель мужского пола, который считал, что его хотят все женщины мира. — Это не проблема, господин заведующий, — ответила я спокойно. — Сегодня же наведаюсь к ним, передам результаты зачета, уточню, что стряслось. Уверена, причина отсутствия веская. Оба обещали учиться. Так что я… — Не вздумайте, — внезапно всполошился Рю и оттянул узел галстука. На его лбу проступила испарина. — Этот… этот Курокава… Опасный тип. Не связывайтесь с ним. — С чего вы взяли? — взыграло мое любопытство. Сакаи замялся. Неужели Изана успел его напугать? — Если вы мне не скажете, то как я узнаю, насколько этот парень опасен? — осторожно прибавила я, и завкафедрой сдался. Он вздохнул, носовым платком вытер тыльную сторону шеи и признался: — Он… Такой хитрый. Выведал кое-что обо мне… Сущий пустяк, но я не хотел бы, чтобы об этом узнали. Так что и вы поберегите свои секреты, Карен. — В первую очередь я наконец отметила, что Сакаи стал общаться со мной все больше в уважительной форме. Во вторую, он был действительно напуган. Значит, Изана шантажировал его? — Поэтому я вам так скажу, госпожа Минами, можете, конечно, найти к этим ребятам подход, но если не выйдет, я постараюсь как-то вас оправдать в глазах ректора. Я пребывала в шоке. Сидела и разглядывала покрасневшее лицо заведующего, невольно в мыслях гадая, что же там за секрет такой. Да и как вообще Курокава его нарыл? Да уж, тут было над чем задуматься. Все больше я убеждалась, что Изана не какой-то там студент с бунтарским характером. Это был весьма пугающий тип. — Хорошо, я вас поняла. Тогда придумаю иной способ вернуть их к учебе, — кивнула я, внаглую солгав, и для убедительности прибавила: — Но отработку оставьте, господин заведующий. Курокава это заслужил. К тому же у него хорошо получается. — Безусловно, — облегченно вздохнул мужчина, улыбнулся, нервно пожелал мне хорошего вечера и ушел. Я же, завершив работу, собрала вещи и поспешила покинуть здание университета. Куда направилась, было очевидно. Сдаваться я не собиралась. К тому же у нас с Курокавой был незавершенный конфликт, с которым следовало разобраться. А что я хотела сделать больше остального, так это выяснить, зачем этот сумасшедший угрожал заведующему кафедрой? Совсем страх потерял. Ах да, он ведь не знает, что такое страх. Так он говорил? Вспомнив эти слова Курокавы, я улыбнулась, но тут же осеклась. Еще чего не хватало — умиляться его выходкам. На этот раз я поехала сразу к Коконою Хаджиме, чтобы не терять время зря. Мне казалось, даже если Курокавы там не будет, я смогу застать хотя бы Какучо. У дома, как в прошлый раз, стояло много мотоциклов, а из самого здания доносились громкая музыка, смех и голоса. Более того за углом коттеджа я тоже услышала взрыв смеха и всплеск воды. Направившись для начала туда, я мысленно прокрутила будущий диалог, все еще глупо веря, что могу хоть что-то планировать, когда речь идет об Изане, и оказалась во внутреннем дворе. Из открытой двери звучало что-то современное, клубное, а у бассейна танцевали две девушки. На них были только топики и трусики. Девушки что-то пили, весело хохотали и обнимались. Я невольно расстегнула пуговицу пиджака. Мне стало неловко. От волнения и тревоги участился пульс. За стеклянной стеной, где все было видно, как на ладони, на диване сидели пятеро. Двое — на спинке, трое — внизу. Среди них увидев Какучо, я тут же поспешила внутрь. Однако дернулась, потому что справа, как будто из воздуха, материализовался хозяин коттеджа, и тут же, сунув мне в одну руку бокал шампанского, потянул за рукав второй и стащил пиджак с плеч. Я растерянно поддалась его напору, и парень швырнул пиджак куда-то в сторону, за ним полетела и сумка, а потом этот ненормальный внезапно оторвал меня от пола и, хохоча на ухо, выбежал обратно на улицу. — Стой! — только и успела выкрикнуть я, прежде чем с головой ушла под воду. Выронив где-то бокал, отплевываясь и кашляя, я вынырнула, попыталась ногами нашарить дно, не смогла и поплыла к лестнице. Однако Коконой вновь нырнул и потянул меня за щиколотки вниз. Я взбесилась и ужасно испугалась. Поэтому, не щадя сил, под водой врезала ему пяткой прямо в нос, и когда наконец выбралась из бассейна, вода вокруг Хаджиме окрасилась в розовый. — Чокнутая училка! Ты что наделала? — выкрикнул Коконой, подплывая следом за мной к краю бассейна, ловко выбрался и, обтянув шорты, стремительно пошел ко мне, когда откуда-то из мрака раздался голос: — Коко, отвянь от нее. Убирая с лица волосы, я отдышалась и только тогда оглянулась. Изана сидел на диване, в стороне от общего веселья, и мне вряд ли удалось бы его заметить, потому что на нем были черная футболка и шорты, но проигнорировать этот голос точно не могла. — Устроили тут… — агрессивно процедила я, и пока одергивала юбку и от груди оттягивала прилипшую ткань блузки, Курокава подошел ко мне. — Ну и зачем приперлись, сенсей? — грубо спросил он. Я вскинула глаза, чтобы отчитать этого негодяя, но меня резко бросило в жар. Его взгляд не успел переместиться от груди к лицу, поэтому я поймала этот момент, и мне стало еще более горячо в области живота. Впрочем, это быстро прошло, потому что до моего появления Курокава сидел с девушкой. Ее ноги лежали у него на коленях. Значит, они были близки. — Я принесла вам результаты зачета. Сама знаю, как нелепо это звучало. Поэтому неудивительно, что губы Изаны скривились в едкой улыбке. — Да что вы? Решили сообщить лично? И чем же мы заслужили такую честь? — Послушай, — опустила я глаза, но сказала это так тихо, что Курокаве пришлось наклониться и спросить: — Что вы там бормочете, госпожа руководительница? Ничего не слышу. — Давай отойдем. Пожалуйста. Изана окинул меня внимательным взглядом, затем пожал плечами и пошел в ту сторону, откуда я пришла минутами ранее. Здесь было тише и куда темнее. Мы встали у стены. Вернее, у стены встал он, а я — напротив него, поеживаясь от холода. Мокрая одежда неприятно липла к телу. — Согреть вас, госпожа руководительница? — усмехнулся Курокава, глядя так пристально, что я почувствовала себя вовсе не руководительницей, не его сенсеем, а какой-то смущенной девицей, что влюбилась в самого красивого и опасного парня из школы. Эти мысли пустили по моей коже мурашки. — Конечно нет. Я понял. Может, тогда Сакаи согреет? Я пропустила эту провокацию мимо ушей. Защищаясь от прохладного воздуха, обхватила плечи руками и стойко сказала: — Я поступила плохо. Прошу прощения, Курокава. Ты не заслужил тех слов. — Да бросьте. Вы же правильно сказали. А теперь я не вижу смысла продолжать наше общение. Мы на разных социальных ступенях, госпожа Минами. Вы ясно дали это понять. — Изана, я прошу тебя, перестань быть таким колючим. Знаю, это твой способ защититься от обидчиков, но я не желаю тебе зла… — Госпожа Минами, — однако перебил меня он, и его голос прозвучал холодно, — мне плевать, что вы там обо мне думаете. Я буду таким, каким был. Буду драться, пить, трахаться налево-направо, и ни на секунду не пожалею о том, чем занимаюсь. Вы мне больше не интересны. Слышите? — Придвинувшись ближе, проговорил он. Это прозвучало мне прямо в лицо. Не буду отрицать, стало больно. Даже дыхание перехватило. Сердце потяжелело и как будто перестало помещаться в груди. — Я не вижу смысла от этой учебы. Тем более пока в универе есть вы. — Ты же только что… сказал… — пробормотала я, не понимая, почему звучу так странно, как будто в глотке застрял ком, — что я тебе не интересна. Почему тогда тебя волнует, буду я в университете или нет? Когда человеку плевать… — Блять, — рассмеялся Курокава, отвернувшись. Он встал лицом к стене и оперся на нее руками. Казалось, ему тяжело контролировать себя. — Невыносимая. Откуда ты такая невыносимая? — обернулся он вновь. — Даже сейчас, когда я говорю тебе такие вещи, ты ищешь какую-то логику. Ты хоть когда-то бываешь простой Карен? Раскрепощенной, искренней, настоящей Карен. Или ты чертов робот? Растерявшись от таких выводов, я проморгалась, а потом тихо ответила: — Я раскрепощенная, Курокава. О чем ты? Стала носить платья. А раньше только… — Мать вашу, я точно это не вывезу, — накрыв лицо ладонями, заржал он, а потом развел руками и ошарашил меня: — Я почти возненавидел тебя за твой похуизм, Карен. Но вот ты пришла, и я опять хочу тебя. Что прикажешь с этим делать? Я открыла рот… — Только выдай что-то в духе «ты всего лишь мой студент», и я за себя не ручаюсь, — пригрозил Курокава, выставив указательный палец. — Позволь тогда спросить, — сглотнув кивнула я, — так я тебе не интересна или же ты меня хочешь? Изана, словно сдавшись, выдохнул и привалился к стене спиной. До этого заметно переполняемый эмоциями сейчас он опять надел маску непроницаемости. — Уходи. Слегка дрожа от холода и противоречий, я непонимающе качнула головой. — Уходи, Карен. Ты меня ломаешь. Уходи. Я не хочу с тобой связываться. Привкус обиды был неприятным. Я опустила глаза. Во мне что-то боролось и сопротивлялось. Он мне нравился. Этот парень действительно занимал все мои мысли. Я не могла забыть наш поцелуй под лестницей. Не могла забыть тот спектр эмоций, который успела прожить, общаясь с ним. А он просто сказал «уходи». Наверное, в глубине души я верила, что его обида на меня несерьезная, что он перебесится, успокоится и вновь будет донимать меня своими пошлыми шутками. Но нет. Передо мной стоял молодой мужчина с мрачным выражением лица, глаза которого мерцали в свете фонарей. Он крепко сжимал челюсти и не смел даже голову опустить, потому что это был бы сильный удар по его гордости. Все-таки Изана оказался духом сильнее, чем я могла себе представить. — Ладно, — отозвалась я и огляделась по сторонам. Мне надо было вернуться в дом за вещами. — Прости за те слова, — вновь повторила я. — Это не из-за тех слов, — безапелляционно ответил он, больше не глядя на меня, и я полностью сдалась. Однако как только двинулась обратно, вдруг услышала нетерпеливое и чересчур требовательное: — Карен, кто такой Кодзи? Ах ты ревнивый гад… Я улыбнулась, злобно подумав, что лучшее оружие против Изаны, это игнорирование, и поспешила за угол дома. Он точно не оставит меня в покое. Однако я или спятила, или влипла в серьезные проблемы, но эта мысль принесла мне облегчение. Да, я точно влипла.