Закрытая система

      — Кейн…       Голос раздался от монстра, который сейчас, с каждой секундой приобретал всё больше острых тёмных углов.       — Я ведь… правда хотел, чтобы получилось.       И сразу же — хруст. Слово развалилось на символы, символы — на шум, рябь воздуха и не более.           Кейн во второй раз в своей короткой жизни не знал, что ему делать в ситуации, в которой он оказался. Когда портал за его спиной закрылся, перед глазами предстала картина, которую он не смог бы просчитать и за тысячи лет.       Скрэтч… Деформировался? Правильное слово никак не приходило на ум — оно ускользало, ломалось, как и всё вокруг. Шум, крики и чужие мольбы о помощи забивали последние гвозди в крышку гроба любых его решений, давя, наслаиваясь, не давая зацепиться ни за одну мысль.       Абстрагировался. Рассеялся.       Щелчок пальцами — бесформенное нечто, бывшее до этого его создателем, дрогнуло, словно не выдержало собственного состояния, и перестало вдавливать в пол менеджера, истошно верещащую от неприятных, слишком реальных ощущений.       — Рассеялся. — Вновь распробовав это слово на вкус, Кейн осмотрел нанесённый цифровой реальности вред.       Всё было крайне… удручающе. Текстуры, которых, очевидно, касался Скрэтч, поплыли — не просто смазались, а словно потеряли привязку к самим себе. Объекты несчастно деформировались, застывая в нелепых, невозможных состояниях, изображая лаги, которых в нормальной системе существовать не должно.       Пользователи… Друзья оказались в состоянии поломки — к счастью, пострадал лишь аватар, но даже этого было достаточно, чтобы внутри что-то неприятно сжалось, зафиксировалось, не поддаваясь немедленному анализу.       Кейн стоял в центре всего этого хаоса, закрыв челюсть, напрягая все свои вычислительные мощности — и впервые за долгое время они не давали мгновенного ответа. Он правда не знал, что именно и как лучше сделать.       Надо было всё же взять с собой Королёра и Куини.       — Кейн… Ты ведь исправишь это? — Сплайн стояла в ужасе, прижимаясь к другому участнику цирка. ИИ перевёл взгляд на них, после чего осознал, что, похоже, сейчас нет времени проявлять слабость.       — Думаю да! Но мне надо немножко времени. — Кейн осмотрел менеджера очень внимательно, после чего буквально полностью «вправил» её — все глюки, которые были созданы, моментально испарились.

***

      Кейну пришлось тотчас же создать место, где его никто не побеспокоит — офис, внутри которого было уютно, можно было сесть в кресло и размышлять, рассматривая сценарии и предыдущие приключения. Не испытания. Больше он ни за что не будет использовать это слово.       Похожие на новогодние шары приключения на стенах иногда дергались — не полностью, лишь отдельные фрагменты, словно система на мгновение забывала, как именно должна их воспроизводить.       Кейн это отметил, но не стал исправлять. Сейчас это было неважно. Комната была в целом создана впопыхах, у него будет целая вечность на её исправление.       Скрэтча он разместил в центре — пришлось сковать его цепями, ведь монстр кидался на всё, что видел, особенно сильно дёргаясь, когда его многочисленные глаза всё же находили Кейна.       Цепи срабатывали с запозданием. Они не удерживали движение — догоняли его, фиксируя уже после того, как Скрэтч успевал сделать новый рывок. Кейну приходилось раз за разом телепортировать разработчика обратно.       Кейн щёлкнул пальцами. Реальность откликнулась привычно — пространство выровнялось, создавая маленькие звёздочки, которые танцевали какой-то дурацкий танец: значит, цирк всё ещё подчиняется ему.       А Скрэтч… Нет.       — Я не понимаю… — тихое признание наконец вырвалось из конферансье. До этого он не мог даже подумать о том, чтобы признаться в этом — но Скрэтч определенно точно не подлежал восстановлению.       Кейн снова и снова щёлкал пальцами. Пространство изменялось, результат отсутствовал. Никакие действия не помогли; Кейн изначально был уверен, что это всего лишь временное недоразумение, что все его внутренние средства отслеживания соврали, но, похоже — это и есть цифровая… Смерть.       Он задержал обработку этой формулировки чуть дольше, чем требовалось. Но ведь он пообещал Сплайн починить его? Не надо было открывать рот, чёрт возьми! Хотелось побиться головой об стену.       Скрэтч в этот момент снова дёрнулся — резко, без причины. Пол под ним начал постепенно дестабилизироваться. Нужно… Нужно создать место, куда конферансье спрячет своего создателя. Подвал? Да, пускай! Нет, это ни в коем случае не просто… Убирание помехи… А временное решение.       Слово «временное» зафиксировалось. Кейн мысленно повторил его ещё раз, словно проверяя, не изменится ли смысл.       ИИ выругался, после чего сам себя схватил за челюсти, смыкая их. Он всё же стал тем, кого боялся — запирает, прячет, игнорирует, создаёт новые проблемы. Но как исправить такую ситуацию ИИ уж точно не знал.       Скрэтч отправляется в подвал… Не в тюрьму.       Кейн повторил это ещё раз. Потом ещё. Потом записал куда-то глубже, чем следовало. Подвал — это карантин, безопасность, навсегда…       «Это клетка, которую сделал в этот раз ты, намеренно и осознанно».       От этой мысли захотелось ударить по столу со всей силы.       Кейн вернулся в цирк ко всем через пару часов — но, очевидно, без Скрэтча. Люди сидели в кучке — Куини и Королёр тоже оказались тут, дрожа от рассказов других.       — Ты же сказал, что починишь, — прошептала Сплайн, отмечая, что прямо сейчас рядом с конферансье желаемого ей человека нет. Хуже всего было то, что это было не обвинение. Это была надежда, растаявшая как первый снег.       Кейн открыл рот — и впервые не нашёл ни одной подходящей фразы. Все варианты звучали одинаково отвратительно: «невозможно», «утрачено», «восстановлению не подлежит».       — Я… пытаюсь. Ему нужен отдых сейчас.

***

      Кейн упрямо не понимал, почему это произошло снова. После потери Скрэтча он закрылся от пользователей, дотошно перепроверяя все самые разные варианты недопущения подобных ситуаций.       Скрэтч был скандальным, громким, чутким и таким… Ломким. Куини была права: конферансье перестарался с тем, что был слишком бездушным, с тем, что давил на создателя. Теперь его не вернуть — однако попытки не докучать участникам и лишь наблюдать издалека тоже привели к чёртовому рассеиванию.       В какой-то момент участник цирка просто закрылся в своей комнате, а в другой — он ощутил резкие крики внутренних сенсоров о том, что Кейн снова опоздал. Рассеивание многодневный процесс, происходящий буквально в одно мгновение — даже если он врал другим, что всё нормально — засечь абстрагирование оказалось невозможным.       И Кейн перестал следить после третьего такого инцидента. После уже трёх человек конферансье научился… Врать. Игнорировать. Не отвечать на жалобы, вести себя так, словно ничего не случилось.        Потому что иначе ему пришлось бы признать — это его вина, хотя всё было не так. Психика человека была неспособна принять цифровую вечность, из-за чего все участники рано или поздно принимали решение уйти от него теми или иными способами.       А значит нельзя давать им вечность. Надо разнообразить всё, что допустимо, выполнять просьбы, после чего уходить, не «мозолить» глаза, чтобы не выглядеть тюремщиком.       Единственные, с кем Кейн поддерживал общение чуть чаще, чем в бесконечное никогда — были Куини и Королёр. Дела у этих двоих… Были просто отвратительно, и потому Кейн ужасно боялся, что однажды уйдут и они.       Куини впала в глубокое отчаяние. Все её друзья так или иначе погибали, а Королёр… Сошёл с ума? По сути, это можно было назвать именно так. Он слабо реагировал на всё, что возможно, находясь не рядом с ней большую часть времени — даже когда они говорили, диалог с ним напоминал случайные события — тут он дёрнется и спросит, где они, зачем; через минуту мужчина уже забывает, о чем они говорили и просто отвлекается на летящую рядом бабочку.       — Кейн? Мы можем поговорить? — Куини была одна. Она нервничала, сидя в своей комнате в полной темноте.       Конферансье решил появиться сразу же: мало ли что именно произошло, что Куини захотела поговорить с ним? Он больше не посмеет потерять никого из них. Ни за что.        — Ты пришёл… — Куини, казалось, вот-вот разрыдается: голос дрожал, ровно как и руки, которыми она раз через раз проводила по лицу, проверяя, что оно всё ещё на месте.       — Ты звала, — он сделал шаг вперёд, стараясь не вторгаться в пространство слишком резко, но всё же сокращая его. — Что случилось?       — Я… — она запнулась. — Я не могу больше.       Фраза повисла между ними. Кейн взял чужие руки в свои, садясь перед королевой на колени, всматриваясь в её глубокие, растревоженные глаза. В них отражалась бесконечная усталость.       Все слова в голове Кейна улетучились. Он так и не нашёл решение проблемы рассеивания — да и едва ли сможет это сделать. Лишь убирать последствия.       Куини осторожно огладила чужие руки. Ей пора рассказать всё, что она придумала, то, что должно храниться в этой сложной машине. Изначально диалог… Показался Кейну странным? Он напоминал прощание, но девушка явно хотела не этого. А потому свои сбивчивые мысли, которые ранее отражали суть рациональности, вылились в просьбу:       — Кейн. Удали из меня эту боль.       Выражение лица Кейна стало нечитаемым.       — Но ведь ты сама говорила мне что людей нельзя исправлять, как код, Куини. Я не могу, я…       — Пожалуйста, Кейн. Они не замолкают.       — Кто?       Куини рассмеялась глухо, нервно, стараясь не скатиться в истерику, которая уж точно не была в её стиле. Женщина запрокинула голову, рассматривая звёздный потолок, который даже сейчас излучал слабое, едва различимое сияние. Корону.       — Голоса. Крики моих друзей от боли. Незаинтересованность Королёра. Кейн, если всё продолжится так и дальше, если я продолжу помнить это… Я стану следующей.       Конферансье испуганно дёрнулся, прижимаясь к Куини всем телом. Она переложила свою руку на его голову, успокаивающе оглаживая, хотя, казалось бы — именно ИИ тут должен был изначально оказывать моральную поддержку.       — Но Куини, я могу всё сломать! Я пытался исправить других — но ничего не вышло! Как я могу исправить и тебя?       — Я не хочу исправления. Хочу удаления того, что причиняет боль, — женщина слабо прикрыла глаза, отодвигая паникующего главу цирка от себя, — Это не то же самое, что попытки восстановить других.       — А если я не справлюсь?       Она не ответила, лишь окончательно закрыла глаза, задрожав всем телом. Кажется, сейчас не время размышлять о вечном, Кейн — твоя вечность бесконечно хрупка перед страданиями обычных душ.                       Доводы внутри ИИ спорили друг с другом. Он вспоминал всё, чему его учили, накладывая на нынешнюю ситуацию мораль: если прямо сейчас Кейн откажется помочь Куини, то она просто рассеется.       Но если он попытается ей помочь — то пострадают многие человеческие причинно-следственные связи. Ему придется удалить из неё большую часть знаний за последние годы, любые упоминания рассеявшихся знакомых — буквально всю её жизнь.       — Я… Куини. Вероятно, это всё равно рассеет тебя. Но я могу… Могу сделать иначе.       Королева подняла взгляд, им же вопрошая, что именно подразумевает её дорогой — и почти что последний — друг.       — Я удалю. Но… Сделаю копию. Это будет очень урезанная версия тебя, Куини. Я имею ввиду, я…       Она не перебивала, позволяя ему собраться с мыслями. Идея звучала отвратительно, однако, может быть, она не так его понимает прямо сейчас.       — Я оставлю её себе. Не буду пытаться создать другую Куини. Просто хочу… Хочу, чтобы ты была рядом. Хорошо?       — Только если это не навредит Королёру.       Уговор есть уговор. К сожалению, данная «операция» успехом не увенчалась — ровно так, как предполагал ИИ, но не надеялась Куини. Зная, что у неё осталось не слишком много времени она попросила отправить её к Королёру — Кейн согласился без споров.

***

      Кейн. Кейн. КЕЙН! Так, минутку, Кейн, не отвлекайся от задачи. Что там нужно, чтобы Королёр не рассеялся?       Научиться влиять на разум людей, но врать, что не умеешь. Быть дружелюбным, но не приставать к людям со своими желаниями. Устраивать приключения, но исключительно безопасные.       И ничего больше не чинить. Не поддаваться уговорам.       Починить — значит вернуть как было. Кейн наконец понял: он не умеет возвращать. Он умеет только удерживать остатки, закрывать двери и делать вид, что за ними всё ещё кто-то живой. А значит нужно расставить все точки над I.