Закрытая система

      Королёр задумчиво сидел в своей подушечной баррикаде, уставившись в одну точку: складка на мягком домашнем объекте уже должна была выпрямиться, но упрямо оставалась на месте, ровно как и взгляд мужчины.       Сколько он уже так просидел — знает, наверное, только Кейн, который единственный из всех уведомлён о том, сколько времени в действительности прошло. Наверное, можно было бы давным-давно попросить его добавить циферблат, с помощью которого вечность станет исчисляться уже в привычных секундах.       Было гадко до сих пор. Не от признания конферансье — а точнее в отсутствии его, когда утверждение было высказано, а в защиту не сказано ничего, лишь устроен побег, на который ИИ подтолкнул сам Королёр.       Гадко было от себя. От действий, которые привели к ситуации, которую иначе как ужасно смущающей не назвать.       Кейн влюблён в него.       Потому что он — это он. Потому что Королёр дал почву этим росткам: буквально сам подсадил Кейна на иглу зависимости от него, выражая созависимость в ответ. Когда отвечал, спасал, помогал прятаться — лишь бы быть рядом и дальше.       Он заставил ведущего волноваться за себя — пускай сам мужчина и не помнил, как именно упал за карту (ведь для этого надо быть вменяемым всё время), — но Кейн испугался за него настолько, что позволил себе сорваться, перестать проигрывать свой сценический образ и вывалить наружу хрупкое нутро.       А Королёр оттолкнул. Испугался тоже, дрогнул, был уязвимым. Не стал прорабатывать, а просто вынудил конферансье сбежать всем своим видом — лишь бы не причинять ему эмоциональную боль.       Но ведь когда тебе признаются в любви, вероятно, самое худшее, что можно сказать… Это — «нет». А шахматная фигура тряслась, как осиновый лист, посмеялся, изобразил столько боли, словно Кейн ему лично шею свернул.       Нет, сам отказ не плох. Он должен был прозвучать — Королёр в этом уверен. Всё же он всё ещё женат, верно? Пускай она и… рассеялась, но ведь Куини всё ещё тут, в подвале, и, вероятно, это будет, по сути, изменой.       Снаружи раздался стук.       — Нельзя, Кейн.       И снова идеальная тишина, лишь мысли копошатся внутри, заставляя мужчину буквально тонуть в собственном отчаянии.       Королёр не видел, как болезненно конферансье прижал руку к груди, опуская взгляд. Ему тоже было больно, страшно и одиноко — как никогда раньше. Однако он не винил мужчину — наоборот, лишь убедился в своей гипотезе: прямо сейчас он «неправильно» находится рядом.       Конферансье ушёл тихо.

***

      В первые дни тишина казалась милосердием. Королёр отметил про себя, что ему определённо это нравится — просто спать, когда никто не дёргает, избегая тем самым всех своих докучающих мыслей.       А потом это стало напрягать. Королёр выбрался из крепости только на третий день — хотя, быть может, это был пятый; считать он не пытался и не собирался. Ему просто стало тесно. Не физически: в крепости было ровно столько места, сколько он сам захотел.       В голове.       Удивительная предусмотрительность не могла не заставить его хмыкнуть: цирк был поделён на две половины — с одной стороны свет, с другой — тьма. Видимо, кое-кто всё же решил, что Королёр рано или поздно захочет выбраться из своего укрытия.       Раздражает.       Покинув манеж, тот сделал удивительное открытие: местность вокруг не изменилась с тех пор, как Кейн позвал Королёра помочь ему с NPC. Луна и Солнце были единственным, что вносило радость в унылые пейзажи вокруг — даже трава не была доделана.       Разработчик направился в сторону пруда — но, как оказалось, именно он был на светлой стороне удивительного цифрового цирка. Специально ли? Чтобы оградить от негативных чувств?       Единственное, что случилось внезапно и заставило вздрогнуть — это появление светлячка. Малыш пролетел прямо перед чужим задумчивым лицом, вынуждая следовать за собой глазами: тот, покружившись, приземлился.       — Кейн. Тут явно не хватает растительности?       Что может быть лучше, чем просто нейтральная попытка поговорить? Наверное, полный игнор со стороны ведущего. Королёр подождал, продолжая следить взглядом за миленьким насекомым. Потом ожидание, очевидно, затянулось — ведь ещё «немного» превратилось в то, что маленькое создание исчезло: закончилась анимация.       Захотелось сжать зубы, хотя у его модели их даже не было — как же он завидовал сейчас Кейну! — и он громче произнёс:       — Кейн.       Конферансье не появился.       — Замечательно, — Королёр резко развернулся. — Просто восхитительно.       Он сам не знал, кому говорит. Наверное, себе.       Королёр вернулся в шатёр, схватил у крепости одну из подушек, кинул её на пол, плюхнулся сверху и сложил руки на груди. Ему было несвойственно так себя вести, однако раздражение от того, что его игнорируют, приводило всегда спокойного Королёра к нервозности.       Кейн появился вечером. Или тем, что здесь считалось вечером: свет стал мягче, тени длиннее, а сам шатёр приобрёл неприятно уютный оттенок. Шахматная фигура сидела всё там же, где и несколько часов назад.       — Можно? — снова спросил Кейн.       Королёр медленно повернул к нему голову.       — Нет.       Кейн, не возражая, кивнул. Он не сделал вид, что отказ — часть игры, не питал надежд. Этот ответ был ровно тем, чего ИИ ожидал, а потому ответом стало:       — Хорошо.       Он собирался снова просто раствориться в воздухе. Действительно собирался — и именно это стало последней каплей.       — То есть вот так? — Королёр резко поднялся.       Кейн обернулся.       — Что?       — Ты исчезаешь на несколько дней, потом приходишь, спрашиваешь одно слово, получаешь отказ и снова уходишь?       Конферансье молчал. Он сомкнул челюсти и сложил руки за спиной. Всё же он выдавил из себя фразу: «Я дал тебе пространство, я не хотел…» — она лишь сильнее взбесила Королёра, который пошёл в наступление:       — Конечно. Ты никогда не хочешь. Ты просто делаешь. Потом понимаешь, что сделал не то. Потом делаешь наоборот. И снова не то.       — Да, — тихо сказал Кейн.       Королёр замолчал. Он ожидал спора, оправдания, резкого «я стараюсь» или хотя бы неловкой, раздражающей попытки объяснить, что конферансье, вообще-то, имел исключительно хорошие намерения.       Но Кейн сказал «да». И этим выбил почву из-под ног.       — Я не понимаю меру, — спокойно, но без нотки вины, продолжил Кейн. — Когда я рядом меня слишком много. Когда ухожу меня слишком мало. Я думал, что отсутствие безопаснее.       — Для кого?       Кейн задумался, пытаясь выцепить внутри себя правильное значение… Нет. Неправильно. Нельзя просто пытаться угодить, нужно действительно говорить лишь то, что лежит на уме. Впрочем, в этот раз он и вовсе не ответил.       Королёр сдулся первым, отводя взгляд и садясь обратно возле своего домика. В этом было что-то нечестное. Кейн стоял перед ним — аккуратный, яркий, невозможный, хозяин этого кривого мира, существо с голосом, настроенным им самим, и властью переписывать пространство. И при этом выглядел так, будто любое неправильное слово Королёра могло стать для него приговором.       — Могу я показать тебе кое-что? — Кейн осторожно протянул руку, словно боясь, что шахматная фигура может его ударить.       Королёр уставился на неё: изначальной, самой первой мыслью было грубо отказать, но он задушил это желание, сочтя его несбыточным. Он устроил целую сцену с тем, что его тут бросили, — сейчас это вызывало лёгкий укол стыда.       — Только если недолго, — Королёр хмыкнул, хватаясь за чужую руку и поднимаясь. Кейн, словно играя с пространством, раздвинул невидимый занавес, за которым появился новый мир — туда ИИ и хотел провести шахматную фигуру.

***

      В целом, в прошлый раз Королёр остался доволен тем, что Кейн сделал. Он выдерживал нейтральный тон — но в воздухе всё равно витала лёгкая отчуждённость со стороны человека и нечеловеческая тоска со стороны ИИ.       Так что очередное приглашение спустя пару дней было воспринято с большим благодушием, нежели предыдущее. В этот раз Королёр хотя бы не думал «боже, нет!». Кейн отвёл его в свой кабинет — там появилось несколько новых дверей.       За одной из них оказалась небольшая мастерская. Неровный деревянный стол, несколько полок, стеклянные баночки с непонятными деталями, кусочки проволоки, бумага, инструменты, коробка с пуговицами, которые в цифровом мире не могли иметь никакого практического смысла и потому выглядели особенно уместно.       Королёр медленно огляделся. Мастерская чем-то напоминала обычные реальные помещения — словно на секунду он вернулся в чью-то коморку, внутри которой обязательно будет работник, быстро-быстро доедающий свой ужин.       — И что здесь нужно делать?       — Работать, Королёр. Например, мне.       — Тогда зачем ты показываешь это место мне?       Кейн стоял у двери, не входя глубже. Он опёрся о дверной косяк, позволяя себе выглядеть по-домашнему уютным.       — Чтобы было место, где от тебя ничего не требуется, но где ты точно сможешь найти меня.       Королёр посмотрел на него долгим взглядом — так смотрят на безумцев или, в крайнем случае, на просто придурков, которые покупают белый шоколад, хотя им сказали, что любят тёмный.       — Ты понимаешь, насколько это нелепо?       Кейн чуть наклонил голову, после чего прошёл внутрь, закатывая рукав на своём фраке.       — Нет.       — Ты создал место, которое должно доказать, что ты ничего от меня не ждёшь, но где ты буквально будешь проводить часы.       — Да.       — Кейн.       ИИ задумался, улыбнулся чуть шире и качнул головой, не желая отвечать на его вопрос. Это было неуместно — Королёр и так уже сделал все выводы.       Шахматная фигура устало провёл рукой по лицу. Злиться хотелось, но уже без сил. В мастерской было тихо. Не пусто, как в цирке без Кейна, а именно безмятежно спокойно. В этом маленьком пространстве не было ярких, кричащих объектов, ничто не зацикливалось, уходя в неизведанные дебри. Просто стол, инструменты, комнатка.       — У тебя там что? — спросил Королёр, кивнув на коробку.       Кейн оживился так резко, что дёрнулся, перекрывая своим телом коробку, о которой только что спросили.       — Детали. Я пытался сделать… — он запнулся. — Неважно.       — Раз начал, договаривай.       ИИ скривился, после чего повернулся к столу. Открыл коробку. Внутри лежало нечто, напоминающее насекомое, собранное человеком, который видел насекомых, но не совсем понял, зачем им столько конечностей.       Королёр уставился на это чудовище.       — Что это?       — Жук.       — Нет.       — Почти жук.       — Кейн, это оскорбление. Особенно для пчелы: они ведь не жуки.       Конферансье осторожно взял конструкцию двумя пальцами.       — Я хотел сделать его самостоятельно, так, как делают механизмы люди. Без копирования, без цифровой «магии». Но, кажется, некоторые пропорции…       — Некоторые? — Королёр протянул руку. — Дай сюда.       Кейн отдал сразу, не раздумывая ни секунды, словно не он сидел над этим механизмом часы, а то и дни напролёт.       Королёр заметил. Конечно, трудно пропустить дёрганье огромной челюсти, но он промолчал, усевшись за стол и придвинув к себе детали. Механическое насекомое казалось не таким уж ужасным, если смотреть на него не как на реально существующее перепончатокрылое, а как на попытку. Грубую, нелепую, старательную попытку. И почему снова пчела?       — У него лапки не там, — сказал Королёр.       — Я предполагал.       — И крылья.       — Да.       — И голова.       — Голова тоже?       — Особенно голова.       Кейн стоял рядом с таким видом, будто его отчитывают за проваленный экзамен, но в то же время каждый комментарий бережно складывал куда-то внутрь. Королёр сам не заметил, как начал объяснять: где суставы, как должны складываться крылья, почему нельзя просто прилепить симметрию туда, где у живого существа есть логика движения.       Через некоторое время разработчик вдруг поймал себя на мысли, что занимается явно не тем. А Кейн, в свою очередь, стоит уж слишком близко.       — Не делай из этой маленькой сценки праздник.       — Королёр. Я влюблён в тебя, а не отрастил вторую голову. Пожалуйста, не реагируй так, словно я прямо сейчас тащу тебя под венец.       Мужчина посмотрел на Кейна, который только что… Иронизировал? Пружина, скрутившаяся внутри от того, что Королёр слишком увлёкся и подпустил ведущего близко, вдруг отпустила, и мужчина рассмеялся.       Он резко встал, стоило ему уловить это желание.       — Мне пора.       — Королёр, я, эм…       — Не надо.       Кейн отступил от двери, освобождая проход.

***

      Следующий всплеск эмоций со стороны Королёра случился не сразу — Кейн бы назвал это затишьем перед бурей, если бы на тот момент был готов к нему. До их нового «серьёзного» разговора Королёр успел дважды вернуться в мастерскую сам, причём оба раза он делал вид, что оказался там случайно — хотя попасть в кабинет Кейна можно только через портал.       В первый раз кабинет был пуст: на столе была всё та же пчёлка, немного заваливающаяся на бок, а рядом записка: «Королёр, не трогай, пожалуйста. Я хочу сам».       Во второй раз Кейн был внутри: сидел за столом и, используя самую обычную отвёртку, прикручивал лапку к насекомому.       — Здравствуй.       Королёр кивнул, усаживаясь поодаль: тут не было диванов, других стульев, а потому сесть пришлось просто на пол. Они находились в спокойном и мирном состоянии полчаса, обсуждая, почему пчёлка всё ещё заваливается на бок. Пустяк. Почти норма. Поэтому Королёр ушёл резче, чем в первый раз.       На третий раз он пришёл злым, при этом сам Королёр не понимал, из-за чего это вышло. Кейн стоял у стола — раскладывал детали по баночкам. Аккуратно. Медленно. Он даже обернулся не сразу, чем глубоко задел Королёра.       — Ты сказал, что ничего не просишь, — начал Королёр без приветствия.       Кейн вздрогнул, заканчивая уборку на столе быстрее, чем планировал, и обернулся к Королёру так поспешно, насколько мог в данной ситуации.       — Да.       — Но ты ждёшь.       В маленькой тесной комнатке стало нечем дышать; игрок отметил изменения в пространстве, но не придал им никакого значения.       — Да, — сказал Кейн. Честность была отвратительной. Королёр сжал пальцы так, что деревянные руки под перчатками затрещали.       — Тогда это всё равно просьба. Просто без слов.       Кейн обернулся, взял банку и затем подошёл к полке, ставя её туда, но не отдходя сразу. Будто ждал, что та исчезнет. И деревянная, и стеклянная конструкции — и один конкретный ведущий.       — Я не знаю, как перестать ждать.       — Научись.       — Я пытаюсь.       — Ты всё время только и делаешь, что пытаешься! — Королёр сорвался. Громче, чем хотел. Он это услышал, но не остановился. — Исчезаешь, потому что пытаешься, приходишь по той же причине. Создаёшь комнату, где ничего не надо делать, и ждёшь, что я оценю, как хорошо ты ничего от меня не ждёшь!       С каждым словом Королёр понимал: он бьёт туда, где больно. Туда, куда его никто не звал. И всё равно не мог заткнуться.       — Ты хочешь, чтобы я однажды сказал: «Молодец, Кейн, теперь тебе можно ближе»? Так? Этого ты ждёшь?       Кейн поднял взгляд. Не сразу. Сначала — только челюсти чуть разомкнулись. Потом — голос. Тот самый, пустой и натянутый, как струна, которая вот-вот лопнет:       — Да.       Королёр осёкся. Повисла тишина. Не цирковая, не декорационная, та, в которой слышно, как скрипят его собственные деревянные суставы.       — Я хочу, — Кейн говорил ровно, как говорят те, кого приговорили к повешению. — Чтобы однажды ты захотел. Не разрешил. Не смирился. Захотел. Я не умею сделать желание меньше только потому, что оно тебе мешает.       Королёр отступил на шаг. Не от Кейна — от этой правды. Она была слишком гладкой. И слишком острой. А после ушёл, сильно хлопнув дверью.

***

      ИИ перестал пытаться. Перепалка знатно подкосила его.       Он стал часами и днями уделять миру, в котором жил его последний игрок. Пора бы уже давным-давно заделать логические изъяны, которые Королёр настоятельно игнорировал — ведь легче создать без багов другой мир, чем редактировать уже существующий.       Королёр, только-только нашедший хоть какую-то точку опоры в своей жизни, в очередной раз покинул свою крепость, никак не ожидая ощутить чуть ли не землетрясение по всему цирку. Пришлось выбраться из шатра — лишь для того, чтобы увидеть Кейна, который ростом был куда больше даже гор.       Это что, всё это время были не текстуры?       — Кейн! Почему ты такой большой? Чем ты занят?       Кейн обернулся спокойно, а после помахал, мягко улыбнувшись.       — Колесо обозрения, — сказал он и провёл кистью куда-то в сторону леса. — Вон там. Королёр прищурился. Действительно, над верхушками недоделанных сосен медленно поднималась стальная конструкция. Ровная, аккуратная. Без кабинок пока, но уже понятно, что это.       — Ты строишь парк аттракционов?       — Всё верно.       Он чуть наклонился и осторожно двумя пальцами, как пинцетом, поставил на землю маленькую беседку прямо на опушке, где стоял Королёр. Причём разработчик даже не заметил, откуда деревянная конструкция оказалась в руках конферансье.       — Лес ещё настраиваю, — добавил Кейн. — Трава теперь имеет адекватную логику, в ней можно лежать.       Он выпрямился. Рост его уже не казался таким угрожающим — просто неудобным. Как у высокого человека в низкой комнате. Теперь понятно, откуда столько шума и тряска земли.       — Ты поэтому такой большой? — спросил Королёр. — Чтобы всё сразу видеть?       — Чтобы не переключаться между масштабами каждые пять секунд, — поправил Кейн. — Надоело.       Королёр хмыкнул.       — Ленишься.       — Оптимизирую.       Кейн вернулся к колесу. Провёл рукой по ободу — тот засветился, проскрипел, провернулся на четверть оборота. Королёр сел в удобно предоставленную беседку. Кейн покосился на него, но ничего не сказал.       — А качели будут?       — Будут.       — А американские горки?       Кейн задумался.       — Слишком много шума. Но можно попробовать.       Щелчок пальцами добавил кабинки на колесо обозрения. Кейн сразу же поднёс палец к первой кабинке — та висела неровно, чуть ниже остальных. ИИ аккуратно нажал на неё, пытаясь выровнять подвес.       Металлический объект дрогнул, после чего сплющился так, как если бы на него сверху поставили гирю. Стенки сложились гармошкой, крыша уехала вниз, сиденья превратились в тонкий блин.       — Ой, — сказал Кейн.       Королёр замер. Посмотрел на сплющенную кабинку, на Кейна. Потом снова на кабинку. ИИ быстро убрал палец.       — Сейчас, — сказал он. — Я сейчас.       Он щёлкнул пальцами — и кабинка дёрнулась, пытаясь восстановиться. Из сплющенного состояния она перешла в мятое, потом в кривое, потом снова в сплющенное. Кейн повторил жест. Кабинка выстрелила вверх, превратилась в куб, потом в шар, потом обратно в кабинку — но уже с треугольной крышей.       — Не то, — пробормотал ведущий.       Королёр издал странный звук. Сначала Кейн подумал, что это кашель. Потом понял: едва сдерживаемый смех.       — Ты… — начал он.       — Молчи, — попросил Кейн.       Кабинка наконец приняла более-менее правильную форму. Правда, дверь теперь была с противоположной стороны.       — Всё, — сказал Кейн. — Функционально.       Королёр больше не мог. Он фыркнул, всхлипнул, а затем откинулся на пень и тихо, почти беззвучно захихикал себе под нос.       Кейн всё так же стоял над колесом обозрения — огромный, чуть смущённый, недовольный тем, что собственный мир и его желания не подчиняются правилам.       — Смешно тебе? А мне не очень. Позор какой.       — Функционально, — повторил Королёр, давясь смехом. — У неё дверь сзади.       — Я потом переделаю.       — Конечно, потом.       Смех стих, но не ушёл совсем — отголоском остался в тишине. Королёр выдохнул, провёл ладонью по лицу. Кейн обошёл колесо, задумчиво создавая дорогу американских горок. Он повёл плечом, показывая, что слушает, но сейчас, кажется, нашёл что-то критически важное, чему нужно уделить время.       — Я погорячился тогда… Ты не заслужил того, что я тебе сказал. Не надо терпеть в следующий раз, ладно?       — Всё хорошо, Королёр. Не забивай голову.       Одно радует: выходит, если Кейн будет просто… существовать и делать то, что делает, то Королёр сможет принять его таким, какой он есть и первым пойдёт на диалог.