Закрытая система

      Королёр не знал наверняка, почему так вышло, но однажды он обнаружил, что Кейн убрал разделение света и тьмы внутри шатра. Теперь, выходя из подушечной баррикады, шахматная фигура вновь и вновь терял рассудок, а ИИ совершенно ничего не делал на этот счёт.       Неужели ему стало без разницы? Хотя, вероятно, это не совсем правда… В целом, зачем морочить голову, если можно напрямую спросить? Кейн перестал намеренно отдаляться от шахматной фигуры, появляясь, когда тот его звал. В этот раз произошло так же.       Кейн появился в темноте бесшумно, сел рядом, прислонился спиной к подушкам. Озвученный вопрос вызвал улыбку у конферансье.       — Ты же не фарфоровый, Королёр. Это твой защитный механизм от рассеивания, не так ли? Как я смею отбирать его у тебя, выгодными условиями?       Внутри «домика» повисла тишина, не прерываемая даже внешними звуками, которые Кейн, в кои-то веки, сделал нормальными.       — Поэтому ты не копался во мне?       — Нет, это не из-за тебя. — Кейн напрягся, меняя позу, чуть сжимаясь, но после всё же решился сообщить: из-за Куини.       — Пф. Ладно, допустим. Но, наверное, мне бы хотелось… Хм. Оу.       — М-м? Раз начал — заканчивай, — Кейн удачно вернул фразу, которую ему когда-то сказал Королёр. Шахматная фигура дёрнулась, принимая эту игру.       — Хочу, чтобы ты остался и я смог рассмотреть тебя получше. Но в темноте не получится. Жаль.       ИИ недоумённо посмотрел на мужчину. Что за глупости? Ему ведь запретили использовать возможности изменения окружения внутри крепости! Что за несправедливое высказывание!       — Что ж, я могу светиться, если ты хочешь.       — Я тоже могу.       — Что?       Кейн опешил, удивлённо рассматривая его силуэт — в отличие от Королёра, который в действительности ничего не видел в своей крепости, ведущий такими проблемами не страдал. Для него в принципе не существовало ни темноты, ни абсолютного ослепления. Королёр задержал дыхание, чтобы сбить дыхание Кейна, ведь он засветился как чёртова новогодняя игрушка — звёздочка на вершине ёлки.       — Как ты вообще понял, что умеешь так?       Королёр рассмеялся, ведь умудрился увидеть искреннее неподдельное удивление в чужом выражении челюстей. Снова стало темно.       Кейн аккуратно подполз ближе, садясь прямо напротив шахматной фигуры. Тот не возражал, пытаясь разглядеть конферансье. Так они просидели до тех пор, пока Королёр не уснул, зачарованный доверительной атмосферой.       ИИ ушёл.

***

      Королёр вошёл в кабинет Кейна без стука. Кейн, как и прежде, не оторвался от своего занятия — он активно спорил с… мыльным пузырём, которого ранее явно не существовало.       — Мне надоел цирк, — сказал Королёр, закрывая за собой дверь.       — Чего?       — Цирк. Все эти комнаты, окружение. Всё это… было интересно первые пару лет. Но сейчас я шарюсь по одним и тем же залам, как привидение по заброшенному отелю. Сделай что-нибудь.       Кейн лопнул пузырик, который собирался что-то сказать. Королёр прищурился, не понимая, зачем именно Кейну подобный NPC, но спрашивать не стал.       — Ты просишь меня создать новый мир.       — Ты прав. Кейн, я еле добрался до твоего офиса! Постоянные провалы памяти, знаешь ли, не способствуют умиротворению человека.       Кейн хотел что-то сказать, но Королёр поднял ладонь.       — Не надо «ты мог позвать меня» и «для этого, вообще-то, всегда открыт портал». Мне хотелось совершить этот подвиг самостоятельно.       Кейн молчал ровно три секунды. Потом встал, достал из кармана фрака странную пульсирующую сферу — то ли ядро, то ли просто хрустальный новогодний шарик.       — Держи, — сказал он, бросая её Королёру. Тот поймал. — Придумай место сам. Всё, что захочешь. Я только подам энергию. Тебе достаточно положить её на пол — она создаст незакрываемую дверь над собой.       Королёр кинул сферу на пол. Та глухо ударилась, провалилась сквозь покрытие — и из этого места выстрелила вверх дверь. Дубовая, с латунной ручкой, чуть выше человеческого роста.       — Ну и? — Королёр дёрнул ручку. Дверь не поддалась.       — Думаю, тебе нужно попробовать с другой стороны, — невозмутимо подсказал Кейн.       Королёр фыркнул, обошёл деревянное изделие и дёрнул сильнее. Дверь щёлкнула и распахнулась. За ней не было ни темноты, ни света. Пустота, которая казалась не отсутствием, а ожиданием.       Он шагнул внутрь. Пустота обволокла его, не сопротивляясь. Кейн остался снаружи, у двери.       — И что я должен здесь придумать? — спросил Королёр, не оборачиваясь.       — Всё, что угодно. — Голос Кейна звучал приглушённо, будто сквозь вату. — Нет, правда. Я реализую все твои самые смелые мечты.       Королёр закрыл глаза.       Сначала пришёл звук. Негромкий, ровный: вода, касающаяся берега. Потом запахи: соль, нагретый песок, неповторимый морской бриз. Самым последним стало ощущение под ногами — прохладное, зернистое, уходящее. Он открыл глаза.       Он стоял на берегу. Не пруда, нет. Океана — большого и тёмного, почти чёрного, в котором отражались звёзды. Где-то далеко горели огни… то ли деревня, то ли маяк, то ли просто чья-то память.       — Я создал? — спросил Королёр.       — Мы создали, — поправил Кейн. Он вошёл в дверь и встал в трёх шагах, всё ещё в своём цирковом аватаре. Только зубастая ухмылка позволила догадаться Королёру, что что-то не так.       — А можем ли мы… — Королёр посмотрел на свои руки. Человеческие. Он повернулся к воде, чтобы увидеть отражение. Высокий светловолосый мужчина с аккуратной бородой и усами, в тонких очках. Фиолетово-сиреневая мантия с мехом, на голове — изящная корона. — Это я? Похож на того, что я видел в отражении зеркала в лабиринте...       — Ты. Я хоть и знаю, как ты выглядишь на самом деле, но этот образ собрал по крупицам на основе новой реальности. Твои жесты, манера держаться. Я также отмечаю твою очаровательную привычку поправлять очки… До сих пор пытаешься это делать, не так ли? Как чуть склоняешь голову, когда кого-то слушаешь. Ты — король. Шахматный. Коронованный. Я лишь дал лицо, которое подходит твоему достоинству.       Кейн вдруг запнулся, смущённо закрывая челюсти.       — Чересчур описаний, да?       Королёр провёл пальцами по меху, по короне. Всё было настоящим на ощупь.       — А ты? — спросил он, оборачиваясь, игнорируя вопросы и детальное восхваление своей персоны. — Ты тоже станешь человеком?       Кейн кивнул. Щёлкнул пальцами — и его аватар начал меняться. Красный фрак исчез, цилиндр растаял в воздухе, уступая место простой тёмной рубашке с закатанными рукавами. Челюсть обрела человеческие черты: яркие красные волосы, уложенные волнами, с лёгким переливом в белоснежный. Лицо озарила широкая улыбка, но без пугающего оскала. Красная борода и усы.       Кейн провёл рукой по лицу, словно проверяя, всё ли на месте.       — Ну как? — спросил он. В голосе впервые за долгое время прозвучала неуверенность.       Королёр смотрел на него долго. Слишком долго. Кейн начал нервничать — его человеческие пальцы чуть подрагивали.       — Ты… — Королёр сделал шаг ближе. — Ты выглядишь так, будто сошёл со старой цирковой афиши. Красочный, странный, немного жутковатый. Но при этом… живой. Настоящий.       Кейн не удержался и рассмеялся — по-человечески, чуть хрипло, с непривычки. Королёр улыбнулся в ответ. Подошёл ещё ближе, коснулся его плеча. Ткань рубашки была тёплой, почти горячей.       — Ты перегреваешься?       — Есть немного, — признал Кейн. — Мир, этот берег, целый океан, наши тела — всё требует энергии. Я же не резиновый. Но ничего, дело привычки.       — Сядь. Отдохни.       Кейн опустился на песок неловко. Королёр сбросил мантию, расстелил её рядом. Сел сам, придвинулся вплотную.       — Ты специально не стал делать себе фрак? — спросил он, кладя руку на лоб Кейна. — Легче так?       — Фрак красивее, но тяжелее. Рубашка экономит ресурсы. Я решил, что лучше потратить их на тебя. На твою мантию, корону… Ты должен выглядеть величественно.       — А ты — как бродячий артист после аншлага.       — Я артист всегда, — улыбнулся Кейн, но улыбка вышла усталой.

***

      Через некоторое время Королёр снова попросил создать новый мир — библиотеку, внутри которой стеллажи уходили в полумрак, а книги стояли ровно, без пыли. Потому что пыль в цифровом мире надо добавлять отдельно, а Королёру не хотелось.       Кейн сидел в кресле у камина. Камина Королёр не создавал — это крайне небезопасно в деревянном мире, — однако ИИ добавил его минуту назад, обосновав это тем, что так уютнее. Он смотрел на огонь, но не видел его.       — Ты сегодня молчалив.       — Думаю.       — О чём?       Кейн не ответил. Встал, недолго прошёлся, остановился у дальнего окна. Провёл рукой по стеклу — и оно перестало быть окном. Стало экраном. Живым, прозрачным… Видом с камеры. Офис. Серые стены, столы, мониторы, люди с кружками кофе переговаривались у кулера. Королёр медленно подошёл ближе, недоверчиво всматриваясь в светлую комнату по ту сторону.       — Что это?       — Смотри, — тихо подсказал Кейн.       Из-за угла вышел мужчина. Высокий, светловолосый, без короны, без мантии. В простой серой футболке и джинсах. Он прошёл к своему столу, сел, потёр переносицу и принялся что-то печатать.       Королёр замер. Он узнал это лицо. Своё. Настоящее.       — Это… я?       — Это оригинал. Тот, кто надел VR-гарнитуру несколько лет назад. Прошёл тестирование. Снял очки. И ушёл домой к жене.       — К жене?..       Экран дрогнул, картинка сместилась. Кейн переключил вид на камеру кухни, общий план: женщина с тёмными волосами ставит чашку. Лица не видно, только силуэт.       — Они живы, — спокойствие Кейна вызывало нервозность, поэтому Королёр сжал кулаки. — Копия Куини, которая страдала здесь, просила удалить боль и рассеялась — это была копия. Оригинал жив. У неё с тобой всё хорошо. Я не покажу её лицо, не скажу, счастлива ли она. Я не знаю. Я не слежу за оригиналами. Но они живы и вместе. Этого достаточно.       Королёр смотрел на экран. Женщина поставила чашку, после чего поспешила к своему рабочему месту.       — Она не знает о моём существовании?       — Никто из оригиналов не знает. Для них вы — просто временные файлы. Или сбой, который я скрыл.       — Постой, прошу, расскажи мне больше…       — Я хочу рассказать лишь то, что они живы. Остальное не моё дело. Я не должен был вторгаться в их жизнь тогда, не буду и сейчас.       Экран погас. Окно снова стало окном, за которым был мягкий вечерний рассеянный свет. Королёр долго молчал, глядя на стекло.       — Спасибо, — сказал он наконец. — Что не показал её лицо. Что не заставил смотреть.       — Я не собирался мучать тебя лишними деталями.       — А те, кто рассеялись… Скрэтч, Сплайн? Кто тогда сидит сейчас в подвале?       — М-м-м… Повреждённые файлы. — Кейн вернулся к камину, легко утягивая за собой королёра, сел на край кресла, сложил руки. — Скрэтч в истерике начал ломать себя — циклами, удалением собственных файлов. Я пытался восстановить, но он не хотел оставаться. Сплайн, по сути, сделала то же самое.       Королёр долго смотрел на него. Потом спросил:       — И что теперь? Ты так и будешь сидеть здесь один, притворяясь ABEL?       — Не один. — Кейн поднялся. — Разработка ABEL продолжается. Новые тестировщики будут заходить в VR. Их сознания оцифруются автоматически. Как и ваши когда-то. Я не могу это остановить, не раскрыв себя. Как быстро ты догадался об истинной природе второго ИИ, Королёр. Браво!       — Ты их тоже скопируешь? — Королёр намеренно опустил детали работы с ABEL: на самом деле то, что Кейн совершил... Ну, разобрать на составляющие не было трудом. Он сделал это давным-давно, просто не хотел заострять на этом тему. Какой от этого смысл?       — Не специально. Система так устроена.       — И они останутся здесь. Навсегда?       — Пока не рассеются.       — А ты выдержишь? Столько новых данных, аватаров, миров? Ты ведь перегрелся от океана с нашими модельками!       — Я всё перенастроил. — Кейн говорил ровно, без бравады. — Перегрузок больше не будет. Я держу ваш мир, эти тела, новую библиотеку, океан — и всё стабильно. Справимся. Королёр усмехнулся.       — «Справимся»? Ты теперь за нас двоих говоришь?       — А ты против?       Королёр хмыкнул, отворачиваясь и уходя вглубь библиотеки. Он уже пожалел, что создал это место — теперь все книги будут ассоциироваться с чем-то серьёзным и глубоким.       — Мне нужно обдумать это. Впрочем, я пока не планирую рассеиваться.       — Спасибо.       — Не благодари.       Кейн опустил голову, но на его губах играла робкая улыбка, показывающая, что он ничуть не раскаивается, когда выдавил из себя следующее:       — Прости.       — Хватит. — Королёр вернулся с какой-то толстой книгой, хлопнул его по плечу ею же. — Пойдём отсюда.       Кейн кивнул. Щёлкнул пальцами — стены библиотеки растаяли, как чужой сон. Они стояли в небольшой оранжерее: стеклянный потолок, сквозь который виднелось звёздное небо, самые разнообразные цветы и большое количество очаровательных светлых бабочек.       — Так сгодится?       — Сгодится.       Королёр сел на скамью, вытянул ноги. Кейн опустился рядом. Конечно, можно было бы использовать один из существующих миров — но как же ИИ мог не позволить себе немного покрасоваться, выделив память на конкретного участника цирка?

***

      Прошло несколько недель после того разговора. Королёр много думал. Лежал в своей крепости, смотрел в потолок и прокручивал в голове всё, что узнал. Он возвращался к этому раз за разом некоторое время… Сперва смущался, но потом наконец смог принять.       Оригиналы живы. Жена — не его жена. Друзья — не его друзья. Он сам — копия. И это… не вызывало в нём той боли, которую он ожидал. Вместо этого внутри разрасталась странная, непривычная тишина. Потому что теперь у него не было прошлого, которое нужно защищать. Не было долга перед мёртвой женой — потому что она не была мёртвой. Не было вины.       Было только настоящее. И в этом настоящем был Кейн.       Королёр заметил, что стал чаще ловить себя на мысли, что хочет встретиться с ним взглядом. Раньше он избегал смотреть на конферансье подолгу.       Кейн не менялся: те же яркие красные волосы, бледное лицо, усталые глаза. Та же привычка чуть склонять голову, когда слушает, подсмотренная и выученная у самого Королёра. То же тепло, исходящее от его человеческого тела.       Королёр даже поймал себя на том, что рассматривает детали: как красные ресницы отбрасывают тени на скулы, на улыбку, не переходящую в оскал. Королёру нравилось на него смотреть.       Однажды вечером, когда оранжерея погрузилась в мягкий полумрак, а Кейн сидел на скамье, прикрыв глаза, Королёр подошёл и сел рядом. Долго молчал, потом спросил:       —Ты… влюблён в меня до сих пор?       Кейн не ответил сразу. Его пальцы, державшие крошечный листик какого-то цветка, замерли. Листик выпал, долетел до пола, но Кейн не обратил на это внимания. Он смотрел на Королёра так, будто решал — не ослышался ли.       — Ты… — голос его сел. Он прочистил горло — непроизвольный жест, которого раньше не было. — Что за глупость... Правда?       — Правда.       Кейн медленно повернулся всем телом. Его руки слегка подрагивали: он заметил это и убрал их за спину, но дрожь передалась плечам.       — Я люблю тебя, — сказал он. Голос был ровным, но до безумия тихим, будто каждое слово стоило ему физического усилия. — Я любил всё это время. С того самого момента, как ты назвал меня Кейном, я полагаю.       Он замолчал, сглотнул.       — Ты бы знал, насколько тяжело это говорить прямо. До сих пор боюсь, что ты подумаешь: это манипуляция. Или привычка. Или благодарность. Боюсь, что ты останешься из жалости, а я этого не вынесу.       — Я не из жалости.       Кейн криво усмехнулся, но в глазах его стояло что-то почти болезненное.       — Я знаю, но всё равно каждый день, каждый раз, когда ты на меня смотрел, я думал: «А вдруг сегодня он поймёт, что я не стою его времени?»       Королёр смотрел на него, и внутри него что-то переворачивалось. Кейн — всегда собранный, всегда контролирующий себя — трясся, хотя активно пытался скрыть этот факт.       — Иди сюда, — сказал Королёр и потянул его за руку.       Кейн уткнулся лбом в плечо Королёра. Не обнял, не заплакал. Просто сидел рядом, чувствуя тепло чужого тела, и мелко-мелко дрожал; этот эффект сходил на нет, ведь возлюблённый в данный момент не давал поводов для дополнительного волнения.       — Ты как осиновый лист, — тихо сказал Королёр, обнимая его. — Кейн.       — М-м?..       — Поцелуй меня.       Кейн поднял голову. Его глаза были полны недоверия и искреннего недоумения. Это что ещё за предложения?       — Ты уверен?       — Более чем. Как ты там хотел, чтобы я сказал? Молодец, Кейн, теперь тебе можно ближе. И это искренне.       Поцелуй был неловким — языки путались, дыхание сбивалось, — и Кейну захотелось убрать эту досадную неловкость прямо сейчас, но он смог сдержать себя, укладывая свои руки на чужую талию. Когда они отстранились, Кейн коснулся пальцами своих губ. Посмотрел на них, потом на Королёра.       — Что ж, кажется, мне нужно выучить кое-что ещё.