Глава 12. Солнечный Лондон.
10 мая 2026 г., 10:17
Тот день начался не так, как все остальные. Луи проснулся оттого, что в комнату пробивался не привычный серый свет лондонского утра, а яркий, золотистый, заставлявший пылинки танцевать в воздухе. Он подошел к окну и замер: небо было чистым, высоким, без единого облачка, и солнце, настоящее, щедрое солнце заливало сад таким светом, что трава казалась изумрудной, а розы — налитыми огнем. Вик, почувствовав настроение хозяина, радостно забил хвостом, и Луи, рассмеявшись, потрепал его за ухом.
— Такого дня нельзя терять, — сказал он псу. — Сегодня мы сделаем что-то особенное.
Он оделся быстро, накинул легкий пиджак, не став дожидаться камердинера, и вышел в коридор. В голове уже складывался план: он найдет Маргарет, предложит прогулку по городу, покажет ей Лондон — не тот парадный, который она уже видела из окна экипажа, а настоящий, живой, с его скрытыми садами, тихими улицами и уютными кафе, куда не ступала нога королевских гидов. Он представил, как она улыбнется, увидев что-то неожиданное, как ее глаза загорятся интересом, и от этого предвкушения у него защемило в груди.
Но в столовой было пусто. Только принцесса Катерина пила кофе за большим столом, читая утренние газеты. Она подняла глаза на сына.
— Доброе утро, Луи. Ты сегодня рано.
— Доброе утро, мама. А где все? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Шарлотта, Джордж… мисс Свон?
— Уехали в город, — ответила принцесса, переворачивая страницу. — Еще затемно. Джордж сказал, что хочет показать гостье что-то особенное, пока погода благоволит.
Луи почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Он кивнул, сделал вид, что наливает себе кофе, но рука дрожала. Они уехали. Вместе. Без него. Идея, которая только что казалась ему такой яркой, теперь выглядела жалкой и запоздалой.
Он просидел в столовой около часа, делая вид, что завтракает, хотя еда не лезла в горло. Потом бродил по коридорам, заглядывал в библиотеку, в зимний сад, в музыкальную гостиную — везде было пусто и тихо. Вик следовал за ним, чувствуя его беспокойство, и Луи несколько раз останавливался, чтобы погладить пса, словно ища у него утешения.
Он уже собрался уйти в конюшню, чтобы провести время с Торнадо, когда в окно увидел, как к парадному входу подъезжает экипаж. Сердце его екнуло. Он вышел в вестибюль как раз в тот момент, когда Джордж помогал Маргарет спуститься на ступени. Шарлотта вышла следом, и все трое были оживлены, раскрасневшись после поездки, переговариваясь и смеясь.
— Луи! — Шарлотта первой заметила его. — Ты уже встал? А мы думали, ты проспишь весь этот чудесный день.
— Я не сплю, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Где вы были?
— Катались по городу, — сказал Джордж, и в его голосе слышалась довольная, сытая улыбка. — Показывали Маргарет наши любимые места. Утро было такое, что грех сидеть во дворце.
Луи перевел взгляд на Маргарет. Она стояла чуть в стороне, поправляя шляпку, и на ее лице было то выражение спокойного, умиротворенного счастья, которое он видел только когда она играла или смотрела на Джорджа. В руках она держала какую-то небольшую коробку, перевязанную лентой.
— Вам понравилось? — спросил он, обращаясь прямо к ней.
— Очень, — ответила она, и в ее улыбке было что-то такое, от чего у него сжалось сердце. — Джордж показал мне собор Святого Павла, и мы гуляли по набережной, и Шарлотта рассказала столько историй… Я и не знала, что Лондон может быть таким солнечным.
— Он бывает таким раз в году, — усмехнулся Луи, и в его голосе прозвучала нотка, которую он не хотел показывать. — Вы выбрали правильный день.
— Мы выбрали, — поправил Джордж, кладя руку на плечо Маргарет. — Шарлотта, ты не поможешь мне с бумагами? Отец просил разобрать корреспонденцию до обеда.
— Конечно, — Шарлотта бросила быстрый взгляд на Луи, и в этом взгляде было сочувствие, которого он не просил. — Луи, может быть, ты составишь компанию Маргарет? Она, наверное, устала после прогулки, но не откажется от чашки чая.
Луи кивнул. Джордж и Шарлотта ушли, оставив их вдвоем в вестибюле. Маргарет все еще держала коробку в руках, и Луи заметил, как она бережно прижимает ее к себе.
— Что это? — спросил он.
— Подарок, — ответила она, и в ее голосе прозвучала та легкая, счастливая нотка, которая была для Джорджа. — Джордж купил мне книгу стихов. Акростихи. Он сказал, что они напоминают ему обо мне.
Луи сглотнул. Ему хотелось сказать что-то язвительное, спросить, сколько стихов Джордж успел прочитать, чтобы сделать такой вывод, но он сдержался.
— Это… мило, — сказал он. — Вы не против, если я украду вас у этой книги на пару часов?
Маргарет подняла брови.
— Украсть? Куда?
— Я хочу показать вам Лондон, — сказал Луи, чувствуя, как его охватывает та самая смелость, которая появлялась в самые отчаянные моменты. — Не тот, который показывают туристам. Настоящий. Мой.
Маргарет помолчала, и Луи уже приготовился услышать отказ. Но она вдруг улыбнулась — той улыбкой, которая была только для него.
— Луи, я только что вернулась с прогулки. Мои ноги… — Она взглянула на свои туфли, и Луи понял, что она ищет вежливый предлог отказаться.
— Мы поедем, — быстро сказал он. — Я найду экипаж, или, если хотите, мы можем пройтись пешком, но медленно, чтобы вы не устали. Я просто хочу… — Он запнулся, подбирая слова. — Я хочу, чтобы вы увидели Лондон моими глазами. Хотя бы раз.
Маргарет смотрела на него долгим, изучающим взглядом, и Луи чувствовал, как под этим взглядом все его маски становятся прозрачными.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Но только недолго. И если я скажу, что устала, мы сразу возвращаемся.
— Договорились, — выдохнул Луи, чувствуя, как облегчение разливается по груди.
Они вышли из дворца, и Луи, вместо того чтобы вызывать экипаж, повел Маргарет пешком. Сначала они шли по знакомым улицам, мимо тех самых достопримечательностей, которые она уже видела утром, но Луи сворачивал в переулки, о существовании которых знали только местные. Он показал ей маленькую церковь, спрятанную в глубине квартала, где когда-то венчались его прадеды, старый книжный магазин, который помнил еще Диккенса, и узкий проход между домами, откуда открывался вид на шпили собора, невидимый с главных улиц.
— Откуда вы все это знаете? — удивилась Маргарет, когда они остановились перед крошечным садиком, спрятанным за высокой стеной.
— Я рос здесь, — ответил Луи. — Когда мне было скучно на уроках, я убегал и бродил по городу. Находил места, где никто не бывает, где можно спрятаться и думать.
— О чем вы думали? — спросила Маргарет, присаживаясь на скамейку.
Луи сел рядом. Солнце светило прямо в лицо, и он щурился, глядя на нее.
— О разном. О том, кем я хочу быть, когда вырасту. О том, почему я не такой, как Джордж. О том, что я никогда не найду ту, которую искал.
— Ту, которую искали? — Маргарет повернулась к нему, и в ее голосе послышалось любопытство.
Луи почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он знал, что сейчас, может быть, единственный шанс спросить. Спросить о том, что мучило его все эти годы.
— Вы когда-нибудь были в Шотландии? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.
Маргарет замерла. Ее руки, лежавшие на коленях, сжались, но она ответила спокойно:
— Была. Давно. В детстве.
— В детстве, — повторил Луи. — И что вы там делали?
— Гостила. У друзей семьи. — Она говорила ровно, но Луи заметил, как ее взгляд стал отстраненным, словно она смотрела не на него, а куда-то далеко, в прошлое.
— И что вы там помните? — спросил он, чувствуя, как внутри все замирает.
Маргарет помолчала. Потом сказала:
— Помню поля. Большие, бесконечные. И холмы. И одного мальчика. Он бежал за собакой и сбил меня с ног.
Луи перестал дышать.
— Вы помните? — выдохнул он.
Маргарет посмотрела на него, и в ее глазах он увидел то, что искал все эти годы. Узнавание. Не удивление, не вопрос, а тихое, спокойное знание.
— Я всегда помнила, — сказала она. — С того самого дня, как увидела вас на вокзале. Только не была уверена, что это вы. А потом, когда вы подарили Маэстро, когда смотрели на меня так, как смотрит только тот, кто ищет что-то очень важное… Я поняла.
Луи сидел, чувствуя, как мир вокруг него замирает. Она знала. Она знала все это время. И молчала.
— Почему вы не сказали? — спросил он, и голос его дрогнул.
— А что бы это изменило? — ответила Маргарет, и в ее голосе не было вызова, только тихая, спокойная грусть. — Я здесь не для того, чтобы искать прошлое. Я здесь, чтобы строить будущее. И это будущее… оно не связано с тем мальчиком, который бегал за собакой по шотландским полям.
Она сказала это так просто, так спокойно, что Луи не нашелся, что ответить. Он сидел, глядя на нее, и чувствовал, как тайна, которую он носил в себе столько лет, тает, превращаясь в пепел.
— Я искал вас, — сказал он наконец. — Все эти годы. Я нанял людей, чтобы они нашли вас. Я думал, что если найду, то…
— То что? — спросила Маргарет.
— Не знаю, — признался Луи. — Может быть, просто узнаю, что вы существуете. Что я не придумал вас. Что тот день был настоящим.
Маргарет взяла его руку — легко, как тогда, в белом зале, и сжала.
— Он был настоящим, — сказала она. — Я помню вас. Маленького, испачканного, с таким серьезным лицом. Вы сказали, что вы принц. А я назвала свое имя. И вы повторили его, как будто это было самое важное слово на свете.
— Это было самое важное слово, — сказал Луи. — Оно до сих пор самое важное.
Они сидели в тишине, и Луи чувствовал тепло ее руки в своей. Солнце уже клонилось к закату, и тени становились длиннее. Он знал, что этот момент не продлится вечно. Что она отпустит его руку, встанет, и они пойдут обратно во дворец, где ее ждет Джордж. Но сейчас, в этом маленьком саду, она была только с ним.
Вдруг на лицо Луи упала холодная капля. Потом еще одна. Он поднял голову — небо, еще минуту назад чистое, затянуло легкой дымкой, и из нее начал накрапывать мелкий, частый дождь.
— О нет, — сказала Маргарет, поднимая лицо к небу. — Только не сейчас!
Они вскочили со скамейки, и Луи, не думая, схватил ее за руку, потянул под навес ближайшего дома. Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень, и они стояли, прижавшись друг к другу под узким карнизом, и смеялись — от неожиданности, от того, что их внезапно накрыло этим холодным, веселым водопадом.
— Ваш Лондон! — крикнула Маргарет, перекрикивая шум дождя. — Вы сказали, что он солнечный!
— Он иногда так шутит! — ответил Луи, вытирая мокрое лицо. — Но это тоже часть его. Та, которую показывают не всем!
Она рассмеялась, и в этом смехе было столько жизни, столько свободы, что Луи забыл о дожде, о холоде, о том, что они стоят под карнизом чужого дома, промокшие до нитки. Он смотрел на нее, на капли, стекающие по ее щекам, на выбившиеся из-под шляпки волосы, на ее глаза, сияющие в сером свете дождливого дня, и чувствовал, что этот момент стоит всех лет ожидания.
— Маргарет! — крикнул он, и она повернулась к нему.
— Что?
— Спасибо, — сказал он. — За то, что помните. За то, что не забыли того мальчика. За то, что сегодня вышли со мной.
Она посмотрела на него долгим взглядом, и в ее глазах он увидел что-то, что заставило его сердце забиться быстрее. Но она ничего не сказала. Только улыбнулась и отряхнула мокрую юбку.
— Нам нужно возвращаться, — сказала она. — Шарлотта будет волноваться.
Они выбежали из-под навеса, и дождь хлестал их по лицам, по плечам, по рукам. Луи смеялся, Маргарет смеялась, и они бежали по мокрым улицам, как дети, которым не важно, что будет дальше. Экипаж они нашли на ближайшей площади, и всю дорогу до дворца сидели молча, тяжело дыша после бега, но Луи чувствовал, как ее рука касается его локтя, и это прикосновение было теплее любого солнца.
Когда они вернулись, Шарлотта встретила их в вестибюле, всплеснув руками:
— Вы промокли! Вы оба промокли! Где вас носило?
— Мы гуляли, — сказал Луи, и в его голосе было что-то такое, от чего Шарлотта замолчала. — И попали под дождь.
Маргарет, не глядя на него, прошла к лестнице, но на полпути обернулась.
— Луи, — сказала она. — Спасибо. За сегодня. За то, что показали мне ваш Лондон. Даже дождливый.
Она улыбнулась и скрылась в коридоре. Луи остался стоять в вестибюле, мокрый, счастливый и совершенно опустошенный. Шарлотта смотрела на него, и в ее глазах было то, что он не хотел видеть: жалость.
— Она знала, — сказал Луи, не глядя на сестру. — Она знала о Шотландии. Все это время.
— Я знаю, — тихо ответила Шарлотта. — Она сказала мне в первый же день. Спросила, тот ли это мальчик. Я сказала, что да.
Луи повернулся к ней, и в его глазах была боль.
— И ты молчала?
— А что бы это изменило? — повторила Шарлотта слова Маргарет. — Она уже тогда смотрела на Джорджа. И ты это знаешь.
Она ушла, оставив Луи одного. Он стоял в вестибюле, слушая, как за окном стихает дождь, и чувствовал, как в груди settles что-то тяжелое и светлое одновременно. Она помнила. Она знала. И она все равно выбрала Джорджа. Но сегодня, под этим дождем, она смеялась с ним. Она держала его за руку. Она сказала «спасибо». И этого, может быть, было достаточно. На сегодня. На этот день. На всю оставшуюся жизнь, если придется.
