Глава 16. Пятна на белом платье.
10 мая 2026 г., 10:24
Тот день выдался таким, какие бывают только у моря в конце лета, когда солнце уже не жжет, как в июле, но еще не теряет своей щедрости. Небо было высоким, чистым, без единого облачка, и ветер, дувший с Атлантики, приносил с собой свежесть, которая делала тепло не душным, а каким-то прозрачным, легким. Луи проснулся оттого, что в комнату ворвался солнечный зайчик, заплясал на потолке, на стенах, на его лице, и он, не в силах больше лежать, вскочил с кровати, набросил на плечи рубашку и выглянул в окно. Море было спокойным, почти зеркальным, и только у самого берега легкая рябь выдавала дыхание океана.
Внизу, в саду, уже хлопотала экономка, расставляя корзины и свертки. Луи спустился узнать, что готовится, и узнал, что Шарлотта задумала пикник — на том самом холме за домом, откуда открывался лучший вид на побережье. Она уже отдала распоряжения: будут свежие фрукты, домашний хлеб, сыр, который привезли из местной деревни, и лимонад, охлажденный в погребе.
— А где Шарлотта? — спросил Луи, оглядываясь.
— Одевается, Ваше Высочество, — ответила экономка с легкой улыбкой. — И мисс Свон тоже. Они сказали, что сегодня будет особенный день.
Луи поднялся к себе, чтобы привести себя в порядок. Он выбрал легкую льняную рубашку с короткими рукавами и белые брюки, которые надевал только здесь, у моря, где не нужно было соблюдать строгий придворный дресс-код. В зеркале он выглядел почти взрослым, почти тем, кем хотел быть, и это прибавило ему уверенности.
Когда он спустился в сад, Шарлотта и Маргарет уже ждали его у крыльца. Они стояли рядом, в белых платьях, таких разных и таких одинаковых: у Шарлотты — с широкой юбкой и кружевным воротником, у Маргарет — более простого покроя, с завышенной талией и легкими, летящими рукавами. На обеих были широкополые шляпки, и Луи, увидев их, на мгновение замер, чувствуя, как у него перехватывает дыхание.
— Ты чего стоишь? — крикнула Шарлотта. — Иди сюда, нам нужна твоя помощь с корзинами.
Он подошел, взял самую тяжелую корзину, и они двинулись вверх по тропинке, ведущей на холм. Маргарет шла чуть впереди, и Луи видел, как ее белое платье колышется на ветру, как поля шляпки вздрагивают от каждого дуновения, как она иногда останавливается, чтобы рассмотреть цветок или просто вдохнуть полной грудью.
Холм, который выбрала Шарлотта, был не самым высоким, но с него открывался вид, от которого захватывало дух: внизу, у подножия, расстилался луг, усыпанный полевыми цветами, дальше — полоса песчаного пляжа, а за ней — море, бескрайнее, переливающееся всеми оттенками синего и бирюзового. Луи расстелил большое одеяло, Шарлотта принялась доставать еду, а Маргарет отошла чуть в сторону, чтобы рассмотреть старую каменную ограду, поросшую мхом.
— Это овцы, — сказал Луи, подходя к ней. — Местные пастухи огораживают пастбища. Весной здесь бывает столько ягнят, что трава кажется живой.
— Я хотела бы увидеть, — сказала Маргарет, не оборачиваясь. — Весну здесь. Как все оживает.
— Вы можете приехать, — ответил Луи, и в его голосе прозвучало больше надежды, чем он хотел показать. — Весной. Мы могли бы…
— Не надо, — тихо сказала Маргарет, и он замолчал. — Не надо загадывать так далеко. Давайте просто будем здесь. Сейчас.
Они вернулись к одеялу, где Шарлотта уже разложила угощение. Было все, что любят на пикниках: нарезанный ломтями хлеб, масло в глиняной плошке, несколько сортов сыра, виноград, яблоки, а в центре — большой кусок домашнего пирога с ягодами, который испекла экономка.
— Мать бы сказала, что это слишком просто для королевского пикника, — заметил Луи, усаживаясь на одеяло.
— Мать здесь не командует, — отрезала Шарлотта, разливая лимонад по стаканам. — Здесь командуем мы. А мы хотим простоты. Правда, Маргарет?
— Правда, — подтвердила Маргарет, принимая стакан. — В Москве, когда мы выезжали на природу, у нас тоже было просто. Хлеб, сыр, термос с чаем. И это были лучшие дни.
Она отпила лимонад, и Луи заметил, как она прикрыла глаза от удовольствия.
— Здесь лимонад вкуснее, чем в Лондоне, — сказала она. — Или это просто воздух?
— И воздух, и вода, и то, что нас никто не торопит, — ответила Шарлотта, откидываясь на спину и глядя в небо. — Посмотрите, какое небо. Такое синее, что больно глазам.
Они сидели втроем на белом одеяле, ели, пили, разговаривали о пустяках, и Луи чувствовал, как время замедляется, растягивается, становится густым и тягучим, как мед. Он смотрел на Маргарет, на то, как она держит стакан обеими руками, как ее пальцы обхватывают стекло, как она откусывает маленький кусочек сыра, как улыбается, слушая очередную историю Шарлотты. Ее белое платье казалось продолжением облаков, что проплывали над ними, ее шляпка отбрасывала тень на лицо, и Луи думал, что если бы он умел рисовать, как она, он бы нарисовал этот момент и повесил над своей кроватью, чтобы видеть каждый день.
После пикника Шарлотта, которая никогда не могла сидеть на месте дольше часа, вскочила первой.
— Скучно! — объявила она, отряхивая крошки с платья. — Давайте играть во что-нибудь.
— Во что? — спросила Маргарет, допивая лимонад.
— В догонялки! — Шарлотта уже сняла шляпку и бросила ее на одеяло. — Как в детстве. Помнишь, Луи, мы с тобой бегали по этим холмам, пока няньки не теряли нас из виду?
— Помню, — усмехнулся Луи. — Только ты всегда жульничала и убегала раньше, чем я говорил «старт».
— Значит, ты не умел быстро говорить, — парировала Шарлотта. — Маргарет, ты с нами?
Маргарет посмотрела на свое белое платье, потом на Шарлотту, которая уже стояла, сбросив туфли, и рассмеялась.
— В этом? — спросила она, но в ее голосе не было сомнения, а был вызов.
— А что такого? — Шарлотта уже сняла и свои туфли. — Трава мягкая, ничего не случится. Или ты боишься испачкаться?
Маргарет посмотрела на Луи, и в ее глазах загорелся тот самый огонь, который он видел, когда она мчалась на Гекторе по лугу или когда поднималась на каменную косу.
— Я не боюсь, — сказала она, сбрасывая туфли и шляпку. — Я просто предупреждаю: я быстрая.
— Посмотрим! — крикнула Шарлотта и рванула с места.
Маргарет бросилась за ней, и Луи, не успев даже подумать, побежал следом. Они неслись по склону холма, и ветер свистел в ушах, и трава щекотала босые ступни, и смех разносился над полем, пугая птиц. Шарлотта бежала первой, но Маргарет быстро настигала ее, и Луи видел, как ее белое платье развевается на бегу, как волосы выбиваются из-под ленты, как она смеется, почти догнав сестру.
— Нечестно! — крикнула Шарлотта, сворачивая в сторону. — Ты выше меня, у тебя шаг длиннее!
— Это нечестно — жаловаться! — ответила Маргарет, меняя направление.
Луи бежал за ними, чувствуя, как земля уходит из-под ног, как легкие горят от быстрого бега, как внутри него разливается какое-то детское, давно забытое счастье. Он не старался догнать их, он просто бежал, глядя, как они мчатся по склону, как их белые платья мелькают среди зелени, как они смеются, и этот смех, такой свободный, такой живой, был лучшей музыкой, которую он когда-либо слышал.
— Луи, лови! — крикнула Шарлотта, и Луи увидел, как она толкнула Маргарет в его сторону.
Маргарет, не удержав равновесия, понеслась прямо на него, и он, не думая, протянул руки, чтобы поймать ее. Она врезалась в него, и они оба, потеряв равновесие, покатились по траве, смеясь, путаясь в юбках и рукавах, пока не остановились у подножия холма.
— Вы целы? — спросил Луи, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Маргарет приподнялась на локтях, и Луи увидел, что ее белое платье покрылось зелеными пятнами — на рукавах, на подоле, на боку, там, где она коснулась травы. Ее шляпка, которую она сняла перед игрой, осталась наверху, и волосы ее растрепались, падали на лицо, и она смеялась, глядя на него сверху вниз, и в этом смехе было столько жизни, что Луи забыл, как дышать.
— Посмотрите на себя! — сказала она, указывая на его рубашку.
Луи опустил взгляд. Его белая льняная рубашка, такая чистая утром, теперь была испещрена зелеными разводами, на локтях красовались пятна от травы, а на коленях брюк — такие же, яркие, как лето.
— Шарлотта! — крикнул он, поднимаясь и помогая Маргарет встать. — Ты ответишь за это!
— Я? — Шарлотта стояла наверху, тоже вся в зеленых пятнах, и ее лицо было таким счастливым, каким Луи не видел его уже много лет. — Это вы сами виноваты! Не умеете падать!
— Я умею падать, — возразил Луи. — Просто не ожидал, что на меня налетит ураган в белом платье.
— Ураган? — Маргарет притворно нахмурилась, но глаза ее смеялись. — Я просто делала то, что мне велели. Ваша сестра сказала «лови», я и полетела.
— И очень удачно полетели, — заметил Луи, отряхивая брюки. — Теперь мы все выглядим как пугала.
— Но счастливые пугала, — сказала Шарлотта, спускаясь к ним. Она подошла к Маргарет, оглядела ее платье и рассмеялась. — Зеленый тебе идет. Правда, Луи?
Луи посмотрел на Маргарет. Она стояла на фоне моря, в платье, которое утратило свою безупречную белизну, но приобрело что-то более ценное — следы этого дня, этой игры, этой свободы. Ее щеки раскраснелись, глаза блестели, и она казалась ему такой красивой, что у него перехватывало дыхание.
— Идет, — сказал он. — Очень.
Маргарет отвела взгляд, но Луи заметил, как ее губы дрогнули в улыбке.
Они поднялись на холм, собрали одеяло и корзины, отряхнулись, насколько это было возможно, но зеленые пятна не желали смываться. Шарлотта, глядя на свое платье, только махнула рукой.
— Экономка убьет нас, — сказала она. — Но оно того стоило.
— Стоило, — согласилась Маргарет. — Я давно так не смеялась. Наверное, с самого детства.
Они медленно пошли к дому, неся корзины и туфли. Луи шел последним, наблюдая, как Маргарет идет впереди, босиком по траве, ее платье колышется на ветру, и зеленые пятна на белом кажутся ему не порчей, а украшением, как медальоны, которые носят в память о важных событиях.
— Луи, — окликнула она, обернувшись. — Вы обещали показать мне ручей, где вода меняет цвет. Когда мы пойдем?
— Завтра, — ответил он, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Если хотите.
— Хочу, — сказала она и улыбнулась той улыбкой, которая была только для него.
Вечером, когда они сидели на веранде, переодетые в чистое, Шарлотта достала альбом, в который они с Маргарет начали вклеивать цветы и листья, собранные во время прогулок. Она перебирала сухие растения, называя каждое, и Маргарет слушала, запоминая, и Луи смотрел на них, на море за окном, на звезды, которые зажигались одна за другой, и думал о том, что этот день останется с ним навсегда. Белые платья, зеленые пятна, смех, разлетающийся над холмами, и она, бегущая к нему навстречу, чтобы упасть в траву и смеяться, смеяться, смеяться.
Он не знал, что будет завтра, и что будет через неделю, и что будет, когда лето кончится. Но сейчас, в этот момент, он был счастлив. Просто счастлив. И этого было достаточно.
