Пандемониум Вельзевула

***

      Чуть-чуть ранее...       После стирания памяти Беллатрикс была приведена в бессознательное состояние. Волдеморт дополнительно решил проверить результат прочистки сознания. Ему не нужны лишние вопросы о том "как она сюда попала" и "почему посмела перед ним заснуть". Лестрейндж всегда была слишком шумной, и это раздражало. Волдеморт использовал её исполнительность и безоговорочную преданность как разменную монету. Какая ему разница, что она не вспомнит этот крошечный эпизод своей жизни? Зато так надёжнее. В битвы ей всё равно выходить придётся, а рот на замок после Азкабана у неё не закрывается, особенно когда надо. Для неё в целом большая милость, что он не вспомнил при ней меч Гриффиндора, хотя она порывалась об этом вновь заговорить. Дополнительная истерика ему без надобности, уж лучше пусть отрабатывает тем, что людей в камерах эффективно пытает, или на ночные патрули выходит и действует строго по плану, а не по наитию своей больной головы.        Сейчас стоит разыграть сцену исполненного наказания, и вручить кому-нибудь трусливому и неэрудированному тело Беллатрикс. Пусть надумает себе всего самого ужасного и растрещит всей округе. Тогда лишних вопросов ни у кого точно не возникнет, а Лестрейндж не будет задаваться вопросами о том, что с ней было и почему она отключилась. Последнее, что Белла по-настоящему вспомнит, будет её разговор с сестрой, перед тем, как её вызвал Волдеморт. Все остальные воспоминания он ей заменил на ложные, где она долго подвергается Круциатусу за неправильно исполненное заклинание на одном из пленников, схваченным егерями, из-за чего этот бедолага скончался. В них она сама не понимает причины такой осечки, и подозревает проблемы со своей палочкой. Она старается объясниться, ведь ей безумно страшно принимать луч пыточного заклинания за подобную ужасную оплошность. Происходит небольшой диалог о "её вине за то, что недоглядела за своим оружием, от которого зависит успех миссии и её жизнь" и получает наказание уже за это. Предусмотрительно, Волдеморт забрал палочку у Беллатрикс, так как в ней ещё храниться память о наложенной Фиделиусе. Тёмный Лорд догадывался, что она, после того как очнётся, сможет отправиться к Олливандеру за ответами на вопрос о "сломанной" палочке, а старый мастер навряд ли бы смог противостоять нраву Беллатрикс долго, даже если его заставить молчать, и скажет, что с её деревянной подругой всё в порядке. Рассмотрение недавно наколдованных ей чар раскроет то, что никаких "неправильных" пыточных заклинаний она не произносила, зато обнаружиться странный и неопознанный Фиделиус. Диссонанс в её голове может привести к излишнему любопытству и выяснения полной картины того случая, а нахождение несостыковок может привести к возвращению нежелательных воспоминаний. Но и запрещать ей наведываться к Олливандеру будет странно. Будет выглядеть так, будто есть что скрывать. Лучше дать Белле сходить к нему, но без дополнительных рисков: Тёмный Лорд накладывает разного рода чары, которые были знакомы его последовательнице — от простого акцио, до чар кровавых пут. Последние он и выдаст за "неисправное заклятие". Таким образом, отследить в памяти палочки информацию о стареньком заклинании доверия не будет представляться возможным, а значит путь к тайне отрезан. Надо ещё стереть память всем, кто видел в тот день поимку Поттера с его двумя друзьями. Пусть страна ещё какое-то время побудет в смуте, а потом вскроется правда о поимке. Тогда можно будет пустить дружков Гарри в расход, чтобы сломать до конца его волю. Хотя... Есть ещё один человек, которому он бы хотел поручить двух проснувшихся букашек из темницы. — Хвост. — без лишних церемоний позвал сторонника Волдеморт. Петтегрю явился в ту же секунду, не решаясь даже смотреть в глаза своему Повелителю, уловив его паршивое настроение, — Забери Беллатрикс, чтобы глаза не мозолила.       Хвост очень низко поклонился, слегка подрагивая под взором алых глаз, и залепетал: — М-милорд! Ваш верный слуга всё сделает! Мне отнести Беллатрикс в её п-покои..? — подбирая недвижимое тело с пола, вопрошал Питер, он смотрел на безмятежное лицо колдуньи, и думал, что та, видимо перенесла ряд пыток, раз так нелепо отключилась перед Лордом. Чем она так провинилась, и как на этом же не попасться..? — Мне не важно, куда ты её отнесёшь. Хоть в гостиной мэнора брось, — голос звучал раздражённо. Хвост понимал, что если будет находиться здесь ещё хоть на одну секунду дольше, то в этой комнате станет на одно бессознательное тело больше. — П-простите, Милорд, удаляюсь!       Стоило ему аппарировать из комнаты с телом Лестрейндж на руках, Реддл отправил вызов Антонину Долохову. Тот откликнулся уже не так расторопно, как Петтегрю, но без дрожи в голосе легко объяснил причину своей задержки. Лорд про себя отметил одну деталь — английский его последователя вновь стал с лёгким грубоватым акцентом. Видимо, недавно опять выражался на родном языке, от того и голос огрубел: — Простите, Милорд, задержался для наложения сигнальных и воющих чар на меч Гриффиндора, диадему, осколки медальона, ну и на всё остальное. Сами же просили глаз с них не спускать, вот и перестраховываюсь, — низкий поклон, а затем снова ровная спина и смелый взгляд, но не в сами глаза, а просто вперёд. Без вызова, но с достоинством. Антонин не терял своей стати воина, даже без поля битвы. — Прекрасно. Я рад, что ты воспринял это задание всерьёз, а не как обычно. А ведь оно даже не связанно с выслеживанием или устрониением кого-то живого, откуда такой энтузиазм, не поделишься?       Долохов глубоко сомневался, что это была похвала со стороны Милорда, а не подколка. Он годен не только в бой, и Тёмный Лорд это знает с незапамятных времён, просто нравятся ему действовать в бою гораздо больше, чем размышлять или что-то сторожить. В Колдотворце, например, такое стремление к схваткам хорошо ценилось. Вспоминая занятия в своей старой школе и сны на уроках Кота Баюна, Долохову захотелось пустить сентиментальную слезу, но сейчас не место и не время. — Вы знаете, Милорд, я умею быть серьёзным, если захочу этого. Никакой особой тайны в моём желании хорошо исполнить Ваш приказ нет. — Хорошо, если только в этом дело, Антонин. — Лорд прекратил источать ауру негодования, которая давила на пространство вокруг с самого начала разговора. И что тут только могло за это время произойти? Опять Малфои накосячили? — Для тебя есть новое развлечение. Занимательное, как тебе нравится. Помнишь ту грязнокровку из Министерства, которую ты почти прибил, пока она не упорхнула в закат? Её рыжого дружка может вспоминаешь? В первую магическую ты с его дядями неплохо повеселился, как мне помнится. Так вот... — не давая своему подчинённому вставить и слова, продолжает Тёмный Лорд, — Эти двое насекомых пытаются сбежать из клетки, и вызволить своих знакомых из той же темницы мэнора, в которой сами сидят. Но если твой энтузиазм в исполнении приказа хотя бы мне приятен, то их до боли странное воодушевление этой затеей озадачивает. С темницы же не снимали антиапаарационных чар? — Нет, Милорд. Недавно Яксли ходил проверять цепочку заклятий, хоть и в недовольной своей работой манере, но он доложил, что всё в полном порядке. — Недовольство Яксли сугубо его проблемы. А вот пленники действительно слишком уверены и полны странной надежды. Твоя задача: иди и разберись с этим. Если надо — пытай, издевайся, но не убивай. Они всё ещё нужны живыми. — Милорд, что до артефактов? В ваши же планы входило куда-то их переправить? Или уже не моё дело? — Не твоё дело, — но спустя пару мгновений Волдеморт продолжил, — Но я очерчу тебе силуэт приблизительного направления. Лишь то, что знать необходимо. Считай, вы с Яксли поменялись ролями. Раз ему так не нравится следить за темницей, то пусть будет подрабатывать посыльным, как маггловский почтальон, — на это заявление Долохов не смог сдержать смешка. Он знал - Яксли прейдёт в бешенство от такой работы, но поспорить с Лордом духу не хватит, кишка тонка, — А ты следи за пленниками. Это теперь твоя основная задача. Патрули, задания в политической сфере, шпионаж, и даже ваши ночные рейды — всё отходит на второй план. Будешь писать мне отчёты обо всём, что только сможешь у них выведать. Мне не важно, что ты для этого придумаешь, какие методы будешь использовать, и в насколько ужасном они будут состоянии. Иногда буду лично приходить и смотреть на результаты твоих трудов. Но если узнаю, что хоть один из этих двоих мёртв без моего прямого приказа...— Лорд сделал многозначительную паузу, чуть-чуть давая воображению своего слуги достроить продолжение фразы за него, — Ты ведь ещё помнишь, где стоит дом твоего младшего брата?       Это был удар ниже пояса. Волдеморт знал, что у Долохова нет ни живых родителей, ни памятного прошлого, которым бы он особо дорожил, ни собственной семьи. Но был младший брат, с которым Том Реддл познакомился мельком во время путешествия по территории Советского Союза. Тогда они с Антонином были знакомы всего-ничего, но уже стали прекрасными партнёрами по дуэлям. Антонин в то время как раз гостил у Константина, так как уже давно не жил на малой Родине, поэтому Реддл сумел побывать и в доме последнего живого родственника Тонни, и даже немного узнать о совместном прошлом двух братьев. Антонин любил вспоминать и вкусный борщ жены Кости, и весёлый топот двух племянников на втором этаже дома, и всё то время, когда он ещё не рассорился с Константином по поводу своего скорого отъезда, чтобы остаться с Томом Реддлом. Тёмный Лорд знал, насколько сильно ему был дорог брат, пускай они и находились в конфликте интересов. Угрожать ему этим было подло, но максимально эффективно и доходчиво. — Вы обещали, что его не коснётся наше общее дело. — А его и не коснётся, — Волдеморт плывущей походкой обошёл Долохова и шагнул ему за спину, положив руку на плечо, — Но условие звучало так, поправь меня, если я, вдруг, не прав: если Константин не будет лезть куда не стоит и не будет открыто выступать против меня — то может жить себе спокойно, и я его не буду трогать в ответ. Брата я твоего не трону, но сможет ли он "жить спокойно", если вся его семья умрёт на его глазах? Ему придётся залезть в мои дела, а тут уж, прости, наш уговор приходит в негодность, — костлявая рука с силой сжала плоть на руке Антонина, тот лишь слегка сморщился, понимая, что выхода у него нет, да и ослушиваться приказа он всё равно бы не стал. Угрозы были излишни. — Мой Лорд, я и не собирался ослушиваться приказа - не убивать, так не убивать. Но меня в очередной раз поражает, с каким рвением Вы спешите разрушить наши доверительные отношения.       Волдеморт посмотрел на Долохова так, будто видел его впервые. Доверительные отношения? Серьёзно? Видимо он один не видел в их отношениях до этого ничего "доверительного". Антонин был опасен тем, что его рядом с Томом ничего не держало, кроме жажды адреналина и их общего прошлого. Он не боялся его силы так как остальные, но уважал её. А уважение имеет свойство поддаваться сомнениям и эмоциональным качелям. Страх – стабилен и постоянен. Его ход с давлением на единственную важную для него точку вполне оправдан и логичен. Долохов глуп, раз не понимает очевидного. — Доверие, Антонин, непостоянно. Оно эмоционально, хрупко и нестабильно. Оно напоминает первые порывы магии у детей. Вот оно есть, а вот его уже нет. Я предпочитаю иметь фундамент посущественнее. Это не означает, что я тебе не доверяю, но это небольшое предупреждение просто будет как дополнительный стимул к твоей ответственности и исполнительности. В конце концов, на протяжении этих долгих лет, что мы вместе, я ни разу не дал тебе усомниться в силе данного мной слова. Просто продолжай служить также преданно, и всё будет на своих местах, — Тёмный Лорд отпустил плечо своего последователя, и направился к двери. Долохов последовал за ним. Не сказать, что угроза от Повелителя сильно его задела, но оставила микроскопическую трещину в его уверенности в завтрашнем дне. Такое случилось с ним впервые с момента воскрешения Тёмного Лорда. Это осознание противно заскребело внутри, но Антонин его сразу откинул. Для Милорда такое построение отношений нормально. В конце концов он был прав, и Том Реддл ни разу не дал усомниться в силе своих слов и намерений, а это значит, что пока что Долохов может быть спокоен. — Как скажите, Милорд, — в один момент Тонни поймал себя на мысли, что хотел бы дополнить фразу непринуждённым ".. но не стоит больше вспоминать о моём брате, тем более в таком ключе", но вовремя сдержал сей порыв. Стоило им выйти за дверь, Волдеморт аппарировал прочь, оставив Долохова наедине с собой.       Антонин недолго простоял на месте, всматриваясь в место, где ещё чувствовалась магия с запахом азота. Когда-то давно этот запах магии его и привлёк. Так пахла магия Кощея, —директора его родной школы волшебства, — который вложил в него многие задатки нынешних идей и стремлений. Они с Томом были во многом похожи. Оба болезненно белокожие, оба с покрасневшими от тёмной магии глазами, и оба бессмертны. Последний факт, сказанный ему тайком после очередной их с Реддлом тренировки, привёл когда-то Антонина в шок и вызвал лютый восторг. Тогда он окончательно убедился, что хочет стать последователем этого человека. Реддлу хотелось верить, хотелось за ним идти, хотелось бороться за его идеалы. Тот уже ощущался бывалым войном, демонстрировал чудеса магии, которых до этого Тонни не видел ни разу за всю свою жизнь. А бессмертие... Это то, чего даже он не смог понять, хотя буквально рос с живым воплощением этого слова. От того Том Реддл ощущался ещё более невероятным экземпляром, ведь без какого-либо примера под боком смог достичь этого эфемерного бессмертия, которым грезили тысячи людей.        Но сейчас Антонин прекрасно понимал, что его нынешний мир далёк от тех воспоминаний счастливого лета, где он был полон энергии, азорства и бунтарского духа, а Том был ещё не Лордом, а только его товарищем, что искал поддержки сильных и влиятельных людей. Здесь, во времена Второй Магической войны, Волдеморт воплощал в себе: силу, которую искал; могущество, к которому стремился; и власть, которую жаждал все года своей жизни. И всему этому мешал лишь странный мальчишка, что смог пошатнуть уверенность их Лорда в собственных силах. Чтож, Долохов был готов ждать сколько придётся, лишь бы Реддл уже пресытился своими амбициями и желаниями, и сделал мир таким, каким хочет его видеть. А пока что нужно думать о миссии...       Тонни впоследний раз вдохнул уже развеянный запах азота и направился к темнице, где его поджидали новые игрушки, щедро подаренные ему Лордом за хорошее поведение.

***

      Волдеморт в один момент твёрдо осознал, что намерен сделать с Поттером.       Насколько он уже смог узнать мальчишку, тот действовал иррационально и безбашенно, правила ему никакие неведомы, а к пыткам он имеет свойство адаптироваться, в выражениях неразборчив, страха к себе от него можно добиться, но не самым быстрым путём, и лишь давление на одиночество способно заставить его думать. Упоминание его друзей заставило же Поттера подумать в нужном направлении? Значит на этом можно играть дальше. Том решил вести себя с Гарри в привычной им обоим манере, не изменять себе, грубо говоря, но с одним нюансом — увеличения срока игнорирования. Будучи сиротой, как и он сам, его Избранный прекрасно знает все грани этого "восхитительного" чувства всепокинутости. В той скрытой комнате нет ни должного освещения и окон в реальный мир. Рано или поздно, Гарри сдастся от обычной нужды вернуться в привычную для себя среду, ну и, естественно, от необходимости в его социализации. Сейчас он может вести себя смело или вызывающе, но как только у него пройдут первые стадии осознания, с ним можно будет не церемониться, как и с любым другим последователем Волдеморта.       О Поттере в целом можно было бы забыть, но уж слишком Реддла манила загадка его "крестража". Поэтому нужно работать с Гарри постепенно. С каждым разом просто будет уменьшаться срок их встреч, и увеличиваться время разлук. Лорду Волдеморту в любом случае есть чем заняться. После смены политического режима и установления общепринятого девиза мира магии: «Магия — это сила», появилось очень много протестантов, которые учиняли беспорядки похлеще скрывающегося Ордена Феникса. Пожирателям, конечно же, только в радость в ночных рейдах побаловаться с такими мелкими группировками несогласных волшебников, которым прямая дорога либо в пыточные, либо в Азкабан, но вот Волдеморту прибавилось бумажной волокиты, которую он выносил теперь с каким-то неимоверным трудом. Это будто возвращало его в года пребывания в Хогвартсе, особенно во времена первых курсов, когда «грязнокровку Слизерина» за его выдающиеся знания и способности заваливали кучами чужой домашней работы, ведь «должна же быть хоть какая-то польза от такого нищего грязнокровки-оборванца, как ты, Реддл». Том, разумеется, такое терпеть не стал, и обернул эти насмешки в оружие. В конечном итоге, он просто поменял себя и своих никудышных задир местами. Они умоляли его помочь им, а он за «просто так» никогда не соглашался, иначе подобная "щедрость" с его стороны оборачивалась неприятностями для наглых дураков. Кто же мог знать, что в работе по трансфигурации у Мальсибера будет не инструкция по превращению книги в яблоко, а части тела в склизкую субстанцию, напоминающую тело слизня. На том занятии Мальсибер даже палочку держать больше не мог после произнесения заклинаний из своей домашки, его ладонь была вся в слизи, и больше даже не напоминала человеческую руку. Он тогда вопил хуже девчонки, и пытался доказать, что это вина Реддла. Но кто поверит, что мальчик-сиротка, так ещё и первокурсник, способен создать тёмное волшебство по продвинутой трансфигурации? Это всё списали на ошибку владельца свитка с заклинанием, что не удивительно.        Том же, насколько он помнил, в тот же день, когда их с профессором Дамблдором и деканом Слизерина вызвали к Диппету, наплёл Слизнорту и Альбусу, который улитке готов был поверить больше чем Реддлу, что мальчишки на факультете принижают его, от того и обвиняют во всех своих промахах и грехах. Полуправда.       Слизнорт смотрел на него с такой жалостью, что, казалось, готов затопить кабинет директора слезами. Ну а престарелый, уже даже по меркам Дамблдора, Диппет просто всё списал на обычное недоразумение и несчастный случай, легко поверив в ложь Реддла. Таким образом, Том раз за разом доказывал, что он — та сила, с которой стоит считаться, и, что неудивительно, действительно стал получать должную порцию обожания и поклонения к своей личности. Не сразу, разумеется, но даже те скверные аристократишки, что не признавали в нём человека лишь из-за чистоты его крови, вскоре склонили свои головы. Талант и сила — это то, что всегда будет важнее и ценнее крови и чувств, Волдеморт это понимал отчётливо и ясно, и это правило его не подвело ещё ни разу, помимо той гадкой истории в Годриковой впадине. Но исключение из правил лишь подтверждает правило, не так ли?       Пока что, можно смело изучать всё что ему нужно в голове Поттера. По началу, Волдеморту хотелось вытащить эту сбежавшую от него часть души из Гарри и больше не переживать о целости и сохранности мальчишки, но быстро передумал. Ведь с другой стороны, Тёмный Лорд понимал, что Мальчик-Который-Выжил — это шикарная фигура на политической арене, и она сможет сыграть свою роль. К тому же это неплохой шанс чуть ли не плюнуть в лицо старику Дамблдору, который возложил на своего любимого Избранного все надежды и силы. Пусть в гробу перевернётся от того, что «Золотой Мальчик» принял сторону Тёмного Лорда. Заодно, Реддл проверит и то, как крестраж способен влиять на человека с ослабленной или травмированной психикой. Стоит только завершить тёмный ритуал и частичка души внутри Поттера станет полноценным защищённым магией крестражем. Поттер и так благодаря частичке его души был способен понимать язык змей и проникать в его мысли, но что будет, если крестраж даст корни? Или его частичка души настолько маленькая, что не будет способна повлиять на нераздробленную душу и сознание Поттера? Это всё можно узнать в процессе. Но прежде всего стоит завершить ритуал. Начало было положено ещё в момент, когда Волдеморт смог достучаться до сознания крестража через физическое насилие, вызвав резонанс собственной магии с магией Поттера. В живыми сосудами с собственным магическим ядром Реддл ещё не работал, поэтому тут стоит действовать в 2 этапа. Первый пройден, крестраж магически смог начать сливаться с Гарри. Осталось наложить магическую защиту, как он обычно делал с остальными частичками своей души в предметах, и потом пытаться проломить этот непонятный щит в сознании, которого определённо раньше там не было. Наедине можно игнорировать его дерзость в разумных мерах, разумеется, чтобы Поттер не расслаблялся, и создать видимость полностью бесконтрольной ситуации. Поттеру не стоит знать, что он ещё не полноценный крестраж, пока Волдеморт не завершит все этапы закрепления части своей души в теле Гарри. Можно заодно ещё что-нибудь улучшить в юном Избранном.       Зрение он ему уже подкорректировал. Его давно раздражали эти очки надоедливого мальчишки. Неидеальность и ограниченность. Ужасные характеристики для вместилища его души. Да, корректировка зрения — это непростая магия, но её Реддл подглядел у одного колдомедика в Швейцарии, а потом усовершенствовал под палочковую магию, и сделал более доступной для применения. Теперь хотя бы эти окуляры не раздражают глаз. Как и маггловская одёжка. Это шмотьё нужно будет приказать сжечь в адском пламени. Позор для магического мира использовать такие тряпки, так ещё и носить их на себе. Том как из приюта ушёл, так сразу сменил все свои вещи на мантии, или походные магические накидки. То, что Поттер не сделал того же самого, как только узнал о Хогвартсе и о том, что существует магический мир — это либо тупость, либо просто непробиваемость и неуважение к магии и своей крови. Но всё поправимо.       Пока Гарри Поттер находиться в отключке после завершения первого этапа закрепления крестража у Лорда Волдеморта есть ещё несколько неотложных дел. Во-первых, необходимо усовершенствовать чары на "двери" входа во временное пристанище Мальчика-Который-Выжил. Стена и так с магией, подобной чарам сокрытия пространства из паба «Дырявый котёл», только с одним единственным отличием — вместо того, чтобы кирпичи раздвигались перед входящим, создавая море шума, стена просто становилась как вода: пропускала внутрь при любом давлении из вне, ещё и сохраняя видимость целостности. Стоит всё-таки добавить дополнительную систему входа с цепочкой магических пасов. Раньше он просто касался палочкой стены, и она сразу становилась податливой, но теперь так нельзя. Слишком легко.        Магию крови он откинул спустя недолгие раздумья. От внешних факторов хоть и защитит, а вот Поттер легко сможет выйти, — в их венах после ритуала воскрешения течёт одна кровь. А вот кандалы без посторонней помощи Гарри снять не в силах. Его магия заблокирована, а посторонние магического пароля знать не будут, даже если случайным образом обнаружат это место. Стоит также предусмотреть ограниченное количество попыток на одного человека ввести этот пароль. Семь попыток давать много, хоть и полно его любимой символики, поэтому остановимся на втором магическом числе — 3. Три желания джина, три основных цвета, три месяца времён года и тому подобное. Тоже весьма символично. Это идеальный вариант. Тут уже право входа и выхода закрепляется за человеком, ввёвшего правильную комбинацию. Не нужно дважды всё вводить, чтобы один раз войти и один раз выйти. Это удобно и безопасно. Во-вторых, нужно проверить кольцо и чашу. С кольцом он разберётся сразу после наложения необходимого пароля на стену, а вот с чашей могут возникнуть неурядицы. Гоблины те ещё высокомерные существа и дотошные до порядка. Придётся позаимствовать Крюкохвата, чтобы он провёл его до сейфа Беллы, и взять с собой её палочку "для проверки личности". Можно было бы и в целом не церемониться и в пару Империусов решить все проблемы, но с банковской системой Гоблинов после полноправного захвата власти могли бы возникнуть проблемы, и пришлось бы менять экономическую структуру магического мира, а это черевато быстрым падением уровня жизни в стране, а значит к переходу на похожий период послевоенной Британии времени Второй Мировой войны у магглов. Менять обиход галлеонов на иные магические деньги было бы в короткий срок очень проблематично. И маги могли не принять такой исход событий, и как итог: да здравствует Гражданская война. Уподобляться нисшим созданиям вроде магглов Том не хотел гораздо больше, чем решить проблему обычной силой, от того ему пришлось немного изменить подход, чтобы прийти к аналогичному результату, но сохранить предрасположенность Гоблинов. Им плевать кто правит страной, пока в их банке неизменно хранятся всевозможные сокровища, и они получают с этого выгоду и проценты. Для полного перехода магической Британии на иную экономическую систему, у которой даже нет предположительного наброска, потребуется не одно десятилетие. От того, лучше проводить это всё постепенно. В конечном счёте, Волдеморту теперь ничего больше не угрожает. Гарри Поттер у него в заточении, его друзья в полном распоряжении Долохова, а несколько крестражей всё ещё в полном порядке. Подумаешь, уничтожили парочку. Избранный с его прихвостнями сполна ещё успеет хлебнуть горя, просто нужно умерить ненависть, что бурлит внутри от одного вида живого Гарри, и просто вести себя с ним как с обычным Пожирателем смерти, ничем его не выделяя. Постепенно такие отношения станут для них привычными. Не сразу, конечно, Волдеморт понимал, что их динамику с Поттером будет тяжело перестроить на более спокойный лад. Это прям войдёт в категорию "невозможно". Но разве Лорда Волдеморта хоть раз останавливала хоть одна вещь, что носила подобный статус? Никогда. Вот и с этим вызовом для самого себя он справиться не хуже, чем освоение навыка полёта без метлы. Осталось только начать.

***

      Сейчас... — Гарри, всё до боли просто, — легко ответил Волдеморт спустя недолгую паузу, — Это то, до чего ты должен был додуматься ещё в гостиной Малфоев, пока я пытал твоих любимых товарищей. Но я понял ещё тогда, что в сильных мозговых штурмах ты не силён. Поэтому, так и быть, сделаю одолжение тебе, мальчишка, и чуть-чуть приоткрою занавес тайны, которую от тебя скрывал Дамблдор очень много лет.       У Гарри перехватило дыхание. Реддл смог узнать то, чего не знал Поттер, всего раз вновь побывав в кабинете Дамблдора и просмотрев воспоминания в омуте памяти? Да там не могло быть ничего, что могло хоть как-то выдать план Дамблдора! Он даже им троим не выдал ничего, кроме книги, снитча, деллюминатора и меча, который даже не принадлежал самому Дамболдору, а был собственностью школы! Что такого Волдеморт мог найти в общедоступных воспоминаниях из коллекции директора, что ему резко открылись все тайны и секреты мироздания?!       Лицо Гарри в этот момент было перекошено смесью негодования, боли и любопытства. Казалось, у него вот-вот начнёт дёргаться глаз, потому что раны, оставленные туманом, болели адски, их жгло так, будто конечности были готовы отвалиться, а Волдеморт только масло в огонь подливал, явно намереваясь вызвать у Поттера нервный срыв: — Видишь ли, Мальчик-Который-Выжил, недавно я узнал о тайне нашей с тобой связи. Она вышла не случайной, и нас с тобой связала та роковая ночь на Самайн, в которую ты лишился родителей, а я силы и тела, — Волдеморт буквально плыл по полу и медленно, с расстановкой, будто вещая о всем давно известных вещах, говорил свою речь, — Та Авада Кадавра, что должна была убить тебя, но угодила в Лили Поттер, заклеймила магическую сделку между мной и твоей матерью. Перед смертью она умоляла, чтобы я убил её, но главное не тебя. Я же просил её отойти, но она меня не слушала, — на этом моменте Гарри несказанно удивился. Почему Волдеморт просил его маму отойти из под палочки, если они были врагами, а Лили не блестала ни родословной, ни большим состоянием? Использовать он её никак не мог... В голове не укладывалось, чтобы Волдеморт задумывался пощадить его мать, — Но, естественно, твоя глупая грязнокровная мать всё равно подставилась под заклинание, и магия посчитала, что я "принял" её условия, закрепляя магическую сделку. Я это понял ещё раз пересмотрев воспоминания о том дне. Свои собственные, Гарри, не подумай, что Дамблдор вдруг магическим образом смог присутствовать в доме, скрытым даже от него Фиделиусом.       Гарри об этом и не думал, но предполагал, что директору бы ничего помешало вытащить воспоминания и из мёртвых. Случай с мадам Бэгшот отлично это продемонстрировал. Либо он у неё брал воспоминания, когда она ещё была жива? Тогда насколько это было давно? Гарри и предполагать не хотел. — Таким образом, пытаясь тебя убить, я нарушил нашу магическую сделку и отдача "убила" меня. Моя душа откололась ещё раз, даже без проведения ритуала. Эта частичка души покинула моё тело, и вселилась в ближайшее живое вместилище...       Так получается существует ещё один крестраж Волдеморта, помимо основных, что они предполагали?.. Задача теперь значительно усложнилась. Хотя, она и до этого была из ряда вон выходящей, теперь будто его заставили проходить «последний уровень сложности:хардкор версия» и так уже невозможной миссии. Спасибо, Волдеморт, ты даже на предсмертном одре смог создать проблему. — И?.. Простите, Волдеморт, но я не понимаю, почему Вы вдруг решили любезно поделиться о наличии ещё одного крестража? — Гарри старался ходить по грани между обращением на «Вы», которая являлась данью уважения, и явным сарказмом. Пока что, вроде, получалось не так неплохо, — Это как-то объясняет всё, что со мной происходит? Нашу связь и...       Нет... Нет. Нет. Нет. НЕТ! Этого быть не может! Волдеморт же не намекает сейчас, что Гарри..? — Да, Гарри Поттер. Ведь ты и есть мой внеплановый крестраж.