Пять кошек и один гриффиндорец

Ирэн мечтала не об отпуске, море или бассейне. Она мечтала о том, чтобы подготовка к свадьбе не убила её раньше, чем она доберётся до алтаря. Маргарет и Молли Уизли познакомились в первую же неделю после помолвки. Перси организовал встречу в Норе — нейтральной территории, как он выразился. Ирэн тогда не поняла, почему он назвал дом своей матери нейтральной территорией. Поняла через час. — Дорогая, — сказала Молли, едва Маргарет переступила порог. — Как я рада с вами познакомиться! Перси столько рассказывал об Ирэн, и теперь наконец мы сможем обсудить свадьбу. — О, да, — ответила Маргарет, оглядывая кухню с любопытством археолога, который нашёл новый артефакт. — Я тоже хочу обсудить. У меня уже есть несколько идей. — У меня тоже, — сказала Молли, и в её голосе послышались стальные нотки. Перси переглянулся с Ирэн. Она вздохнула. — Может, сядем? — предложила она. — И выпьем чаю? Чай они пили три часа. За это время Молли и Маргарет успели поспорить о месте проведения церемонии (Нора против сада Ирэн), о цветах (красные розы против белых лилий), о музыке (волшебная арфа против магловского струнного квартета) и о том, нужно ли приглашать троюродную тётку Перси из Австралии. — Она не приедет, — сказала Молли. — А вдруг приедет? — возразила Маргарет. — Мы должны отправить приглашение. Это вежливость. — Это лишние расходы! — Это семейные узы! Ирэн слушала, пила чай и думала о том, что её собственная свадьба превращается в поле битвы. Перси сидел рядом, сжимая её руку под столом, и не вмешивался. Умный жених. — Ирэн, — сказала Молли, поворачиваясь к ней. — Ты как думаешь? Где лучше провести церемонию? — В саду Ирэн, конечно! — ответила Маргарет. — Там такие яблони! А летом они цветут... — В Норе есть место для ста гостей, — парировала Молли. — А в вашем саду поместится только пятьдесят. — Мы пригласим пятьдесят! — У Уизли больше пятидесяти родственников только с моей стороны! Ирэн посмотрела на них. Потом сказала: — А что, если церемонию провести в саду, можно с незримым расширением, а банкет — в Норе? Гости смогут переместиться порталом. Это займёт пять минут. Молли и Маргарет замолчали. Переглянулись. — Это... неплохая идея, — сказала Молли. — Очень практично, — добавила Маргарет. — Я не подумала о портале. Перси наклонился к Ирэн и прошептал: — Ты гений.

***

Подготовка к свадьбе стала её второй работой — с ежедневными совещаниями, отчётами и дедлайнами. Только вместо пергаментов были образцы тканей, вместо формул — списки гостей, которые никак не могли прийти к согласию. Маргарет хотела классическую свадьбу — белую, нежную, с полевыми цветами и живой музыкой. Молли — яркую, шумную, с фейерверками и танцами до утра. — В моей семье так принято, — говорила Молли. — А в моей — так, — отвечала Маргарет. Ирэн сидела между ними, как между двух огней, и искала компромиссы. — А что, если сделать белые скатерти, но добавить яркие салфетки? — предлагала она. — А что, если пригласить и струнный квартет, и волшебную арфу? Пусть играют по очереди. — А что, если на десерт подать и яблочный пирог, и шоколадный торт, и фруктовый мусс? Гости выберут то, что любят. Молли и Маргарет смотрели на неё с уважением. — У тебя талант, — сказала однажды Маргарет. — Она бы сделала карьеру в дипломатии, — добавила Молли. — У неё уже есть карьера, — заметил Перси, который вошёл на кухню в разгар очередного спора о букете невесты. — Она старший аналитик. Ирэн улыбнулась ему. Взяла за руку.

***

Спор о начинке для торта длился три дня. Молли настаивала на яблочной — традиционной, семейной, той, которую она пекла всем Уизли на дни рождения. Маргарет — на шоколадной с вишней, потому что «Ирэн в детстве обожала вишнёвое варенье». Флер, которую привлекли в качестве арбитра, предложила лимонный курд — «он очень освежает, идеально для летней свадьбы». — Лимонный курд — это не торт, — отрезала Молли. — Это десерт для завтрака. — Во Франции это очень популярно, — возразила Флер. — Мы не во Франции. — А я французская вейла, — напомнила Флер. — И я хочу лимонный курд. Маргарет вздохнула. Молли скрестила руки на груди. Ирэн смотрела на них и чувствовала, как у неё начинает болеть голова. — А что, если сделать многоярусный торт? — сказала она. Все повернулись к ней. — Три яруса, — продолжила Ирэн. — Первый — яблочный. Второй — шоколадный с вишней. Третий — лимонный курд. Каждый получит то, что хочет. А на верхушке поставим фигурки — кота и совы. — Почему совы? — спросила Молли. — Потому что Перси присылал мне письма с совами. Это символично. Маргарет улыбнулась. Молли кивнула. Флер захлопала в ладоши. — Ты гений, — сказала она. — Я просто устала спорить, — ответила Ирэн.

***

Но не все споры решались так гладко. Иногда Ирэн чувствовала, что задыхается — между мамиными требованиями, планами, списками гостей и бесконечными образцами тканей. Однажды вечером, после очередного совещания с Молли и Маргарет, она вышла на крыльцо, села на ступеньки и закрыла лицо руками. Внутри всё кипело — от усталости, от того, что её мнение никто не спрашивал, от того, что свадьба превращалась в шоу, а не в их с Перси праздник. — Ты здесь, — раздался голос Перси. Он сел рядом. — Я искал тебя. — Я хочу сбежать, — сказала Ирэн в ладони. — Прямо сейчас. Без цветов, без гостей, без торта. — Сбежим, — сказал Перси. Она подняла голову. Он смотрел на неё серьёзно. — Правда? — Правда. Завтра утром. Только ты, я и регистратор. — А мамы? — Мамы переживут. — Он взял её за руку. — Ирэн, я женюсь на тебе, а не на свадьбе. Если тебе тяжело — мы сделаем это по-другому. Она смотрела на него, и внутри неё что-то отпускало. — Нет, — сказала она. — Я хочу праздник. Я хочу, чтобы они были счастливы. Я просто... устала. — Тогда отдохни. — Не могу. У нас ещё миллион дел. — Ирэн. — Он повернул её к себе. — Свадьба — это наш день. Не мам. Не гостей. Наш. Ты должна заниматься только тем, что хочешь. А всё остальное — пусть решают они. — Но я не знаю, что хочу, — призналась она. — Тогда давай разберёмся. Вместе. Он достал из кармана маленький блокнот и ручку. — Что для тебя самое важное на свадьбе? Ирэн задумалась. — Чтобы ты был рядом, — сказала она. — Это будет. Что ещё? — Чтобы было не слишком шумно. Чтобы я не устала. Чтобы... — Чтобы? — Чтобы я запомнила этот день. Не как бесконечную череду споров, а как что-то... наше. Перси записал. Потом улыбнулся. — Тогда давай составим план. Только то, что хочешь ты. А остальное — пусть мамы разбираются. — Они перессорятся. — Они уже ссорятся. А мы будем тихонечко уходить в сторону. — Куда? — Например, смотреть на образцы тканей, а сами целоваться за ширмой. Ирэн рассмеялась. — Ты предлагаешь сбегать с собственной свадебной подготовки? — Я предлагаю делать то, что нам хочется. Даже если на пять минут. Даже если ненадолго. Он поцеловал её. Ирэн закрыла глаза. — Договорились, — сказала она.

***

И они начали сбегать. Не надолго — на пять минут, на десять. Когда Молли и Маргарет спорили о том, какие должны быть приглашения, Перси уводил Ирэн в сад — просто подышать. Когда обсуждали меню, он шептал ей на ухо что-то смешное, и она забывала о спорах. Когда выбирали музыку, они танцевали под старый магловский вальс — прямо посреди гостиной, под недоумённые взгляды обеих матерей. — Вы не помогаете, — сказала Молли, когда они в очередной раз вернулись с прогулки. — Мы отдыхаем, — ответил Перси. — Чтобы потом работать продуктивнее. — Ты это у неё научился? — спросила Маргарет, кивая на Ирэн. — Нет, — сказал Перси. — Я у неё научился быть счастливым. Маргарет и Молли переглянулись. И впервые за долгое время — не враждебно.

***

Однажды, после особенно тяжёлого дня, когда они выбирали скатерти уже в четвёртый раз, Перси увёл Ирэн на чердак. Там было пыльно, темно, и пахло старыми вещами. — Зачем мы здесь? — спросила Ирэн. — Чтобы спрятаться, — ответил Перси. — На десять минут. Только ты и я. Он нашёл старое кресло, отряхнул его, усадил её. Сам сел на пол, положил голову ей на колени. — Ты устал? — спросила она. — Ужасно, — признался он. — Но это того стоит. — Того стоит? — Я женюсь на тебе. Через три недели. Я могу выдержать любые споры, любые скатерти, любой торт. Потому что в конце — ты. Ирэн провела пальцами по его волосам. — Ты невыносим, — сказала она. — Знаю, — ответил он. — Но ты меня любишь. — Люблю, — вздохнула она. — К сожалению. — Не «к сожалению», а «к счастью». Они просидели на чердаке два часа. Молли и Маргарет обыскались, но не нашли. А когда спустились — заспанные, счастливые, в пыли, — обе матери только вздохнули. — Вы невыносимы, — сказала Молли. — Знаем, — ответили они хором.

***

В один из вечеров, когда Перси задержался на работе (срочное совещание с французами по поводу портального маршрута), Ирэн поехала в Нору одна. Джинни пригласила её «на девичник без девичника» — просто посидеть, выпить вина и пожаловаться на жизнь. Нора встретила её запахом пирогов и кошек. Артур был в сарае, Молли — в магическом магазине тканей (выбирала скатерти, уже в четвёртый раз), так что дом принадлежал им с Джинни. — Проходи, — сказала Джинни, открывая дверь. — Я уже открыла вино. Белое, сухое, как ты любишь. — Откуда ты знаешь? — удивилась Ирэн. — Перси рассказал. Он теперь всем рассказывает, что ты любишь. Маме — что ты ешь на завтрак. Папе — какую книгу ты читаешь. Мне — какое вино тебе наливать. Ирэн покраснела. — Он невыносим, — сказала она. — Знаю, — ответила Джинни. — Но ты его любишь. — Люблю. К сожалению. — Не «к сожалению», а «к счастью». — Джинни усмехнулась. — Вы даже фразы повторяете друг за другом. Это отвратительно мило. Они сидели на кухне, пили вино и болтали. Джинни рассказывала о квиддиче («Торнадос снова ноют, что снитч нечестный, а я просто быстрее их ловлю»), о братьях («Джордж всё ещё не может смотреть на зеркала без грусти, но он старается»), о родителях («Мама уже спит и видит вашу свадьбу. Она заказала новую шляпу. Ты не представляешь, какую шляпу. Она больше метлы»). Ирэн слушала, смеялась и чувствовала, как внутри неё разливается тепло. Не от вина — от того, что она здесь. В этом доме. С этой семьёй. — Ирэн, — сказала Джинни, становясь серьёзной. — Я хочу тебе кое-что сказать. — Что? — Я рада, что ты появилась. Не только потому, что Перси стал счастливее. А потому, что ты... ты хорошая. С тобой легко. Ты не пытаешься быть кем-то другим. Ты просто есть. И мне это нравится. Ирэн не знала, что ответить. — Я считаю тебя своей подругой, — продолжила Джинни. — Не «девушкой брата». Не «невесткой». А подругой. Настоящей. Если ты не против. Ирэн смотрела на неё — на её рыжие волосы, веснушки, серьёзные глаза. На ту, кто был для неё сначала просто персонажем из книг, а потом — сестрой Перси, а теперь — Джинни. Просто Джинни. — Я не против, — сказала Ирэн. — Я очень не против. Они чокнулись бокалами. Выпили. И рассмеялись — потому что это было правильно. Это было по-настоящему. — А теперь расскажи мне о споре мам, — сказала Джинни, подливая вина. — Перси говорил, они чуть не подрались из-за начинки для торта. Ирэн рассмеялась. И рассказала. Про яблочный пирог Молли, про шоколад с вишней Маргарет, про лимонный курд Флер. Про то, как она предложила многоярусный торт, и все успокоились. — Три начинки? — Джинни округлила глаза. — Это гениально. Почему я не додумалась до этого на своей свадьбе? — Потому что ты выходила замуж за Гарри Поттера, а он, наверное, не спорил о начинках, — сказала Ирэн. — Гарри не спорит ни о чём. Он соглашается на всё. Иногда это бесит. Они рассмеялись. Джинни рассказывала о своей свадьбе — о том, как она сама настояла на том, чтобы торт был шоколадным, потому что Гарри любит шоколад. — А ты? — спросила Джинни. — Ты на чём-то настаиваешь? Ирэн задумалась. — Нет, — сказала она. — Наверное. Мне всё равно, какие будут цветы и скатерти. Главное, чтобы Перси был рядом. И чтобы семьи были счастливы. — Ты слишком скромная, — заметила Джинни. — Я практичная, — ответила Ирэн. — Я знаю, что свадьба — это один день. А брак — это вся жизнь. Я хочу, чтобы этот день запомнился всем хорошим, а не спорами о начинке. Джинни посмотрела на неё долгим взглядом. — Ты умная, — сказала она. — Перси повезло. — Мне повезло больше, — ответила Ирэн.

***

Вернувшись домой, она застала Перси на диване — уставшего, в расстёгнутой рубашке, с Рыжиком на коленях. Кот дремал, но при виде Ирэн приоткрыл один глаз и фыркнул — мол, где ты ходишь? — Как прошло совещание? — спросила Ирэн, садясь рядом. — Французы — невыносимые люди, — сказал Перси. — Они спорят о каждой запятой. Но мы согласовали маршрут. Через месяц откроется новый портал. — Поздравляю. — Спасибо. Он притянул её к себе, поцеловал в макушку. — А как твой вечер с Джинни? — Хорошо, — сказала Ирэн. — Она назвала меня подругой. — Ты и есть подруга. Настоящая. — Я знаю. Просто... приятно слышать. Они замолчали. Рыжик мурлыкал. За окном шумел дождь. — Перси, — сказала Ирэн. — Ты не боишься? — Чего? — Что я испорчу свадьбу. Что-то пойдёт не так. Что мамы передерутся из-за торта. — Мамы не передерутся. Ты придумала многоярусный торт. Это гениально. — А если что-то другое? Перси повернулся к ней. Взял её лицо в ладони. — Ирэн, — сказал он. — Я женюсь на тебе. Не на торте. Не на цветах. Не на скатертях. На тебе. Даже если свадьба пройдёт в подвале Министерства с бутербродами из столовой — я буду счастлив. Потому что ты станешь моей женой. Ирэн почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Ты невыносим, — сказала она. — Знаю, — ответил Перси. — Но ты меня любишь. — Люблю, — вздохнула она. — К сожалению. — Не «к сожалению», а «к счастью». Он поцеловал её. Рыжик, которому надоело быть третьим лишним, спрыгнул с дивана и ушёл на кухню — проверять, не оставила ли Ирэн что-нибудь вкусное. Умный кот. Он знал, что этим двоим никто не нужен, кроме друг друга.

***

Свадьба была назначена на первое сентября — через две недели. Ирэн сидела на кухне с календарём и списком дел, который занимал уже три пергамента. Маргарет и Молли наконец-то пришли к согласию по большинству вопросов — после того, как Ирэн предложила компромиссный вариант для каждого спорного пункта. Церемония будет в саду Блэквудов, банкет — в Норе. Цветы — белые лилии и красные розы вместе. Музыка — и арфа, и квартет, по очереди. Гости — сто двадцать человек, включая троюродную тётку из Австралии (которая, кстати, подтвердила присутствие). — Я устала, — сказала Ирэн Перси, который вошёл на кухню с чашкой кофе. — Ты справишься, — сказал он. — Осталось две недели. — Две недели, — повторила Ирэн. — А потом я стану твоей женой. Перси поставил чашку. Подошёл к ней. Обнял. — Ирэн Уизли, — сказал он, пробуя на вкус. — Звучит. — Только не говори при маме. Она хотела, чтобы я оставила двойную фамилию. — Твоя мама хочет, чтобы ты была счастлива. А я хочу того же. Он поцеловал её. Ирэн закрыла глаза. — Две недели, — сказала она. — Две недели, — повторил он. — Мы справимся. — Мы справимся. Вместе. Рыжик зашёл на кухню, посмотрел на них, фыркнул и ушёл. Он знал — эти двое справятся с любыми спорами, любыми свадьбами, любой жизнью.