Вода окрасится кровью

      В стародревние времена у темного императора было множество подданых, но среди всех был один король, самый омерзительный, жестокий и кровожадный. Ему не было равных по силе, только сам император превосходил его. А имя ему было Баил.       Жадный и алчный до власти, он всегда был ненасытным в своих желаниях. И несмотря на то, что в его распоряжении была самая большая армия, которая только существовала в темном царстве, его распирало от зависти к герцогине Эсме, которая недавно стала королевой. Ее подданные тоже были многочисленны, но у нее не было и трети слуг и рыцарей, как у него. А невыносимым казалась ему то, что все ее подчиненные всегда были преданы ей и восхваляли ее. Ненависть поселилась в его сердце в тот день, когда он узнал, что даже самых слабых и ничтожных она одаривает своей улыбкой и вниманием.       — Что в моих действиях вас так задевает, ваше величество Баил? — вопрошала она каждый раз, когда они собирались за круглым столом императора. Он всегда игнорировал ее вопросы, ему было противно даже сидеть с ней за одним столом, с ней, которая не гнушается слабых и беззащитных. Ведь он верил в то, что мир открыт только для тех, кто силен, а если ты слаб, значит должен умереть.       В один темный день, решил король Баил, что способен уподобиться самому императору и волен создать себе новых подчиненных. И он сделал это преступив все законы, что существовали в их королевстве. Он создал себе новых слуг, покорных существ, кровожадных как и он сам. Но даже и они не взлюбили его. Его ошибкой как и всегда было то, что он никогда не уделял своим подчиненным внимания, он вел себя с ними как жестокий кукловод с бездушными марионетками.       Но у его новых созданий была душа. Они были сильны, но ранимы как и все живые существа. Баилу вскоре наскучила его затея, он устал от этих существ. И пришло ему в раздумьях одно излюбленное развлечение — заморить их голодом, а затем наблюдать как угасает жизнь каждого из них. Он запер их надолго в месте куда не проникал ни солнечный ни лунный свет и оставил медленно погибать. До королевы Эсме дошли слухи о кровавых развлечениях Баила и о том грехе, что он совершил.       — Любая жизнь ценна и достойна защиты, ваше величество — укоряла Эсме Баила, но она была не в силах противостоять ему или поднять восстание против него. Король Баил не слушал ее, он только громко смеялся. Наконец-то его скука прошла, но начатое еще не было закончено. Когда время подолшо проведать его изморенных слуг, то он неожиданно обнаружил, что те полны сил и даже способны ему противостоять.       Озлобленный и раненный он вернулся в свои владения. Обида прожигала его, но ненависть к королеве Эсме и ее речам только углубила корни в его сердце.

• ☆ • ☆ • ☆ •

Этея глубоко вздохнула и, отложив книгу в сторону, взяла стакан воды. Конечно, истории были совсем разными, но все же имели нити сходства. Пьеро все то время, что она зачитывала ему рассказ, не сводил с нее глаз и с предыханием слушал каждое слово. История рассказанная девушкой была странной, неужели такие сказки и впрямь читают детям? — Миледи, вам правда читали такие жуткие истории в детстве? Мне показалось, что эта книга совсем не для детей, — обеспокоенно поинтересовался мужчина и с легким звоном бубенчиков чуть склонил голову вбок. Она задумалась и задержала взгляд на стакане в руке. Детство. Они с братом всегда были только вдвоем, мать, про которую часто рассказывал Уилл, она совершенно не помнила и не знала, даже не видела фотографий. Вдвоем они исколесили практически половину мира, нигде не задерживаясь надолго, разве что только один раз, пока она училась в колледже во Франции. Друзей у них было мало, да и те всегда были общими. Мама. А была ли она вообще когда-нибудь? Существала ли она? — Эта книга полностью написана от руки, моей матерью незадолго до ее смерти, я никогда ее не видела и не знала, но мне всегда было любопытно, что она за человек, какой у нее характер? Похожи ли мы с ней внешне? Но ни единой ее фотографии не осталось, только старая записная книжка и семьдесят две истории, написанные ее рукой, — девушка немного измученно улыбнулась, — Наверное, это и вправду недетские сказки, но они хранят воспоминания о человеке, в чьем существании я сомневаюсь до сих пор. Иногда кажется, что возможно, когда меня не станет, то от меня тоже не останется ничего, кроме старого блокнота, так же как от нее, и ни одной фотографии или реального воспоминания. Шут, сидящий рядом с ней, напрягся и обхватил ее руку своими когтистыми черными перчатками. — Не говорите так, миледи! Вы говорите так, словно собираетесь завтра умереть, нет, вам нельзя так небрежно относиться к собственной жизни, — Пьеро был сильно напряжен и обеспокоен. Как странно, что человек, которого она знала всего лишь вторые сутки может говорить на столько обескураживающие вещи. Хотя, может и не совсем странно для того, кто буквально сталкерил ее, стоило ей проявить каплю поддержки и сострадания в его сторону, и уже дважды врывался к ней домой через балкон. Но как раз эта черта ее не пугала, несмотря насколько отчасти радикальны его действия, артист старался изо всех сил проявлять нежность и заботу, это было чем-то новым для нее, от того и интерес к его личности, кем он был, что из себя представляет, каково его прошлое, повышался с каждой новой встречей. — Хей, ты чего? Я собираюсь жить еще долго, лет семьдесят так точно, — она поставила стакан на пол и аккуратно провела пальцами по его ниспадающим светлым локонам. Иллюзия его маски всегда точно показывала девушке какие эмоции он испытывает, находясь рядом с ней, — Пьеро, а ты когда-нибудь снимаешь свою маску? — М-миледи?.. — голос его немного дрожал. Тея нежно погладила его по щеке ладонью. — Расслабься, это я так, можешь пока не отвечать, — она уже хотела убрать руку с его лица, но он задержал ее. Шут прикрыл глаза и с нескрываемым наслаждением вдыхал аромат ее кожи. Так близко, но у него было странное ощущение словно она все равно находится в какой-то недосягаемости от него. От таких чувств было больно сердцу. Или больно было от ее нежных и редких прикосновений, ему хотелось больше. Намного больше, в груди разгорался точно огонь, ему хотелось сжать ее в своих объятиях. Укусить. Да, оставить след на ее белой коже, чтобы показать всем, что она принадлежит ему одному. Но пока рано, это напугает ее, вероятно, оттолкнет. Нет, он не мог допустить этого. «Все хорошо, я могу быть терпеливым» Пьеро снова возвращался поздно. Отчасти, факт того, что Этея предложила ему задержаться еще немного, чтобы послушать музыку, которая ей нравится, делал его счастливым, но тревожность не прекращала распространять свои ядовитые корни внутри. Его прекрасная леди не была похожа на других людей, он понял это с самого начала, однако она сохраняла бдительность в любой момент рядом с ним и сохраняла ее всегда до тех пор пока он действительно не уйдет из ее дома. Он чувствовал ее пристальный провожающий взгляд, было и приятно от того, что она смотрит прямо на него, но явственно чувствовал недоверие. «Она не доверяет мне, но почему? Я ведь могу защитить ее от опасности в любой момент, могу утешить, если ей плохо, могу сделать, что угодно ради нее. Почему она не доверяет мне?» — Я вспомнила, что хотела сказать тогда, после твоего выступления сегодня: не думай, что я не поняла того, что произошло на арене лишь от плохого освещения. Не делай так больше, пожалуйста. Ее слова на прощание заставили поволноваться, но, говоря так, она не злилась, а скорее была расстроенной. Да, и тут она была права, артисту никогда не нравилась идея с помощниками «дураками», поэтому он практически всегда работал один, за исключеним редких совместных выступлений с остальными участниками их небольшой труппы. Была и еще одна вещь, сказанная ею, которая терзала его сердце. — Доктор, как ты считаешь, семьдесят лет — это и правда долго?

• ☆ • ☆ • ☆ •

Наконец наступил долгожданный выходной, если так можно назвать день, который начался в шесть часов утра. Может быть даже было и к лучшему то, что брат конфисковал у нее возможность передвигаться по городу на байке, потому что в текущем состоянии после второго дня двухчасового сна Тея бы точно попала бы в аварию. — Ты опоздала, mon cheri *. Я звонил раз сто, что у тебя с телефоном? — строго спросил Уилл, попутно завязывая свои длинные волосы в хвост. Он был в спортзале, вероятнее всего, с четырех утра. — Удивлена, что ты не примчался ко мне домой после десятого пропущенного, — она закатила глаза, — На работе остался, если ты не помнишь, то меня вчера забрали в участок, и на сборы у меня времени особо не было. Уилл очень глубоко вздохнул и провел рукой по лицу. — Звезды, дайте мне терпения. — Ты, вероятно, хотел сказать «звезды, дайте мне сил»? — угрюмо хмыкнула рыжеволосая. — Если они дадут мне сил, то я тебя прибью. Тренировка выдалась тяжелой. Конечно, Этея не первый раз косячила и не первый раз получала за это от брата сполна во время дружеских «дуэлей». Он с самого детства готовил ее к жизни как солдата: навыки выживания и ориентирования в дикой местности, обучал муай-таю, прививал ей искусство владения бодзюцу. Однако под запретом всегда было любое холодное оружие, да и любое другое оружие в целом. Тея сделала резкий выпад вперед, стараясь задеть Уилла в живот, но брат ее опередил и ловким движением, уже в тринадцатый раз, сбил ее с ног. Плечи девушки дрожали от усталости, а мышцы ног гудели, как после первого в жизни марафона в сорок два километра без подготовки. Пот лился ручьем по спине и лбу. — Все. Не могу, ты победил. Опять, — еле дыша пробормотала она, лежа на спине и прикрывая предплечьем глаза. — Вставай. Заново, — в его серьезном голосе не было и ноты усталости от той, что испытывала девушка. Конечно, мать его, в отличие от нее, ему и спать практически не нужно было. Но спорить с ним было бесполезно, придется продолжать до треска костей. Уилл в свою очередь загонял ее до полусмерти не из вредности, не из дисциплины и даже не в целях преподать какой-то важный урок, а потому что лишь оттягивал момент, когда им нужно будет поговорить. Ему нужно было извиниться. Вчерашним вечером он долго подбирал нужные слова вместе с Мэгги, которая как никто лучше из всех знакомых ему существ понимал его и каково ему быть опекуном без опыта. Отрешенный от их очередного спарринга, Уилл снова сбил с ног Этею, от чего последняя взвыла. — Да сколько можно! Я сказала, что больше не могу, а ты ирод еще и в облаках витаешь, но все равно одерживаешь верх! С меня хватит! — девушка уселась по-турецки и демонстративно повернулась к нему спиной, снимая со своих запястий эластичный бинт. — Прости. — Что ты сказал? — произнесла она, не оборачиваясь на него. — Прости? — Что? У тебя кажется голос сел, ты тааак тихо говоришь. — Тея, прости, что в очередной раз не прислушался к тебе, а читал нравоучения, хотя для начала стоило выслушать твою версию событий, — искренне выпалил он и уселся напротив нее, протягивая руку для рукопожатия. — Мир? Она оценивающе и с недоверием посмотрела на кисть его руки. — А что на счет незаконного заработка на «русской рулетке»? Или ты забыл с чего начался наш конфликт две недели назад? — девушка вопросительно вскинула бровь и скрестила руки на груди. — Ты же знаешь, что это меня не убьет. — Знаю, но тогда нам придется переехать, а я пока не планировала, и вообще на счет тебя у меня сомнений никогда не было, ты до ужаса живучий, но понимаешь ли ты, что люди из-за этого умирают? — Но никто же не умер. Пока что. — Откуда тебе знать? Это в любом случае неправильно, и если я не могу запретить тебе, то хотя бы веди свои дела тихо и без жертв. И новости иногда читай: несколько человек пропало без вести. В том числе и моя коллега из кафе, и, не дай бездна, я узнаю, что это из-за твоих проделок, — лицо ее было серьезным, и она угрожающе ткнула пальцем ему в грудь. — Могу заверить тебя, что это не я. Сам только вчера узнал про новости. Ласло поделился своей наблюдательностью, — он не лгал, все было видно по глазам. «Я не хочу, чтобы этот пазл складывался в моей голове» — Ладно, — пожала плечами девушка и наконец соизволила взять его за руку в знак примирения, — Ключи вернешь? — Размечталась. «Вот же засранец» подумала она, но вслух решила не говорить. Они проговорили еще час с лишним. Этея во всех красках, опуская некоторые детали, например, смерть неадекватной гостьи на цирковом представлении, рассказывала Уиллу о том, как она коротала все то время, что они не разговаривали друг с другом. Он в свою очередь внимательно слушал и тихонько посмеивался с ее активной жестикуляции. Тернер всегда ловил себя, что ему очень нравилось наблюдать за тем как она мыслила, как с каждым годом ее взросления менялось мнение и характер, с которым порой было трудно совладать. Было интересно смотреть со стороны, как она первый раз влюбилась в кого-то, как первый раз ей разбили сердце, как она раз за разом вставала на ноги после пережитых неудач. Все должно быть хорошо, по крайней мере пока она живет среди людей. Он насторожился, когда сестра поделилась с ним, что у нее появился воздыхатель среди приезжих цирковых артистов. Каждый раз, когда она влюблялась в кого-либо, или когда влюблялись в нее, он всегда следил, чтобы никто ей не навредил. У него уже был план как все проверить. Подлый, гнусный, но безотказный план, который работал всегда. Ей об этом знать необязательно. Этея возвращалась домой после тренировки в приподнятом настроении, разговор по душам с Уиллом всегда шел на пользу. По дороге она проходила мимо района с цирковыми шатрами, где артисты в розово-черных нарядах и белых масках устраивали случайные выступления в качестве «живой» рекламы. Это заставило ее вспомнить вчерашний вечер и ее внезапный приступ негативных видений прошлого. Девушка невольно поежилась, но все же она твердо намеревалась вернуться сюда вечером. И снова невесть откуда материализовался «зеленый черт»… «…из табакерки.» — Тея продолжила свой путь, стараясь игнорировать двусмысленные фразочки и язвительные комментарии в свою сторону. Это было также естественно как дышать, стоит только вспомнить, чего она наслушалась в старшей школе и в колледже. Арлекин не унимался, его словно только больше раззадоривало ее показательное равнодушие в ответ на его слова. Он не гнушался попытками схватить ее за руки, но молчаливый гневный взгляд Этеи в эти моменты, заставлял его глаза светиться ярче зеленым цветом и блаженно улыбаться только шире. Ее реакция была бесподобной, это было практически также весело как выводить из себя Пьеро на публике. — А что ты скажешь, если узнаешь, что он на самом деле лжет тебе, а крошка? — эти слова были последней каплей переполнившей чашу ее терпения. — Что ты имеешь ввиду? — но «черт из табакерки» уже успел ускакать к одному из цирковых шатров и нагло помахал ей рукой, подзывая подойти ближе. И она подошла. Почему бы не вляпаться в очередную неловкую ситуацию? Стоя в проходе между шатрами, Тея огляделась, но Арлекин слово под землю провалился. Внезапно она почувствовала дыхание за своей спиной, а зеленый шут положил свою голову ей на плечо и злорадно улыбался. — Ну, и что же тебя в итоге заинтересовало фраза «услышать биение моего сердца» или «забудешь как дышать»? — он мелодично растягивал каждое слово, а руками обхватил ее талию. — Ни то, и ни другое. Что ты имел ввиду, когда говорил про ложь? — спросила девушка и повернула голову в противоположную от шута сторону, почувствовав как его когти только чуть сильнее надавили на нее. — Ах, да, ложь, — он притянул Этею ближе к себе, — Тебе стоит понять одну вещь, только я буду говорить с тобой прямо и правдиво говорить о своих настоящих желаниях. Еще мгновение и он затащил ее вместе с собой в ближайшую цирковую палатку. — Как на счет того, чтобы слегка погасить свет? — и недожидаясь ответа девушки, свет потух, она услышала лишь легкий звук падения накидки костюма Арлекина, — Что, слишком темно для твоих глазок? А вот для меня самое то. — «Это несмешно, Арлекин, я правда ничего не вижу!» Ты всерьез надеялся на такую реакцию? — ее странная и весьма уверенная интонация слегка ошеломила его, артист заметил, что радужки глаз девушки едва заметно светятся янтарно-красным светом. — Хааа, даже жаль, я надеялся, что твое сердце забьется быстрее, — Этея не боялась темноты и возможно видела в темноте гораздо лучше большинства людей, но глаза еще не совсем привыкли к мраку и детали еще были размыты. Она почувствовала холод его маски на своей коже, и две горячие дорожки, которые пробежались по ее шее, оставляя за собой след из мурашек. — Восхитительно, на вкус ты даже лучше, чем я себе представлял, — она отстранилась и попятилась назад, натыкаясь спиной на стол, но шут в один рывок снова настиг девушку и схватил ее за запястье, — Не отворачивайся, ты даже не представляешь, насколько далеко я способен зайти. «Мне и представлять не надо» — Ты знаешь, что он лжет тебе. Скрывается в тени и шепчет тебе о своей страсти, пока ты не слышишь. А вот мне не нужно лгать, я всегда готов показать тебе чуточку больше. Хочешь, я покажу тебе, кто мы на самом деле? — что-то, словно живые веревки, змеей обвили ее второе запястье, талию и даже бедра. Он слишком близко. — Прекрати, — на этой фразе она почувствовала как сильнее сжимаются ее челюсти, вот-вот заскрипя зубами. — Хмм, прекратить? Теперь я слышу как быстро бьется твое сердце, оно практически кричит. Прекратить? То, что ты говоришь расходится с тем как ты реагируешь, сознайся, ты ведь в тайне наслаждаешься происходящим? «Это уже реально подбешивает» — Каюсь. Грешна. Дала сутулой собаке почувствовать себя львом, — его глаза сощурились в этот момент, — Только, кажется, ты путаешь «страсть» с норадреналином.