Вода окрасится кровью

Дорога в город прошла в неловкой тишине, только снова оглушающий на скорости рев ветра. — Твой дом же дальше, миледи, почему ты оставляешь мотоцикл здесь? — спросил артист, когда девушка припарковала байк в паре кварталов от улицы где проживала. — Эээ, ну как бы тебе сказать… — она наморщила лоб и потерла переносицу, — Дело в том, что Уилл на днях конфисковал у меня права в «воспитательных целях», — она сделала акцент на этом словосочетании, показав пальцами в воздухе кавычки. — Подожди… т-ты ехала без прав?! А если бы тебя остановили? Ты ведь явно превысила скорость там на шоссе, — громким шепотом произнес он с благоговейным ужасом в округлившихся глазах. — Не-не, все на месте, — она помахала розовой карточкой у него перед носом, — Ловкость рук и никакого мошенничества, ну, разве только самую малость. Стянула сегодня утром у него из кармана, когда мы, так скажем, «менялись местами». В конце концов, я взрослый и дееспособный человек, а отбирать у меня мои же права было глупой затеей. — Он наверняка хотел как лучше, возможно из-за того, что беспокоился, он ведь твоя семья… — Не смеши меня, он просто вредный говнюк, не всегда, конечно, но тут он был не прав. В городе уже было заметно теплее, несмотря на опускавшийся холодный ночной воздух. Весна, казалось, совсем не торопилась наступать в этом году. Тея издалека заметила сгорбленную фигуру у кирпичной стены жилого дома. Человек с растрепанной бородой сидел ссутулившись на тонкой картонке на земле и что-то неразборчиво бормотал себе под нос, он изредка подергивал плечами и вскидывал голову к небу. На нем была потрепанная синяя куртка с оторванной пуговицей, болтающейся на одной нитке и давно прохудившаяся обувь, из которой выглядывали мокрые рваные носки. — О, я совсем забыла! Подожди здесь пару минут, я быстро, — воскликнула она и забежала в ближайший магазинчик, оставив шута в полном недоумении. Взгляд Пьеро задержался на руках бездомного, они были грязными, дрожащими с обломанными почерневшими ногтями, которые прижимали к груди замызганную игрушку в виде кролика, который когда-то имел белый оттенок. Воздух вокруг будто стал гуще. Ему хотелось отвернуться, чтобы не видеть этой картины, зрелище было не самым приятным. Несколько минут спустя, она действительно вышла, а в охапке несла пару упаковок с готовыми сэндвичами и бутылку молока. Этея уверенно подошла к бродяге и присела на корточки, поздоровалась с ним так, как будто уже не первый раз его видела, вручила ему еду и на несколько секунд пожала ему руку. Когда она вновь поравнялась с Пьеро, чтобы продолжить путь, то заметила его вопросительный взгляд. — Это Луи, он безобидный, хотя ему, наверное, лет тридцать или сорок, но мозг как у шестилетнего ребенка и такой же пугливый, но бескорыстно добрый ко всем окружающим, не знаю как он оказался на улице, но мне всегда было его жаль, — шут все также вопросительно смотрел на нее, склонив голову на бок — то ли не решался задать вопрос, то ли молчал из-за присутствия нескольких случайных прохожих, — Жалость без действия — это просто эмоция, поэтому я делаю то, что в могу. Могу иногда приносить ему еды, один раз приносила ему одеяло и теплые вещи, чтобы он не замерз насмерть зимой. Уилл всегда ругал меня за излишнее сострадание, ведь я не могу помочь всем, он ведь не один такой, которому нужна помощь. Может от глупости и безрассудства, но скорее из чистого интереса, Тея пригласила артиста к себе домой. Теперь уже официально, без взлома замков и незаконного проникновения. На кухне царил мягкий сумрак, единственным источником света сейчас был лишь уличный фонарь за окном, который разбавлял синеву теплым оранжевым светом. В квартире все еще стоял аромат невыветревшегося пригоревшего сегодня утром кофе. Этея сидела на столешнице с кружкой остывшего еще вчера вечером чая и болтала одной ногой. Пьеро смотрел на нее так, словно она была для него единственным источником света во всей вселенной. Его взгляд скользил по ее фигуре в полумраке, лицу, по линии бровей, по изгибу губ, по мерцанию янтарных глаз, которые с теплотой время от времени посматривали на него во время разговора. Сердце в его груди билось сильнее, словно было готово вырваться наружу, он был одержим ею — ее нежной улыбкой, звонким, как смесь звука колокольчиков и ледяной воды, голосом, каждым ее движением. Но он все еще не понимал, что чувствует она. Эта неизвестность сводила с ума, заставляла дышать чаще, а пальцы иногда невольно сжиматься, сдерживая настойчивое желание коснуться, и он изо всех сил старался не показывать этого. — Я все еще жду от тебя предложений по тому, как мы будем возвращать Кэрол, — задумчиво произнесла Тея, глядя в окно, — Не хочу и не буду снова задавать вопросов как, зачем и почему, но ее бывший решил воспользоваться ситуацией и теперь в ее отсутствие незаконно живет в ее квартире. Страшно бесит, но побить и выкинуть его оттуда я тоже не могу, по крайней мере, без нее, иначе шериф в этот раз меня точно закроет и надолго. — В этот раз? Тебя арестовывали? Когда? За что? — он забеспокоился. Ему казалось, что он знает о ней практически все, но какие-то детали все равно ускользали от его внимания, заставляя тревожиться. «Ах, если бы ты могла быть рядом всегда, я ведь могу о тебе позаботиться, моя дорогая.» — Дааа, буквально пару дней назад, тот парень, который съездил тебе по лицу, написал на меня заявление, видимо надо было врезать ему тогда посильнее, чтобы ручку в руках держать не мог, — она чуть нахмурилась, вспоминая небольшую потасовку, которую устроила в первый день их знакомства. — Нет! Ни в коем случае, миледи, вам не следует подвергать себя такой опасности, — его глаза умоляюще округлились, и он помахал ладонями перед собой, — А по поводу твоей подруги я, я поговорю с… думаю, я справлюсь сам, тебе не нужно об этом беспокоиться. — Ну, ладно, доверюсь тебе в таком случае, — произнесла она, делая небольшой глоток из кружки. Его взгляд приковала блеснувшая капля чая, которая скользнула от уголка ее рта и устремилась по подбородку, а затем по бледной шее вниз. — Миледи, моя дорогая, могу ли я вас поцеловать? — хотя это и было произнесено робко и с надеждой, но за его интонацией скрывалось куда больше — остатки самообладания кричали и взывали о помощи в его голове, уже не в силах сдерживать отчаянные порывы коснуться ее без разрешения. — Нет, — ответила она с серьезным выражением лица, замечая как он, ошарашенный ее отрицательным ответом, потерялся и занервничал — эмоции, которые он испытывал, все также легко и красноречиво отображала его удивительная белая маска. «Все равно не понимаю как это работает.» — Пьеро, я всего лишь шучу! Конечно, можешь, просто у меня впервые кто-то спрашивает разрешения для этого, — деликатно продолжила она и отставила кружку в сторону. Шут тихо и аккуратно подошел ближе к ней, и она теперь, с почти царственным спокойствием, смотрела на него снизу вверх. Для нее это была словно увлекательная игра: наблюдать, как он теряется в ее присутствии, как борется с собой, как пытается прочесть в ее глазах хоть намек на ответные чувства. И в этой игре она пока что вела. Он стоял совсем близко, почти касаясь Этеи, но между ними все еще оставалась тонкая, почти осязаемая грань нерешительности. Наконец он решился. Медленно, почти невесомо, он приподнял руку и осторожно коснулся ее щеки. Пальцы дрожали от напряжения и переполнявших эмоций. Она не отстранилась. Лишь на мгновение девушка опустила веки, словно позволяя себе насладиться этим прикосновением, а затем прямо и открыто посмотрела ему в глаза, и от этого взгляда ему показалось, что у него кружится голова. Раздался тихий щелчок, и белая маска опустилась на столешницу рядом с кружкой. Он наклонился ближе, и время будто замедлилось, и каждый вдох становился все глубже. Ее теплые, манящие, чуть приоткрытые губы были совсем рядом. Он замер на секунду, как будто все еще пытался осознать сон это или нет. Поцелуй начался с практически невинного соприкосновения губ, словно первый робкий контакт двух миров, готовых слиться воедино. Сейчас он едва коснулся ее, затаив дыхание. Ему хотелось навсегда запомнить это мгновение до самых мелочей: тепло ее мягкой кожи, едва уловимый аромат духов, который с недавних пор почти каждую ночь доводил его до грани безумия во снах, озорной янтарный взгляд. Она почувствовала, как его губы стали чуть настойчивее. Он провел кончиком языка вдоль линии ее нижней губы, от этого она чуть сильнее приоткрыла рот, и это движение словно дало разрешение — поцелуй углубился. Девушка невольно и беззвучно охнула, когда его язык практически полностью заполнил ее рот своей нечеловеческой длиной. Его дыхание смешивалось с ее, становясь единым целым. Он почувствовал, как ее губы чуть дрогнули в ответ, сначала нерешительно, а потом с нарастающей отдачей. Ее рука медленно поднялась и легла на его шею, и, легким прикосновением пальцев, едва заметно погладила шута у линии волос. От этого простого жеста по его спине пробежала волна жара, он слегка сжал ее за талию, притягивая ближе, но не резко, а с осторожной страстью, словно боялся, что она снова исчезнет, если он будет слишком напорист. Этея ответила на его движение, чуть подавшись вперед и обхватывая его ногами, заставляя его склониться ниже к ней. Их губы двигались в негласном ритме, как в импровизированном танце, то замедляясь, почти застывая в невесомости, то ускоряясь, становясь все требовательнее друг к другу. К ее удивлению, его горячий язык творил, что-то невообразимое внутри: то легко оглаживал небо, то аккуратно проводил самым кончиком по деснам у самых корней зубов, то обвивал ее собственный, заставляя разум окончательно отключиться. Тея чувствовала, как ее по-тихоньку накрывает волна жара, а внизу живота затягивается тугой узел. Внезапно Пьеро уловил тихий, почти неслышный стон, сорвавшийся с ее губ, что стало для него откровением: она не просто позволяет ему целовать себя. Она хочет этого. В какой‑то момент девушка игриво прикусила его верхнюю губу, и тут же провела языком по тому же месту, смягчая прикосновение зубов. Этот легкий незамысловатый жест взорвал его изнутри. Кровь в венах будто закипела, а пульс участился до предела. Их, теперь уже общее, дыхание стало прерывистым, неровным. Артист жадно провел ладонью вдоль ее спины, ощущая под тканью черной водолазки каждый изгиб, каждый выступ позвонка, каждое едва заметное подрагивание. Ее пальцы путались в его волосах, слегка сжимали длинные светлые пряди, то ли притягивая ближе, то ли удерживая на расстоянии. В коридоре раздался звук дверного звонка. Они резко отстранились друг от друга, и оба на мгновение замерли, глядя друг на друга. Их глаза сейчас говорили больше, чем слова. В его взгляде читалась смесь восторга и растерянности, так как он все еще не до конца верил, что это происходит на самом деле. В ее взгляде играла легкая улыбка, загадочная, но удивительно теплая, с легкой тенью разочарования. — Прости, но я не могу не открыть дверь, — вздохнула она, спрыгивая со столешницы на пол, — И еще раз прости, но уйти тебе придется как обычно через балкон. Ему не хотелось отпускать ее ни сегодня, ни потом, но его воодушевляло ее твердое обещание больше никогда не пропадать. — Не помешала? — с озорством в глазах спросила блондинка, когда Этея открыла перед ней входную дверь. — Помешала. — Я старалась, — довольно ответствовала Мэгги, проходя на кухню. Тея была несказанно рада, что Мэг наконец-то заглянула в гости, они хотя и часто переписывались и перезванивались, делясь последними новостями друг с другом, но вот так в живую виделись нечасто. Они познакомились несколько лет назад в Нью-Йорке на подработке в очередной кофейне, когда они с Уиллом задержались там на полгода. — Ну вот с чего ты решила, что твоя мать была все-таки суккубом? — спросила Мэгги, пока разливала вино по бокалам. — Ты на это посмотри, — произнесла Тея, достав руку из рукава водолазки и оголяя укушенное плечо, — Это был сон, как я думала, просто сон, но это! Это доказательство того, что вероятно не одна я видела этот сон, и скорее всего он был чужим. — А что Уилл говорит? — внимательно оглядывая заметный след от зубов на коже подруги, продолжила блондинка. — Ничего, я с ним про это еще не говорила. — Хорошо, но как звали твою маму? Я думаю, что мы могли бы прибегнуть к разведческим навыкам Ласло, чтобы все выяснить, — задумчиво сказала Мэг и сделала глоток вина, а ее взгляд упал на оголенный живот рыжеволосой, где вместо пупка красовался розовый шрам. — Я не знаю даже имени, к сожалению. Мы не говорим об этом. Никогда не говорили.

•☆ • ☆ • ☆ •

Утром в маленькой кофейне на углу музыка оглушительно громко орала из колонок, что мелодия отдавалась вибрацией в панорамных окнах. Было ощущение, что она играла на всю улицу. Натаниэль, еще не дойдя до работы, уже знал, что за стойкой сегодня была Этея, а не Уилл.

«Ярость движет тобой, страх снедает тебя»

«Дай телам упасть на пол!»

«Дай телам упасть на пол!»*

— Ебутся блохи в суматохе, Эт, ты решила распугать нам сегодня всех посетителей? — возмутился Нат, заходя в помещение, — От твоей музыки повеситься можно! — Ты просто бумер, тебе меня не понять. Мне вчера испортили настроение, а сегодня я испорчу его всем, — фыркнула Тея и прибавила громкости. — Ох, с кем я работаю, кого я нанял? Давай вырубай свою шарманку и включи уже что-то нейтральное! — он знал, что спорить с ней бесполезно, хотя когда она работала вместе с Кэрол, то была более тихой и спокойной. Та девушка с непростой судьбой была своего рода противовесом для Этеи. — Ладно-ладно, сейчас припев кончится, и я включу твой дурацкий лоу-фай. Гостей тем временем действительно было немного. То ли от того, что день выдался действительно теплым и солнечным, и людям была неохота торчать в четырех стенах сначала на работе, а потом еще и в кафе, то ли пост-гранж и в правду разогнал всех с утра пораньше. Этея мысленно поблагодарила Уилла за качественную уборку вчера вечером, но все еще задавалась вопросом, почему он так и не пришел, хотя обещал заглянуть позже. Пару раз заглядывал Пьеро, то чтобы подсунуть очереную шоколадку, то, что было весьма неожиданно, живую красную розу. Арлекин, на удивление, хотя тоже заходил, но вел себя гораздо сдержанее обычного, несмотря на колкие и двусмысленные шутки, которые она старалась пропускать мимо ушей. Он, пристально и с подозрением в зеленых глаза, наблюдал за тем как она готовила ему кофе, а получив свой напиток, как будто случайно, задел своей накидкой вазу с цветком.

«Нет никого, кто бы знал»

«Как быть подонком,»

«Грусть спрятав ловко»

«За ясно-синий взгляд…»**

Она как ни в чем ни бывало убирала осколки вазы, с сожалением глядя на розу, стебель которой сломался при падении. Раздался звон дверного колокольчика и в помещение вошел мужчина в синем костюме, тот самый, который несколько дней назад предлагал ей розовый билет в цирк. — Я надеюсь, деньги настоящие? Мне не надо проверять, месье фальшивобилетчик? — с едва уловимым раздражением в голосе, но с гостеприимной улыбкой на лице спросила Этея у него, когда принимала оплату за двойной эспрессо, который он только что заказал. Мужчина в костюме слегка закашлялся, словно подавился, но после чего ровным тоном ответил: — Деньги настоящие, можете не переживать. Простите, ради Бога, за тот раз, меня видимо самого провели вокруг пальца, надо было сначала проверить все, а потом уже предлагать, — он вскинул ладони в сдающемся жесте. — Пожалуйста, не упоминайте бога в моем присутствии, — холодно отрезала она и повернулась к кофемашине, незаметив как сильно расширился его взгляд на этой, дежурной для нее, фразе, — Так, месье…эм? — Билл. — Очень приятно, — продолжила она, все еще стоя к нему спиной, — Вы говорили, что должны были уехать из города на следующий день, но вот, вы все еще здесь. Изменились планы? — Ох, да, знаете, командировка несколько затянулась, — задумчиво произнес он, не сводя с нее глаз, — А вы что-то имеете против бога, что так резко реагируете на любое его упоминание? — Я часть детства провела в католическом приюте, но объяснять что к чему и почему не буду, вы все равно не поймете, — Этея повернулась к нему и придвинула чашку со свежесваренным эспрессо, — Пожалуйста, ваш напиток, месье. «Может я переутомился и сам себе все придумал? Старею.» Молчание, которое воцарилось на некоторое время в зале, в очередной раз прервал дверной колокольчик, а в кафе по-хозяйски зашли двое офицеров, которые как будто сошли с карикатурной зарисовки: один был толстым и низкорослым с черными густыми усами, а второй был высокий и тощий блондин. — И снова здравствуйте, Этея Тернер, теперь-то тебе точно не отделаться, пройдемте с нами, теперь уже все серьезно, Зак, давай сюда наручники, — грозно оттарабанил тот, что был ниже и толще. — За что? Я ничего не делала! Вы в курсе о презумпции невиновности? — возмущенно ответила она и скрестила руки на груди. — Пока, что ты единственная подозреваемая, не советую оказывать сопротивление! — подал голос дрыщавый парень. — Да как, за что, в чем вы меня обвиняете, черт вас побери?! — А то ты не знаешь, не надо строить из себя святую! — рявкнул усатый мужчина. — В туалет хоть можно? На дорожку? — с надеждой в голосе спросила девушка. — Зачем, чтобы ты удрала? — Я вообще-то женщина и у меня может быть менструация! Хотите, чтобы я залила кровью сидение вашей вонючей тачки? Или вы не знаете как устроен женский организм? У меня сейчас днище сорвет! — возмутилась она и театрально схватилась за живот, а мужчина в синем костюме за стойкой подавился эспрессо и снова закашлялся. — Избавь нас всех от подробностей! Ах, черт… У тебя есть две минуты! И не пытайся сбежать. «Хуя с два эти ублюдки меня снова запрут!» — раздумывала она, стоя ногами на крышке унитаза и открывая малюсенькое окно. Видимо Уилл не зря тренировал ее практически с детства, она легко подтянулась на руках и перекинула ноги в окно. Больно проехавшись позвоночником об оконную раму, Этея спрыгнула на улицу во внутренний двор, оставалось только бежать, раздумывать не было времени. В зале кофейни остались трое, на фоне едва слышно телевизор передавал последний выпуск местных новостей. — У вас хотя бы ордер на арест есть? — поинтересовался Билл, все еще сидя за стойкой и искося поглядывая на телевизионную передачу. — Вас это не касается, — обрезал толстяк, и тут же отвлекся на шум из рации. — Лейтенант Корнхилл, почему не докладываете о задержании, — послышался дребезжащий голос из рации. — А, э, шериф, тут весьма деликатная ситуация, — замялся лейтенант Корнхилл. — Она сейчас вернется из туалета, и мы ее арестуем! — бодро отрапортовал высокий блондин в рацию. — Придурки! Идиоты! — зашипела рация, — Какая к черту деликатная ситуация! У нас убийство! Билл вполуха слушал их разговор и все еще не отводил внимания от новостей. Ведущие сообщали о произошедшем сегодня ночью жестоком убийстве сорокашестилетнего мужчины без определенного места жительства, которого местные называли «Луи».