И твоë присутствие всë развеяло

Сейчас поместье напоминало небольшой филиал ада на границе между преисподней и Землёй. Обои, державшиеся несколько десятков лет, отчаянно пытались сбежать со стены, только бы больше здесь не находиться. Все занавески и любые другие ткани либо были убраны, либо трансформировались в инновационное состояние пепла, только без возможности трансформироваться назад.   Деревянные полы, как и шкафы, ныли, скрипели и трещали от неожиданной смены климата. Со своего рабочего места я услышал, как в коридоре разбилась очередная чашка. Приходилось только тяжело вздыхать и поглядывать на забитые книгами стеллажи, чтоб те вдруг не загорелись. А ведь ещё сутки назад всё было оптимистично хорошо. *** Первое, что стало заметно, — это его заторможенность. Для Михаэлиса реагировать с опозданием больше чем в секунду мне показалось странным. – Думаю, я... устал? Похоже на это, — оправдывается он так же неправдоподобно, как я сам. У нас с этим и правда возникают небольшие трудности. Вторую странность заметила уже Берта, благополучно мне наябидничав, что Миша отказался сегодня практиковаться с ней в английском, хотя жаловалась она вполне складно. Ну, совпадение. Видимо, даже демоны могут уставать от рутины. Но когда температура в помещении поднялась с комфортных +19 °С до +25 °С, скидывать всё на усталость становилось труднее. Пришлось пооткрывать все окна и двери в коридор, чтобы хотя бы дышать было легче. Про то, что камин я потушил спустя пару часов после этого внезапного пекла, даже упоминать не надо. Если раньше всё могло казаться совпадением, то сейчас это прямая закономерность. И мне нужны ответы. Михаэлиса я нашёл сидящим на сырой от росы траве на заднем дворе — это было проще, чем я думал. Оказалось трудно не заметить выжженные в паркете следы, ведущие к выходу с другой стороны поместья. Источающийся жар я мог буквально видеть материально, ореолом вокруг своего напарника. Выглядело жутко, если честно, и, наверное, даже больно. – Миша, я требую объяснений насчёт резкой смены климата на пустыню Сахара. — Может, я немного и преувеличивал, но только на данный момент. Выяснить, что происходит, стало необходимо. Но моё пламенное (как же я хорош!) возмущение было тактично проигнорировано. Даже не повернулся! – Я не буду ждать, пока ты будешь тянуть. Паркет ещё со времён моих предков стойко переживал все испытания, а тебя взял и не выдержал. – Мне жаль, я позже займусь ремонтом. – Миша, какой нахуй ремонт? Мы взрослые нелюди, говори словами через рот. — Признаюсь, таких увиливаний я уже не выдерживал. Больше двухсот лет кабану, чего ходит вокруг да около? От резкой смены на агрессию Михаэлис передёрнул плечами и виновато опустил голову. Я уже говорил о том, что он реагирует слишком медленно, да? – Это неудобство генетики. Мана простаивала слишком долго и, чтобы беспоследственно исчезнуть, стала растворяться жаром. Это... скоро пройдёт. — Ближе к концу речи его голос надломился. – Не строй из себя великого спасителя, ты выставляешь себя идиотом. Никак эту напасть не облегчить? Не знаю там... ты же хтонь из нижнего мира, тебе там не будет лучше сейчас? – Прекрати использовать понятия из Майнкрафта. – Не съезжай с темы. – Нет. — Коротко, лаконично, содержательно. — Это пройдёт со временем, нужно просто подождать. – Время — понятие растяжимое... – Пару суток, максимум три дня. — Больше ответов я не слышал. *** Именно с этого несколько часов назад и началась наша весёлая игра в выживание. Объяснить Берте, что чёрт с рогами словил кризис и дёргать его сейчас не надо, было проще, чем ожидалось. Она на удивление быстро всё поняла и из благих побуждений ради себя любимой даже известила, что погуляет в саду, пока это не пройдёт. То, что этот ад будет твориться несколько десятков часов, её не переубедило. Девочка показательно выразила своё нежелание оставаться... здесь, и, прихватив пакет с батоном, скрылась за кустами под окнами. Постепенно температура поднималась с +25°С до +30°С, оставалось только радоваться, что термометр ещё держится и не лопнул к хуям. Чтобы не сжариться, сначала я сидел с "кризом" в обнимку. Холод на жар, конечно, выходило такое себе комбо, но ещё как-то спасало. Решив погеройствовать, Миша ушёл — сказал, что к пруду пойдёт проветриться, может, полегчает. Полегчал только пруд: сначала там сварились карпы, а потом вода начала испаряться. Восстановление экосистемы было решено оставить на потом. Пылающее жаром тело я оставил сидеть на земле с "кризом" в руках — было бы хорошо, если бы он продержался хотя бы немного. Говорить о том, что рядом с ним я мог находиться только в одних трусах, вообще излишне, и увядающей траве в радиусе двух метров я не завидовал. — Выглядишь плохо, сильно изматывает? — пройдя все стадии принятия, я пришёл к сочувствию и переживаниям. Михаэлис почти не двигался и тяжело дышал; криз продержался около часа и повредился. Есть и пить он тоже отказывался, как и двигаться с места, говоря о том, что от ветра ему становится получше. Последовал кивок. — У меня такое уже было однажды, но тогда переносилось это намного тяжелее. Не волнуйся, я просто очень устал. Рассматривая друг друга с минуту, мне пришла шальная, но гениальная мысль. Температура его тела почти не давала шансов коснуться даже пальцем; спустя сутки я думал, что он начнёт плавиться сам. Сев рядом на нагретую землю, я вытянул руки перед собой и сложил их в печать, воззвав к контракту. В тот же момент от кончиков пальцев по обеим моим рукам до локтей поползли чёрные следы, полностью окутывая ладони и предплечья и наслаиваясь поверх друг друга так, что прежние руки больше походили на массивные когтистые лапы, полностью изолируя конечности от внешней среды. Решив, что этого достаточно, я потянулся и дотронулся обеими ладонями до обжигающего лица, вызывая в его обладателе выраженное недоумение, но напряжение с лица поубавилось, полегчало, видимо. — Не печёт? — демон нарушил тишину первым; этот вопрос его интересовал даже больше, чем меня. Хотя вроде всё логично. — Нисколько, она же по условию передаётся, думаю, за лишнюю не считается. Пальцы стали поглаживать чужие скулы. Миша закрыл глаза — пока оболочка не нагрелась, можно было посидеть так пару минут. За несколько десятков лет знакомства я видел его таким уставшим и измотанным впервые, да и в демонической природе не разбирался, сбрасывая всё на то, что Михаэлис вдвое старше и опытнее. Что с ним может случиться? Оказалось, что что‑то может, и он сам тоже это понимал — иначе не стал бы бегать от меня и прикрываться отговорками. Когда я читал о людях‑половинках и о том, как двое дополняют друг друга в парах, я понял, что это совершенно не подходит нашему дуэту. Мы точно с гарантией не были половинками и не нуждались друг в друге; то, про что люди говорят, — это самодостаточность. Не тогда, когда вы дополняете друг друга, соединяясь в одно целое, а тогда, когда вы — два разных целых, но которые могут сочетаться вместе. Мы вполне могли прожить и по одиночке, нам нет нужды быть вдвоём. Просто хочется: гораздо приятнее не соединяться и не сочетаться, а бороться, смотреть друг на друга, находясь на одном уровне, и быть достойными друг другу как соперниками, так и напарниками. Когда боятся не вашего дуэта, а вас по отдельности. Когда вы не прикрываете недостатки друг друга, а идёте вместе, потому что так веселее, чем по одиночке. Когда вы сильны не вместе, а всегда. Когда вы сильны, но не всесильны. И можете стать опорой для вас двоих. Михаэлису не нужно было тащить все проблемы на себе, и эту мысль ему нужно было донести. Когда он будет в сознании и адекватен, а пока можно дать ему просто поластиться о прохладные руки. * Через двое суток поместье выдохнуло. Было ли это вздохом облегчения или последним — ещё надо было разобраться. Потрепало внутреннее убранство нехило: обгоревшие стены и потолок, расплавленная и разбитая посуда, лепёшка вместо свечей, отслоившиеся обои — и это даже не конец. Берта, почуяв, что ситуация стихла, вернулась в дом и была озадачена горсткой пепла вместо своего уже полюбившегося гамака. Михаэлиса я оставил отлёживаться в кровати, как только его касания перестали испепелять всё живое и не особо. Первым делом я решил начать восстановление с того пруда. Варёные карпы всё ещё плавали по поверхности воды, есть их было уже нельзя, поэтому пришлось аннигилировать. С ловлей новых я решил повременить и сначала решить вопрос с фауной и водой. Позвонив Альби и попросив его доставить живых водорослей и разную зелень вместе с водовозом, я тактично игнорировал все недоумевающие вопросы. К позднему вечеру нам, уже двоим, удалось привести водоём в более приличное состояние — главное, чтоб прижилась трава, а там дело за малым. К ночи было принято решение оставить ремонт на завтра, так как Берта уже спала, и будить её и тревожить Мишу не хотелось. Поэтому до утра я провёл время в комнате с демоном, перебирая и заплетая его волосы. – Давай в наш пруд того карпа из Эдинбурга поселим? Прикольный же. – У нормальных рыб случится инсульт от этой ошибки выжившего. – Ты утрируешь, он же нам на пещеры правильно указал, может, ещё чего дельного скажет, — я завязал очередную резинку, и в копне тёмных фиолетовых волос появилась ещё одна тонкая косичка. – Тогда он потеряет удовольствие от орущих людей, с которыми разговаривает рыба, он не согласится на твою авантюру, ещё и обидится. Может, перестанет с тобой разговаривать, и ты потеряешь наш неожиданный источник информации. – Ты меня унижаешь или предостерегаешь? Рогатый перехватил мою руку и, поднеся тыльной стороной к своему лицу, коснулся губами моей ладони, молча всматриваясь мне в глаза. Иногда он чересчур серьёзный.