Красные тени над Готэмом

      <<Мэтт>> Мэтт поправил очки. Розовые. Уэйд одел его в розовое. Он не мог решить, что злит его сильнее: это или то, насколько нелепо он, должно быть, выглядит. Оба варианта казались одинаково правдивыми. По смешку Питера он без труда понял, какой вариант выбрал бы сам Питер. Мэтт сразу представил, как Фогги и Карен уже спорят на деньги, сколько времени у него уйдёт на то, чтобы вывести это пятно из памяти. Он соединил дубинки до щелчка, переводя их в режим трости, и прислушался к тихому металлическому шороху. — И-и-и что мы делаем с костюмами? — спросил Питер, в голосе ещё звенело веселье. — Спрячем их в этом здании, — предложил Мэтт. — Оно давно заброшено. Он пошёл вперёд, отбивая тростью по полу быстрый ровный ритм. Под ногами звук менялся: местами становился тоньше, местами отдавал полой пустотой, и он замедлился, выстраивая в голове карту пространства по эху и по едва заметной отдаче под подошвами. Потом остановился, наклонился и поддел расшатавшуюся доску, пока та не поддалась. Шероховатое дерево скребнуло под пальцами; под ним открылось неглубокое углубление. — Можно засунуть всё сюда, — сказал он. — А если кто-нибудь найдёт? — голос Уэйда мгновенно стал резче. — Я не хочу, чтобы у меня украли пушки или мечи. Это мои детки. Питер фыркнул. — Твои детки громкие и незаконные. — Хмм. Питер отошёл в другой конец комнаты. Толкнул что-то тяжёлое; металл заскрежетал по дереву, потом потащился по полу. Мэтт уловил изменение эха и мягкий глухой удар, когда Питер опустил что-то тяжелое поверх тайника. — Подожди, — сказал Мэтт. — Уэйд, положи пушки в дыру. Уэйд возмущённо выдохнул. — А если мы попадем в неприятности? Я не собираюсь оставлять свои стволы. — Мы идём в приют, — сказал Мэтт. — И я не собираюсь смотреть, как нас арестуют только потому, что ты не смог удержать палец подальше от спускового крючка. Повисла долгая пауза, потом Уэйд буркнул: — Можно оставить ХОТЯ БЫ нож? — Ладно, — сказал Мэтт. — Только спрячь его нормально. Уэйд подошёл к тайнику, и шорох кожи с металлом эхом разнёсся по комнате. Мэтт почувствовал под ботинками, как дрогнул пол, когда Уэйд наклонился, услышал мелкий звон металла о дерево. Он нагнулся, аккуратно вернул доску на место и проверил её кончиком трости. Доска улеглась ровно, после чего Питер вернул сверху тяжёлую металлическую штуку — шкаф, решил Мэтт по пустому звону, когда тот постучал костяшкой по поверхности. Они работали легко и слаженно: Уэйд толкал, Питер тянул, Мэтт проверял мёртвые зоны на слух и ощупь. В воздухе поднялась пыль и тут же осела у Мэтта в горле; всё помещение пропиталось затхлым запахом старой бумаги и машинного масла. Где-то далеко над ними один раз завыла сирена и затихла — слишком далеко. Мэтт прислушивался к шагам, голосам, любому чужому присутствию. Шум города сюда доходил приглушённым; в этой комнате было своё маленькое карманное затишье. Почти безопасно. Уэйд бормотал что-то про тяжесть своих «деток» и несправедливость конфискации. Питер отпустил шутку, на которую Уэйд хрюкнул. Мэтт невольно улыбнулся: он слышал улыбку в голосе Питера, и дважды стукнул тростью по полу — знак, что они закончили. — Закрыли? — спросил Питер. — Этого будет достаточно, — сказал Мэтт. Он провёл носком по битой плитке, пока не услышал знакомый скрежет, который отметил ещё на входе, и повернулся к двери, трость двинулась вперёд. Розовый не розовый, а график он держал.

***

Готэм был отвратительным. Не в том смысле, в каком отвратителен Нью-Йорк, тот шумный, тесный и живой, — а по-другому: так, что у Мэтта начинала раскалываться голова с той самой секунды, как он здесь оказался. Воздух был густым от химии и выхлопов, таким тяжёлым, что Мэтту казалось, он чувствует на языке металл. Лёгкие ныли с каждым вдохом. Со звуками было не лучше: сирены, ссоры, разваливающиеся моторы и шаги со всех сторон. Слишком много всего и сразу. Он не чувствовал такой сенсорной перегрузки уже много лет. Воздух отдавал металлом и старым дымом. Мэтту совсем не хотелось думать о том, что это делает с его лёгкими. Он буквально ощущал, как с каждым вдохом в горле оседает пыль. Идти по улице было всё равно что жевать пепел; он невольно представлял себе воспалённые бронхи, пока не заставил себя отогнать картинку и снова сосредоточиться на звуке. — Мне кажется, или тут почти у каждого, мать его, оружие? — голос Питера звучал натянуто, как трос на пределе. Мэтт ответил не сразу. Он был занят. Разбирал звуки и фактуры так же, как другие люди сверялись бы с картой. Тихий звон цепочки о куртку. Полый стук магазина, скользнувшего в кобуру. Глухой, более тяжёлый ритм кварталом дальше — что-то ближе к винтовке, чем к пистолету. Предмет в кармане, сместившийся, когда человек повернулся; нож, складной, плотно прижатый к ткани. По крайней мере одно оружие у каждого в пределах досягаемости. Ритм улицы менялся: ладони касались одежды, плечи напрягались, голоса уходили вниз. Он медленно выдохнул. — Тебе не кажется. Уэйд тут же оживился, почти радостно: — Вот это уже город по мне. — Давайте-ка прибавим шаг, а? — сказал Мэтт. — Я только за. Питер протянул руку. Мэтт, не задумываясь, скользнул ладонью в сгиб его локтя. Этот контакт заземлил его: температура, пульс, едва заметная дрожь в предплечье. От Питера пахло лимонным мылом и чем-то ещё чистым и острым страхом. Все трое двинулись быстрее. Шаги стали короче, ритм выровнялся. Мэтт считал по звуку и по расстоянию: люди слева, люди справа, впереди группа движется медленнее. Ему не нужно было видеть, чтобы понимать, где карманы полны и где руки зависают у пояса. — Тоже заметили? — спросил Уэйд. — Ага, — сказал Мэтт, удерживая голос ровным. — Я насчитал четверых. — План? — спросил Питер, и дыхание у него чуть сбилось. — Посреди улицы мы драться точно не будем, — сказал Мэтт, быстро и четко перебирая варианты в голове. Переулок, толпа, витрины: у каждой точки были свои плюсы и минусы. В толпе будет шумно и грязно. В переулке их могут зажать. И всё же... три тренированных линчевателя против уличной шпаны. Шансы были на нужной стороне. — Или скинуть хвост, или убить их — меня устроит любой вариант, — пожал плечами Уэйд. — Без убийств, — отрезал Мэтт. Тон его голоса повис в воздух, он плоским и жёстким. Ему не нравилось, как лёгкое возбуждение Уэйда сразу же делает ситуацию более острой. — Сюда, направо. Он свернул; Питер помедлил какую-то долю секунды и последовал за движением его руки. Они скользнули в переулок с одним входом и одним выходом. Влажность камня можно было почувствовать даже спиной. По углам копился мусор — бутылки, сломанный ящик, помятая банка, которую можно было бы метнуть с приятным рикошетом, если понадобится отвлечь внимание. Мэтт быстро считал пространство ушами: где-то дальше тихо капало, крыса шуршала лапками, далеко гудел автобус. Четверо перед ними держались ромбом — трое мужчин, одна женщина. Низкие голоса. Короткий, безрадостный смешок. — Давайте всё, что у вас есть, — сказал один из мужчин, голос у него был как гравий. — Этот тип тупой? — пробормотал Питер. — У нас ничего нет. — Ну да, чувак, — поддержал Уэйд. — Ты вообще на нас посмотри. — В этом что-то есть, — фыркнула женщина. — Выглядят они ужасно. Особенно этот — будто оказался не с той стороны огнемёта Светлячка. — Ой, моё эго, — отозвался Уэйд, явно ухмыляясь. — Без разницы, — буркнул мужчина. — Что-то они всё равно прячут. Сейчас их просто положим и... Мэтт пересчитал их снова — по дыханию, по еле заметному смещению веса. Три уверенных ритма, один более напряжённый и резкий — женщина. Он чувствовал, как внутри Питера растёт давление: готовность, нетерпение. Свободной рукой он коснулся его плеча и медленно качнул головой. Не сейчас. И тут в переулок вошёл кто-то ещё. Шаги сзади, тяжёлые и уверенные. У Мэтта по коже прошёл холодок от этого нового присутствия. Пушки: металлический шорох магазинов, мягкий звон кобуры, запах масла и дешёвого пороха. На этом человеке оружия было слишком много, чтобы всё закончилось тихо. На одно мгновение Мэтт позволил себе бесполезную, личную молитву о том, чтобы дело не дошло до перестрелки. Он выпрямился, позволяя стене у себя за спиной задать позу, и сосредоточился. Всё вокруг обострилось, скрип подошв по бетону, нервные перемены веса, сдержанное дыхание. Бандиты выругались и отступили на шаг. После раздался чужой голос: — Уходите. — Чёрт, — пробормотал один из них, резко и тихо. — Что здесь делает Красный Колпак? — Какая разница? Валим, — прошипел другой. Они замялись; сердца у них били быстро, неровно. Один шёпотом упомянул, что с мышами лучше не связываться. Потом послышалось поспешное отступление, подошвы быстро заскребли по асфальту, и переулок опустел, оставив только их троих и незнакомца. — Итак, — бодро произнёс Уэйд, заполняя тишину, — ему теперь чаевые оставляют или у Готэма есть что-то вроде Yelp для загадочных парней в плащах и с пушками? Мэтт сохранил нейтральное выражение лица, поправляя очки. От мужчины пахло порохом, въевшимся в кожу, металл и кожу его снаряжения. Мэтт не доверял людям, которые живут в броне. И всё же слегка склонил голову. — Расслабьтесь, — сказал незнакомец. Голос был приглушён шлемом, хрипловатый, но молодой. Не коп. Мэтт чуть повернул голову, прислушиваясь внимательнее. Сердце у мужчины билось ровно. Слишком ровно. Спокойно, незаинтересованно. Опасный, но не направленный против них. Уэйд оттолкнулся от стены, распахнув руки в наигранной благодарности. — Оу, спасибо, Красный Пауэр Рейнджер. Спас нас от лучших в Готэме любителей ножей. Шлем повернулся к нему. Несколько секунд молчания. — ...Классная рубашка. — НАКОНЕЦ-ТО! — Уэйд хлопнул в ладоши. — Хоть кто-то оценил тот тропический вайб, который я приношу в эту выгребную яму. Рядом с Мэттом Питер неловко переступил с ноги на ногу. Голос у него был тихий, но вежливый: — Эм... спасибо. За помощь. Незнакомец коротко кивнул. — Вам троим не стоит здесь шляться. Плохой район. — Серьёзно? — протянул Уэйд. — А мы тут, знаешь ли, новенькие. — Мы, эм... ищем приют, — сказал Питер нерешительно. — Просто на сегодня. Где можно поесть. — И вы спрашиваете об этом меня? — сказал незнакомец. — Не стоит доверять каждому встречному, пацан. Питер не отступил, хотя и говорил осторожно: — Ну, вы нас только что спасли. И, кажется, вы линчеватель. Красный Колпак, да? Из-под шлема донеслось тихое фырканье, потом вздох. — Ага. Это я. Но линчевателем я бы себя не называл. Он помедлил. — Большинство приютов в Готэме — не тот риск, который стоит на себя брать. Но... приюты Уэйнов — лучшее из того, что вы найдёте. Хотя по ночам и под вечер они почти всегда забиты. Желудок у Питера предательски заурчал так громко, что это услышал даже Мэтт. Ему стало неловко. Питеру нужно было куда больше еды, чем им с Уэйдом, с его-то чёртовым метаболизмом. Колпак, похоже, сжалился. — Слушай, эм... я, может, могу вас накормить. Но советую валить из Готэма как можно скорее. Он чуть наклонил голову, предлагая идти за ним. — Пойдёмте, отведу вас в нормальную бургерную. И Уэйд, и Питер замолчали, прежде чем Питер шепнул: — Мэтт? — Я не причиню вам вреда, обещаю, — сказал Колпак. Мэтт тяжело вздохнул. — Хорошо. Они последовали за вооружённым незнакомцем. Фогги бы его за это убил.

***

Заведение пахло жиром, солью и пережжённым кофе, как из тех закусочных, что не ремонтировали с восьмидесятых. Вывеска над входом жужжала, половина букв не горела, сиденья в кабинках были подклеены скотчем. Уэйд назвал это «атмосферой». Они заняли кабинку в углу. Уэйд немедленно распластался на одной стороне так, будто она принадлежала ему по праву. Питер сел рядом с Мэттом и нервно теребил заламинированное меню. Напротив, человек в шлеме откинулся на спинку, пальцы в перчатках негромко постукивали по столу. Шлем он так и не снял. Что ж, справедливо. Тишина затянулась — та самая, в которой каждый шорох дыхания кажется слишком громким. Потом Уэйд ткнул пальцем в меню. — Чизбургер делюкс. Побольше солёных огурцов. И... Он перевернул меню без малейшего колебания. — ...пять молочных коктейлей. Удивите меня. Питер уткнулся лицом в ладони. Мэтт тихо застонал. Они принимали еду за чужой счёт, а Уэйд заказывал ПЯТЬ коктейлей. Пять. Питер выбрал самый дешёвый бургер в меню — почти на уровне гарнира из картошки. Мэтт заказал один из самых больших, уже заранее собираясь поменяться с ним. Питеру это нужнее. А ещё они оба всё равно потом стащат часть коктейлей у Уэйда. Шлем наклонился в их сторону. Когда Красный Колпак снова заговорил, в голосе слышалось спокойствие, но любопытство скребло по краям: — Итак. Вы не местные? Мэтт откинулся назад, нарочито расслабив позу. Он слушал внимательно, скорее не только слова, но и ритм. Враждебности в мужчине не было. Подозрительности тоже. Только любопытство. Будто он пытался понять, почему трое чужаков свалились в его город. — Можно и так сказать, — ровно ответил Мэтт. — Не туристы, — заметил Колпак. Это не был вопрос. — Туристы не бродят по переулкам Нарроуз. Разве что они очень, очень тупые. Тут в воздухе раздался громкий звук — Уэйд с чувством втягивал несуществующий пока коктейль через трубочку. — Мы искатели приключений. Городские исследователи. Очень модно. Шлем повернулся к нему. Пауза. — Ага. И какая у вас история? Подросток. Слепой мужик. И... голова повернулась к Уэйду, — ...вот это вот. Вы что, бродячий цирк? Питер рядом с Мэттом напрягся. Он прямо кожей чувствовал, как по мальчику проходит волна тревоги: смещение позы, участившееся дыхание, которое тот старался контролировать. В этот момент подошёл официант, громыхая тарелками и ставя стаканы. Питер сразу же стащил у Уэйда два молочных коктейля, на что тот издал возмущённый звук. Не говоря ни слова, Питер подвинул один из них к Мэтту. Когда официантка поставила бургеры, Мэтт «случайно» потянулся к бургеру Питера, оставив ему тот, что побольше. — Мы... друзья, — сказал Питер. — Друзья, — повторил Колпак, плоско и недоверчиво. — Без обид, пацан, но на вид тебе лет тринадцать. Он выглядит на тридцать. А другой одет как ходячее уголовное дело. — Грубо, — сказал Уэйд с набитым ртом. — И вообще-то ты только что хвалил мою рубашку. Чувак, это не круто. Колпак даже не повернулся к нему. Всё его внимание оставалось на Мэтте. Под шлемом дыхание было ровным, контролируемым. Человек напротив был устойчивым. Слишком устойчивым. Каждое слово, каждая пауза были выверены. Мэтт слишком часто проходил через допросы, чтобы не узнать один, даже если его завернули в светскую беседу. — Итак, — сказал Колпак. — Что у вас на самом деле? Питер сглотнул, звук вышел резким в ушах Мэтта, потом нервно вытер руки о салфетку. — Ну, вообще-то мне шестнадцать, — сказал он, голос держался удивительно ровно. — И они — моя семья. Уэйд поперхнулся коктейлем. — Семья, — повторил Колпак, слегка наклонив голову. — Ясно. Мэтту захотелось вмешаться, закрыть мальчика собой от веса, который лежал в этих словах, но ладонь Питера легко и коротко коснулась его руки. Доверься мне. И Мэтт доверился. — Не в биологическом смысле, понятно, — продолжил Питер. — Но несколько лет назад они спасли мне жизнь. Вытащили меня из очень плохой ситуации. И с тех пор заботятся обо мне. Короткая пауза. — А я забочусь о них. — Оооу, Пити, — Уэйд выдавил из себя сплошную фальшивую сентиментальность. — Это, наверное, самое милое, что мне когда-либо говорили. Он легонько чокнулся стаканом о стакан Питера, потом перегнулся и ткнул им в нетронутый коктейль Мэтта. Когда Мэтт не отреагировал, Уэйд сделал это ещё раз, громче. Мэтт вздохнул, поднял стакан и сделал глоток. — Засранец, — пробормотал Уэйд себе под нос. Мэтт спрятал улыбку за краем стакана. — То есть тебя зовут Питер? — спросил Красный Колпак. Голос теперь звучал иначе — уже не так резко, но по-прежнему сохранял тон допроса. Сердце у Питера подскочило, быстро и неровно. Он очень старался говорить спокойно, но лёгкий сбой в дыхании выдавал его с головой. Напротив Уэйд заёрзал в кресле. По тихому скрипу кожи Мэтт понял, что тот ссутулился — от вины или неловкости. Мэтт вмешался раньше, чем Питер успел бы сам себя выдать. — Я Мэтт, — ровно сказал он. — Это Питер. А человек, из-за которого я выгляжу как открытка ко Дню святого Валентина, — Уэйд. — Слушай, Мэтт, — весело сказал Уэйд, — если бы ты себя видел, сам бы влюбился. Прям сердцеед. — Врун, — беззлобно и сухо сказал Мэтт. Колпак не засмеялся. — И что вы вообще делаете в Готэме? — спросил он. — Вы не отсюда. Нью-Йорк, да? Слышно по вашему акценту. Перемена была тонкой, но очевидной. Теперь это уже не было просто разговором. Это было просчитанное прощупывание. Мэтт чуть повернул голову, слушая тихий гул закусочной, дождь по стеклу и выверенный ритм дыхания Колпака. — Спасибо за помощь, — наконец сказал он, вежливо, но твёрдо. — Но, пожалуй, нам пора. — Когда вы сюда прибыли? — надавил Колпак. — Рано утром, — без колебаний ответил Мэтт. Напротив Уэйд шумно добил уже третий по счёту молочный коктейль. Поднялся с грохотом и потянулся. — Пока-пока, мистер Красный Колпак, сэр! — быстро сказал Питер, вскакивая следом. Мэтт тоже поднялся; его рука легко скользнула по предплечью Питера, и парень сразу же подстроился под него. — Удачи вам в Готэме, — сказал Колпак им вслед. — Этот город пережёвывает людей, если не быть осторожными.

***

      <<Джейсон>> Джейсон смотрел, как эта троица уходит дальше по улице, пока толпа окончательно не проглотила их. Шансы у них были так себе — такие, как они, в Готэме долго не живут. Но что-то в них зацепило у него в голове. Они были не обычными. Впрочем, в этом городе даже «необычность» была обычным делом. Джейсон привык верить чутью, а оно говорило, что угрозы от них нет. Они выглядели скорее потерянными, чем опасными. Не на своём месте, пытаются не утонуть в городе, который обожает топить людей. Он на секунду поиграл с мыслью, что они могут быть связаны с тем ночным бардаком, но пазл не сходился. Пацан шестнадцати лет, слепой мужик и Уэйд? Ладно, Уэйд кричал о том, что он псих, но в Готэме психов было и без него достаточно. Было бы слишком неряшливо вешать всё на первых трёх чудаков, с которыми он пересёкся. И всё же он надеялся, что они выживут. Особенно пацан. По тому, как двое старших невольно крутились вокруг него, было видно, что между ними есть какая-то лояльность. А в пацане... было что-то пугающе знакомое. Как будто Джейсон уже когда-то встречал такого человека. Телефон завибрировал. Джейсон вытащил его, посмотрел на экран. Сообщение от Дика. Ну конечно. Он сунул мобильник обратно в карман. Готэм не собирался ждать, пока он поностальгирует. У него была работа. И всё же... может, стоит переброситься словом с Барбарой насчёт этих троих. На всякий случай.

***

      <<Уэйд>> Они вернулись в заброшку. Уэйд уже успел окрестить её пристанищем (неее, убежищем!) или всё-таки мусорищем. Все еще решает. — Итак, эм, какой план? — спросил Питер, роняя рюкзак на пол. — Мы правда остаёмся здесь? — Похоже на то, — спокойно сказал Мэтт. — Ждём темноты, потом возвращаемся на склад и смотрим, что можно найти. — Звучит неплохо, — Уэйд хрустнул шеей. — Питер, не передвинешь шкаф? Надо добраться до моих деток. — Подождёшь ещё пару часов до того, как снова влезешь в костюм, — сказал Мэтт. — В телефоне ещё есть заряд? Питер проверил. — Ага. А что? — Этот город кишит линчевателями, — сказал Мэтт, чуть повернув голову, будто мог почувствовать их даже через стены. — Мы уже встретили одного. Красного Колпака. — Он вообще-то был очень милым, — тут же влез Уэйд. — И ещё... шикарное телосложение. — Я хочу сказать, что нам нужно избегать их как можно дольше. Мы, скорее всего, и так уже подозреваемые в убийстве Кёрна, потому что оставили там его труп. — В голосе Мэтта проступила резкость. — Что, к сожалению, правда. Потому что ты его убил. Да. Мэтт злился. Сильно злился. Уэйд поднял руки. — Я же извинился. — В любом случае, — продолжил Мэтт. — Залегаем на дно. Не создаем никаких проблем. Но на тот склад нам всё равно надо вернуться, пока оттуда не вынесли всё полезное. Сегодня ночью пойдёт кто-то один. Пойду я. — Эм, без обид, но если там нужно что-то научное разбирать, то это по моей части, — сказал Питер. — И мне не кажется хорошей идеей разделяться. — Мы не можем пойти туда втроём, — сказал Мэтт. — Это слишком заметно. — Ну, можем пойти мы с Питером, — предложил Уэйд. — А ты останешься здесь, поддержишь оборону, пожжёшь свечки, подождёшь, пока мы вернёмся. Мэтт повернул голову в его сторону. — Ты не то чтобы... незаметный. Уэйд фыркнул. — Я вообще-то профессиональный наёмник, спасибо большое. У меня за плечами куча убийств. Я могу присматривать за Питером, пока он там танцует свой научный мамбо-джамбо. — Мне это не нравится, — плоско сказал Мэтт. — Я никого не убью, — пообещал Уэйд. — Только если уж совсем придётся. И линчевателей трогать не буду. Вот те крест. Между ними повисла пауза. — Ладно, — сказал наконец Мэтт. — Чёрт да! — Уэйд крутанулся к Питеру. — Спайди и Дэдпул в одной команде. Дадим фанатам то, чего они хотят. Он выставил кулак. Питер вздохнул, но всё равно стукнулся с ним. Следом раздался ровный и деловой голос Мэтта: — Я не знаю, насколько надолго мы здесь застряли. Если надолго, то что нам нужно? — Ну... самое базовое, наверное, — сказал Питер. — Еда, вода, укрытие. — Нам ещё понадобятся документы и деньги, — добавил Уэйд. Питер, как обычно, замялся, пока мысли пытались выстроиться в слова. — Если бы у меня был компьютер, я, наверное, смог бы что-нибудь нам сделать. Уэйд цокнул языком. — Молодёжь пошла. Не переживай, если дашь мне полдня, я, наверное, смогу нам что-нибудь достать. Лицо у Питера напряглось. — А телефон того парня, у которого ты украл, ты сперва вернуть не хочешь? — Пока нет, — перебил Мэтт. Тон был спокойным, но твёрдым. Даже не видя его, Уэйд понимал: это тот самый голос, после которого лучше не выпендриваться. — Сначала у меня для тебя есть другое задание. Уэйд преувеличенно отсалютовал. — Так точно, капитан. Схожу и прихвачу нам кое-какие штуки. Только... мне понадобятся мои вещи. — Ты не можешь убивать людей! — воскликнул Питер, уже скорее раздражённо, чем шокированно, будто спорил об этом мысленно уже раз двенадцать. — А ты как думаешь, я иначе деньги зарабатываю? — Уэйд пожал плечами. — Расслабься, пацан. Я не буду грабить и обворовывать невиновных. Буду как настоящий Робин Гуд. Только с волосами получше. Ответ Мэтта был острым и ровным: — Никаких убийств. Не попадаться. Не привлекать внимания. Уэйд поднял обе руки. — Я. Постараюсь. Изо. Всех. Сил. Он подошёл к потрёпанному шкафу у стены. Питер распахнул его, и металл заскрежетал так громко, что Уэйд поморщился. Внутри лежали знакомые ему части экипировки. Сначала он взял пистолеты и поцеловал каждый, прежде чем отложить в сторону. Пальцы прошлись по гладкому изгибу катан, а потом по костюму — сложенному, поношенному, с едва уловимым запахом машинного масла и железа. Он провёл большим пальцем по ткани так, будто, если попросить по-хорошему, она проснётся. — Пушки остаются, — сказал Мэтт. Уэйд застыл с пистолетом, наполовину вынутым из кобуры. — Почему? — Потому что именно из них ты убил Кёрна, и нам совсем не нужно оставлять за собой след, — ровно ответил Мэтт. Но за этим тоном слышалась злость. — Я же сказал, что не собираюсь никого убивать, — пробормотал Уэйд скорее себе, чем Мэтту. — Тогда пушки тебе тем более не нужны, — сказал Мэтт. — И даже не вздумай палить в стену или ещё куда-нибудь. Нет. Пистолеты остаются. Уэйд шумно выдохнул, раздражённый, но послушный. — Ла-а-адно. Он с преувеличенной осторожностью вернул пистолеты на место, словно те могли оскорбиться. Катану задвинул в ножны и закрепил за спиной. Костюм перекинул через руку и запихнул в спортивную сумку. Маленький нож остался в ботинке — ботинки никто не проверяет. А во внутреннем кармане был зип-пакет с отмычками. Мелочи. Полезные мелочи. — У меня есть и другие игрушки, — сказал он, хлопнув по сумке, потом посмотрел на Мэтта. — Что-нибудь ещё, слепой главнокомандующий? Мэтт издал короткий звук. Улыбка, которая не была улыбкой. — Будь осторожен. И не давай обещаний, которых не сможешь выполнить. Уэйд закатил глаза, но в тоне мелькнуло уважение. — И в мыслях не было. Он закинул сумку на плечо, почувствовал, как ткань царапает ладонь, и пошёл к двери. Питер окликнул его новой партией инструкций и наполовину сформулированных тревог. Уэйд отвечал шутками и парой нереальных историй — как обычно, когда не хотел показывать, что вообще-то слушает. Дверь за ним закрылась, а пистолеты остались в тайнике. Именно там, где хотел Мэтт.

***

Солнце било через грязные окна под таким углом, что пыль в воздухе превращалась почти в театральный дым. Идеально. Очень кинематографично. Уэйд привалился к обшарпанному дверному косяку, катана за спиной, маска на месте. Джекпот. Целая комната мафиозников, которые считают фишки, дымят сигарами и уверены, что сегодня у них будет скучный, безопасный четверг. Ага. Разбежались. Он распахнул дверь эффектным жестом, так что она ударилась о стену. Головы повернулись. Брови поползли вверх. Телефоны выронили. Один тип вообще расплескал выпивку на половину комнаты. Красота. — Всем привет! Как жизнь? — жизнерадостно прощебетал Уэйд, прокручивая катану в руке как жезл. — Я тут просто зашёл поболтать... ну и, может быть, за вашими кошельками. Вы не против? Кто-то у дальнего стола прокашлялся, пытаясь напустить на себя грозный вид. — Ты, блядь, кто такой? — Дэдпул. Самый обаятельный агент хаоса в мире. А вы, мои прекрасные господа, сейчас станете чуть легче в денежном смысле. Он крутанул вторую катану. Один взмах, и свисающий баннер слегка надрезан, а неоновая вывеска Lucky Seven начинает мигать и дымиться. Идеальное отвлечение. Мафиози засуетились, потянулись к оружию. Слишком медленно. Уэйд нырнул за покерный стол, по пути сгребая фишки. — О-хо-хо! Да! Джекпот! Не обращайте внимания, я тут просто освобождаю немного денег на... эм... благотворительность! Точно. Благотворительность. Вопросов не задавать. Один тип дёрнулся к нему с дробовиком. Уэйд лениво облокотился на стол, будто его сейчас не собирались разнести на куски. — Дружище, ты притащил это на бой с катанами. Ошибка новичка. Он рассёк ствол пополам прямо на лету, и тип так и остался таращиться на обрубок, как сбитый с толку голубь. Следом Уэйд вскочил на стол дилера, расшвыряв карты во все стороны. — О-о-о, обожаю покерные ночи! Так весело! Кто готов... — он вонзил в ножку стола стопку фишек и подмигнул ближайшему бандиту, — ...поиграть со мной по-крупному? Через три минуты в помещении был хаос. Дым, перевёрнутые стулья, крики. А Уэйд? Уэйд уже собрал более чем достаточно фишек, наличных и несколько бумажек, назначение которых сам пока не понял. Их он на всякий случай тоже сунул в карман. У двери он задержался на секунду, лениво крутя катану. — Спасибо за игру, детишки! Ограбление средь бела дня — буквально! Попробуйте теперь хоть немного побыть на солнце, оно вам пригодится! И с этими словами он выплыл обратно на улицы Готэма, а монеты в кармане звенели как аплодисменты. Что ещё оставалось? А, ну да. Он ввалился в магазин электроники, катана звякнула о стеклянную дверь, маска по-прежнему была на месте. Реакция последовала немедленно: несколько вздохов, один визг и ребёнок, уронивший свой жалкий клон GameBoy так, будто тот лично его оскорбил. Приятный бонус. — Привет! Мне нужен ноутбук. Один хороший, рабочий, определённо не краденый ноутбук, — объявил Уэйд, вытаскивая пачку наличных с идеальной долей театральности. — А если у вас ещё есть скидка на кофеварки с лазерным наведением, я готов слушать. Не обязательно, но крайне приветствуется. Продавец моргнул. — Сэр... у вас назначена встреча? — Встреча? — Уэйд наклонил голову, делая вид, что задумался. — А, точно. Встреча с судьбой. Но да, можем считать, что и эта тоже. Он закинул катану на плечо так, будто та вообще ничего не весила. — Наличные — король, мой хороший. Всё свежее, честно заработанное в одном крайне респектабельном, абсолютно дневном игорном заведении. Совершенно законном. Наверное. Этого, кажется, бедняге хватило, чтобы перестать задавать вопросы. Уэйд побродил между рядами, пока не нашёл ноут среднего класса — побольше оперативки, блестящий сенсорный экран, достаточно разъёмов, чтобы любой технарь расплакался от счастья. — Знаете, — сообщил он никому конкретно, — вот так выглядит гражданская активность. Я стимулирую экономику. И, эм... свою зависимость от покупок тоже. Но в основном экономику. Чек распечатан. Ноутбук упакован. Уэйд сунул сдачу в какой-то случайный карман — точно не тот, откуда достал деньги, — и на прощание отдал продавцу лихой салют. Снаружи он театрально крутанулся посреди тротуара, катана на плече, пакет с ноутбуком в руке как будто это сам Экскалибур. — Ах, Готэм! — провозгласил он смогу и сиренам. — Ты грязный, странный, и я тебя обожаю. А теперь... посмотрим, любит ли семья сюрпризы.

***

— Та-да! — объявил он, плюхнув ноутбук на стол так, будто выиграл в лотерею. — Подарки для всех! Ну ладно, в основном для меня. Но ещё для Питера и... технически для тебя тоже, Мэтт! Глаза у Питера распахнулись. — Эм... это... ты купил... откуда ты... Уэйд драматически поднял палец. — Детали, детали, пацан! Тебе нужно знать только одно: я великолепен, и теперь у нас есть ноутбук. Высокие технологии, красота, и он, возможно, способен запускать ядерные ракеты. Может быть. Я ещё не проверял. — Уэйд, — ровно сказал Мэтт, голос понизился и стал опасным, — я совершенно конкретно просил тебя не... — О, я помню! — перебил Уэйд, назидательно качая пальцем. — Ты сказал: «Не устраивай шума». А я совершенно логично понял это как: «Сделай, но кинематографично». Мэтт сжал переносицу. — Ты вообще хоть что-нибудь слышишь? Питер фыркнул, безуспешно пытаясь не засмеяться. — Ладно, ладно... но он правда принёс ноутбук и деньги. Это же вроде как плюс, да? И, ну... никто не умер? Никто же не умер? — Не-а! — бодро сказал Уэйд. — Ну, разве что чьё-то эго. Мэтт резко положил ладонь на ноутбук. В голосе появилась та тихая, ледяная резкость, которой Уэйд слегка побаивался. — Уэйд. Я специально сказал не привлекать внимания. Ни капли. Ни звука. Ни шума. Ни ограблений средь бела дня, Уэйд. Вообще ничего из этого. Уэйд навалился на стол, глядя на Мэтта через зеркальные линзы. — Расслабься, Мэтт. Я всё уладил. Проблема решена. Драма — по желанию. — «Уладил»? — прошипел Мэтт, голос натянулся струной. — Ты буквально вломился в общественное место, размахивая мечами, посреди дня. Ты привлёк внимание. А последнее, что нам нужно в Готэме, — это чтобы нас заметили. Питер потёр шею. — Он прав, Уэйд. Но... ноутбук всё-таки полезный. Уэйд подмигнул. — Вот видишь? Сплошная выгода. Хаос, комедия, технообновка. И даже бюджет не превышен. Мэтт медленно выдохнул. — В следующий раз, — тихо сказал он, и в голосе звякнула сталь, — я лично прослежу за тем, чтобы тебя разоружили ещё до того, как ты сойдёшь с тротуара. Уэйд отдал салют. — Учту. Постараюсь противостоять искушению. Ничего не обещаю. — Сегодня ночью ты никуда не идёшь, — продолжил Мэтт. — Я пойду с Питером. Ты остаёшься здесь. Уэйд застонал, запрокинув голову. — Да ладно! Это нечестно. И кто вообще назначил тебя лидером команды? Готэм никому не принадлежит. Решает большинство. Я голосую за то, что иду. Питер, поддержи меня. Питер неловко переступил. — Ну... Уэйд ведь достал всё, что нужно. И его не поймали. И никто не пострадал. Мэтт снова сжал переносицу. — И это Уэйд, — торопливо добавил Питер. — Наверное, лучше, если мы всё-таки будем вместе. Мы, конечно, умеем справляться поодиночке, но это не наш город. У нас есть только друг друга. Уэйд расплылся в улыбке. — Какой трогательный спич, Пити. Обожаю этот накал чувств. — Ещё хоть слово, Уэйд, — пробормотал Мэтт смертельно ровным тоном, — и ближайший час ты молчишь. Если мы всё-таки идём, мне сначала нужно, чтобы эта головная боль прошла. — Спасибо, Матти. Я бы тебя поцеловал. — Пожалуйста, не надо.

***

      <<Дик>> Дик спрыгнул с пожарной лестницы, мягко приземлившись на потрескавшийся бетон у входа в игорную точку. Двери висели криво на петлях. Стулья валялись опрокинутыми. Столы были рассечены пополам, словно кто-то протащил лезвие прямо сквозь них. По полу рассыпались фишки и карты. Он осторожно двинулся через разгром, эскрима-палки легко лежали в руках. Это место выглядело как поле боя, но не из тех, к которым Готэм обычно приучал. Это не Бэйн ломал кости за деньги и не Чёрная Маска отбирающий очередной клочок территории. Это был хаос. Показушный хаос. Один из дилеров жался к стене и трясся. Дик присел перед ним, сохраняя ровный голос: — Что здесь произошло? Мужик начал заикаться и неуверенно махать дрожащей рукой. — Красная маска. Два меча. Он просто... просто вошёл, будто всё тут его. Шутил, забрал деньги и ушёл. — Красная маска, — повторил Дик. Он посмотрел на стену, где одна из неоновых вывесок была рассечена начисто; в проводке ещё слабо дёргались искры. — Это был не Красный Колпак? Дилер замотал головой так яростно, будто от этого зависела его жизнь. — Нет. Не он. Голос другой. Телосложение другое. Этот тип... он даже не угрожал. Он выступал. Будто думал, что стоит на сцене. У Дика вырвался короткий выдох — наполовину раздражение, наполовину против воли смешок. На сцене. Конечно. Готэм всегда притягивает артистов не туда, куда надо. Комм мигнул. В наушнике ожил голос Оракул: — Тебе стоит это услышать. В GCPD только что поступило три звонка за десять минут о «парне в красной маске с катанами», который покупал ноутбук в восточной части города. Средь бела дня. Никого не ранил. Просто зашёл, купил технику и ушёл. Дик сжал переносицу под маской. — Прекрасно. То есть он не просто вор — он вор, который... совершает законные покупки? Оракул тихо фыркнула. — Если он опасен, то в наших файлах ни под кого не подходит. Не скрывается, не шифруется, и явно не особенно заботится о том, чтобы держаться в тени. — Ещё бы, — пробормотал Дик, в последний раз окидывая место взглядом. Каждая деталь этого ограбления кричала о театре. Кто бы это ни был, он не прятался. Он хотел, чтобы Готэм его заметил. Дик выпрямился и перекатил в ладони одну из палок. — Ладно. Красная маска, катаны. Думаешь, это один из той тройки со вчерашней ночи? — Скорее всего, — вклинился Красный Колпак. — Хотя по описанию можно было бы подумать, что это Дефстроук. Только Дефстроук обычно не оставляет свидетелей. И... ну, не творит вот такую хрень. — Имя, кстати, похожее, — сказал Дик. — Один из свидетелей клянётся, что он назвал себя Дэдпулом. — Дэдпул? — пробормотал Джейсон. — Это уже просто смешно. Дик снова взлетел на крыши, легко приземляясь на край карниза. Готэму не нужен был ещё один болтливый тип с пушками, клинками и плохими шутками. Полка с подобными ему у них и без того была переполнена.

***

      <<Питер>> Питер приземлился на крыше склада, ботинки глухо стукнули по металлу в неподвижной ночи. Мэтт опустился рядом мгновением позже, как всегда тихо, едва шевельнув воздух. Уэйд летел последним и, ввалившись вперёд неуклюжим перекатом, остановился опасно близко к краю. — Безопасно? — прошептал Уэйд, пригибаясь. Питер чуть наклонил голову, позволяя чувствам растянуться по пространству. Воздух был полон ржавчины и старого масла, городской шум где-то вдали только глухо гудел. — Ничего не двигается, — тихо сказал он. — Ни сердцебиений, ни шагов. Только мы. — У меня то же самое, — пробормотал Мэтт. Голос у него был ровным и спокойным, и это, как всегда, немного заземляло Питера. Питер подошёл к световому окну. Стекло было треснувшим и грязным. Он осторожно поддел его, поморщившись от слабого визга металла. Один за другим они проскользнули внутрь — Питер первым, спускаясь на тонкой паутине, пока ботинки почти бесшумно не коснулись пола. Склад растянулся вокруг широким пустым пространством. По бетону были разбросаны сломанные ящики, старое оборудование давно приржавело к неподвижности, а ленточки полицейского ограждения лениво трепетали на сквозняке, который тащил запах плесени. — Если тут вообще осталось что-то полезное, копы наверняка уже всё вычистили, — сказал Питер, всматриваясь в тени. — Не думаю, что портал Кёрна изначально собирался сбросить нас сюда. Из-за спины раздался голос Мэтта: — И что ты думаешь — неправильное место или вообще неправильная вселенная? Питер уже открыл рот, чтобы ответить, как вдруг замер. Паучье чутьё вспыхнуло так резко и ярко, что не оставило места для мысли. (Двигайся!) Он нырнул и перекатился ровно в тот момент, когда нож просвистел у него над головой и вонзился в бетонную колонну, выбив каменную крошку. Питер выстрелил паутиной и взмыл вверх, усевшись на ржавую балку, когда ещё один клинок рассёк воздух внизу. Сердце колотилось, каждый нерв звенел на пределе. Человек внизу двигался с жуткой точностью — бесшумно и механически. Он не дышал, не моргал. Мэтт стоял в центре зала, трость уже разделилась на две дубинки. Металл звенел о металл, когда он отбивал удар за ударом — каждое движение выверенное и точное. — Можно я в него выстрелю? — крикнул Уэйд из-за ящика. — Что-то с ним не так, — сказал Мэтт сквозь зубы, уходя от ещё одного удара. — Его сердцебиение... неправильное. — Неправильное как? — заорал Уэйд. — В смысле джазово-неправильное или маньячно-неправильное? Мэтт влепил противнику чистый удар в челюсть. Тот никак не отреагировал. — Ни то ни другое. Он не живой. — В смысле не живой, как у Руки те зомби? — крикнул Уэйд, голос звучал глухо из укрытия. — Тут тоже такие есть? Питер выстрелил паутиной, дёрнул свободную трубу с потолка и швырнул её в нападавшего. — На нём маска совы. Не думаю, что Рука увлекается птицами. — И дерётся он не так, как они, — сказал Мэтт, уходя от нового выпада. — О, прекрасно, значит, это просто другой вид мёртвого ниндзя, — сказал Уэйд, вытаскивая пистолеты. — Как думаем, это зомби-неживой или робот-неживой? Тут же выпустив несколько пуль, он добавил: — Я ставлю на зомби. Фигура рванулась вперёд быстрее прежнего — схватила Уэйда за ворот и с такой силой швырнула его через стол, что древесина хрустнула. Питер среагировал на инстинкте: две паутины ударили в грудь противнику. Он дёрнул изо всех сил, вырывая кусок пальто. Под ним кожа была не бледной. Серой. Холодной. Питер застыл. — Ладно. Да. Точно зомби. — План? — простонал Уэйд с пола. У Питера клацнули веб-шутеры, когда он перезарядил их. — Не умирать. Это первый пункт. Мэтт зашёл сзади, быстро и точно. Схватил существо за руку, выкрутил — раздался хруст, сухой и неправильный. На секунду оно замерло. Потом рука с мокрым щелчком повернулась обратно, кости встали на место, будто ничего не было. У Питера скрутило живот. — ...Это что-то новенькое. — Назад! — рявкнул Мэтт. Питер не колебался. Он выдернул Уэйда из-под удара как раз в тот момент, когда Мэтт вогнал обе дубинки в грудь твари. Питер следом швырнул заряд паутины, и фигура вылетела в ржавую стену. Металл завизжал, по тёмному пространству разлетелись искры. — Он сдох? — спросил Уэйд. Мэтт наклонил голову, вслушиваясь. Лицо у него стало мрачным. — Нет. Паучье чутьё Питера снова взорвалось — (сзади!) — Вниз! — заорал он, повалив обоих на пол ровно в тот момент, когда клинок рассёк воздух там, где секунду назад была шея Уэйда. Они грохнулись на бетон. Питер откатился, вскочил на ноги, схватил первое, что попалось под руку — ржавую трубу — и швырнул её. — Господи, Готэм реально странный! Что это вообще такое? Существо вышло из завала молча, под маской совы тускло светились жёлтые глаза. Двигалось оно без колебаний, без боли. Только цель. Мэтт сместил вес, готовясь снова. — Что бы это ни было, оно не останавливается. Уэйд со стоном взвёл курок пистолета: — Ага? Сейчас посмотрим, как ему понравится разборка на запчасти. Питер едва успел сказать: — Подожди... как началась стрельба. — Ну что, робо-зомби, посмотрим, как тебе пустотелые! — заорал Уэйд. Склад наполнился автоматной очередью. Гильзы посыпались по бетону. Фигура дёргалась от каждого попадания — раз, другой, — но потом снова выпрямлялась. Любой нормальный человек уже рухнул бы, а это почти не замедлялось. Питер уставился на него. — Да вы издеваетесь. Уэйд осклабился, перезаряжая оружие. — Похоже, не фанат современного искусства. — Уэйд, — резко сказал Мэтт. Он наклонил голову в сторону ровного, неспешного стука шагов приближающейся твари. — Он даже не устал. Питер почувствовал, как тревога ползёт вверх по шее. Паучье чутьё взвилось снова. — Он снова идёт... Коготь двинулся прежде, чем Питер договорил. Размытая скорость. Мэтт скользнул в сторону, едва уходя от клинка, который полоснул рукав. Питер выстрелил паутиной ему по ногам, дёрнул изо всех сил — и она порвалась, будто бумага. — Ладно! План Б! — заорал Питер. — А план А вообще был? — крикнул Уэйд в ответ. — Сдержать его! — приказал Мэтт. — Убить мы его не можем. Значит, удерживаем! — Уже! Питер выпустил две паутины вверх, оттолкнулся от ящика, перелетел через противника и ещё одной линией перехватил его руку. Дёрнул. Мэтт поймал вторую руку, зацепив её дубинками и выворачивая за спину. Тварь дралась как машина — молча, точно и пугающе сильно. У Питера горели запястья, паутина растягивалась на пределе. — Уэйд! — крикнул Мэтт. — Сейчас! Уэйд сорвал с пола кусок цепи и обмотал ею ноги твари. С силой затянул петлю. — Тебе повезло, что я оставил изоленту в других штанах, — прорычал он, наваливаясь всем весом. Питер добавил ещё паутины для упора, и Уэйд швырнул ему конец цепи. Питер взмыл к потолочной балке и дёрнул. Существо рвануло вверх вместе с цепью, продолжая дёргаться, пока не повисло вверх ногами на балках, связанное сталью и паутиной. Питер легко опустился обратно на пол, тяжело дыша. Уэйд задрал голову к висящему телу — жёлтые глаза под маской всё ещё тускло горели. — Кто готов спорить, что этот тип как-то связан с нашим покойным учёным? Питер уже раскрыл рот для ответа, как паучье чутьё снова врезалось в голову — (летит!) Когда он вообще сможет закончить хоть одну мысль? Рука сама метнулась вперёд, и он поймал предмет. Металлическая штука в форме летучей мыши, вроде сюрикена. — Ого, это вообще круто, а из чего это сделано... — Спайди, брось её! — заорал Мэтт. Питер не стал задавать вопросов. Он швырнул штуку прочь — и она тут же взорвалась. — Она взрывается? Это охренеть как круто! А что её активирует? Таймер? Питер обернулся и увидел двух новых противников. — Ого, а это кто? — спросил Уэйд. — Кажется, Бэтмен и Робин, — сказал Питер. — Тебе не пора спать, мелкий? — бросил Уэйд. Робин презрительно скривился и вытащил меч, металл поймал тусклый свет. Бэтмен не стал тратить время на разговоры. Он сразу пошёл в атаку. Питер даже моргнуть не успел, как этот здоровяк уже был рядом. Для человека такого размера Бэтмен двигался с пугающей точностью, будто состоял из сплошной воли и расчёта. — Дабл-Ди, слева! — заорал Питер, отлетая назад ровно в тот момент, когда бронированная перчатка Бэтмена вмяла в стену воздух там, где только что была его голова. Мэтт среагировал на звук и отбил следующий удар дубинкой. Металл треснул о металл. — Он хорош, — коротко сказал он. — Хорош? — рявкнул Уэйд, отпихивая от себя второго — мелкого с мечом. — Этот злобный гремлин только что пытался располовинить меня! — Это Робин! — крикнул Питер, перепрыгивая через ящик в тот момент, когда бэтаранг пролетел у него у ноги. Теперь он его узнал. Отлично. — Это линчеватели! Серьёзно, может, мы попробуем НЕ драться? Бэтмен не ответил. Просто снова беспощадно и быстро пошёл вперёд, вынуждая Мэтта отступать под градом чётких и экономных ударов. Питер буквально чувствовал это напряжение в воздухе, как каждая атака отдаётся в бетон. Бэтмен дрался как человек, который уже на три шага вперёд просчитал весь бой. Питер выстрелил паутиной в его руку и дёрнул — бесполезно. Вместо этого Бэтмен рванул в ответ, и Питера потащило по полу так, будто он вообще ничего не весил. Тот грохнулся, перекатился и чудом ушёл от удара, который треснул в пол рядом с ним. — Окей! Ух ты! Сильный мужик! Это... да, молодец ты, конечно... ай! Робин снова прыгнул вперёд, меч блеснул дугой. Питер ушёл в сторону и опутал рукоять паутиной, выдернув оружие. — Серьёзно? Меч? Кто вообще приносит меч на... Робин кувыркнулся в воздухе, поймал меч обратно и плавно приземлился с самодовольной ухмылкой. — Ладно, беру слова назад, — пробормотал Питер. — Меч реально крутой. Уэйд выстрелил в потолок; грохот отдался по всему складу. — Так! Тайм-аут! Я слишком красив, чтобы умереть от рук пубертата! Голова Бэтмена резко повернулась к нему — ни выражения, ни заминки. Маленькое устройство ударилось о пол, и в следующую секунду комната заполнилась густым дымом. Питер закашлялся, размахивая рукой перед лицом. Паучье чутьё взорвалось — он мгновенно пригнулся, и что-то рассекло воздух там, где была его голова. Следом пришёл удар ногой, быстрый и невидимый; Питер едва успел поймать его, и по рукам прошла жёсткая отдача. Сквозь шум прорезался голос Мэтта: — Они не пытаются нас убить. — Ну да, наверное, — рявкнул Питер, уходя от ещё одного удара. — Но вообще-то мы всё ещё можем это проговорить! Он выстрелил паутиной в звук вылетающего троса и напрягся. Через секунду что-то тяжёлое влетело ему в спину — Бэтмен снова. Этот человек двигался так, будто заранее знал все его мысли, перекрывая каждый шаг ещё до того, как тот родится. Питер уже спарринговал с Мэттом. Он знал этот принцип: чувствуй, реагируй, не думай. Он провернулся, поймал Бэтмена за запястье и толкнул в ответ. Между ними всё натянулось, как канат, ни один не уступал. На долю секунды Питер встретился лицом к чёрному провалу капюшона. В глянце маски мигнуло его собственное отражение — маленькое, бледное на фоне пустоты. Ничего больше там не было. Ни злости, ни эмоций. Только контроль. — Пацан, — спокойно и низко сказал Бэтмен. — Ты не понимаешь, куда влез. Питер сильнее сжал хват. — Ага, — выдохнул он. — Это, знаешь ли, мой фирменный стиль. Он сместил вес, перекинул Бэтмена через плечо и выстрелил паутиной, пришпилив перчатку к полу. Потом резко развернулся и помчался туда, где ждали Мэтт и Уэйд, лёгкие уже горели. — План? — крикнул он. — Не слишком хочу драться с этими ребятами, — сказал Мэтт, наклоняя голову. Питер окинул дымный зал взглядом. Ничего. — А где он... — Пропал, — резко сказал Мэтт. — Мать тво... ух, — рявкнул Уэйд. — Злобный Большой и Злобный Маленький перегруппировываются! Питер выстрелил паутиной в потолок. — Раз мы не дерёмся, я правильно понимаю, что мы бежим? — Ага, — сказал Мэтт, щёлкнув дубинками и выпуская свой трос в сторону выхода. — Мне нужен лифт, Спайди! — заорал Уэйд. — Уже! Питер схватил его сбоку и качнулся на полной скорости, и они вместе вылетели через разбитое окно. Ночной воздух ударил как волна, склад моментально отдалился. — Лучше ускорься! У Бэтси очень злой настрой! — орал Уэйд. Бэтаранг просвистел у самого лица Питера, чиркнув по нитям его маски. — Ага, — пробормотал он, вцепляясь в новую линию паутины. — Очень злой.