Красные тени над Готэмом

<<Дик>> Дик не нервничал. Совсем нет. Встреча со своим собственным клоном ведь не такая уж большая проблема. Кларк уже проходил это с Супербоем. И другие тоже. Нормально. Совершенно нормально. И технически Дик уже однажды встречал Питера — просто в тот момент не знал, кто это. — Перестань ходить туда-сюда, — пробормотал Тим из-за стола, и в голосе у него звенело раздражение. — Не могу, Тимми, — сказал Дик, по-прежнему меряя комнату шагами. — Где он? Он же сегодня работает, да? — Да, — ответил Тим, не поднимая глаз. — Но начинает только в половине третьего. Вчера он, правда, не пришёл. Справедливости ради, по всему Готэму тогда рвались самые настоящие взрывы, так что я тоже ушёл пораньше. Но всё же... он так и не отметился. Дик застыл на полушаге. — А что, если он попал под один из них? Что, если он... — Дик. — Тон Тима резанул резко. — Подтверждены пятнадцать погибших и ещё несколько сотен раненых. Среди них нет Питера. Я уже проверил. Бабс тоже. Человек-Паук спас очень много людей. — Да, — тихо сказал Дик. Он надеялся, что скоро познакомится с Человеком-Пауком, если всё пойдёт так, как он задумал. Эту маленькую тайну он пока держал при себе. Может, позже посвятит в неё и Тима. Может быть. — Почему Суд начал взрывать случайные здания? — снова заговорил Дик, не находя себе места. — Три года тишины — и вдруг это? А тот учёный, которого убил Дэдпул... что вообще... — Дик. — Терпение Тима уже подходило к концу. — Мы над этим работаем. Все. Сейчас полный хаос, а мне надо закончить этот отчёт. И, для протокола, тебя здесь вообще быть не должно. Б ясно дал это понять — никакого контакта с Питером. — Да он мой клон! — огрызнулся Дик. — Я имею право с ним поговорить. Он же совсем пацан — он может быть в беде! Кто знает, кто за ним стоит на самом деле? Что, если это Суд... — Дик. — Голос Тима стал тише, уставшим, но твёрдым. — Пожалуйста. Иди выпей кофе. Подыши. Дай мне работать. Питер должен быть здесь с минуты на... Их прервал стук в дверь. Дик повернулся и открыл её. На пороге стоял Питер — немного запыхавшийся, но изо всех сил пытающийся выглядеть собранным. — О... здравствуйте, мистер... э-э... мистер Дик. — Питер поморщился. — То есть... мистер Грейсон... — Просто Дик, — сказал Дик, стараясь не улыбнуться. Болтовня Питера была до боли искренней. — Как я и сказал. — Точно. Д-Дик. — Питер прочистил горло. — Надеюсь, я не отвлекаю, я просто хотел поговорить с... — Заходи, Питер, — сказал Тим, не дав ему договорить. Дик отступил, пропуская Питера в кабинет. Парень огляделся, нервно теребя куртку руками, словно пытался разгладить несуществующие складки. — Добрый день, сэр, — сказал Питер Тиму. — Я, э-э, просто очень хотел извиниться, что не пришёл вчера... Дик уже открыл рот, чтобы сказать, что всё в порядке — правда, всё в порядке, — но Тим бросил на него такой взгляд, что стало ясно: не лезь. И Дик замолчал. — Э-эм. — Питер сглотнул. — Мне правда очень-очень жаль, но были эти взрывы и всё такое, а Мэтт работает рядом с одним из зданий, которое рвануло, так что мы с Уэйдом пошли проверить, как он. И мы... ну, я потерял счёт времени, и мне правда надо было отправить сообщение, но у меня всё ещё нет телефона, а ноутбук я оставил, так что я не мог ни написать, ни позвонить, ни ещё что-нибудь. Мне очень жаль. Я сегодня отработаю бесплатно. Только не увольняйте меня. — К концу голос у него сорвался. Дик едва не рассмеялся. Парень выглядел так, будто вот-вот растает и потечёт сквозь пол. Тим не ответил сразу. Он чуть откинулся назад и смотрел на Питера так, будто проверял его на трещины. Тишина тянулась до тех пор, пока Питер не стал похож на человека, который сейчас и правда свалится в обморок. — Всё в порядке, Палмер, — наконец сказал Тим. — Семья важнее. Тебя не увольняют, и за сегодня ты получишь оплату. Питер выдохнул так дрожаще, что плечи у него заметно расслабились. — Спасибо, сэр! Тим слегка кивнул. — Можешь идти. Питер ярко улыбнулся, словно кто-то щёлкнул выключателем. — Пока, Дик! — бросил он и поспешил прочь, закрыв за собой дверь. Наступившая тишина была тяжёлой. — Мэтт. Уэйд, — спустя секунду сказал Дик. — Они... — Опекуны Питера, — закончил Тим. — Я почти уверен, что дал тебе бриф. Вся инфа, которую нарыла Бабс. И я знаю, что ты перечитывал отчёты. Несколько раз. Ты ещё и у Джейсона выспрашивал про Мэтта. — Я должен с ними познакомиться, — сказал Дик. — Убедиться, что они... — Дик. — Тон Тима стал жёстче. — Без обид, но ты ведёшь себя как наседка. Парень может оказаться клоном. Может оказаться угрозой. Может оказаться невиновным. Ты его ещё не знаешь, а ведёшь себя... странно. — Он вздохнул. — Это не Дэмиан, понимаешь? — Я и не говорил, что он Дэмиан, — прошипел Дик. — И это совсем другое. — Так и есть, — согласился Тим. — Питер — не очередной Дэмиан. — Я это знаю, — рявкнул Дик. — Питер не десятилетний убийца. Голос Тима чуть смягчился. — Ты ему не нужен, Дик. Ты ничего этому парню не должен — и он тебе тоже. Дик отвёл взгляд, стиснув челюсть. — Но он мне родня. — В каком-то, вероятно, очень странном и поломанном смысле, — сказал Тим. — Просто... не привязывайся, ладно? Мне было бы неприятно видеть, как тебе потом будет больно. Дик медленно выдохнул через нос. — Попробую, Тим. Попробую. Он распахнул дверь и вышел в коридор. Воздух был холоднее, стерильно-холодным, как всегда бывает в лабораториях и там, где слишком много секретов. Через стекло одной из комнат он заметил Питера — тот склонился над микроскопом, сосредоточенно хмурясь. Дик замер. Он мог уйти. И должен был. Держаться подальше было бы проще — проще сделать вид, что это не режет так сильно. Но спустя долгую секунду он всё же вздохнул и вошёл внутрь. Питер обернулся ещё до того, как Дик успел к нему подойти, словно каким-то образом почувствовал его присутствие. Хорошие инстинкты — чуткие и быстрые. Прямо как... Дик отогнал мысль. — О, э-э... привет, — сказал Питер, моргнув. — Вам что-нибудь нужно? — Просто стало интересно, над чем ты работаешь, — сказал Дик, кивнув на микроскоп. — А! — Питер чуть выпрямился. — Да так, смотрю образцы, пока код дорабатывается. Взгляд Дика скользнул к ближайшему монитору. Он наклонил голову, пробегая глазами по бегущим строкам. — Код? — Он подошёл ближе, пытаясь понять, что это за проект. — Ты что, Пентагон взламываешь? Или просто пытаешься залезть в автоматы WayneTech? Питер даже не поднял глаз. — Ни то, ни другое. Я пишу систему для одного из инженеров. Они не очень умеют кодить, так что я вызвался помочь. Дик приподнял бровь и чуть склонился к экрану. Код был чистый. Структурированный. Знакомый. То, что он сам когда-то писал. — Это очень уж много “помочь”, мелкий, — сказал он. — Ты тут, по сути, заново собираешь их интерфейс. Питер пожал плечами, всё ещё не отрываясь от работы. — У них синтаксис был жуткий. Я просто немного подчистил. Оптимизировал пару вещей. — Оптимизировал, — повторил Дик с едва заметной усмешкой. — Да, я тоже так говорил Бабс, когда ломал что-то и пытался чинить это до того, как она заметит. Питер моргнул, явно потеряв нить. Точно. Он не знал, кто такая Барбара. Не знал ничего из этого. Дик прокашлялся и наклонился через плечо Питера. — Неплохо, кстати. Это у тебя модульный фреймворк? Подожди — ты что, поменял каналы данных? Питер чуть повернул голову, и в нём вспыхнуло любопытство. — Ты кодишь? — Немного, — сказал Дик, легко улыбнувшись. — Подхватил ещё в детстве. Пригодилось, когда собственная система безопасности пыталась запереть меня в моём же доме. Проблемы большого особняка. Внутри он мысленно поморщился. Проблемы большого особняка. Да, звучало именно как та привилегированная чушь, которую он терпеть не мог. Чтобы переключить тему, он ткнул пальцем в экран. — Тут лучше переиндексировать вход. Когда скрипт вернётся в цикл, у тебя будет переполнение. Питер нахмурился, проверил участок и поправил его. Когда он запустил программу снова, консоль отладки выдала идеально чистый результат. Лицо у него просияло, гордое и немного удивлённое. — ...Ладно, это действительно впечатляет. — Я же говорил, — сказал Дик, выпрямляясь с улыбкой. — Продолжишь в том же духе, и у тебя эта лаборатория будет работать шустрее, чем у половины WayneTech. Питер улыбнулся — настоящей, лёгкой улыбкой и с до жути знакомыми ямочками. У Дика что-то болезненно сжалось в груди. Не что-то приятное. Гордость, наверное. Или что-то тяжелее и тише. Потому что когда Питер улыбался вот так, это была его улыбка. Та самая улыбка, с которой он сам ходил в шестнадцать, до всех лет, шрамов и всего, что было потом. — Спасибо, — тихо сказал Питер. — Наверное, мне просто нравится чинить вещи. Дик кивнул, чувствуя, как в горле становится тесно. — Да, — сказал он. — Мне тоже.

***

      <<Мэтт>> Мэтт сидел у себя в кабинете, пальцы бегали по клавиатуре Брайля, которую для него сделал Питер. Парень и правда был гением. Осталось только найти клиентов. Мэтт откинулся в кресле, слушая, как дышит здание. Шаги по старому линолеуму. Тихий скрип труб. Разговоры, отдающиеся эхом из коридора. После вчерашних атак в Готэме сюда пришло много людей, ища убежище. Когда Мэтт приехал утром, он спросил у Тарика, почему именно это место. Оказалось, что Коллектив Ист-Энда находится под защитой Красного Колпака. Это объясняло и вооружённых людей у здания КИЭ, и весь этот цирк. Джейсон Тодд — линчеватель, главарь банды и учитель английского на полставки. Мэтт почти улыбнулся абсурдности самой идеи. Впрочем, кто бы говорил. Католический адвокат днём, линчеватель в костюме дьявола ночью. Все носят маски. Так или иначе. Тарик упоминал, что Марисоль не в восторге от этой “защиты” со стороны банды, но смирилась. Похоже, Красный Колпак был единственной причиной, по которой Коллектив до сих пор стоял на ногах. В дверь кабинета негромко постучали. Мэтт слегка повернул голову. Два набора шагов. Марисоль и кто-то ещё. Мужчина. От второго человека пахло слегка обгоревшей тканью, машинным маслом и чем-то резким, металлическим. Может, рабочий с фабрики. Или кто-то, кто слишком часто бывает рядом с техникой. — Войдите, — сказал Мэтт. Дверь открылась. — Марисоль, — сказала она. — И я привела вам вашего самого первого клиента. — Чего? — неуверенно переспросил мужчина. — Первого? — У меня уже были клиенты, — ровно сказал Мэтт. — Мисс Вега имеет в виду, что здесь вы будете моим первым клиентом. — А, — сказала Марисоль с сухой усмешкой. — Ну, дальше сами разбирайтесь. Чао. — И она вышла, закрыв за собой дверь. Мужчина помедлил, потом пересёк кабинет. Шаг у него был неровный, он берег правую ногу. Он с трудом вытащил стул, и тот заскрежетал по полу. — Так, э-э... вы адвокат? — Что-то вроде того, — сказал Мэтт. — Формально я не могу здесь практиковать. Но могу помочь разобраться, кто пытается вас кинуть. Короткий, безрадостный смешок. — Длинный список. — Он снова переместился, стул заскрипел под ним. — Меня зовут Леон Ортега. На прошлой неделе мне пришло уведомление. Говорят, мой дом признан аварийным. Город утверждает, что они собираются “реконструировать квартал”. Но я живу там двадцать лет. Он не аварийный — это мой дом. Мэтт кивнул, сложив руки. — А арендодатель? — Испарился. Дом перехватила какая-то компания — Кейн Ребилдс, или как-то так. Вчера ночью они отключили отопление. Потом приходили двое, спрашивали, как скоро мы съедем. Мой ответ им не понравился. Челюсть Мэтта напряглась. — Они трогали вас? — Нет, — слишком быстро ответил Леон. Сердце у него подпрыгнуло. — Пока нет. Мэтт услышал ложь ещё до того, как слова успели закончиться: едва заметная смена дыхания, движение ткани поверх больной руки. Тонкий запах крови, спрятанный под дымом и металлом. Ожоги. Не старые. Он не стал давить. Пока не стал. — Ладно, — сказал Мэтт, пальцы легли на клавиатуру. — Дайте мне всё, что у вас есть: название компании, адрес дома, любые контакты или угрозы, которые они вам оставляли. Леон замялся. — Думаете, это поможет? Мэтт чуть склонил голову. — Такие люди обычно не ждут, что им кто-то даст отпор, — тихо сказал он. — Я не могу обещать иск, но могу проверить, не напортачили ли они с бумагами и не нарушили ли закон. Может, удастся потянуть время и дать вам с соседями немного передышки. Он уже чувствовал, как всё это превращается в проблему куда больше, чем ему хотелось. Но это же Готэм. Здесь ничто не оставалось простым надолго. — Я сделаю всё, что смогу, — добавил он. — Спасибо, — сказал Леон хрипло. — Я знаю, это почти безнадёжно, но... я правда не могу потерять этот дом. Со мной там живёт бабушка. Ей нехорошо. Я за ней ухаживаю. Мэтт кивнул один раз. — Тогда мы сделаем так, чтобы их не вышвырнули без драки.

***

Мэтт потёр лоб. Он снова оказался в доме — хотя “дом” было не то слово, которое он бы выбрал, но это было место, где он сейчас жил, так что сойдёт. Питер оставил свой ноутбук, и с клавиатурой Брайля и программой озвучки Мэтт наконец-то мог заняться собственным поиском. Он набрал в строке поиска — Gogle, потому что, похоже, здесь это так и называлось. — Странно, — пробормотал он. Потом: Kane Rebuilds. Первый заголовок, который всплыл, механический голос прочитал вслух: «Kane Rebuilds и Monarch Development объединяются ради восстановления Нарроуза. Новая инициатива посвящена восстановлению самых заброшенных районов Готэма. Kane Rebuilds пообещала более 20 миллионов долларов на доступное жильё, создание рабочих мест и ремонт инфраструктуры. — Офис советника Элиота Рэднера, Комитет по обновлению городских кварталов». Мэтт нахмурился. Доступное жильё. Эту фразу разбрасывали направо и налево — обычно те, кто даже близко к такому жилью не подходил. Он открыл официальный сайт компании, mmm.kanerebuilds.orm. Загружалось всё долго. Озвучка описывала главную страницу: изображение готэмского силуэта на закате, а под ним слова: «Восстанавливаем Готэм. По кварталу за раз». Звучало мило. Слишком мило. Из тех “милых” лозунгов, под которыми гниль прячется особенно удобно. Голос Уэйда донёсся из-за спины, тихий свист прорезал тишину. — Ничего себе. У работников общины обычно такой вид, будто их с подиума скинули? Что за красоток вообще тут штампуют? Мэтт проигнорировал комментарий и продолжил слушать, как озвучка скользит по разделу “О нас”. Там было всего четыре имени: Роберт Кейн, генеральный директор М. Слоун, руководитель отдела развития Б. Уинтерс, менеджер проекта К. Васс, юрисконсульт — Ни одного лица, — заметил Уэйд. — Ни биографии. Ни ссылок. Страница “Контакты” вела на абонентский ящик в Бернли — ни физического офиса, ни телефона. Это никогда не было хорошим знаком. Мэтт копнул глубже, запуская поиск по запросам “Kane Rebuilds контракты Готэм Сити”, “Kane Rebuilds генеральный директор Роберт Кейн профиль” и ещё по нескольким вариациям. Каждый запрос приводил к новой мёртвой точке. Компания была оформлена через Monarch Development Group, та принадлежала Monarch Holding LLC, а та после ещё одного поиска выводилась на адрес в Блюдхейвене. Мэтт открыл новую вкладку и прогнал адрес через Гугл. Ничего. Места вообще не существовало. Вся корпоративная цепочка закручивалась сама в себя. — Пахнет фирмой-прокладкой, — сказал Уэйд, и в его тоне слышалась самодовольная, но острая заинтересованность. — Или ширмой для какой-то мутной хрени. — На этот раз, — ответил Мэтт, закрывая ноутбук с тихим щелчком, — мы сходимся во мнении. — И что дальше? — спросил Уэйд. — Честно? Понятия не имею, — сказал Мэтт, чуть откидываясь назад. — От этого воняет, но я не уверен, что вообще могу что-то сделать. Если это ширма, я не могу дать клиенту юридический совет, не могу тащить это в суд, и у меня, чёрт возьми, нет никаких связей, которые можно дёрнуть. — Он выдохнул, и раздражение сжало голос. — Людей, которые попытались выдавить моего клиента, ещё и помяли, но он не горит желанием об этом говорить. — Тогда это больше похоже на работу для Сорвиголовы, — сказал Уэйд. — Да? И что потом? — огрызнулся Мэтт. — Я в одиночку валю целую компанию? Даже если бы смог, это не гарантирует, что ему это поможет. — Он снял очки и потёр глаза, маленькое, усталое движение. — Я могу сказать ему сходить в Департамент городского обновления, проверить, подавала ли Kane Rebuilds разрешения на выселение. Если нет — тогда, возможно, закон это остановит. Но эти люди... — Он на секунду замолчал, слегка покачав головой. — Они опасны. Если они уже однажды перешли черту, второй раз не задумаются. — Вот это задачка, — протянул Уэйд. — О-о! Если хочешь, могу немного пошарить вне закона. Посмотреть, куда ведут ниточки. Мэтт уже собирался его отшить, но замялся. Гул сердцебиения Уэйда говорил, что тот правда предлагает помощь — без усмешки и без подколов. — Я подумаю, — наконец сказал он. — А пока скажу клиенту проверить в ДГО и не высовываться. Дальше посмотрим. — Ладно, — сказал Уэйд, и Мэтт почти слышал, как улыбка возвращается в его голос. — И что там у нас с маленькой проблемой Найтвинга? — Обсудим, когда придёт Питер, — ответил Мэтт. — Это может быть ловушка. Может быть зацепка. В любом случае, мне не нравится, что у нас на руках так мало карт. — Я мог бы выяснить, кто стоит за вчерашним маленьким фейерверком, — предложил Уэйд. — Уэйд, — ровно сказал Мэтт. — Ты вообще уверен, что это хорошая идея? У кого ты собираешься спрашивать? У тех же преступников, которых бросил посреди дела? Они, скорее всего, пристрелят тебя при встрече — или ещё хуже. Уэйд беспечно пожал плечами. — Ха! У одной из них есть гиены. Меня ещё ни разу не жрали гиены. Львы, дельфины — да, гиены нет. О-о! И зелёная девчонка сказала, что превратит меня в удобрение, если я перейду ей дорогу. — Зелёная девчонка? — переспросил Мэтт, хмурясь. — Ага! Ну, реально зелёная. С силой растений. Очень круто, очень сексуально. Но, кажется, она с той чокнутой блондинкой, так что... облом. Может, у меня ещё есть шанс с той, что в коже. Мэтт резко выдохнул и пробормотал под нос: — Какого чёрта. — А потом уже громче добавил: — Уэйд, я не хочу, чтобы тебя ранили. — Я бессмертный, — бодро сказал Уэйд. — Ранить меня — это вообще часть моей фишки. Принесу им корзинку с извинениями~ Мэтт тяжело вздохнул. — Только... будь осторожен. Я не собираюсь драться с фауной и флорой за тебя. — Ох, Рогатик, — обиженно сказал Уэйд. — Больно. А я бы ради тебя с ними подрался.

***

      <<Уэйд>> Уэйд стоял на растрескавшейся дорожке перед наполовину рухнувшей оранжереей в Робинсон-парке, и ведро в его руке казалось тяжелее и холоднее, чем имело право. Сначала он попробовал сделать всё по-нормальному — приличная подарочная корзина, искренние извинения, что-то в духе “пожалуйста, не скармливайте меня растениям” — но флорист над ним рассмеялся (ну, вообще-то завизжал), а магазин корзин был закрыт. Так что Уэйд взял, что мог: дешёвое пластиковое ведро из хозяйственного, набитое шоколадом, горстью таблеток, которые он “нашёл” на парковке у аптеки, двумя игрушками-приколами и всем, что успел сграбастать на инстинкте. Между сломанным шоколадным батончиком и пакетиком с какими-то безымянными штуками лежало бриллиантовое ожерелье, которое он стянул несколько дней назад, потому что даже когда он облажался, на блестящем он не экономил. Уэйд не был жмотом. Он медленно вдохнул, попытался убрать дрожь из голоса и постучал в покосившуюся стеклянную дверь. Та заскрипела и приоткрылась — с таким звуком, который издаёт дверь только тогда, когда существует исключительно, чтобы бесить. — Тук-тук! Доставка для трёх ужасающих красавиц, которые, возможно, хотят меня убить! Дверь опустилась ещё ниже. Лоза резко метнулась вперёд, обвилась вокруг его запястья и дёрнула. — О, отлично — ты меня помнишь, — бодро сказал Уэйд, когда его потащили внутрь. Плющ стояла в центре оранжереи, окружённая переплетёнными стеблями и тяжёлым влажным воздухом. Пахло мокрой землёй и раздражением. Её глаза сузились; остальная мимика ясно говорила, что до удобрения его отделяет один шаг. — Дэдпул, — сказала она. — У тебя есть пять секунд, чтобы объяснить, зачем ты здесь. Уэйд поднял ведро, как будто вручал награду. — Подарки! И извинения! За маленькое недоразумение, которое, возможно, включало то, что я ушёл с работы... прямо посреди работы. Сверху раздался резкий, веселый смех. Харли спустилась по лозе, будто это была её гостиная. Волосы у неё свисали вниз головой, глаза горели и не обещали ничего хорошего. — А-а, этот, — сказала она. — Ты нас кинул, пуддин'. Мне пришлось сломать свою новенькую биту, потому что тем уродам надо было проломить черепа, а тебя и след простыл. — Поправка! — Уэйд ткнул пальцем вверх, словно произносил заключительную речь. — Я не кидал. Я совершил стратегическое отступление, чтобы помочь — друзьям. Важным друзьям. Семья прежде всего. Совсем другое дело. Селина вышла из теней на краю оранжереи — вся из сдержанных движений и спокойного взгляда. Она взяла у него ведро, не говоря ни слова, и перебрала содержимое. — Тут полное дерьмо, — сказала она, вытаскивая бриллиантовое ожерелье и поднимая на него бровь. Осуждение было тихим, точным. — Извинения не приняты. — Но ты же видела моё сообщение, да? — быстро сказал Уэйд. — Я сообщение отправил. Селина швырнула ведро в сторону. Оно ударилось о пол с пустым пластиковым грохотом. — Ты нарисовал на стене енота с гранатой. — Именно! — гордо заявил Уэйд. — Символическая коммуникация. Эмоциональная глубина. — Он подождал аплодисментов. Их не последовало. Харли фыркнула и спустилась почти на уровень его глаз. — Прости, пуддин', но ты нас подвесил. Ты труп. — Сгодишься в удобрение, — спокойно сказала Плющ. Её лицо не изменилось. Зато вперёд скользнули ещё несколько лоз — пока не угрожающе, но уже очень заинтересованно. Уэйд быстро и осторожно шагнул назад, едва подняв ладони. — Эй-эй! Не спешите. Вы же не можете в самом деле скормить меня своим растениям. Отмывать потом всё будет адом, и... серьёзно... вы вообще представляете, как это больно? Очень. Прямо очень. Плюс юридические последствия. Экологические тоже. С бумагами будет катастрофа. Улыбка Харли смягчилась, потеряв злую остроту и превратившись почти в готовящуюся неприятность. — О-о, он милый. Может, убивать его не будем? — Не согласна, — сухо сказала Плющ. — Ему нельзя доверять. Селина бросила на всех последний ленивый взгляд, после чего её силуэт растаял в темноте. — Я ухожу, — пробормотала она. — Правдоподобное отрицание и всё такое. — И исчезла прежде, чем Уэйд успел выдавить хотя бы наполовину приличную шутку. — Слушайте, — сказал Уэйд, отступая ещё, чтобы лозам пришлось тянуться дальше, если они захотят снова его насадить. — Вы не можете скормить меня своим растениям. Они потом пожалеют. Я не питательный. Я, скорее всего, кислый. Я не хочу быть вашим экспериментом по компосту. Мне просто нужна информация. Харли свистнула. — Да у тебя, похоже, яйца есть. — Спасибо, — Уэйд низко поклонился, обводя рукой воздух в чистейшем проявлении раздражающей театральности. — В общем, я просто хочу узнать, не знаете ли вы чего-нибудь о том, кто стоял за вчерашними взрывами. — А тебе-то это зачем? — спросила Плющ. Потом, словно поняв, что ей вообще-то не надо было интересоваться, поправилась: — Нет, почему мне это вообще интересно? Я тебя убиваю. Шипастый побег метнулся вперёд раньше, чем Уэйд успел моргнуть. Он врезался прямо ему в грудь, туда, где у нормальных людей работало бы сердце. Боль ударила ослепительная, резкая, абсолютная. Она вырвала из него крик... или, может быть, писк. Трудно сказать. — ААА! Серьёзно?! Мой грёбаный костюм! Харли и Плющ уставились на него, на мгновение ошарашенные, пока Уэйд хватался за шип, как человек, которого оскорбило плохое обслуживание. Он заставил себя вдохнуть и попробовал ухмыльнуться. — Не могу поверить, что вы сделали из меня шашлык по-человечески. Боль снова вспыхнула, дыхание сбилось. Шутка с него слетела, и голос стал холоднее. — Я правда хотел решить всё мирно, но если вы не скажете, что мне нужно, я сожгу весь этот сад к чёртовой матери. Вместе с вами. И уйду отсюда только я. Глаза Харли расширились. — Охренеть. Да он какая-то бессмертная тварь! Уэйд ткнул в неё пальцем, как игрушечным пистолетом. — Бинго! Итак, информация. И ещё — кто-нибудь, снимите меня с этого чёртового сердечного шампура? Это... фу. Мерзость. Его замутило, когда он услышал, как что-то тяжело и влажно шлёпнулось на пол. Смотреть не хотелось. Он и так был почти уверен, что знает, что это. Лозы Плюща дрогнули, а потом отступили; шип выскользнул с тянущим, выворачивающим движением, от которого у Уэйда свело желудок. Он сполз к ближайшей стене, очень драматично и совершенно намеренно оседая на пол. Обе ладони прижал к дыре в груди, уже чувствуя, как жар и давление стягивают всё обратно. — Как ты стал... вот этим... существом? — спросила Плющ, и голос у неё теперь был мягче, больше любопытный, чем враждебный. — Человеческий эксперимент, — легкомысленно сказал Уэйд. Или попытался. Получилось тонко. — Так что — есть хоть какая-то информация? — Ну... — начала Харли, постукивая пальцами друг о друга, пока думала. — Кто бы там ни стоял за этим, он новенький. Имен не знаем. Может, тебе стоит попробовать других негодяев — например, Харви или, э-э... — Она посмотрела на Плющ. — Как там зовут того здоровяка, Ивс? — Бэйн, — подсказала Плющ. — Бэйн! — Харли щёлкнула пальцами. — Ага. Но мы мало что знаем. У нас у самих свои дела. Кроме еженедельного покера с Эдом — и я клянусь, он жульничает! Но инфы у него всегда полно. — То есть этот Эд... он, может, что-то знает? — спросил Уэйд, небрежно просунув палец сквозь дыру в груди — в основном чтобы их позлить. — Ааа, скорее всего, — сказала Харли с ухмылкой, гордясь хаосом, который только что ему вывалила. — Отлично, милая, — пробормотала Плющ. — Теперь Эду будет кто-то надоедать. — Я не буду его убивать, — быстро сказал Уэйд, потому что правда не собирался. Надоедать людям — это совсем не то же самое, что убивать. В основном. — А кто такой этот Эд? — спросил Уэйд. — Загадочник, — ответила Харли так, словно это всё объясняло. — Ну да. А теперь, пожалуйста, свали. — Да, пошёл ты, — отрезала Плющ. Уэйд тяжело, рвано выдохнул и поднялся на ноги. Комната слегка плыла, но голос он держал лёгким, потому что паника ему не шла. — Ладно, Эд-Загадочник. Бэйн. Новый игрок за взрывами. Понял. Спасибо за попытку убийства и советы по садоводству. Запишу это в раздел “уроки жизни”. Харли рассмеялась — резко и довольная собой. Плющ смотрела на него так, будто всё ещё решала, опасен он или нет. Уэйд выпрямился, стараясь, чтобы огромная дыра в груди не бросалась в глаза слишком сильно — чисто ради косметической гордости, ничего больше, — и подарил им улыбку, состоящую из зубов и нервов. Не то чтобы они ее видели. — Что до бумаг, — добавил он, потому что старые привычки умирают с трудом, — в следующий раз обязательно принесу заверенный отказ от претензий. — И направился к двери, каждым шагом осторожным и до жути благодарным за то, что сила тяжести всё ещё любезно держит его на ногах.

***

Уэйд закончил свою великолепную, совершенно не преувеличенную историю о том, как он сражался с семью сотнями — нет, погодите, с тысячей — кровожадных врагов, прежде чем его наконец одолел чудовищный монстр, вырвавший ему сердце. Он даже добавил звуковые эффекты. К сожалению, слушателей это не особенно впечатлило. Мэтт просто сидел и молча смотрел на него своими до абсурда спокойными глазами. Питер, наоборот, выглядел так, будто был в двух секундах от крика, когда Уэйд впервые появился без дыры в груди. Уэйд решил, что Питеру не слишком понравилось всё то количество крови, которое он накапал на пол. Ни тот, ни другой не поверили в его “эпическую сагу”. Шок. Так что Уэйд вздохнул и выдал им правду. Ну, большую её часть. Достаточно, чтобы прекратить допрос. — Стоп, — сказал Питер, хмурясь, пока висел вниз головой на паутине, будто это было самым обычным делом на свете. — То есть ты хочешь выследить какого-то негодяя, допросить его и, может быть, получить информацию о взрывах? — Ага. — Уэйд откинулся на спинку кресла, делая вид, что расслаблен. Напротив Мэтт выглядел вымотанным — скорее всего, потому что и правда был вымотан. Судя по тёмным кругам под глазами, парень не спал уже несколько дней. Питер чуть покачивался в воздухе, склонив голову. Уэйд всё ещё не понимал, как парень не блюёт кровью, когда висит вот так. — Ну... вообще-то идея не плохая, — наконец сказал Питер. Он щёлкнул кистью, выстрелил паутиной в угол и притянул ноутбук к себе, словно вытягивал рыбу. Открыл его, пальцы застучали по клавишам с такой скоростью, что Уэйд невольно задумался, не входит ли кофеин в главную пищевую группу Питера. Потом у парня нахмурились брови. Тон сменился с рассеянного на раздражённый. — Ну, — пробормотал Питер, прищурившись в экран. — Это бесит. — Что? — спросил Мэтт, спокойно, но устало. — Кто-то поставил серьёзную защиту на базу данных GCPD, — пробормотал Питер. — Без сигнала тревоги туда будет заходить вечность. — Зачем ты пытаешься взломать GCPD? — спросил Уэйд, уже зная ответ, но слишком любопытный, чтобы промолчать. — Питер, вероятно, ищет личность Загадочника, — ровно сказал Мэтт. — Может, адрес или какие-то данные по нему. Таких преступников обычно где-нибудь отслеживают. — А-а. — Уэйд кивнул. — Логично. Питер посмотрел вниз — или вверх, технически, раз уж всё ещё висел вниз головой. — А вы не говорили, что линчеватели уже поймали того, кто стоял за взрывами? Зачем мы вообще всё это делаем, если они и так могут что-то знать? — Потому что этот тип, скорее всего, был просто наёмной шпаной, — сказал Мэтт. — Взрывов было несколько. Он не мог действовать в одиночку. Кто-то всем этим управляет. — Он замолчал, чуть склонив голову; Уэйд знал, что это значит: Мэтт слушает что-то, слышимое только ему. — А ещё мы делаем это сами, потому что мне не нравится быть слепым в такой ситуации. — Ирония. — Если мы встречаем Найтвинга, мне нужны козыри. Нельзя входить в спор без фактов. — Мне кажется, это не спор, — сказал Питер. — О, а мне вот кажется, что ещё какой спор, — вставил Уэйд. — Чувак буквально сказал, что нам надо оправдывать своё существование в его городе. Питер нахмурился. — Это как-то жестоко. — Да уж, ну... — Уэйд пожал плечами. — Я, пожалуй, мы... — Ты имеешь в виду себя, Уэйд, — перебил Мэтт. — Мы тут немного накосячили, — сказал Уэйд, откинувшись в кресле с улыбкой, которую не собирался убирать. — Хотя, похоже, ты ему понравился. Должно быть, эта твоя благородная супергеройская фигня. Питер неловко и тихо засмеялся. Парень всё ещё привыкал принимать комплименты, даже если они были приправлены сарказмом Уэйда. Мэтт ничего не сказал, но Уэйд заметил едва заметную подёргивающуюся складку у него в уголке рта. Для человека, который никогда не улыбается, это было практически смехом в полный голос. — Ладно, а что мы скажем Найтвингу про Кёрна? — спросил Уэйд, щёлкнув пальцами, когда мысль наконец дошла. — Потому что он точно спросит. Ну серьёзно — какая разница? Он же мёртв. Мёртв! — Да, потому что ты его убил, — сухо сказал Питер. — Я имею в виду... мы же можем рассказать ему кое-что, да? Что мы вообще знаем о Кёрне? Уэйд поднял руку, растопырив пальцы, словно собирался читать лекцию в классе. — Ладно, детишки, краткое повторение. Кёрн — официально биотех-магнат и гендиректор Orpheus Labs. Неофициально? Торговец оружием, посредник информации и вообще мутный ублюдок. Звался мистером Кей или Брокером. У этого парня пальцы были во всём — эксперименты над мета-людьми, незаконная разработка оружия, чёрные контракты. Что ни назови — он на этом наживался. Питер чуть наклонился вперёд. — И я выследил Orpheus Labs из-за украденных технологий Оскорпа. Голос Мэтта врезался ровно и спокойно. — А Рука использовала ту же самую технологию. Значит, они работали на Кёрна. Уэйд начал загибать пальцы. — Итак, подведём итог: одна биотех-компания снабжает секретный культ убийц-ниндзя, крадёт технологии у триллионной корпорации и играет с межпространственными порталами. — Он лениво пожал плечами. — Да, звучит правдоподобно. — Не забудь Суд Сов, — добавил Мэтт, и голос у него стал тише. — И их попытку нас убить. Питер застонал. — Как мы вообще оказались в центре всего этого? — Он провёл рукой по волосам. — Кто бы за этим ни стоял, он может быть из этой вселенной — или из нашей. Это... очень плохо. — Угу, — сказал Уэйд, хлопнув себя по коленям и поднимаясь. — Будет весело. Питер вздохнул. — Я пытался найти информацию про Суд Сов. Ничего. Вообще. Ноль. Пусто. Думаю, местные линчеватели знают больше — всё-таки это их территория. — Тогда Найтвингу мы скажем вот что, — сказал Мэтт, чуть склонив голову, будто взвешивал каждое слово. — Учёный был известен только как Брокер. Ни гражданской личности, ни записей. Раз по этому Кёрну в этой вселенной следа нет, можем предположить, что его здесь не существует. Скажем, что Брокер проводил незаконные эксперименты над мета-людьми. Уэйд... — он чуть повернулся к нему, — тебя наняли его убить. Ты не знаешь, кто именно нанял. Уэйд ткнул в него пальцем. — Что, кстати, правда. Мэтт проигнорировал это. — А теперь: почему Питер и я вообще в Готэме? Питер заговорил чуть слишком быстро. — Мы тоже шли по следу Брокера. Преследовали его до сюда, как и Дэдпул. Мы все оказались на том складе, Брокер активировал какое-то устройство, Дэдпул его убил — вопреки нашим просьбам — и мы выбрались. — Он слегка пожал плечами. — Мы уже сталкивались раньше, так что версия про командную работу сходится. — Именно, — Уэйд энергично закивал. — И мы всё ещё в Готэме, потому что знаем: тут происходит что-то ещё. — Он драматично развёл руками. — И в подтверждение тому: в том же складе на нас после возвращения за уликами пытался убить Коготь. Он упёр руки в бока и ухмыльнулся. — Чёрт, мы в этом чертовски хороши.

***

Уэйд скатился из гамака с потягиванием и зевком. Ещё одно прекрасное утро — и, чудом, он чувствовал себя отлично. Даже свежо. Что само по себе вызывало подозрения. Спускаясь вниз, он нашёл Питера, сгорбившегося над кухонным столом и выглядевшего так, будто за ночь постарел на десять лет. Под глазами у него были мешки, на которые можно было вешать другие мешки; одна дрожащая рука приросла к клавиатуре ноутбука, а другая сжимала кружку. — Э-э, Питти? — осторожно спросил Уэйд, будто подходил к дикому зверю. — Ты там живой, дружище? — Нормально, нормально, — ответил Питер, не поднимая глаз. Голос у него был быстрый, нервный, слова сыпались одно на другое. — Который час? — Э-э... шесть утра? — сказал Уэйд, глянув на ближайшие часы. — Что странно, потому что я обычно встаю так рано только если от кого-то убегаю. Но чувствую себя суперсвежим. Удивительно, что Мэтт ещё не встал. Но, э-э, а ты почему? — ШЕСТЬ?! — пискнул Питер, чуть не пролив напиток. — Чёрт, чёрт, я... э-э... я вообще не ложился. — Ты протащил всю ночь? — спросил Уэйд. — Круто! То есть — плохо. Плохо. Ты растущий мальчик, и всё такое про развитие мозга. — Он неопределённо помахал рукой. — Что за бессонная вечеринка? Питер наконец поднял глаза — широко распахнутые и чуть безумные. — Я взламывал GCPD. У них там всё заперто крепче, чем Форт-Нокс! Но я зашёл. Правда, это заняло вечность. Пришлось скрывать IP, пускать помехи, следить, чтобы меня никто не отследил. Полная задница, но я справился. Мы в безопасности. Я в безопасности. Все в безопасности. — Он ухмыльнулся, и Уэйда это вовсе не успокоило. — Короче, я добыл последний известный адрес Загадочника — Эдварда Нигмы. Ха! Энигма. Я только сейчас понял. Классный брендинг, ужасные жизненные решения. Этот тип уже несколько раз сбегал из Аркхэма. И вообще, Аркхэм? Психушка? Что это вообще такое, 1902 год? Я понимаю реформы, но место звучит как кошмар. Похоже, его “законно отпустили”, и за последний год он не совершал преступлений, так что... да. — Мелкий, — медленно сказал Уэйд, — сколько кофе ты выпил? — Кофе? — Питер моргнул. — О, нет-нет, я кофе ненавижу. Я... э-э, вчера ночью купил кучу энергетиков. Но предпочитаю пить из кружки — ты знаешь, какими грязными бывают края банок? Их хранят в самых мерзких местах. Мэтт мне всё об этом рассказал. Ну, знаешь, гигиена. — Ага... — Уэйд потёр переносицу. — И сколько этих “чистых” энергетиков мы тут имеем? — Типа... несколько? — сказал Питер уклончиво. — Я как-то сбился со счёта. Но всё норм. Метаболизм у меня быстрый. — Он махнул рукой, будто этим всё объяснялось. — В общем! Давайте разбудим Мэтта. Нам надо выследить Загадочника. Уэйд долго смотрел на него, потом пробормотал: — Ты потом так жёстко рухнешь, мелкий, — вздохнул и направился к лестнице.

***

Мэтт, разумеется, слышал весь разговор между Уэйдом и Питером — каждое слово, каждый вздох и каждое ворчание. От него ничего не спрятать, не с этими-то сверхчувствами. После короткой перепалки и вялых возражений они пришли к решению: Питер остаётся и досыпает, а Уэйд с Мэттом идут искать — и, если повезёт, допрашивать — Загадочника. Хех. Загадочник. Ну и имечко. Уэйд всё ещё не мог воспринимать этого парня всерьёз. Питер, разумеется, был не в восторге. Он дулся, жаловался и пытался влезть в миссию, но его всё равно переиграли. Прости, Питти, демократия в действии. Уэйд натянул костюм, в котором всё ещё зияла маленькая аккуратная дырка ровно там, где должно было быть его сердце. За ночь она зажила, а вот костюм, похоже обновлений не получил. Мэтт уже был в своём дьявольском прикиде и, как всегда, выглядел предельно серьёзным. Уэйд всё ещё считал до жути забавным видеть Сорвиголову при дневном свете. Вся эта театральность как-то хуже работала, когда он не прятался в темноте. И всё же, поправляя маску, Уэйд не удержал слабую улыбку. Иногда он правда радовался, что взялся за ту работу — ту самую, которая каким-то образом привела его в эту странную маленькую троицу. Без Команды Красных жизнь была бы куда скучнее.

***

      <<Мэтт>> Уэйд с самого начала собирался стянуть с него нервы. — Я слышу, как ты кипишь, — пробормотал Уэйд рядом. — Слушай, я не виноват, что этот город построен как лабиринт, которого стошнило на другой лабиринт. Но, клянусь, адрес правильный. — Это ты говорил и про предыдущие два, — ровно сказал Мэтт. — Ты чуть не довёл ту бедную старушку до сердечного приступа. — Это был не я! Это ты у нас одет как дьявол. Наверное, она решила, что ты пришёл тащить её в преисподнюю, — огрызнулся Уэйд. Лифт звякнул на тринадцатом этаже. Двери разъехались, и Мэтта сразу ударили запахи здания — слои старых чернил и бумаги, несвежего кофе, который слишком долго простоял открытым, металлической полироли в коридоре. Это было место, построенное тем, кто никогда не открывал окно. — Пахнет как у магазина подержанных вещей и на соревновании по орфографии одновременно, — пробормотал Уэйд, поправляя маску. — Веди себя прилично, — устало сказал Мэтт. — Прилично? Я всегда приличный. Я даже принёс ему кроссворд. — Уэйд вытащил из пояса смятую газету и гордо потряс ею. — Да, заполненный неправильно, но важен ведь жест. И вообще, прилично? Ты о чём, Сорвиголова? На тебя, что ли, уже подействовали готэмские испарения? Мэтт тяжело выдохнул. — Пожалуйста, не делай хуже. Уэйд без колебаний двинулся вперёд. Они даже не успели постучать. Дверь открылась раньше, чем у Уэйда успел завершиться его драматический жест. Мэтт замер на полушаге и прислушался. Неуверенное смещение веса. Стул скрипнул, отъезжая назад. В сердце мужчины резко поднялась вспышка — удивление, быстрое и яркое, — а потом всё успокоилось, сменившись чем-то более любопытным, чем испуганным. Люди внутри редко были так спокойны, как хотели казаться. — Эдвард Нигма? — спросил Мэтт. — О. Прекрасно, — сказал мужчина. — Мужики в масках. Скажите-ка мне: когда же Готэм окончательно исчерпает запас идиотов в костюмах? — Привет! — сразу влез Уэйд, уже почти наполовину завалившись в комнату, будто это он тут хозяин. — Большой фанат твоей штуки со знаком вопроса. Очень брендово. Я уже вижу мерч — футболки, кружки, загадки для детей... — Вы кто такие? — рявкнул Нигма. — Вы не Летучие мыши. Вы не Птицы. И вы уж точно не отморозки — по крайней мере, не из тех, кого я знаю. — Мы пришли за информацией, — спокойно сказал Мэтт. Уэйд всё ещё говорил, всё ещё двигался, всё ещё ломал пространство шумом и шуршанием бумаги, а Мэтт игнорировал это всё. Где-то рядом негромко звякнул металл — Уэйд что-то поставил. Наверное, кроссворд. Очередной лишний предмет. — О, разумеется, — сказал Нигма. — Вы врываетесь в моё здание и срываете мне дневной чай — ради информации. Я что, похож на городскую сплетню? — Ты похож на человека, который что-то знает, — ответил Уэйд, небрежно закидывая ногу на стопку книг. Мэтт уловил предупреждение раньше, чем оно превратилось в угрозу. Короткий механический щелчок — снят предохранитель. Потом скрип ящика, который открыли там, где ему быть не полагалось. Металл сместился по дереву. Пистолет. Воздух в комнате ощутимо сжался. — Убери ноги с Толстого, или я украшу свою стену твоим черепом, — сказал Нигма. Голос у него был тонким, но острым, и становился только тише, когда опасность была настоящей. — А, значит, литература у нас свята, — Уэйд тут же убрал ногу. — Приятно знать. Мэтт чуть перестроил стойку, разворачивая корпус так, чтобы дуло не задело ничего важного, если Нигма решит занервничать или выпендриваться. Он разбирал комнату по частям: слишком резкий запах лимона от передержанного чая на блюдце, запах старого сигаретного дыма на шторах, тихий гул транспорта за стеной, почти монотонный тик часов. Он собирал пространство по звуку и воздуху, как всегда. — Два дня назад, — сказал Мэтт, — по городу прогремели четыре взрыва. Склад. Жилой дом. Строящийся небоскрёб. Транспортный узел. Люди погибли. Ты замечаешь закономерности. Ты замечаешь планы. Ты из тех, кто обращает внимание, когда происходит нечто подобное. Комната вокруг Нигмы изменилась — его дыхание сбилось, осанка выпрямилась, а в голосе стало меньше насмешки. — Лестно, — сказал он. — Думаешь, я стал бы тратить свой интеллект на подрыв? — Нет, — сказал Мэтт. — Думаю, ты бы знал, кто это сделал. И, возможно, потому что ты знал о взрывах ещё до того, как они случились. Тишина легла тяжело и точно. Флуоресцентные лампы гудели над головой, слишком яркие и слишком ровные. Ботинки Уэйда скрежетнули по плитке, когда он переместил вес. Мэтт слушал важное: короткий вдох, который Нигма не смог сдержать; паузу перед ответом; тихий выдох Уэйда, который тот всегда делал, когда что-то его забавляло. — Ты умнее, чем выглядишь, — наконец сказал Нигма. — Но как ты вообще до этого докопался? — Харли Квинн, — тут же сказал Уэйд, будто это был самый очевидный ответ в мире. Нигма коротко, сдержанно фыркнул — наполовину раздражение, наполовину неохотное веселье. — Отказываюсь от предыдущего заявления. Как ты выбил это из неё? — Просто спросил. — Уэйд пожал плечами. Мэтту не нужны были глаза, чтобы это услышать — шорох ткани, беспечный разворот плеч. — Хотя та другая девчонка — подруга с растениями — сначала насадила меня на папоротник. Не слишком тёплый приём. — Удивлён, что ты вообще ещё ходишь, — пробормотал Нигма. Его рука двинулась из-под стола; Мэтт услышал тот самый момент, когда ствол снова выровнялся. Тихий щелчок запястья был не случайным. Напоминание о том, кто, как ему казалось, тут главный. Угроза, да, но ещё и позёрство Нигмы. — Так почему я вообще должен вам что-то говорить? Мэтт выпрямился. Он держал дыхание медленным и ровным. Любая резкость дала бы Нигме слишком много, за что можно зацепиться. — Потому что ты сам этого хочешь, — сказал он. — Потому что ты ведь умный, верно? Нигма коротко, резко и пренебрежительно рассмеялся. — Лесть тебе не поможет. — Это не лесть. — Мэтт чуть склонил голову, прислушиваясь. Малейшие изменения говорили ему больше, чем зрение могло бы сказать: дыхание стало короче, пульс едва заметно ускорился, спрятанный под словами. — Это факт. Ты уже что-то знаешь. И тебя бесит, что ты не знаешь остального. Пауза затянулась слишком надолго. Нерешительность всегда имела свой звук — воздух, застрявший в горле, напряжение в плечах. Мэтт надавил, пока Нигма не успел восстановить маску. — Ты видишь закономерности. Ты собираешь странные детали. Тебе нравится быть самым умным в комнате. Но сейчас ты не знаешь всего. И это тебя бесит. — Он тебя раскусил, Загадкич, — с удовольствием сказал Уэйд. По его тону Мэтт почти слышал улыбку. Снова тишина. Дольше, тяжелее. А потом театральность Нигмы будто снова переключилась на свое место. — Ладно. Ладно. Хочешь загадку? Получай. — Его тон мгновенно изменился: показной, отрепетированный, слишком гладкий. Слова падали с выверенным ритмом. — Четыре огня погасли, четыре угла города вспыхнули — но истинной искры не видно нигде. Так что же, скажите на милость, горит, оставаясь невидимым? Мэтт даже не дрогнул. Ему не нужны были картинки; Готэм рассказывал о себе звуком, запахом и весом напряжения, которое никогда не исчезало из воздуха. — Отвлекающий манёвр, — сказал он. — Кто-то слушает, — заметил Нигма. — Значит, взрывы были нужны, чтобы скрыть что-то другое, — ответил Мэтт. — Именно. — В голосе Нигмы снова зазвучала уверенность, будто он нашёл почву под ногами. — Пожары, хаос — это был дым. Произошло ещё что-то. Что-то важное. Но никто не заметил, потому что Готэм любит хорошую катастрофу. — Откуда ты знаешь, что взрывы были дымом, а не тем, что важно? — спросил Уэйд. Его тон был лёгким, но Уэйд никогда не был просто лёгким. Под его шутками всегда был лезвие-край. Энтузиазм Нигмы сбился. — Я не знаю. А значит, у кого-то есть информация, которой нет у меня. И мне это не нравится. Мэтт держал свой голос ровным. Это было важно. Спокойный голос успокаивал, давил, снимал отговорки. А вдох Нигмы — слишком долгий, слишком осторожный — подсказал, что он решает, стоит ли выдавать больше, чем собирался. — Если я всё это вам скажу, — произнёс Нигма, — что я получу взамен? Мэтт вслушался в тишину. Люди чаще врут движением, чем словами. Особенно торгующиеся. А Нигма был хроническим суетливым типом. Его выдало едва заметное трение ткани — большого пальца по шву. Мэтт уловил в воздухе металл: нервная кровь от прикушенной губы или, может, запах недавней сигареты. Нигма слегка откинулся назад; смещение веса натянуло пиджак. — Я не имею привычки помогать преступникам, — сказал Мэтт. — Я исправился, — слишком гладко и ровно сказал Нигма, будто выучил эту фразу перед зеркалом до стертости краёв. Конец слова просел. Ни капли искренности. Вообще. — А я — Бэтмен, — хмыкнул Уэйд. Звук с такой силой шлёпнулся на стол, что бумаги на нём шевельнулись. — Но ладно. Как насчёт бесплатной информации? Я держу тебя в курсе всего, что мы найдём. Мэтт произнёс имя как предупреждение. — Дэдпул. — Расслабься, Рогатый, — легко ответил Уэйд, но в этой лёгкости пряталось лезвие. — Что тут такого? Тем более мы... ну, в основном я — всегда можем его убить, если он станет проблемой. Лёгкий металлический стук ударил по столу. Резкий. Намеренный. Нигма положил пистолет. Мэтт внешне не дёрнулся, но грудь у него сжалась. Не потому, что пистолет был угрозой для него, а потому что то, что предлагал Нигма, было важно, а люди с пистолетами обычно всё портят. — Тебе повезло, что я терпеть не могу незаконченные головоломки, — прошипел Нигма. Каждое слово было выверенным, рубленым. — Я знаю только имя — вернее, псевдоним. Арбитр. Уэйд коротко усмехнулся. Трудно было понять, смешно ему или уже раздражённо. — Это... всё? Дыхание Нигмы изменилось. Стала быстрее, но не паническим — просто тот самый ритм, когда он начинал говорить вокруг сути. Слова быстрые, потом пауза, будто он пробовал каждую слоговую грань на вкус, прежде чем отпустить. — Я хочу любую информацию, которую вы раскопаете об Арбитре и его планах. Мэтт оставил голос ровным. — Я ни на что не соглашался. — Он услышал, как Уэйд наклонился ещё до того, как почувствовал это: лёгкий сдвиг вперёд, вес на носках, напряжённые челюсти. Всё это были предупреждающие знаки. — О, ещё как согласишься, — мягко сказал Нигма, почти довольный собой. — Потому что какие бы крохи вы мне ни принесли, я смогу собрать из них картину куда крупнее. Уэйд сдвинул ботинок по плитке, сокращая расстояние между собой и столом. Мэтт автоматически отметил это: нетерпение Уэйда, угол его стойки и пальцы, судорожно сжимающие край стола. — А если мы сами всё выясним и ты нам не понадобишься? — спросил Уэйд. Тишина последовала за этим — но тишина никогда не значила ничего пустого. Мэтт слышал слабое мерцание дешёвой лампы над головой, размеренную каплю с раковины и далёкий гул транспорта снаружи. Нигма наконец медленно, контролируемо вдохнул. — Тогда вы скроете ответ от меня, — сказал он. — А я смирюсь с раздражением от незавершённой схемы. Уэйд заливисто хохотнул. — Ха! Нравится он мне. Мэтт поджал губы, оставляя мысли при себе. Люди обычно выдавали больше, если дать им пространство для этого. В комнате пахло старым металлом и дешёвым одеколоном, а под всем этим висел запах отбеливателя. До него долетел мягкий шорох бумаги — Нигма передвинул папку, её край скользнул по поверхности. — Ладно, э-э, как с тобой поддерживать связь? — спросил Уэйд. — Без обид, но я не собираюсь опять искать эту дыру. Смех Нигмы в этот раз был тонким, выверенным. Ящик задвинулся — металл по металлу — и он достал что-то наружу. Два тихих электронных жужжания: одноразовые телефоны. Один полетел в сторону Мэтта. Он поймал его чётко, щёлкнув пальцами. Второй врезался Уэйду куда-то в грудь, после чего тот неловко переступил, перехватывая его у костюма. — Вот, — сказал Нигма. — А теперь уходите. — Счастливо, Загадкич! — крикнул Уэйд, уже таща Мэтта к двери с неприлично большим энтузиазмом для человека, который только что заключил сделку с таким типом, как Нигма. Мэтт дождался, пока они окажутся в лифте, а механический гул осядет у него в ушах. — Что это было, Дэдпул? — спросил Мэтт, стиснув челюсть. — Ты заключаешь сделки с известным преступником? — Исправившимся, — тут же сказал Уэйд. Мэтт медленно выдохнул. — Мы оба знаем, что это чушь. — Он не совершал преступлений уже год, — возразил Уэйд. — И его выпустили из дурки. К тому же он может пригодиться! Ты сам сказал быть вежливым. — Я имел в виду “не затевать драку”, а не “раздавать информацию психопату”. — О-о-о, Сорвиголова. Я-то думал, ты у нас про искупление и второй шанс, — протянул Уэйд с преувеличенной ухмылкой, которую Мэтту не нужно было видеть, чтобы знать, что она там есть. — Так и есть, — ровно ответил Мэтт. — Но доверять манипулятивному преступнику чувствительную информацию — это не искупление. Это тупость. — Или это стратегия, — парировал Уэйд. — Расслабься, Рогатый. Я всё держу под контролем. Мэтт слышал в его голосе уверенность — безбашенную, слишком лёгкую и слишком самоуверенную. И именно это его и пугало.